Альвах догадывался, на что был похож его вид. Если скорняк был честным и добрым человеком, у него вполне могло возникнуть желание помочь, или хотя бы любопытство – вызнать, что это такое пришло к его дому.
- Эй! – не стал разочаровывать Альваха велл, срывая с себя фартук, и бросая его возле чана. – Ты кто такая? Ты… ты как сюда попала?
Он оказался рядом с быстротой, которую едва ли можно было предполагать в скорняке. Скорее всего, роман ошибся – этот велл был не скорняком, а охотником, который сам обрабатывал шкуры добытых им зверей для продажи.
Альвах остановился перед охотником, не в силах даже его обойти. Впрочем, долго это не продлилось. Охотник, похоже, сообразил по виду пятен, что девушка перед ним не ранена. Или, во всяком случае, ее раны были не свежими.
Все прочее он понял тоже. Округлое лицо велла будто окаменело. В нем проскользнуло что-то жесткое, хищное, более свойственное романам.
- Ты… ты меня не бойся, - он протянул руку, попытавшись взять Альваха за плечо. – Ты едва стоишь на ногах. Куда бы ты ни шла, тебе нужно хотя бы немного отдохнуть, слышишь? Я не причиню тебе вреда, клянусь памятью моих родителей!
Альвах, прищурив глаз, посмотрел в лицо велла – честное и открытое, которое теперь было темно от гнева. Гнев этот, без сомнений, предназначался Седрику. Но раздумывать, принимать ли его помощь, не пришлось. Со стороны леса послышалось еще далекий, но уже хорошо знакомый роману басовитый лай.
Де-принц все-таки нагнал свою жертву. Пройдет совсем немного времени, и он появится.
Альваху не было нужды втравливать славного малого, коим, должно быть, являлся охотник, в это дело.
Он мотнул головой, покачнувшись и едва не упав. Лай раздался снова, ближе. К нему прибавился уже хорошо различимый конский топот. Невольно бывший Инквизитор обернулся в ту сторону, а потом все-таки нашел в себе силы, чтобы обойти охотника. Однако охотник снова заступил дорогу. От него не укрылась нервозность явившейся к его дому юной женщины.
- Тебя преследуют?
Альвах бросил еще один взгляд за спину и коротко кивнул.
- Это тот… те, кто это сделал?
Роман стиснул зубы и кивнул снова. Времени, чтобы объясняться, у него оставалось все меньше. Впрочем, основное охотник уразумел, и ему на пока было достаточно.
Он решительно схватил Альваха за запястье. Роман попытался вырваться, но хватка велла была железной.
- Послушай, - велл указал на лес, откуда к ним спешили преследователи. – Эти мерзавцы скоро будут здесь. Я могу помочь тебе укрыться. Ты этого хочешь?
У Альваха были сомнения относительно того, что охотнику удастся укрыть его от нюха королевского пса, однако, он ничего не терял. Роман позволил увлечь себя к дому охотника. То и дело бросая тревожные взгляды на лес, велл поднатужился – и перевернул чан, в который до того макал кисть. Из чана на землю вылилась отвратительного вида тягучая коричневая жижа. Округу заполнило такое зловоние, что, будь у Альваха в потрохах хоть что-нибудь, его бы непременно вывернуло наизнанку.
Тем временем, охотник с усилием отодвинул чан как можно дальше от зловонной лужи, после чего приподнял его край.
- Забирайся туда, - коротко скомандовал он. – У них собаки, а сквозь это смердение тебя ни один нос не учует. Помоешься потом – если мы с тобой сумеем их обмануть.
Альваху стало смешно. Он знал - такой смех приключался у людей после сильного волнения души. Все же, давясь от смеха, он залез под огромную чугунную пляшку, и охотник тотчас опустил край чана обратно на землю. После чего вернулся к луже. Роман не заметил в руках велла ни огнива, ни кресала, однако, зловонная жижа, что была разлита по земле, внезапно вспыхнула. Несмотря на то, что до сих пор день был спокойным, налетел порывистый ветер, поднимая в воздух дым и сажу. Распространяемое вокруг зловоние увеличилось до нестерпимости. Ветер погнал вонючий дым над полями. Альваху, который припал на землю, выглядывая из-под приподнятого края чана, показалось, что дыма было столько, точно горел целый лес.
Тем временем, ноги охотника, которые были хорошо видны Альваху, убрались. Велл отошел от дома и остановился у недостроенной изгороди, всматриваясь в показавшихся у кромки леса четырех всадников, которых вел огромный черный пес. Собака рыскала из стороны в сторону, и даже издали было понятно, что попавший в вонючий дым зверь испытывал настоящую муку. Всадники, только что скакавшие быстро и уверенно, во всем полагаясь на собаку, приостановились, о чем-то совещаясь. Пес по-прежнему бегал кругами, отбегал и возвращался. Однако, след, он, похоже, действительно потерял.
Разговор, что вызвал задержку конников, был коротким. Потом самый крупный и высокий среди них, темноволосый воин, махнул рукой в сторону дома охотника. Подозвав свистом пса, который так и не отыскал нужного следа, конник направился к ожидавшему веллу. Другие последовали за ним.
Спустя короткое время всадники приблизились к изгороди дома. Велл разглядел королевские гербы на сбруе двух, знак принадлежности в дому Дагеддидов, висевший на шее самого высокого – и припал на колено.
- Встань, - нетерпеливо приказал второй наследный принц Седрик, удерживая горячившегося коня. – Мерзавец, с чего вдруг тебе вздумалось развести здесь такую вонь? Мой пес сбился со следа еще в лесу, у ручья!
Велл торопливо поднялся, не смея поднять глаз.
- Нижайше прошу меня простить, ваше высочество! Я охотник - обрабатывал шкуры. А котел с раствором возьми и опрокинься. Еще проскочила искра - и все... Едва удалось сбить огонь, чтобы не перекинулся на хозяйство! Если бы мне знать, что ваше высочество будет охотиться в этих краях...
Де-принц нетерпеливо махнул рукой.
- Заткнись, дурак. Мне нет дела до твоих оправданий! Из-за твоих шкур... - он помолчал, видимо, давя в себе раздражение. - Тьма с тобой. Скажи, ты давно тут стоишь?
Охотник покаянно мотнул головой.
- Только подошел, ваше высочество. Но до того сидел там, - он дернул плечом в сторону кострища и потихоньку разогревавшегося от близости огня перевернутого чана. - Все утро шкуры мажу. Теперь вот весь труд насмарку...
- Тупая твоя башка насмарку, - де-принц переглянулся со своим спутником - широкоплечим, тонкокостным романом, и зло дернул щекой. - Если ты сидел здесь все утро, скажи... Ты не видел женщины? Совсем юница, низкая ростом романка. Она должна была прийти со стороны леса.
Велл осмелился поднять взор.
- Тут с утречка ни одной женщины не ходило, ваше высочество. Хотя нет, постойте, старая Магда прошла полем в лес за хворостом. А больше никого - ни здешних, ни пришлых.
Черный пес де-принца, что продолжал усиленно нюхать воздух, пошел кругом дома. По лицу Седрика Дагеддида одна за другой скользнули тени горечи и разочарования.
- Ты не мог отвлечься, дурак? - переспросил он, натягивая узду. - Ты ведь работал, а не пялился в поле. Или пялился?
- Отвлечься мог, ваше высочество, - смиренно согласился охотник, поглядывая на крутившегося у чана пса. Несмотря на то, что вонь там была острее, чем в прочих местах, зверя словно что-то притягивало к этому месту. - Может, и проворонил вашу юницу. А... она натворила чего?
Де-принц опять переглянулся со своим спутником.
- Не твоего ума дело, - он свистнул, подзывая пса. - Тебе нужно знать только, что за ее поимку назначена награда.
Охотник слегка оживился.
- Дозволено мне будет узнать...
- Четыре меры золотом, - принц поморщился под направленными на него ошарашенными взглядами. У охотника в немом изумлении отвисла его светлая борода. - Или серебра - в половину ее веса.
Альвах, которому из-под чана было слышно все, до последнего слова, замер, точно пораженный громом. Де-принц предлагал за его возвращение огромную, запредельно щедрую награду. Получивший столько велл мог жить безбедно, не работая, до самой старости, и обеспечить всех своих детей и, даже, соседей. Роман с тоской понял, что пропал. Едва велл обретет голос - он выдаст беглянку с головой, пусть даже ему будет множество раз ее жаль. В который раз с тех пор, как был обращен в женщину, стиснув зубы, Альвах приготовился с достоинством встретить то, что его ожидало. Если здесь было уместно говорить хоть о каком-то достоинстве.
Меж тем, охотник прокашлялся. Сопровождавшие де-принца конники награждали друг друга выразительными взглядами.
- Ну, так что? - Дагеддид свистнул, подзывая пса. - Не вспомнил? Хоть что-нибудь? Может, ты видел, но не обратил внимания?
Хозяин дома моргнул и с усилием мотнул головой.
- Если бы! Но я... клянусь, я непременно брошу все и побегу ее искать! Порви меня тьма, если я не найду эту романку живее прочих!
Сплюнув у его ног, де-принц повернул коня. Всадники развернулись следом, направляясь к лежавшему среди полей поселению. Последним медленно, словно не желал уходить, трусил черный пес.
Охотник смотрел им вслед, пока они не превратились в плохо видимые глазу темные точки. После чего обошел дом. К этому времени огонь уже погас, но гарь продолжала дымиться. Еще раз поднатужившись, он приподнял чан, обнаружив под ним то, что и оставлял - замурзанную сажей и варом, драгоценную романку. Романка лежала на земле, обняв себя за плечи и скорчившись среди остатков вонючего скорняцкого зелья.
Судя по ее тревожно подрагивавшему, искажавшемуся лицу, девушка спала крепким, почти мертвым сном.
Альваху было тепло. Впервые за долгое время он не сотрясался от холода и не корчился от болей. Разомлевший бывший Инквизитор вытянулся на чем-то мягком, под чем-то теплым и, наконец, соизволил открыть глаза.
Первым, что он увидел, был обращенный на него взгляд смутно знакомого велльского мужа. Муж этот сидел у очага, помешивая ложкой в булькавшем котелке. Обнаружив, что на него смотрят в ответ, велл отвернулся и с повышенным усердием принялся колупаться в густой и пахучей похлебке.
Альвах почувствовал, как у него подводит живот, который, должно быть, так втянулся от голода, что уже прирос к спине.
- Лей милосерден, ниспослав нам доброе утро, - поприветствовал романа велл, склоняясь над котлом. – Я приготовил тебе одежду. Если сможешь подняться – облачись, и будем завтракать, что Светлый дал.
Альвах скосил глаза на лежавшее в головах его низкого широкого ложа женское крестьянское платье, и возмущение против такого облачения поднялось к самому его горлу.
Меж тем, хозяин дома ждал, повернувшись спиной. Альвах глубоко вздохнул и, в который раз переборов свою природу, откинул укрывавшую его большую медвежью шкуру. Потом потянулся к платью и, повертев его в руках так и эдак, принялся кое-как напяливать на себя. Ему множество раз выпадало удовольствие разоблачать женщин, но облачаться в подобное самому – еще никогда.
Натянув платье, благо, оно оказалось больше, чем если бы приходилось впору, Альвах расправил его на себе. Спустив ноги с ложа на устилавшую пол шкуру, он поднялся. На миг мир поплыл у него перед глазами. Но это скоро минулось. С удивлением роман обнаружил, что боли, даже самые сильные, прошли.
- Ты проспала почти четыре дня, - словно услышав его мысли, проговорил велльский спаситель, старательно помешивая похлебку. – Я тревожился. Но решил, все же, не будить. Во сне… раны… быстрее затягиваются.
Альвах огляделся. Комната, в которой он отлеживался столько времени, была, должно быть, самой большой и самой главной в доме. Она одновременно служила хозяину кухней и спальным местом. Пол устилали несколько шкур. Шкуры занавешивали стены. Шкурами было укрыто ложе, на котором спал бывший Инквизитор. Ближе к большому очагу на двух низких столиках была выставлена кухонная утварь. Утварь стояла и вокруг очага просто на полу. В углу обретались несколько ящиков и один на другом лежали мешки. По всей видимости, с провизией. С потолка свисало несколько пучков духмяных трав, вперемешку со связками чеснока. В дальнем конце комнаты имелась дверь, которая теперь была плотно затворена. Находившееся в комнате могло говорить о зажиточности, но неприхотливости хозяина, который, как можно было судить, жил в доме один. И один он пробыл достаточно давно.
- Там еще туфли, у ложа, - велл осторожно обернулся. – Ну, как, платье подошло? Оно… я когда-то купил его в столице, для моей невесты, - зачем-то поделился он. – Но Писки… больше нет. А ты… есть.
Альвах, который отыскивал обещанные туфли под ложем, стоя на четвереньках, замер. Недавнее знакомство с де-принцем научило его внимательнее слушать то, как с ним говорили мужчины. Однако велл снова замолчал и бывший Инквизитор, найдя то, что искал, сунул ноги в ладно сшитую обувку – с гибкой, толстой кожаной подошвой и меховой оторочкой. Как раз по его теперешней маленькой ноге.
- Нравится? – велл постучал ложкой по краю котелка. – Ты, надеюсь, не сердишься… Пока ты спала, я снял мерку и сшил их для тебя. У меня в доме туфель на тебя было бы не сыскать. У Писки… нога была побольше.
Альвах покосился, но решил пока принимать заботу мужей, как данность. К тому же, обувка была действительно удобной. Тем временем, хозяин дома достал две мисы и ложки. Расставив это все на столе, он на время вышел, но тут же вернулся со средних размеров кувшином и кружками.
- От старосты всегда посыльный в это время с молоком, - он щедро бухнул похлебки в мису и принялся нарезать хлеб. – У меня, конечно, не богато, но… раздели со мной трапезу – какая есть.
Звать дважды не пришлось. Давно ожидавший этого приглашения Альвах мгновенно оказался за столом. И, спустя время, он и велл совместно отдавали дань похлебке и прочему, что выставил перед гостьей хозяин дома.
- А ты молчунья, - временами поглядывавший на Альваха велл справился со своей, и уже дважды подливал гостье похлебку. – Погоди, стой, нельзя сразу так много!
Это Альвах понимал и сам. Но пища – впервые за много дней, горячая, текучая, настоящая, заставляла забывать об осторожности, небесным нектаром стекая в его урчавшее не хуже мужеского, женское брюхо. С трудом он заставил себя отложить ложку, но зато – придвинул ближе молоко и хлеб.
Велльский охотник смотрел на разор, что учинила за столом его гостья, с благосклонностью.
- Благодарность наша Светлому, тебе понравилась моя стряпня. Может теперь, когда мы разделили хлеб… ты скажешь свое имя? Я – Ниавир Дубовик, здешний охотник. Живу с того, что добуду сам… и местные иногда приносят дары за… некоторые услуги с моей стороны. А ты? Как зовут тебя?
Альвах дожевал и запил кусок из кружки. После, вытерев рот, он молча указал на свое горло и развел руками.
Охотник Ниавир понимающе поднял брови.
- Вот оно в чем дело. А я-то гадаю – отчего ты все молчишь? Ты… нема с рождения?
Альвах качнул головой. Ниавир понял его по-своему.
- Это… сделал с тобой сын короля? Ты… потеряла речь из-за того, что он…
Гостья нахмурилась. Охотник не договорил, очевидно, сам застыдившись своего вопроса. Отодвинув скамью, он поднялся и принялся нарочито громко убирать со стола.
- Ты… отдохни, - не поднимая глаз, предложил он. – Тебе нужно… потом, когда ты окончательно поправишься, тогда и…
- Эй! – не стал разочаровывать Альваха велл, срывая с себя фартук, и бросая его возле чана. – Ты кто такая? Ты… ты как сюда попала?
Он оказался рядом с быстротой, которую едва ли можно было предполагать в скорняке. Скорее всего, роман ошибся – этот велл был не скорняком, а охотником, который сам обрабатывал шкуры добытых им зверей для продажи.
Альвах остановился перед охотником, не в силах даже его обойти. Впрочем, долго это не продлилось. Охотник, похоже, сообразил по виду пятен, что девушка перед ним не ранена. Или, во всяком случае, ее раны были не свежими.
Все прочее он понял тоже. Округлое лицо велла будто окаменело. В нем проскользнуло что-то жесткое, хищное, более свойственное романам.
- Ты… ты меня не бойся, - он протянул руку, попытавшись взять Альваха за плечо. – Ты едва стоишь на ногах. Куда бы ты ни шла, тебе нужно хотя бы немного отдохнуть, слышишь? Я не причиню тебе вреда, клянусь памятью моих родителей!
Альвах, прищурив глаз, посмотрел в лицо велла – честное и открытое, которое теперь было темно от гнева. Гнев этот, без сомнений, предназначался Седрику. Но раздумывать, принимать ли его помощь, не пришлось. Со стороны леса послышалось еще далекий, но уже хорошо знакомый роману басовитый лай.
Де-принц все-таки нагнал свою жертву. Пройдет совсем немного времени, и он появится.
Альваху не было нужды втравливать славного малого, коим, должно быть, являлся охотник, в это дело.
Он мотнул головой, покачнувшись и едва не упав. Лай раздался снова, ближе. К нему прибавился уже хорошо различимый конский топот. Невольно бывший Инквизитор обернулся в ту сторону, а потом все-таки нашел в себе силы, чтобы обойти охотника. Однако охотник снова заступил дорогу. От него не укрылась нервозность явившейся к его дому юной женщины.
- Тебя преследуют?
Альвах бросил еще один взгляд за спину и коротко кивнул.
- Это тот… те, кто это сделал?
Роман стиснул зубы и кивнул снова. Времени, чтобы объясняться, у него оставалось все меньше. Впрочем, основное охотник уразумел, и ему на пока было достаточно.
Он решительно схватил Альваха за запястье. Роман попытался вырваться, но хватка велла была железной.
- Послушай, - велл указал на лес, откуда к ним спешили преследователи. – Эти мерзавцы скоро будут здесь. Я могу помочь тебе укрыться. Ты этого хочешь?
У Альваха были сомнения относительно того, что охотнику удастся укрыть его от нюха королевского пса, однако, он ничего не терял. Роман позволил увлечь себя к дому охотника. То и дело бросая тревожные взгляды на лес, велл поднатужился – и перевернул чан, в который до того макал кисть. Из чана на землю вылилась отвратительного вида тягучая коричневая жижа. Округу заполнило такое зловоние, что, будь у Альваха в потрохах хоть что-нибудь, его бы непременно вывернуло наизнанку.
Тем временем, охотник с усилием отодвинул чан как можно дальше от зловонной лужи, после чего приподнял его край.
- Забирайся туда, - коротко скомандовал он. – У них собаки, а сквозь это смердение тебя ни один нос не учует. Помоешься потом – если мы с тобой сумеем их обмануть.
Альваху стало смешно. Он знал - такой смех приключался у людей после сильного волнения души. Все же, давясь от смеха, он залез под огромную чугунную пляшку, и охотник тотчас опустил край чана обратно на землю. После чего вернулся к луже. Роман не заметил в руках велла ни огнива, ни кресала, однако, зловонная жижа, что была разлита по земле, внезапно вспыхнула. Несмотря на то, что до сих пор день был спокойным, налетел порывистый ветер, поднимая в воздух дым и сажу. Распространяемое вокруг зловоние увеличилось до нестерпимости. Ветер погнал вонючий дым над полями. Альваху, который припал на землю, выглядывая из-под приподнятого края чана, показалось, что дыма было столько, точно горел целый лес.
Тем временем, ноги охотника, которые были хорошо видны Альваху, убрались. Велл отошел от дома и остановился у недостроенной изгороди, всматриваясь в показавшихся у кромки леса четырех всадников, которых вел огромный черный пес. Собака рыскала из стороны в сторону, и даже издали было понятно, что попавший в вонючий дым зверь испытывал настоящую муку. Всадники, только что скакавшие быстро и уверенно, во всем полагаясь на собаку, приостановились, о чем-то совещаясь. Пес по-прежнему бегал кругами, отбегал и возвращался. Однако, след, он, похоже, действительно потерял.
Разговор, что вызвал задержку конников, был коротким. Потом самый крупный и высокий среди них, темноволосый воин, махнул рукой в сторону дома охотника. Подозвав свистом пса, который так и не отыскал нужного следа, конник направился к ожидавшему веллу. Другие последовали за ним.
Спустя короткое время всадники приблизились к изгороди дома. Велл разглядел королевские гербы на сбруе двух, знак принадлежности в дому Дагеддидов, висевший на шее самого высокого – и припал на колено.
- Встань, - нетерпеливо приказал второй наследный принц Седрик, удерживая горячившегося коня. – Мерзавец, с чего вдруг тебе вздумалось развести здесь такую вонь? Мой пес сбился со следа еще в лесу, у ручья!
Велл торопливо поднялся, не смея поднять глаз.
- Нижайше прошу меня простить, ваше высочество! Я охотник - обрабатывал шкуры. А котел с раствором возьми и опрокинься. Еще проскочила искра - и все... Едва удалось сбить огонь, чтобы не перекинулся на хозяйство! Если бы мне знать, что ваше высочество будет охотиться в этих краях...
Де-принц нетерпеливо махнул рукой.
- Заткнись, дурак. Мне нет дела до твоих оправданий! Из-за твоих шкур... - он помолчал, видимо, давя в себе раздражение. - Тьма с тобой. Скажи, ты давно тут стоишь?
Охотник покаянно мотнул головой.
- Только подошел, ваше высочество. Но до того сидел там, - он дернул плечом в сторону кострища и потихоньку разогревавшегося от близости огня перевернутого чана. - Все утро шкуры мажу. Теперь вот весь труд насмарку...
- Тупая твоя башка насмарку, - де-принц переглянулся со своим спутником - широкоплечим, тонкокостным романом, и зло дернул щекой. - Если ты сидел здесь все утро, скажи... Ты не видел женщины? Совсем юница, низкая ростом романка. Она должна была прийти со стороны леса.
Велл осмелился поднять взор.
- Тут с утречка ни одной женщины не ходило, ваше высочество. Хотя нет, постойте, старая Магда прошла полем в лес за хворостом. А больше никого - ни здешних, ни пришлых.
Черный пес де-принца, что продолжал усиленно нюхать воздух, пошел кругом дома. По лицу Седрика Дагеддида одна за другой скользнули тени горечи и разочарования.
- Ты не мог отвлечься, дурак? - переспросил он, натягивая узду. - Ты ведь работал, а не пялился в поле. Или пялился?
- Отвлечься мог, ваше высочество, - смиренно согласился охотник, поглядывая на крутившегося у чана пса. Несмотря на то, что вонь там была острее, чем в прочих местах, зверя словно что-то притягивало к этому месту. - Может, и проворонил вашу юницу. А... она натворила чего?
Де-принц опять переглянулся со своим спутником.
- Не твоего ума дело, - он свистнул, подзывая пса. - Тебе нужно знать только, что за ее поимку назначена награда.
Охотник слегка оживился.
- Дозволено мне будет узнать...
- Четыре меры золотом, - принц поморщился под направленными на него ошарашенными взглядами. У охотника в немом изумлении отвисла его светлая борода. - Или серебра - в половину ее веса.
Альвах, которому из-под чана было слышно все, до последнего слова, замер, точно пораженный громом. Де-принц предлагал за его возвращение огромную, запредельно щедрую награду. Получивший столько велл мог жить безбедно, не работая, до самой старости, и обеспечить всех своих детей и, даже, соседей. Роман с тоской понял, что пропал. Едва велл обретет голос - он выдаст беглянку с головой, пусть даже ему будет множество раз ее жаль. В который раз с тех пор, как был обращен в женщину, стиснув зубы, Альвах приготовился с достоинством встретить то, что его ожидало. Если здесь было уместно говорить хоть о каком-то достоинстве.
Меж тем, охотник прокашлялся. Сопровождавшие де-принца конники награждали друг друга выразительными взглядами.
- Ну, так что? - Дагеддид свистнул, подзывая пса. - Не вспомнил? Хоть что-нибудь? Может, ты видел, но не обратил внимания?
Хозяин дома моргнул и с усилием мотнул головой.
- Если бы! Но я... клянусь, я непременно брошу все и побегу ее искать! Порви меня тьма, если я не найду эту романку живее прочих!
Сплюнув у его ног, де-принц повернул коня. Всадники развернулись следом, направляясь к лежавшему среди полей поселению. Последним медленно, словно не желал уходить, трусил черный пес.
Охотник смотрел им вслед, пока они не превратились в плохо видимые глазу темные точки. После чего обошел дом. К этому времени огонь уже погас, но гарь продолжала дымиться. Еще раз поднатужившись, он приподнял чан, обнаружив под ним то, что и оставлял - замурзанную сажей и варом, драгоценную романку. Романка лежала на земле, обняв себя за плечи и скорчившись среди остатков вонючего скорняцкого зелья.
Судя по ее тревожно подрагивавшему, искажавшемуся лицу, девушка спала крепким, почти мертвым сном.
Глава 15
Альваху было тепло. Впервые за долгое время он не сотрясался от холода и не корчился от болей. Разомлевший бывший Инквизитор вытянулся на чем-то мягком, под чем-то теплым и, наконец, соизволил открыть глаза.
Первым, что он увидел, был обращенный на него взгляд смутно знакомого велльского мужа. Муж этот сидел у очага, помешивая ложкой в булькавшем котелке. Обнаружив, что на него смотрят в ответ, велл отвернулся и с повышенным усердием принялся колупаться в густой и пахучей похлебке.
Альвах почувствовал, как у него подводит живот, который, должно быть, так втянулся от голода, что уже прирос к спине.
- Лей милосерден, ниспослав нам доброе утро, - поприветствовал романа велл, склоняясь над котлом. – Я приготовил тебе одежду. Если сможешь подняться – облачись, и будем завтракать, что Светлый дал.
Альвах скосил глаза на лежавшее в головах его низкого широкого ложа женское крестьянское платье, и возмущение против такого облачения поднялось к самому его горлу.
Меж тем, хозяин дома ждал, повернувшись спиной. Альвах глубоко вздохнул и, в который раз переборов свою природу, откинул укрывавшую его большую медвежью шкуру. Потом потянулся к платью и, повертев его в руках так и эдак, принялся кое-как напяливать на себя. Ему множество раз выпадало удовольствие разоблачать женщин, но облачаться в подобное самому – еще никогда.
Натянув платье, благо, оно оказалось больше, чем если бы приходилось впору, Альвах расправил его на себе. Спустив ноги с ложа на устилавшую пол шкуру, он поднялся. На миг мир поплыл у него перед глазами. Но это скоро минулось. С удивлением роман обнаружил, что боли, даже самые сильные, прошли.
- Ты проспала почти четыре дня, - словно услышав его мысли, проговорил велльский спаситель, старательно помешивая похлебку. – Я тревожился. Но решил, все же, не будить. Во сне… раны… быстрее затягиваются.
Альвах огляделся. Комната, в которой он отлеживался столько времени, была, должно быть, самой большой и самой главной в доме. Она одновременно служила хозяину кухней и спальным местом. Пол устилали несколько шкур. Шкуры занавешивали стены. Шкурами было укрыто ложе, на котором спал бывший Инквизитор. Ближе к большому очагу на двух низких столиках была выставлена кухонная утварь. Утварь стояла и вокруг очага просто на полу. В углу обретались несколько ящиков и один на другом лежали мешки. По всей видимости, с провизией. С потолка свисало несколько пучков духмяных трав, вперемешку со связками чеснока. В дальнем конце комнаты имелась дверь, которая теперь была плотно затворена. Находившееся в комнате могло говорить о зажиточности, но неприхотливости хозяина, который, как можно было судить, жил в доме один. И один он пробыл достаточно давно.
- Там еще туфли, у ложа, - велл осторожно обернулся. – Ну, как, платье подошло? Оно… я когда-то купил его в столице, для моей невесты, - зачем-то поделился он. – Но Писки… больше нет. А ты… есть.
Альвах, который отыскивал обещанные туфли под ложем, стоя на четвереньках, замер. Недавнее знакомство с де-принцем научило его внимательнее слушать то, как с ним говорили мужчины. Однако велл снова замолчал и бывший Инквизитор, найдя то, что искал, сунул ноги в ладно сшитую обувку – с гибкой, толстой кожаной подошвой и меховой оторочкой. Как раз по его теперешней маленькой ноге.
- Нравится? – велл постучал ложкой по краю котелка. – Ты, надеюсь, не сердишься… Пока ты спала, я снял мерку и сшил их для тебя. У меня в доме туфель на тебя было бы не сыскать. У Писки… нога была побольше.
Альвах покосился, но решил пока принимать заботу мужей, как данность. К тому же, обувка была действительно удобной. Тем временем, хозяин дома достал две мисы и ложки. Расставив это все на столе, он на время вышел, но тут же вернулся со средних размеров кувшином и кружками.
- От старосты всегда посыльный в это время с молоком, - он щедро бухнул похлебки в мису и принялся нарезать хлеб. – У меня, конечно, не богато, но… раздели со мной трапезу – какая есть.
Звать дважды не пришлось. Давно ожидавший этого приглашения Альвах мгновенно оказался за столом. И, спустя время, он и велл совместно отдавали дань похлебке и прочему, что выставил перед гостьей хозяин дома.
- А ты молчунья, - временами поглядывавший на Альваха велл справился со своей, и уже дважды подливал гостье похлебку. – Погоди, стой, нельзя сразу так много!
Это Альвах понимал и сам. Но пища – впервые за много дней, горячая, текучая, настоящая, заставляла забывать об осторожности, небесным нектаром стекая в его урчавшее не хуже мужеского, женское брюхо. С трудом он заставил себя отложить ложку, но зато – придвинул ближе молоко и хлеб.
Велльский охотник смотрел на разор, что учинила за столом его гостья, с благосклонностью.
- Благодарность наша Светлому, тебе понравилась моя стряпня. Может теперь, когда мы разделили хлеб… ты скажешь свое имя? Я – Ниавир Дубовик, здешний охотник. Живу с того, что добуду сам… и местные иногда приносят дары за… некоторые услуги с моей стороны. А ты? Как зовут тебя?
Альвах дожевал и запил кусок из кружки. После, вытерев рот, он молча указал на свое горло и развел руками.
Охотник Ниавир понимающе поднял брови.
- Вот оно в чем дело. А я-то гадаю – отчего ты все молчишь? Ты… нема с рождения?
Альвах качнул головой. Ниавир понял его по-своему.
- Это… сделал с тобой сын короля? Ты… потеряла речь из-за того, что он…
Гостья нахмурилась. Охотник не договорил, очевидно, сам застыдившись своего вопроса. Отодвинув скамью, он поднялся и принялся нарочито громко убирать со стола.
- Ты… отдохни, - не поднимая глаз, предложил он. – Тебе нужно… потом, когда ты окончательно поправишься, тогда и…
