- Где-то, но вряд ли рядом. Скоро наверное доползут сюда, так что нужно торопиться.
Луч фонаря заглядывает в темное помещение. Здесь есть окно, сквозь которое струится серебристый свет луны, но он не дает полное представление о том, где мы находимся, так что мы особые везунчики, что сумели сохранить фонарик.
Первым из подвала вылезает Дэн и быстро осматривается по сторонам, опережая себя фонариком. Затем манит меня рукой.
- Мы не договорились, кто кого прикрывает, - снова шепчу, едва оказавшись рядом с ним.
- На месте разберемся. Пошли.
Луч от фонаря прыгает от одной стены к другой, от пола к потолку, но пока путь чист. Огромное помещение завалено мусором, стекла как обычно выбиты, столы перевернуты, по углам валяется какая-то одежда, посуда, книги. Ощущение такое, словно тут прошла атомная бомбежка. А запах, как из разрытой могилы вековой давности.
Мы медленно продвигаемся вперед, жадно прислушиваясь к подозрительной тишине здания. Наверное, это логично: раз Чужеродные бояться темноты, значит сейчас, ночью, они трясутся где-нибудь от страха, но, когда наш отряд забросили сюда, тоже была ночь, а твари были куда более активны.
- Почему все так спокойно? – шепотом спрашиваю Дэна.
- Не знаю, но мне это тоже не нравится.
Мы проходим зал за залом, где на стенах и полу заметна человеческая кровь, а кое-где валяются мертвые Чужеродные с простреленной башкой. Это действительно военная операция, а не обычная разведывательная вылазка, как нам пытались доказать на базе. И тут вдруг я начинаю прокручивать события, произошедшие здесь. Наша неосведомленность стоила жизни почти всему отряду, десять ребят полегли, двое – я и Дэн остались. Для разведки это плохо, на разведке так не бывает. Но никто не сказал нам, что Чужеродных здесь, как крыс на свалке полным полно и нам придется стоять на смерть, отбивая свои жизни. Только разведать обстановку, составить доклад и вернуться на Землю. А потом они взорвут эту чертову маленькую планетку и сотрут упоминание о ней во всех хрониках. Мы не вышли на связь, значит командование может счесть, что отряд пал, ведь наверняка они знали, что тут творится, и если отряд пал, то теперь ничто не мешает притворить свой план в жизнь.
- Они взорвут нас, - выдаю я чересчур громко.
Дэн оборачивается на меня.
- Только сейчас до тебя дошло? Поздравляю, милая.
- То есть, ты знал?
- Догадался, когда мы пришли сюда. Уж больно разнится доклад командира с тем, что творится здесь на самом деле. Возможно, он не знал точных масштабов, но раз двенадцать лучших бойцов его отряда не вышло на связь через сутки, то дело дрянь. Мы тут попали подопытными кроликами, проверенный маневр командования.
- Зачем им было губить нас? Они ведь могли нажать на кнопку и дело с концом.
- Вот сейчас и нажмут в любую минуту. Сейчас уже третьи сутки по моим подсчетам, для командования мы мертвы, для близких и простого люда мы герои. Все как всегда, истории не изменяем. – Дэн вытаскивает из-за пояса рацию. – А это, как я понимаю, генератор.
Луч света упирается в большой металлический ящик на противоположной стене. Находясь в метре от пола, он выглядит не менее потрепанным, чем все предметы в здании, которые нам удалось увидеть. Крышка сорвана, выпустив из утробы установки множество разноцветных проводов, разветлители и различные платы, правый металлический бок вмят, будто по нему дубасили кувалдой изо всех сил, на левом – отчетливые следы длинных когтей, и мы с Дэном знаем, кому они принадлежат.
- Надеюсь, они его не повредили, - говорю, поправляя шлем. Он тяжелый и от него уже болит голова, хотя скорее всего это сказывается нервное напряжение.
- Генератор самая надежная вещь в этом склепе.
Отчего-то хочется верить Дэну.
Неожиданно свет фонарики начинает мигать, а потом резко тускнеет. На секунду он гаснет, но потом загорается вновь, уставившись на генератор тонким бледным лучом.
- Вот дрянь! – Дэн стучит по фонарю кулаком. – Как в самом плохом кино, черт подери.
- Хорошо, что он вообще не погас.
- А толку? Проще будет искать разъемник для рации в кромешной темноте, это хоть не так раздражает.
- Ты хоть знаешь, как он выглядит?
Дэн поворачивается ко мне.
- А ты не знаешь? Когда вам это объясняли, я еще был на Охотском море.
Поджимаю губы. Думаю, не самый лучший вариант признаться ему, что то занятие я честно прогуляла, потому что хотелось лишний день перед отъездом провести с семьей. Но Дэн понимает все без слов.
- Видимо, это будет интересная ночка, - только и говорит он, а потом отворачивается, сконцентрировав свое внимание на генераторе.
Молча беру у него фонарик, решая оказать хоть такую помощь. Сдвинув брови, Дэн делает вид, что зол, но я слишком хорошо его знаю, чтобы понять, насколько бездарна эта игра. Он перебирает провод за проводом, примеряет к разъемнику то один, то другой вход, но ни один не подходит. Я уже думаю о том, чтобы вернуться в подвал и провести остаток наших жизней в страстном сплетении тел, но тут за спиной слышится тихое шипение. Все внутри цепенеет от ужаса.
Словно во сне медленно разворачиваюсь. В одной руке зажат фонарик, вторая скользит по гладкому холодному дулу винтовки. Передо мной несколько Чужеродных. Тусклый свет фонарики очерчивает пять кособоких фигур, чьи и без того безобразные лица перекошены злостью, а губы оттопырились в хищном оскале. Делаю шаг в сторону, таким образом, загораживая собой Дэна. Мне уже не страшно. Страх рождается от неведения и бурной фантазии, но раз я вижу своего врага в лицо, то бояться уже нечего. В конечном счете, мы все однажды умрем.
Неожиданно яркая вспышка света прорезает ночную полутьму, в грязном, заброшенном помещении становится удивительно светло, и я с опозданием понимаю, что это Дэн включил рубильник. Твари заметно оживают, начинают двигать конечностями, с тупой радостью поглядывают друг на друга, махом улавливая свое преимущество. Их больше, чем нас и теперь появился свет, который делает их смелее и активнее. Но, несмотря на свое невыгодное положение, знаю, что Дэн не мог поступить иначе, ему нужно подключить рацию. А мне потянуть для этого время.
Отбрасываю фонарик в сторону, перезаряжаю винтовку, направляя дуло прямо на Чужеродных. Они скалятся и пищат, предвкушая свою победу и скорое лакомство в виде человеческой плоти.
- Сколько ты можешь продержаться? – тихо спрашивает Дэн.
- Столько, сколько нужно.
Я не лгу ему, я действительно чувствую ситуацию именно так – я готова прикрывать его столько, сколько потребуется.
- Сейчас сюда прибегут остальные, - продолжает напарник, - а их очень много.
- Надеешься меня напугать?
- Просто хочу, чтобы ты экономила патроны. Должно хватить на всех.
Дэн в любой ситуации способен шутит, даже сейчас его легкая насмешка придает мне оптимизма. Из меня три года делали бойца, и я не могу сейчас ударить в грязь лицом. За моей спиной Дэн быстро перебирает провода, я слышу это легкое шуршание изоляции, а прямо на меня, с удивительной грациозностью скользят Чужеродные. Словно ртуть, они растекаются по всему периметру помещения, из дальнего коридора, своей фирменной шаркающей походкой к ним поспевает подмога. Твари скалятся, бубнят что-то невнятное на своем каркающем языке, а их вонючие слюни тягучими каплями падают на пол. И с каждой минутой Чужеродные становятся все ближе и ближе, и я даже вижу, как их трясет от возбуждения, наверное, в своем ограниченном мозгу они уже пробуют меня на вкус.
Первый выстрел звучит оглушительным залпом, от которого звенит в ушах. Одна из тварей падает на пол и с жуткими стонами корчится от боли. Ее несуразная голова плавится и дымится под воздействием патрона с кислотой. На некоторое время Чужеродные отскакивают в разные стороны, зависнув на стенах и потолках, забившись по углам, но едва тело их собрата затихает, отправляясь в иной мир, твари просто звереют. Они прыгают на меня со всех сторон и я едва успеваю отстреливаться. Казалось, что до того, как я прикончила первого Чужеродного, их количество было намного меньше, теперь же они просто вырастают из воздуха. Многих я убиваю, остальных стараюсь хотя бы ранить посерьезней, чтобы успеть отбиться. Визгливые крики ужаса заполняют разгромленное помещение и эхом пульсируют в моей голове, окутывая окружающий меня безумный мир в некое подобие Преисподней, если таковая существует на самом деле. Никогда не веруя в Бога, я вдруг начинают усердно молиться, систематично нажимая на курок винтовки и наскоро заряжая патроны. Кажется, это никогда не кончится. Помню, когда-то командир сказал нам, что тяжело нажать на курок в первый раз, а потом все пойдет по накатанной. Но этот «первый раз» был проще, он был определен и продуман, а после него шла передышка, потому что рядом, плечом к плечу было еще одиннадцать бойцов. Сейчас я одна и никакой передышки не предвидеться, поэтому с каждой убитой тварью моя душа покрывается толстым слоем жирного, трудного выводимого греха, и хорошо, что нет времени заниматься самобичеванием.
- Крина, я подключился! Есть сигнал!
На долю секунды я поворачиваюсь к Дэну, и тут же меня сбивают с ног. Острые зубы впиваются сначала в одну ногу, потом в другую, острая, ни с чем несравнимая боль пронзает от самой пятки и до паха. Сквозь плотно сжатые зубы наружу вырывается вымученный стон, и я тут же заставляю себя не нырять в панику. Слышу, как ругается Дэн, как приклад его винтовки опускается сначала на голову одной твари, потом эта же участь постигает и другую. Не раздумывая, напарник выпускает каждой по пуле в лоб, он не такой сердобольный, как я. Несколько четких выстрелов раздаются надо мной, твари валятся на пол, одна даже накрывает своим бьющимся в конвульсиях телом меня, но я быстро скидываю ее в сторону. С каким-то фанатичным наслаждением наблюдаю за тем, как Дэн умело палит по Чужеродным, сбивая их со стен и потолка. Они обреченно падают на пол, заходясь в предсмертных криках и агонии, выпуская из своей бесчувственной груди шквал стонов и криков.
- Разведка? Разведка, вы слышите меня? – Вдруг доносится из рации. – Мы видим вас на радаре. Требование командования выйти на связь. Разведка, прием?
Хочу встать на ноги, но ничего не выходит, я их просто не чувствую. А рация тем временем продолжает оглашать помещение позывными.
- Ответь им, Крина! Иначе они взорвут нас на хрен! – Дэн кидает быстрый взгляд на меня. – Я тебе прикрою, давай.
Закидываю винтовку за спину, переворачиваюсь на живот и начинаю ползти. Ног все еще не чувствую, словно их вообще нет, но руки не подводят. Голоса в рации сменяют друг другу, вот уже слышится командир. Сейчас он кажется таким родным, что погибнуть здесь в эту минуту кажется истинным предательством. Чьи-то когтистые лапы впиваются в бок, куда-то под самые ребра. Сжимая губы от боли, ухитряюсь ухватиться за приклад и ударить им тварь в лицо. Горячая и липкая жидкость стекает по боку, быстро впитываясь в плотную ткань костюма, по запаху я понимаю, что это кровь, а перед глазами все плывет, как в тумане. Вижу собственную руку, которая тянется к рации. Кажется, я хватаю ее, зажимаю в ладони, а потом выталкиваю из груди слова.
- Разведка на связи. Как слышно, прием?
- Разведка, что у вас там? Почему не выходите на связь? Почему все еще в здании?
- Окружены… нас только двое… - Свет перед глазами то меркнет, то снова вспыхивает, я с трудом понимаю каждое следующее слово.
- Мы выслали к вам космолет, он будет через пару минут. Срочно покиньте здание! Слышите? Прием! Срочно покиньте здание!
- Приказ…понят….отбой…
Руки разжимаются. Я падаю ничком на прохладный грязный пол.
- Крина, вставай! Крина, даже не думай сдаваться, не то я сам тебя пристрелю.
Меня тянут за руку, и я знаю, что это Дэн. В ушах все еще звон от выстрелов, в который примешивается осторожное дуновение прохладного ветерка. С трудом разлепляя глаза, вижу вдалеке звезды, темные ночные облака и глаза Дэна, в которых плескается паника. На смену бесчувственности приходит тихая боль. Кажется, что она совсем не в моем теле, но отчего-то я ее чувствую.
- Ты что же это, Крина, - бормочет Дэн, - я же обещал еще жениться на тебе. Ты чего придумала, девочка моя.
- Мои ноги … - только и могу вымолвить в ответ.
Дэн понимающе кивает, потом хватает меня на руки и бежит.
- Все будет хорошо. Твои ноги на месте и это главное, собирать их не нужно, а врачи все сумеют, - бормочет он.
Боль становится более ощутимой, но вместе с тем я могу нормально думать.
Издалека доносится свист ветра, его перекрывает звук работающего мотора, настолько сильный, что хочется зажать уши. Отвожу глаза назад и вижу космолет. Словно огромный подгоревший блин он распластался на небе, медленно опускаясь на землю. Дэн садится на землю, наверное, чтобы нас не унесло сильными порывами ветра, которые образуют огромные работающие моторы космической машины. В это самое время боль достигает своей кульминации. Я чувствую, как нижняя часть тела объята огнем, пытаюсь пошевелить ногами, но любое движение подобно пытке.
- Если ты чувствовал примерно тоже, что сейчас чувствую я, то моя помощь в зашивании раны была для тебя просто божьей благодатью.
Дэн смеется, потом целует меня в губы, а затем снова смеется. Кажется, это истерика. Я счастлива, что она накрыла только его, а не меня, иначе мозги бы совсем съехали. Блаженно прикрываю глаза.
- Быстрее, забирайтесь! – Доносится чужой голос. – Ракета уже пущена. Все здесь взлетит на воздух через десять минут.
Меня снова поднимают и несут. Я не хочу открывать глаза. Мне достаточно, что я слышу биение сердца Дэна.
А еще потом, когда он дает мне обезболивающее и заботливо укрывает одеялом, слышу его шепот:
- Ты просто обязана выйти за меня замуж, Крина.
И целует в губы.
Луч фонаря заглядывает в темное помещение. Здесь есть окно, сквозь которое струится серебристый свет луны, но он не дает полное представление о том, где мы находимся, так что мы особые везунчики, что сумели сохранить фонарик.
Первым из подвала вылезает Дэн и быстро осматривается по сторонам, опережая себя фонариком. Затем манит меня рукой.
- Мы не договорились, кто кого прикрывает, - снова шепчу, едва оказавшись рядом с ним.
- На месте разберемся. Пошли.
Луч от фонаря прыгает от одной стены к другой, от пола к потолку, но пока путь чист. Огромное помещение завалено мусором, стекла как обычно выбиты, столы перевернуты, по углам валяется какая-то одежда, посуда, книги. Ощущение такое, словно тут прошла атомная бомбежка. А запах, как из разрытой могилы вековой давности.
Мы медленно продвигаемся вперед, жадно прислушиваясь к подозрительной тишине здания. Наверное, это логично: раз Чужеродные бояться темноты, значит сейчас, ночью, они трясутся где-нибудь от страха, но, когда наш отряд забросили сюда, тоже была ночь, а твари были куда более активны.
- Почему все так спокойно? – шепотом спрашиваю Дэна.
- Не знаю, но мне это тоже не нравится.
Мы проходим зал за залом, где на стенах и полу заметна человеческая кровь, а кое-где валяются мертвые Чужеродные с простреленной башкой. Это действительно военная операция, а не обычная разведывательная вылазка, как нам пытались доказать на базе. И тут вдруг я начинаю прокручивать события, произошедшие здесь. Наша неосведомленность стоила жизни почти всему отряду, десять ребят полегли, двое – я и Дэн остались. Для разведки это плохо, на разведке так не бывает. Но никто не сказал нам, что Чужеродных здесь, как крыс на свалке полным полно и нам придется стоять на смерть, отбивая свои жизни. Только разведать обстановку, составить доклад и вернуться на Землю. А потом они взорвут эту чертову маленькую планетку и сотрут упоминание о ней во всех хрониках. Мы не вышли на связь, значит командование может счесть, что отряд пал, ведь наверняка они знали, что тут творится, и если отряд пал, то теперь ничто не мешает притворить свой план в жизнь.
- Они взорвут нас, - выдаю я чересчур громко.
Дэн оборачивается на меня.
- Только сейчас до тебя дошло? Поздравляю, милая.
- То есть, ты знал?
- Догадался, когда мы пришли сюда. Уж больно разнится доклад командира с тем, что творится здесь на самом деле. Возможно, он не знал точных масштабов, но раз двенадцать лучших бойцов его отряда не вышло на связь через сутки, то дело дрянь. Мы тут попали подопытными кроликами, проверенный маневр командования.
- Зачем им было губить нас? Они ведь могли нажать на кнопку и дело с концом.
- Вот сейчас и нажмут в любую минуту. Сейчас уже третьи сутки по моим подсчетам, для командования мы мертвы, для близких и простого люда мы герои. Все как всегда, истории не изменяем. – Дэн вытаскивает из-за пояса рацию. – А это, как я понимаю, генератор.
Луч света упирается в большой металлический ящик на противоположной стене. Находясь в метре от пола, он выглядит не менее потрепанным, чем все предметы в здании, которые нам удалось увидеть. Крышка сорвана, выпустив из утробы установки множество разноцветных проводов, разветлители и различные платы, правый металлический бок вмят, будто по нему дубасили кувалдой изо всех сил, на левом – отчетливые следы длинных когтей, и мы с Дэном знаем, кому они принадлежат.
- Надеюсь, они его не повредили, - говорю, поправляя шлем. Он тяжелый и от него уже болит голова, хотя скорее всего это сказывается нервное напряжение.
- Генератор самая надежная вещь в этом склепе.
Отчего-то хочется верить Дэну.
Неожиданно свет фонарики начинает мигать, а потом резко тускнеет. На секунду он гаснет, но потом загорается вновь, уставившись на генератор тонким бледным лучом.
- Вот дрянь! – Дэн стучит по фонарю кулаком. – Как в самом плохом кино, черт подери.
- Хорошо, что он вообще не погас.
- А толку? Проще будет искать разъемник для рации в кромешной темноте, это хоть не так раздражает.
- Ты хоть знаешь, как он выглядит?
Дэн поворачивается ко мне.
- А ты не знаешь? Когда вам это объясняли, я еще был на Охотском море.
Поджимаю губы. Думаю, не самый лучший вариант признаться ему, что то занятие я честно прогуляла, потому что хотелось лишний день перед отъездом провести с семьей. Но Дэн понимает все без слов.
- Видимо, это будет интересная ночка, - только и говорит он, а потом отворачивается, сконцентрировав свое внимание на генераторе.
Молча беру у него фонарик, решая оказать хоть такую помощь. Сдвинув брови, Дэн делает вид, что зол, но я слишком хорошо его знаю, чтобы понять, насколько бездарна эта игра. Он перебирает провод за проводом, примеряет к разъемнику то один, то другой вход, но ни один не подходит. Я уже думаю о том, чтобы вернуться в подвал и провести остаток наших жизней в страстном сплетении тел, но тут за спиной слышится тихое шипение. Все внутри цепенеет от ужаса.
Словно во сне медленно разворачиваюсь. В одной руке зажат фонарик, вторая скользит по гладкому холодному дулу винтовки. Передо мной несколько Чужеродных. Тусклый свет фонарики очерчивает пять кособоких фигур, чьи и без того безобразные лица перекошены злостью, а губы оттопырились в хищном оскале. Делаю шаг в сторону, таким образом, загораживая собой Дэна. Мне уже не страшно. Страх рождается от неведения и бурной фантазии, но раз я вижу своего врага в лицо, то бояться уже нечего. В конечном счете, мы все однажды умрем.
Неожиданно яркая вспышка света прорезает ночную полутьму, в грязном, заброшенном помещении становится удивительно светло, и я с опозданием понимаю, что это Дэн включил рубильник. Твари заметно оживают, начинают двигать конечностями, с тупой радостью поглядывают друг на друга, махом улавливая свое преимущество. Их больше, чем нас и теперь появился свет, который делает их смелее и активнее. Но, несмотря на свое невыгодное положение, знаю, что Дэн не мог поступить иначе, ему нужно подключить рацию. А мне потянуть для этого время.
Отбрасываю фонарик в сторону, перезаряжаю винтовку, направляя дуло прямо на Чужеродных. Они скалятся и пищат, предвкушая свою победу и скорое лакомство в виде человеческой плоти.
- Сколько ты можешь продержаться? – тихо спрашивает Дэн.
- Столько, сколько нужно.
Я не лгу ему, я действительно чувствую ситуацию именно так – я готова прикрывать его столько, сколько потребуется.
- Сейчас сюда прибегут остальные, - продолжает напарник, - а их очень много.
- Надеешься меня напугать?
- Просто хочу, чтобы ты экономила патроны. Должно хватить на всех.
Дэн в любой ситуации способен шутит, даже сейчас его легкая насмешка придает мне оптимизма. Из меня три года делали бойца, и я не могу сейчас ударить в грязь лицом. За моей спиной Дэн быстро перебирает провода, я слышу это легкое шуршание изоляции, а прямо на меня, с удивительной грациозностью скользят Чужеродные. Словно ртуть, они растекаются по всему периметру помещения, из дальнего коридора, своей фирменной шаркающей походкой к ним поспевает подмога. Твари скалятся, бубнят что-то невнятное на своем каркающем языке, а их вонючие слюни тягучими каплями падают на пол. И с каждой минутой Чужеродные становятся все ближе и ближе, и я даже вижу, как их трясет от возбуждения, наверное, в своем ограниченном мозгу они уже пробуют меня на вкус.
Первый выстрел звучит оглушительным залпом, от которого звенит в ушах. Одна из тварей падает на пол и с жуткими стонами корчится от боли. Ее несуразная голова плавится и дымится под воздействием патрона с кислотой. На некоторое время Чужеродные отскакивают в разные стороны, зависнув на стенах и потолках, забившись по углам, но едва тело их собрата затихает, отправляясь в иной мир, твари просто звереют. Они прыгают на меня со всех сторон и я едва успеваю отстреливаться. Казалось, что до того, как я прикончила первого Чужеродного, их количество было намного меньше, теперь же они просто вырастают из воздуха. Многих я убиваю, остальных стараюсь хотя бы ранить посерьезней, чтобы успеть отбиться. Визгливые крики ужаса заполняют разгромленное помещение и эхом пульсируют в моей голове, окутывая окружающий меня безумный мир в некое подобие Преисподней, если таковая существует на самом деле. Никогда не веруя в Бога, я вдруг начинают усердно молиться, систематично нажимая на курок винтовки и наскоро заряжая патроны. Кажется, это никогда не кончится. Помню, когда-то командир сказал нам, что тяжело нажать на курок в первый раз, а потом все пойдет по накатанной. Но этот «первый раз» был проще, он был определен и продуман, а после него шла передышка, потому что рядом, плечом к плечу было еще одиннадцать бойцов. Сейчас я одна и никакой передышки не предвидеться, поэтому с каждой убитой тварью моя душа покрывается толстым слоем жирного, трудного выводимого греха, и хорошо, что нет времени заниматься самобичеванием.
- Крина, я подключился! Есть сигнал!
На долю секунды я поворачиваюсь к Дэну, и тут же меня сбивают с ног. Острые зубы впиваются сначала в одну ногу, потом в другую, острая, ни с чем несравнимая боль пронзает от самой пятки и до паха. Сквозь плотно сжатые зубы наружу вырывается вымученный стон, и я тут же заставляю себя не нырять в панику. Слышу, как ругается Дэн, как приклад его винтовки опускается сначала на голову одной твари, потом эта же участь постигает и другую. Не раздумывая, напарник выпускает каждой по пуле в лоб, он не такой сердобольный, как я. Несколько четких выстрелов раздаются надо мной, твари валятся на пол, одна даже накрывает своим бьющимся в конвульсиях телом меня, но я быстро скидываю ее в сторону. С каким-то фанатичным наслаждением наблюдаю за тем, как Дэн умело палит по Чужеродным, сбивая их со стен и потолка. Они обреченно падают на пол, заходясь в предсмертных криках и агонии, выпуская из своей бесчувственной груди шквал стонов и криков.
- Разведка? Разведка, вы слышите меня? – Вдруг доносится из рации. – Мы видим вас на радаре. Требование командования выйти на связь. Разведка, прием?
Хочу встать на ноги, но ничего не выходит, я их просто не чувствую. А рация тем временем продолжает оглашать помещение позывными.
- Ответь им, Крина! Иначе они взорвут нас на хрен! – Дэн кидает быстрый взгляд на меня. – Я тебе прикрою, давай.
Закидываю винтовку за спину, переворачиваюсь на живот и начинаю ползти. Ног все еще не чувствую, словно их вообще нет, но руки не подводят. Голоса в рации сменяют друг другу, вот уже слышится командир. Сейчас он кажется таким родным, что погибнуть здесь в эту минуту кажется истинным предательством. Чьи-то когтистые лапы впиваются в бок, куда-то под самые ребра. Сжимая губы от боли, ухитряюсь ухватиться за приклад и ударить им тварь в лицо. Горячая и липкая жидкость стекает по боку, быстро впитываясь в плотную ткань костюма, по запаху я понимаю, что это кровь, а перед глазами все плывет, как в тумане. Вижу собственную руку, которая тянется к рации. Кажется, я хватаю ее, зажимаю в ладони, а потом выталкиваю из груди слова.
- Разведка на связи. Как слышно, прием?
- Разведка, что у вас там? Почему не выходите на связь? Почему все еще в здании?
- Окружены… нас только двое… - Свет перед глазами то меркнет, то снова вспыхивает, я с трудом понимаю каждое следующее слово.
- Мы выслали к вам космолет, он будет через пару минут. Срочно покиньте здание! Слышите? Прием! Срочно покиньте здание!
- Приказ…понят….отбой…
Руки разжимаются. Я падаю ничком на прохладный грязный пол.
- Крина, вставай! Крина, даже не думай сдаваться, не то я сам тебя пристрелю.
Меня тянут за руку, и я знаю, что это Дэн. В ушах все еще звон от выстрелов, в который примешивается осторожное дуновение прохладного ветерка. С трудом разлепляя глаза, вижу вдалеке звезды, темные ночные облака и глаза Дэна, в которых плескается паника. На смену бесчувственности приходит тихая боль. Кажется, что она совсем не в моем теле, но отчего-то я ее чувствую.
- Ты что же это, Крина, - бормочет Дэн, - я же обещал еще жениться на тебе. Ты чего придумала, девочка моя.
- Мои ноги … - только и могу вымолвить в ответ.
Дэн понимающе кивает, потом хватает меня на руки и бежит.
- Все будет хорошо. Твои ноги на месте и это главное, собирать их не нужно, а врачи все сумеют, - бормочет он.
Боль становится более ощутимой, но вместе с тем я могу нормально думать.
Издалека доносится свист ветра, его перекрывает звук работающего мотора, настолько сильный, что хочется зажать уши. Отвожу глаза назад и вижу космолет. Словно огромный подгоревший блин он распластался на небе, медленно опускаясь на землю. Дэн садится на землю, наверное, чтобы нас не унесло сильными порывами ветра, которые образуют огромные работающие моторы космической машины. В это самое время боль достигает своей кульминации. Я чувствую, как нижняя часть тела объята огнем, пытаюсь пошевелить ногами, но любое движение подобно пытке.
- Если ты чувствовал примерно тоже, что сейчас чувствую я, то моя помощь в зашивании раны была для тебя просто божьей благодатью.
Дэн смеется, потом целует меня в губы, а затем снова смеется. Кажется, это истерика. Я счастлива, что она накрыла только его, а не меня, иначе мозги бы совсем съехали. Блаженно прикрываю глаза.
- Быстрее, забирайтесь! – Доносится чужой голос. – Ракета уже пущена. Все здесь взлетит на воздух через десять минут.
Меня снова поднимают и несут. Я не хочу открывать глаза. Мне достаточно, что я слышу биение сердца Дэна.
А еще потом, когда он дает мне обезболивающее и заботливо укрывает одеялом, слышу его шепот:
- Ты просто обязана выйти за меня замуж, Крина.
И целует в губы.
