Западня

Через секунду к нему присоединяются еще несколько голосов, и все они воют так, что волосы на голове встают дыбом от страха. «Они разорвут нас!» - проносится в моей голове, и я готова поклясться, что Дэн думает то же самое. Но в отличие от меня он быстро собирается с мыслями и хватает со стола винтовку, которую отложил лишь для того, чтобы взять пульт и рацию. Его воинственностью заражаюсь и я. Вытаскиваю оружие из-за спины, перезаряжаю.
       - Возьми рацию, - тихо командует Дэн.
       Я без промедления подхожу к столу и беру рацию. Она оказывается довольно тяжелой, несмотря на свой миниатюрный размер. До нас доносятся звуки торопливых шаркающих шагов и тяжелое дыхание. Твари совсем близко, и нам нельзя медлить. Дэн выглядывает за дверь.
       - Чисто. Ты первая.
       Я ныряю в следующую комнату так быстро, что сама не успеваю этого понять. Здесь тоже пустые глазницы окон, куча битого стекла под ногами, но трупов или человеческих останков не наблюдается. Чувствую, как Дэн оказывается за моей спиной, а его дыхание сбилось из-за волнения.
       - Ох ты черт, – ругается он, и тут же легонько подталкивает меня. - Только не оборачивайся!
       Злобное шипение позади без труда дает понять, что мы уже попали в поле зрения Чужеродных. Я слышу, как раздается выстрел, за ним тихий скулеж и снова выстрел. Оборачиваюсь на бегу и вижу троих Чужеродных и Дэна. Он остановился, чтобы перестрелять их или хотя бы отпугнуть. В одного он попадает. Противная тварь хромая пробирается по стене, а из ранения в ее левой ноге сизой струйкой поднимается дым от химпатрона. Это помогает мне впервые за эти сутки успокоиться и взять себя в руки. Я поднимаю винтовку, прижимаю приклад к плечу, целюсь и плавно жму на курок. Тварь, впустившая в свое тело патрон из моего оружия, падает со стены на пол. Она не умерла, просто на какие-то пару минут потеряла ориентацию.
       Дэн двигается назад, периодически выпуская из винтовки патрон за патроном. Он целится куда попало. Напарник хочет вымотать их.
       - Подержи их еще пару минут, - бросаю я Дэну, - нужно проверить путь к отступлению.
       - Держу. Только быстрее, у меня мало патронов.
       Я бегом срываюсь в следующий коридор. Там пусто и в небольшом квадратном окне даже сохранилось не тронутым стекло. Но едва я хочу вернуться обратно и сказать Дэну, что путь чист, как до меня доносится торопливое шарканье нескольких ног с другой стороны коридора. Мы окружены. Чувствую, как страх растет и ширится в моем сердце. Мысли начинают путаться, так хочется кричать от ужаса, что едва сдерживаюсь. Но не о такой смерти я мечтала.
       - Крина! – вопль Дэна заставляет меня подскочить на месте и судорожно оглянуться туда, откуда я вышла минуту назад. – Крина! Где ты, черт тебя дери!
       Еще один выстрел. Кто-то из тварей тихо скулит, а потом раздается душераздирающий крик Дэна. Чужеродные довольно урчат, я слышу это и бросаюсь со всех ног обратно, в комнату, где остался мой напарник. Он лежит на полу, и одна из тварей уже вцепилась в его левую ногу. Два других Чужеродных корчатся на полу – они не умрут, но им потребуется много времени для того, чтобы придти в свою обычную форму.
       Я вскидываю винтовку. Страх еще колышется внутри, но злость и ненависть к Чужеродным сильнее. Дэн отчаянно борется, пихает тварь правой ногой, но ей все равно. Закатив свои белесые, лишенные смысла глаза существо с аппетитом вгрызается в ногу моего напарника. Я подхожу к ним вплотную и бью Чужеродного прикладом по голове. Тварь выпускает из вонючих челюстей ногу Дэна и поднимает на меня свое уродливое лицо. Приклад снова опускается ему на голову, прямо в лоб. Чужеродный падает на спину, а я перехватываю винтовку, перезаряжаю и, быстро прицелившись, отправляю пулю четко между глаз твари. Химреактив начинает действовать моментально, превращая место ранения в большую зияющую чернотой дыру через которую можно рассмотреть крошечный мозг. Чужеродный не двигается, он мертв навечно.
       Охваченная воинственными чувствами, я подскакиваю к другому и так же легко пускаю ему пулю в уязвимое место; третьего ждала та же участь. Но в следующем коридоре есть и другие, которые пытаются найти, откуда идут звук и запах. Они полны сил и одной мне с ними не справится.
       - Нужно вернуться обратно, в коридор, - говорю Дэну, помогая ему подняться. – Здесь повсюду Чужеродные, нам не выбраться этим путем.
       Из ноги парня хлещет кровь, штанина изодрана, но я боюсь даже смотреть на рану.
       - Далеко ты со мной не уйдешь, - бормочет он сквозь плотно сомкнутые губы. Ему очень больно, но он терпит.
       - Главное добраться до коридора.
       Я почти тащу его, хоть Дэн и упирается на правую ногу. Под его подмышкой зажат пульт от рации, который придает еще больше веса, но никто из нас даже не думает о том, чтобы бросить его, ведь это последняя надежда связаться с Землей.
       Где-то за спиной пищат и негодуют твари. Они еще не видят нас, но когда найдут своих убитых братьев, взвоют от злости и примутся нас искать. Кровь Дэна окажется им хорошим подспорьем.
       - Нужно перетянуть ногу, - кидаю на ходу, на что Дэн не отвечает ни слова.
       Я вытаскиваю из своих брюк ремень и быстро перетягиваю им ногу напарнику выше раны.
       - Теперь будет стимул починить пульт, - шутит он. – Чем больше времени мы проведем тут, тем больше вероятность того, что мне отпилят в госпитале ногу.
       - Заткнись и ковыляй!
       Я тоже хочу шутить, но страх, что я могу потерять Дэна и остаться тут совсем одна, делает меня какой-то тупой и грубой. Лишь вернувшись в коридор позволяю себе передохнуть и успокоиться. Здесь в этом месте больше похожем на туннель, мы будем в безопасности.
       - Давай уйдем подальше, - тихо произносит Дэн. – Там на полу моя кровь… Чужеродные могут озвереть.
       Мне не нужно говорить больше. Я отбираю у напарника пульт и иду дальше, слыша, как, пыхтя и изредка постанывая, он движется следом, держась за стену.
       Коридор надежно скрывает нас, твари сюда не сунутся. Но их вой - то злой, то отчаянный, - тревожит слух. Дэн приваливается к прохладной стене и прикрывает глаза. Он тяжело дышит и явно пытается муки боли.
       - Давай посмотрю рану, - произношу я, зажигая фонарик.
       Узкий яркий луч света выхватывает из полутьмы землистый пол и наши ноги. Я отвожу фонарик немного в стону, тонкий луч скользит за мной до тех пор, пока не замирает на ране Дэна. Кровь продолжает сочиться, рваные края кожи выглядывают из разодранных брюк напарника. Все выглядит не очень хорошо. Осторожно ощупываю рану, стараясь не замечать, как при этом морщиться Дэн. Ему наверное ужасно больно, на его месте я давно бы исходила криком, но он держится молодцом. Достаю из-за пазухи бутылек с антисептиком и радушно лью лекарство на рану. Не хватало еще, чтобы он заболел.
       - Надо зашивать, - выношу Дэну свой вердикт.
       - Сомневаюсь, чтобы твои руки когда-нибудь держали иголку, - усмехается он.
       - Рано или поздно нужно осваивать женские обязанности, - отвечаю в тон напарнику.
       На секунды мы замолкаем. Где-то снаружи еще раздаётся протяжный вой Чужеродных, но он уже не кажется мне опасным. Намного важнее то, что происходит сейчас в этом подвале, где мой напарник истекает кровью, а я пытаюсь взять себя в руки и оказать первую помощь. Расстегиваю куртку и достаю из внутреннего кармана еще один бутылек, только уже с обезболивающим, затем маленькую коробочку с медицинской иголкой и кетгутом. Военная Академия знает, куда посылает своих людей, поэтому у нескольких бойцов в отряде есть необходимые медицинские препараты, чтобы оказать первую помощь себе или напарнику.
       Выливаю немного обезболивающего на рану, а остатки протягиваю Дэну. Он отрицательно мотает головой, мол, и так справлюсь.
       - Как знаешь, - бросаю в ответ. – Но если станет невыносимо, тебе достаточно протянуть руку.
       Он не отвечает, а я уже готовлю кетгут. Мои руки немного дрожат, я никогда не зашивала людей, вернее, раны на теле человека. Приходилось пришивать пуговицы, штопать носки и всевозможные дырки на одежде, но, чтобы вот так, как настоящий врач… Зажимаю фонарик плечом и щекой, стараясь сделать так, чтобы его яркий свет попадал точно на рану. Дэн тут же выдергивает у меня фонарик со словами:
       - Я пока еще в состоянии тебе помогать.
       - Спасибо, - только и отвечаю ему.
       Моя рука уже застыла над рваным окровавленным краем раны, и я задерживаю дыхание. Тонкая острая игла с легкостью входит в мягкую человеческую кожу. Все мое тело напрягается в ужасном ожидании услышать стон или вскрик боли, но вместо этого напряженную тишину подвала прорезает вопрос:
       - Почему ты пошла в Военную Академию?
       Моя рука с иглой и кетгутом на мгновение замирает. Как-то совсем неожиданно.
       - А почему тебе вдруг стало интересно?
       Игла проходит и пронзает мягкую человеческую кожу уже с другой стороны раны, таща за собой тонкий полупрозрачный кетгут. Плавно и даже как-то ласково он заставляет разорванную плоть снова соединяться. Завязываю узелок, обрываю кетгут. Нервоз немного отпускает, и следующий стежок дается уже легче.
       - Потому что никогда не мог понять, что может заставить красивую девушку заниматься этим кошмаром, - отвечает Дэн.
       - На счет красивых девушек не знаю, а лично я люблю ввязываться в переделки, - отшучиваюсь.
       - Это я уже понял.
       Никак не думала, что могу работать так проворно, особенно зашивая человеческую рану, которая прямо на глазах уменьшается в размерах, хотя кровь все еще сочится.
       - Если ты думаешь, что я пресытилась благополучной жизнью, то ты ошибаешься, - почему-то решаю продолжить разговор. - Я пошла в Военную Академию из-за тебя.
       - Из-за меня?!
       Да, он удивлен и даже не пытается этого скрывать. Я прерываю работу и поднимаю на него лицо. В глазах Дэна читается непонимание, удивление и даже радость.
       - Так сложно это было понять? Когда ты уходил в армию, ты обещал на мне жениться. – Пытаюсь казаться серьезной, но уже через мгновение начинаю улыбаться. – Ты пошел в Военную Академию, и я жутко разозлилась, ведь ты не обратил на меня никакого внимания, а одноклассницы дразнили меня изо дня в день. Я дала себе слово, что после окончания школы пойду в Военную Академию. – Пожимаю плечами. – Я уже привыкла к этой мысли, так что о другом учебном заведении и речи быть не могло.
       - Ты все это серьезно?
       - Серьезней не бывает. – Вздыхаю и возвращаюсь к работе.
       - Но я совсем тебя не помню, - говорит он, и в его словах сквозит раскаянье. – Сколько тебе было тогда лет, ну, когда я ушел в армию?
       - Девять.
       Молчание.
       - Когда нас определили в «Противостояние», почему ты не сказала, что мы знакомы?
       - Прошло почти десять лет. Думаешь, я тебя сразу вспомнила, когда увидела? Ты уходил в армию, а я была еще ребёнком, любила тебя своей детской сказочной любовью. Ты вернулся и сразу поступил в Военную Академию, а я тебя больше и не видела. Потом прошел год, потом еще год… Все проходит, Дэн.
       Он задумчиво поджимает губы.
       - Когда же ты узнала, что я это … я?
       - Да совсем недавно, через полгода, как попала в «Противостояние». Увидела твою фамилию в списке разведки и… - Вскидываю на него голову. – Да какое это имеет дело! Да, ты оказался тем человеком, которого я любила в детстве, который повлиял на выбор моей будущей профессии, но это ничего не меняет.
       - А вот и меняет. Получается, мой дрянной язык испортил тебе жизнь.
       - Брось, я ничуть не жалею, что пошла в Военную Академию. По крайней мере, сейчас мне не нужно выходить замуж. Я ведь никогда не хотела замуж, даже в те девять лет, когда ты шутя предложил мне руку и сердце. Я живу так, как хочу – свободно. Это счастье!
       - Тебе просто так кажется, Крина. Мы сейчас сидим в этом подвале, над нами ползают непонятные твари, а рация неисправна. – Он вдруг усмехается. – А еще ты учишься шить на моей ноге и это, скажу я тебе, совсем не приносит в мою жизнь счастья.
       Я вдруг понимаю, что перебрала со стежками. Огромная рана превратилась в багровый рубец, кое-где пересекаемый небольшими швами.
       - Прости. – Быстро обрываю кетгут, завязывая последний узел. Скручиваю остатки кетгута и вместе с иглой убираю обратно в коробку. Она уже вряд ли пригодится, но дисциплина в Академии приучила меня делать все, как положено. Снова беру антисептик и поливаю его на рану. Хочется для верности капнуть немного обезболивающего, но решаю подождать. Кто знает, сколько нам еще тут сидеть.
       - Мы все равно не выйдем отсюда, - словно читая мои мысли, говорит Дэн. Его голос звучит слишком спокойно. – Но спасибо за заботу. Я хотя бы не истеку кровью.
       - У нас есть вода, есть еда, просто нужно попробовать починить рацию.
       Мои пальцы запачканы кровью Дэна, но я даже не думаю о том, чтобы их вытереть, просто тянусь за рацией и начинаю ее рассматривать. Кручу и так и сяк, но, к сожалению, так и не могу придумать, что с ней можно сделать. Я вообще далека от таких занятий. Дэн берет у меня рацию и начинает колдовать над ней сам. Не зная почему, открыто рассматриваю его лицо, пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Неожиданно откуда-то сверху раздается страшный грохот, и мы одновременно вскакиваем на ноги, правда Дэн тут же подгибается от резкой боли в раненой ноге.
       - Надеюсь, эти ублюдки не додумались продолбить отверстие в наш подвал, - сдавленным голосом произносит он.
       - Они слишком тупые для этого. Но лучше нам все-таки отойти подальше, возможно, они все еще чуют тебя.
       Я помогаю Дэну идти. Одна его рука лежит на моем плече, а второй он упирается о стену. Его бок плотно прижат к моему боку и почему-то такая близость вызывает во мне странные чувства, от которых легкая дрожь распространятся по телу.
       - Черт возьми, лучше бы они меня прикончили, – цедит парень сквозь зубы.
       - Хватить ныть!
       Посмотрев друг на друга мы начинаем смеяться. Слишком громко, искренне и как-то ненормально. Наверняка Чужеродные нас слышат и беснуются от того, что не знают, как нас достать.
       

       
       Глава 3. Страсть

       Когда истерика проходит, мы понимаем, что идти дальше не имеет смысла, и в бессилии опускаемся на земляной пол. Здесь удивительно тепло для такого помещения. Наверное, где-то рядом искусственный источник тепла. Думая об этом, я неосознанно рассматриваю Дэна, подмечая, каким бледным и усталым он выглядит. Уверенна, что его нога сильно болит, но он, как настоящий мужчина, терпит, чтобы хотя бы на немного сберечь мою и без того расшатанную нервную систему. С опозданием понимаю, что Дэн тоже смотрит на меня. Какое-то немое общение взглядами, черт возьми.
       - Если рацию не удастся починить, пообещай, что пристрелишь меня, - тихо, но уверенно произносит он.
       - Еще чего! – Я кряхтя поднимаюсь на ноги и начинаю отряхивать брюки от земли. – Хочешь легкой смерти? Это эгоистично по отношению ко мне.
       - У нас хватит патронов, чтобы перестрелять целую армию.
       - Правда? То есть ты предлагаешь мне самой решить свою проблему, - я уже не на шутку разозлилась. – Приставлю пистолет к виску и готово, хочешь сказать? Ты сраный эгоист, Дэн!
       Не сдержавшись, пинаю его по здоровой ноге, и парень вскрикивает. Еще бы, когда к тебе со всей силы прикладывается ботинок с металлическим подноском, то это совсем не райское наслаждение. Охваченная гневом, углубляюсь все дальше и дальше в подвал, который уже переходит в узкий туннель. Мне все равно, куда он ведет, пусть даже навстречу к тварям, лишь бы уйти подальше от этого придурка, который возомнил, что знает все выходы из любого сложившегося положения.