Представила и мысленно застонала, потому что картинка получалась ужасно нелепая. Хотя, если вдуматься, после того, как четвёрка блондинов вломилась в наше купе, вообще всё кувырком пошло.
Отдельная прелесть – дверь я не запирала, но проникнуть в уборную мужчины не пытались. То есть какая-то частичка тактичности в поросятах всё-таки осталась.
– Ну, Айрин! – проканючил на сей раз Осберт, и я со вздохом встала.
Поняла – отсидеться не получится. Вопрос нужно решать иначе. Проще и жестче. В лоб!
Как итог, я распахнула дверь – к счастью для блондинов она открывалась вовнутрь, – и застыла, давая компании возможность осознать, что девушка-таки вышла. Ну а когда в глазах разной степени серости-синевы появилась осознанность, повторила уже звучавшее:
– Давайте всё-таки договоримся?
Оболтусы благородных кровей вздохнули и сложили руки на груди. Получилось настолько дружно, настолько синхронно, что я невольно улыбнулась, но… нет, решимости не утратила.
– Мне очень приятно ваше внимание, и я ужасно рада, что вам весело, но я предлагаю остановиться.
– В каком смысле «остановиться»? – спросил Идгард вкрадчиво.
– Во всех, – выдохнула я.
Братья снова замерли, а я расправила плечи и пояснила:
– Вы просто оставите меня в покое. Отстанете раз и навсегда.
Теперь блондины переглянулись, и выражения их лиц положительного ответа не предвещали. Только мне было чуточку безразлично…
– Игра затянулась, вам не кажется?
Четвёрка одарила скептическими взглядами, только я осталась непреклонна. Гордо задрав подбородок, шагнула навстречу столпившейся у проёма компании, заставляя отпрысков благородного семейства расступиться и пропустить.
Ну а миновав этот небольшой затор, указала на дверь и напомнила строго:
– Выход там.
– Нет. Ну это совсем нечестно, – заявил Осберт.
Я не ответила. Молча направилась к мольберту.
В моих жестах не было даже тени кокетства, и я не сомневалась, что четвёрка послушается. Правда, они поступили немного иначе… Хитрей!
Во-первых, заметно надулись, во-вторых, действительно отстали от меня, но… пристали к Вирджу.
– О, нас ждёт что-то новенькое? – взглянув на глиняную заготовку, спросил Селв.
– Какая красота! – льстиво добавил Тунор.
Будущий великий скульптор отнёсся к вниманию меланхолично. И хотя пояснений братья не ждали, сказал:
– Это тематическая скульптура, посвящённая празднику Нового солнца. Я думаю, что будет всё-таки литьё. Наверное, бронза! Хотя…
Пауза, взятая Вирджем, затянулась, подсказывая – всё, мастер не здесь, он поймал волну и вот-вот с головой уйдёт в работу. Четвёрка высокопоставленных поросят о подобных состояниях явно знала и отнеслась с пониманием, а я…
Я вздохнула ещё раз и, подхватив палитру, перевела взгляд на установленную на столике «натуру». Потом моргнула, пытаясь понять, что это вообще такое, ну а когда до сознания дошло…
– Кто? – выдохнула, медленно разворачиваясь к четвёрке. Говорила очень тихо, но мужчины услышали и тоже повернулись.
Выглядели при этом настолько невинно, что я на какую-то секунду растерялась, однако потом всё-таки сосредоточилась и озвучила:
– Кто съел мой натюрморт?
– Что, прости? – отозвался Осберт.
– Фрукты! – не выдержав, взвизгнула я.
Пауза. Недолгая, но выразительная. Потом глаза Тунора и Селвина недоумённо округлились, а в затопившей студию тишине прозвучало жалобное:
– А нельзя было, да? – Тунор.
Селв в этот раз оказался более многословен:
– Это не для еды? А мы не знали. Мы не поняли. Смотрим – стоит блюдо, совершенно бесхозное, вот мы и…
Что «и» не сказал, но я и так видела. Общипали виноград, оставив одну гроздь из трёх, а вместо двух груш и одного яблока положили рядом с блюдом огрызки.
Такого надругательства моё сердце выдержать не могло, особенно после выходки с крепостью.
– Вы! – буквально подпрыгнув от возмущения, опять взвизгнула я.
– Айрин, клянусь, в этот раз действительно не нарочно! – внезапно выдал Тунор.
– В этот раз? Действительно? – я чётко осознала, что сейчас закончу разговаривать и начну убивать.
Братья тоже поняли… Правда, не все. Виновники происшествия соображали хуже своих не участвовавших в уничтожении натюрморта товарищей.
В итоге, Осб потянул за рукав Тунора, Идгард – Селвина. И он же – старший из этих… даже не поросят, а настоящих свинтусов, сказал:
– Мы, пожалуй, пойдём.
Я хотела ответить, но не смогла – захлебнулась переполнявшим возмущением.
Ну а Тунор…
– Айрин, мы всё исправим, – прозвучало очень искренне и жалобно.
– Вы!!! – практически взревела я.
Всё. Вот теперь до представителей благородного семейства действительно дошло. Они синхронно отступили на полшага, а Селв ещё и неглубокий поклон отвесил. После этого вся компания развернулась и поспешила к дверям. Не бежала, но почти.
В том же, что касается меня… Увы, но я в бешенство впала.
Гады! Заразы! Ладно крепость, ладно розы, но это…
– А я предупреждал, – не отрываясь от своей заготовки, пробормотал Вирджин.
Зря он так. В самом деле зря! Ведь четвёрка опасную зону покинула, а он-то остался!
Только… нет, убивать сообщника я всё-таки не стала. Зашипела, нервно отшвырнула многострадальную палитру и отправилась к столику для перекусов. Рабочий настрой, увы, издох. Вдохновение – тоже.
Следующие полчаса я сидела на стуле, пила чай и таращилась в стену. Да, в стену, потому что всё остальное так или иначе напоминало о гадкой четвёрке. С одной стороны – подгрызенный натюрморт, с другой – окно, за которым виднелся заснеженный пейзаж в центре которого возвышалась крепость, с третьей – блондин с характерными фамильными чертами. Этакая синеглазая смесь из Идгарда, Осберта, Селвина и Тунора.
Чай, к моей великой радости, успокаивал. А из грустного – стало совершенно ясно, что сообщник прав, и возможности поработать мне не предоставят. Добавить сюда окончательно умершее вдохновение, и всё. Гасите, как говорится, свет. Каникулы будут не только нервными, но и абсолютно бесполезными.
И, что особенно неприятно, в университет я вернусь ни с чем. В смысле, без готовых работ и, видимо, без набросков. Ламея, и другие поклонницы нашего невероятно талантливого скульптора это отсутствие «алиби», конечно, «оценят». Прикопают меня в университетском сквере, и всё.
Впрочем, на фоне нервотрёпки, устроенной четвёркой свинтусов, мысль о том, чтобы оказаться прикопанной, страха не вызывала, даже наоборот несла некоторый позитив. Ведь после этого я стану недосягаема, и никто достать уже не сможет.
Буду… лежать и получать удовольствие. Получать удовольствие и… лежать. А сверху будет расти травка и всевозможные, надеюсь красивые, цветочки.
Именно с такими мыслями я, в итоге, поднялась со стула и отправилась на прогулку по студии. В целом, всё тут уже видела, но ко многим вещам не приглядывалась, а теперь, так как заняться было нечем, полюбопытствовала и присмотрелась.
В миг, когда вытащила с одной из полок большого стеллажа фрагмент гипсовой руки, дверь студии приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулась голова Тунора. Затем появился поднос с фруктами – то есть кое-кто действительно собирался исправиться. Вот только…
Кусок гипса полетел в Тунора раньше, чем я успела сообразить, что делаю. Бросок оказался точным, однако в цель я всё-таки не попала, адвокат успел отшатнуться. Спустя ещё секунду, дверь закрылась и новой попытки доставить фрукты не последовало. В студии вновь воцарилась приятная, умиротворяющая тишина.
В том же, что касается Вирджа, он инцидент даже не заметил – мой сообщник действительно поймал волну и ушел в работу с головой. Я была знакома с таким состоянием не понаслышке и отнеслась спокойно. Выдохнула и вновь направилась к столу, чтобы налить себе ещё одну чашечку чаю.
В столовой я появилась вовремя – семейство тес Вирион как раз усаживалось за стол. Тот факт, что гостья пришла одна, вызвал лёгкое недоумение и закономерный вопрос:
– А где Вирджин?
Спрашивала леди Элва, и ей же я ответила:
– Работает над статуей. Ушел в процесс с головой.
– У-у… – протянул уже маркиз, лорд Джисперт. – Ясно. Это надолго.
Лорд вздохнул, а престарелый герцог неожиданно просиял. Потом перевёл взгляд на Селвина, чьё место располагалось рядом с моим, и сощурился, непрозрачно намекая, что за девушкой нужно поухаживать.
Свинтус, конечно, кивнул и бодренько выдвинул стул, предлагая мне сесть… Правда, выглядел при этом кисловато и, кажется, чуточку опасался моей реакции.
Едва я подошла, Селв заметно вздрогнул. Ну а когда села, облегчённо выдохнул.
Остальные представители банды тоже расслабились и озарили мир белозубыми улыбками. Правда, этого им показалось мало.
– Айрин, какая ты всё-таки замечательная, – подпустив в голос сладких ноток, сказал Осберт.
– И какая отходчивая, – добавил Идгард.
Старшее поколение тут же встрепенулось. Леди Элва и лорд Джисперт уставились с любопытством, а его светлость не постеснялся спросить:
– Что произошло?
– Да так, – махнув рукой, сказал Селв. – Мы с Тунором немного напортачили, но Айрин нас великодушно простила.
– Угу, – включился в разговор адвокат. И, видимо вспомнив полёт гипсовой руки: – Жаль, что не сразу.
Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Интересно, сколько времени нужно провести в компании этих мужчин, чтобы привыкнуть к их невероятной наглости?
– Айрин, что сотворили мои любимые внуки? – перефразировал вопрос герцог.
– Натюрморт сожрали! – грозно выпалила я.
Пауза. Недолгая и абсолютно ненапряженная.
– Как это? Прямо сам натюрморт? – удивился хозяин здешних земель. – Сам холст?
Я сделала подчёркнуто глубокий вздох и ответила уже спокойнее:
– Нет, только натуру.
Герцог удовлетворённо хмыкнул, а леди Элва поджала губы и глянула на сыновей укоризненно.
– Мальчики, – сказала она, – ну разве так можно?
Удивительно, но пожиратели фруктов, действительно устыдились.
– Мы не нарочно, – выдал Тунор. – Вот крепость строили с умыслом, а натюрморт…
Он замолчал, а я не выдержала – наградила адвоката убийственным взглядом. И вздрогнула, услышав очень довольное:
– Кхе-кхе.
Герцог! Седовласый лорд Стин расплылся в до неприличия широкой улыбке, а спустя пару секунд даже пояснил:
– Женщина с характером… Как же это прекрасно!
Увы, но сдержаться было совершенно невозможно – новый убийственный взгляд полетел уже в него, в Стина.
– Кхе-кхе, – повторил ещё более довольный герцог. – Кхе-кхе.
На этом разговор закончился – все, включая меня, приступили к еде. Отменный ужин и осторожность, с которой Селвин подкладывал на мою тарелку всевозможные кушанья, настроение немного сгладили, но от участия в традиционных посиделках в гостиной я всё равно хотела отказаться.
Да, хотела! Только возможности не представилось… Едва трапеза закончилась, а все начали вставать, леди Элва обогнула стол и, ухватив меня за локоток, шепнула:
– К чаю будет медовик. Уверена, он тебе понравится. Наша кухарка, Листа, печёт лучшие торты в округе!
В голосе маркизы прозвучало столько счастья, что выдумать себе какую-нибудь мигрень я не решилась. В итоге, послушно проследовала в уютную гостиную, опустилась в кресло и приготовилась выпить ещё одну чашечку чаю. Наверное, десятую за сегодняшний день.
Но прежде, чем в гостиную вошла горничная с подносом, лорд Джисперт откупорил бутылку бренди… Вообще этот алкоголь предназначался для мужчин, но отец семейства скосил взгляд на нас с леди Элвой, и…
– Дамы, вы позволите? – вскоре спросил он.
Маркиз стоял над нами, держа в руках два пузатых бокала и, так как леди Элва согласилась, мне тоже пришлось.
Жаль, этим дело не ограничилось…
– Предлагаю выпить за замечательную девушку, которая появилась в нашем доме благодаря Вирджу! – подхватив собственный бокал, торжественно заявил лорд Джисперт. – За красивую, обаятельную и талантливую Айрин!
Уж чего, а подобного я не ожидала, особенно от молчаливого и спокойного лорда. А слова о «появлении в доме» вообще как-то двусмысленно прозвучали.
Именно поэтому я замешкалась, зато остальные были полностью к такому повороту готовы.
– За Айрин, – поддержал герцог.
– За Айрин, – подхватили Идгард, Осберт, Селв и Тунор.
Спасибо, хоть леди Элва выпила молча, но улыбалась при этом настолько загадочно, что я непроизвольно заёрзала.
Ну а после того, как возле нас появился заварной чайник, чашки и тарелка с уже нарезанным, по-настоящему аппетитным тортом, ещё одно событие случилось… Леди Элва достала из кармана нечто завёрнутое в пурпурную тряпицу, а через миг спросила:
– Дорогая, а как ты относишься к гаданиям.
– Я?
Я удивилась, а мужчины, которые сидели фактически отдельно, вели какие-то свои разговоры и слышать нас по большому счёту не могли, внезапно застонали. Причём все! Исключая лишь герцога.
– Что? – тут же откликнулась на этот стон маркиза.
– Мамуль, опять? – ответил Осб.
Леди Элва наморщила носик и от скепсиса судьи отмахнулась. С самым воодушевлённым видом повернулась ко мне.
Она ждала ответа, а я смотрела на пурпурную тряпицу и пыталась понять – что там? Мать семейства интерес заметила, и вскоре мне продемонстрировали колоду самых обычных игральных карт.
Единственная особенность – карты были очень потёртыми, то есть использовались не год и даже не два. Вот только…
– Вы гадаете на игральных картах? – спросила я. И, не удержавшись, добавила: – Но это же так несовременно.
Элва отнеслась к замечанию спокойно.
– Знаю, но все эти новомодные методы предсказаний, все эти машины и капсулы крови, мне совершенно не нравятся. К тому же, при должном умении, карты дают не менее точный результат.
Я опять не сдержалась – скептически заломила бровь. Как можно сравнивать точную науку с… практически шарлатанством?
– Я гадаю столько, сколько себя помню, – добавила маркиза, – и колода никогда не подводила.
– Мамуль, – вклинился в наш разговор уже Идгард.
– А вас я не спрашиваю, – улыбнувшись, заявила маркиза. Затем щёлкнула ногтем по опустевшему бокалу и сказала: – Лучше поухаживай за леди.
Сотрудник Департамента магического правопорядка сделал несчастное лицо, но подчинился. Подхватил откупоренную бутылку бренди, поднялся на ноги и направился к нам.
Пока он наполнял бокал леди Элвы, свой я осторожненько отодвинула подальше. Идгард данный манёвр, разумеется, видел, но принять намёк во внимание не пожелал.
Он потянулся, подхватил мой бокал и передвинул обратно. Ещё глазищами своими сверкнул!
А потом добавил:
– Да ладно тебе, Айрин. Разве я могу предложить что-то плохое?
И после короткой насмешливой паузы:
– Я же самый безопасный из всех.
– То есть? – тут же заинтересовалась маркиза.
В её голосе прозвучало удивление, но через миг от этого удивления мало что осталось. Я же услышала:
– Ах, это Вирджин проболтался? Ну что ж… – леди Элва неуловимо погрустнела, но эта грусть была какой-то особенной, светлой. – Идгарду выпало большое счастье, а теперь ему нужно немного удачи. И я уверена, что скоро ему повезёт.
Старший из поросят заметно скривился, а я недоумённо вытаращилась – они вообще о чём?
– Идгарду обязательно повезёт! – повторила женщина убеждённо. – Вот, смотри!
С этими словами она сдвинула блюдо с тортом и, отпив бренди, принялась тасовать потрёпанную колоду. Делала это настолько быстро и умело, что я залюбовалась и отвлеклась лишь в тот момент, когда обсуждаемый мужчина ну очень шумно выдохнул.
Отдельная прелесть – дверь я не запирала, но проникнуть в уборную мужчины не пытались. То есть какая-то частичка тактичности в поросятах всё-таки осталась.
– Ну, Айрин! – проканючил на сей раз Осберт, и я со вздохом встала.
Поняла – отсидеться не получится. Вопрос нужно решать иначе. Проще и жестче. В лоб!
Как итог, я распахнула дверь – к счастью для блондинов она открывалась вовнутрь, – и застыла, давая компании возможность осознать, что девушка-таки вышла. Ну а когда в глазах разной степени серости-синевы появилась осознанность, повторила уже звучавшее:
– Давайте всё-таки договоримся?
Оболтусы благородных кровей вздохнули и сложили руки на груди. Получилось настолько дружно, настолько синхронно, что я невольно улыбнулась, но… нет, решимости не утратила.
– Мне очень приятно ваше внимание, и я ужасно рада, что вам весело, но я предлагаю остановиться.
– В каком смысле «остановиться»? – спросил Идгард вкрадчиво.
– Во всех, – выдохнула я.
Братья снова замерли, а я расправила плечи и пояснила:
– Вы просто оставите меня в покое. Отстанете раз и навсегда.
Теперь блондины переглянулись, и выражения их лиц положительного ответа не предвещали. Только мне было чуточку безразлично…
– Игра затянулась, вам не кажется?
Четвёрка одарила скептическими взглядами, только я осталась непреклонна. Гордо задрав подбородок, шагнула навстречу столпившейся у проёма компании, заставляя отпрысков благородного семейства расступиться и пропустить.
Ну а миновав этот небольшой затор, указала на дверь и напомнила строго:
– Выход там.
– Нет. Ну это совсем нечестно, – заявил Осберт.
Я не ответила. Молча направилась к мольберту.
В моих жестах не было даже тени кокетства, и я не сомневалась, что четвёрка послушается. Правда, они поступили немного иначе… Хитрей!
Во-первых, заметно надулись, во-вторых, действительно отстали от меня, но… пристали к Вирджу.
– О, нас ждёт что-то новенькое? – взглянув на глиняную заготовку, спросил Селв.
– Какая красота! – льстиво добавил Тунор.
Будущий великий скульптор отнёсся к вниманию меланхолично. И хотя пояснений братья не ждали, сказал:
– Это тематическая скульптура, посвящённая празднику Нового солнца. Я думаю, что будет всё-таки литьё. Наверное, бронза! Хотя…
Пауза, взятая Вирджем, затянулась, подсказывая – всё, мастер не здесь, он поймал волну и вот-вот с головой уйдёт в работу. Четвёрка высокопоставленных поросят о подобных состояниях явно знала и отнеслась с пониманием, а я…
Я вздохнула ещё раз и, подхватив палитру, перевела взгляд на установленную на столике «натуру». Потом моргнула, пытаясь понять, что это вообще такое, ну а когда до сознания дошло…
– Кто? – выдохнула, медленно разворачиваясь к четвёрке. Говорила очень тихо, но мужчины услышали и тоже повернулись.
Выглядели при этом настолько невинно, что я на какую-то секунду растерялась, однако потом всё-таки сосредоточилась и озвучила:
– Кто съел мой натюрморт?
– Что, прости? – отозвался Осберт.
– Фрукты! – не выдержав, взвизгнула я.
Пауза. Недолгая, но выразительная. Потом глаза Тунора и Селвина недоумённо округлились, а в затопившей студию тишине прозвучало жалобное:
– А нельзя было, да? – Тунор.
Селв в этот раз оказался более многословен:
– Это не для еды? А мы не знали. Мы не поняли. Смотрим – стоит блюдо, совершенно бесхозное, вот мы и…
Что «и» не сказал, но я и так видела. Общипали виноград, оставив одну гроздь из трёх, а вместо двух груш и одного яблока положили рядом с блюдом огрызки.
Такого надругательства моё сердце выдержать не могло, особенно после выходки с крепостью.
– Вы! – буквально подпрыгнув от возмущения, опять взвизгнула я.
– Айрин, клянусь, в этот раз действительно не нарочно! – внезапно выдал Тунор.
– В этот раз? Действительно? – я чётко осознала, что сейчас закончу разговаривать и начну убивать.
Братья тоже поняли… Правда, не все. Виновники происшествия соображали хуже своих не участвовавших в уничтожении натюрморта товарищей.
В итоге, Осб потянул за рукав Тунора, Идгард – Селвина. И он же – старший из этих… даже не поросят, а настоящих свинтусов, сказал:
– Мы, пожалуй, пойдём.
Я хотела ответить, но не смогла – захлебнулась переполнявшим возмущением.
Ну а Тунор…
– Айрин, мы всё исправим, – прозвучало очень искренне и жалобно.
– Вы!!! – практически взревела я.
Всё. Вот теперь до представителей благородного семейства действительно дошло. Они синхронно отступили на полшага, а Селв ещё и неглубокий поклон отвесил. После этого вся компания развернулась и поспешила к дверям. Не бежала, но почти.
В том же, что касается меня… Увы, но я в бешенство впала.
Гады! Заразы! Ладно крепость, ладно розы, но это…
– А я предупреждал, – не отрываясь от своей заготовки, пробормотал Вирджин.
Зря он так. В самом деле зря! Ведь четвёрка опасную зону покинула, а он-то остался!
Только… нет, убивать сообщника я всё-таки не стала. Зашипела, нервно отшвырнула многострадальную палитру и отправилась к столику для перекусов. Рабочий настрой, увы, издох. Вдохновение – тоже.
Следующие полчаса я сидела на стуле, пила чай и таращилась в стену. Да, в стену, потому что всё остальное так или иначе напоминало о гадкой четвёрке. С одной стороны – подгрызенный натюрморт, с другой – окно, за которым виднелся заснеженный пейзаж в центре которого возвышалась крепость, с третьей – блондин с характерными фамильными чертами. Этакая синеглазая смесь из Идгарда, Осберта, Селвина и Тунора.
Чай, к моей великой радости, успокаивал. А из грустного – стало совершенно ясно, что сообщник прав, и возможности поработать мне не предоставят. Добавить сюда окончательно умершее вдохновение, и всё. Гасите, как говорится, свет. Каникулы будут не только нервными, но и абсолютно бесполезными.
И, что особенно неприятно, в университет я вернусь ни с чем. В смысле, без готовых работ и, видимо, без набросков. Ламея, и другие поклонницы нашего невероятно талантливого скульптора это отсутствие «алиби», конечно, «оценят». Прикопают меня в университетском сквере, и всё.
Впрочем, на фоне нервотрёпки, устроенной четвёркой свинтусов, мысль о том, чтобы оказаться прикопанной, страха не вызывала, даже наоборот несла некоторый позитив. Ведь после этого я стану недосягаема, и никто достать уже не сможет.
Буду… лежать и получать удовольствие. Получать удовольствие и… лежать. А сверху будет расти травка и всевозможные, надеюсь красивые, цветочки.
Именно с такими мыслями я, в итоге, поднялась со стула и отправилась на прогулку по студии. В целом, всё тут уже видела, но ко многим вещам не приглядывалась, а теперь, так как заняться было нечем, полюбопытствовала и присмотрелась.
В миг, когда вытащила с одной из полок большого стеллажа фрагмент гипсовой руки, дверь студии приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулась голова Тунора. Затем появился поднос с фруктами – то есть кое-кто действительно собирался исправиться. Вот только…
Кусок гипса полетел в Тунора раньше, чем я успела сообразить, что делаю. Бросок оказался точным, однако в цель я всё-таки не попала, адвокат успел отшатнуться. Спустя ещё секунду, дверь закрылась и новой попытки доставить фрукты не последовало. В студии вновь воцарилась приятная, умиротворяющая тишина.
В том же, что касается Вирджа, он инцидент даже не заметил – мой сообщник действительно поймал волну и ушел в работу с головой. Я была знакома с таким состоянием не понаслышке и отнеслась спокойно. Выдохнула и вновь направилась к столу, чтобы налить себе ещё одну чашечку чаю.
В столовой я появилась вовремя – семейство тес Вирион как раз усаживалось за стол. Тот факт, что гостья пришла одна, вызвал лёгкое недоумение и закономерный вопрос:
– А где Вирджин?
Спрашивала леди Элва, и ей же я ответила:
– Работает над статуей. Ушел в процесс с головой.
– У-у… – протянул уже маркиз, лорд Джисперт. – Ясно. Это надолго.
Лорд вздохнул, а престарелый герцог неожиданно просиял. Потом перевёл взгляд на Селвина, чьё место располагалось рядом с моим, и сощурился, непрозрачно намекая, что за девушкой нужно поухаживать.
Свинтус, конечно, кивнул и бодренько выдвинул стул, предлагая мне сесть… Правда, выглядел при этом кисловато и, кажется, чуточку опасался моей реакции.
Едва я подошла, Селв заметно вздрогнул. Ну а когда села, облегчённо выдохнул.
Остальные представители банды тоже расслабились и озарили мир белозубыми улыбками. Правда, этого им показалось мало.
– Айрин, какая ты всё-таки замечательная, – подпустив в голос сладких ноток, сказал Осберт.
– И какая отходчивая, – добавил Идгард.
Старшее поколение тут же встрепенулось. Леди Элва и лорд Джисперт уставились с любопытством, а его светлость не постеснялся спросить:
– Что произошло?
– Да так, – махнув рукой, сказал Селв. – Мы с Тунором немного напортачили, но Айрин нас великодушно простила.
– Угу, – включился в разговор адвокат. И, видимо вспомнив полёт гипсовой руки: – Жаль, что не сразу.
Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Интересно, сколько времени нужно провести в компании этих мужчин, чтобы привыкнуть к их невероятной наглости?
– Айрин, что сотворили мои любимые внуки? – перефразировал вопрос герцог.
– Натюрморт сожрали! – грозно выпалила я.
Пауза. Недолгая и абсолютно ненапряженная.
– Как это? Прямо сам натюрморт? – удивился хозяин здешних земель. – Сам холст?
Я сделала подчёркнуто глубокий вздох и ответила уже спокойнее:
– Нет, только натуру.
Герцог удовлетворённо хмыкнул, а леди Элва поджала губы и глянула на сыновей укоризненно.
– Мальчики, – сказала она, – ну разве так можно?
Удивительно, но пожиратели фруктов, действительно устыдились.
– Мы не нарочно, – выдал Тунор. – Вот крепость строили с умыслом, а натюрморт…
Он замолчал, а я не выдержала – наградила адвоката убийственным взглядом. И вздрогнула, услышав очень довольное:
– Кхе-кхе.
Герцог! Седовласый лорд Стин расплылся в до неприличия широкой улыбке, а спустя пару секунд даже пояснил:
– Женщина с характером… Как же это прекрасно!
Увы, но сдержаться было совершенно невозможно – новый убийственный взгляд полетел уже в него, в Стина.
– Кхе-кхе, – повторил ещё более довольный герцог. – Кхе-кхе.
На этом разговор закончился – все, включая меня, приступили к еде. Отменный ужин и осторожность, с которой Селвин подкладывал на мою тарелку всевозможные кушанья, настроение немного сгладили, но от участия в традиционных посиделках в гостиной я всё равно хотела отказаться.
Да, хотела! Только возможности не представилось… Едва трапеза закончилась, а все начали вставать, леди Элва обогнула стол и, ухватив меня за локоток, шепнула:
– К чаю будет медовик. Уверена, он тебе понравится. Наша кухарка, Листа, печёт лучшие торты в округе!
В голосе маркизы прозвучало столько счастья, что выдумать себе какую-нибудь мигрень я не решилась. В итоге, послушно проследовала в уютную гостиную, опустилась в кресло и приготовилась выпить ещё одну чашечку чаю. Наверное, десятую за сегодняшний день.
Но прежде, чем в гостиную вошла горничная с подносом, лорд Джисперт откупорил бутылку бренди… Вообще этот алкоголь предназначался для мужчин, но отец семейства скосил взгляд на нас с леди Элвой, и…
– Дамы, вы позволите? – вскоре спросил он.
Маркиз стоял над нами, держа в руках два пузатых бокала и, так как леди Элва согласилась, мне тоже пришлось.
Жаль, этим дело не ограничилось…
– Предлагаю выпить за замечательную девушку, которая появилась в нашем доме благодаря Вирджу! – подхватив собственный бокал, торжественно заявил лорд Джисперт. – За красивую, обаятельную и талантливую Айрин!
Уж чего, а подобного я не ожидала, особенно от молчаливого и спокойного лорда. А слова о «появлении в доме» вообще как-то двусмысленно прозвучали.
Именно поэтому я замешкалась, зато остальные были полностью к такому повороту готовы.
– За Айрин, – поддержал герцог.
– За Айрин, – подхватили Идгард, Осберт, Селв и Тунор.
Спасибо, хоть леди Элва выпила молча, но улыбалась при этом настолько загадочно, что я непроизвольно заёрзала.
Ну а после того, как возле нас появился заварной чайник, чашки и тарелка с уже нарезанным, по-настоящему аппетитным тортом, ещё одно событие случилось… Леди Элва достала из кармана нечто завёрнутое в пурпурную тряпицу, а через миг спросила:
– Дорогая, а как ты относишься к гаданиям.
– Я?
Я удивилась, а мужчины, которые сидели фактически отдельно, вели какие-то свои разговоры и слышать нас по большому счёту не могли, внезапно застонали. Причём все! Исключая лишь герцога.
– Что? – тут же откликнулась на этот стон маркиза.
– Мамуль, опять? – ответил Осб.
Леди Элва наморщила носик и от скепсиса судьи отмахнулась. С самым воодушевлённым видом повернулась ко мне.
Она ждала ответа, а я смотрела на пурпурную тряпицу и пыталась понять – что там? Мать семейства интерес заметила, и вскоре мне продемонстрировали колоду самых обычных игральных карт.
Единственная особенность – карты были очень потёртыми, то есть использовались не год и даже не два. Вот только…
– Вы гадаете на игральных картах? – спросила я. И, не удержавшись, добавила: – Но это же так несовременно.
Элва отнеслась к замечанию спокойно.
– Знаю, но все эти новомодные методы предсказаний, все эти машины и капсулы крови, мне совершенно не нравятся. К тому же, при должном умении, карты дают не менее точный результат.
Я опять не сдержалась – скептически заломила бровь. Как можно сравнивать точную науку с… практически шарлатанством?
– Я гадаю столько, сколько себя помню, – добавила маркиза, – и колода никогда не подводила.
– Мамуль, – вклинился в наш разговор уже Идгард.
– А вас я не спрашиваю, – улыбнувшись, заявила маркиза. Затем щёлкнула ногтем по опустевшему бокалу и сказала: – Лучше поухаживай за леди.
Сотрудник Департамента магического правопорядка сделал несчастное лицо, но подчинился. Подхватил откупоренную бутылку бренди, поднялся на ноги и направился к нам.
Пока он наполнял бокал леди Элвы, свой я осторожненько отодвинула подальше. Идгард данный манёвр, разумеется, видел, но принять намёк во внимание не пожелал.
Он потянулся, подхватил мой бокал и передвинул обратно. Ещё глазищами своими сверкнул!
А потом добавил:
– Да ладно тебе, Айрин. Разве я могу предложить что-то плохое?
И после короткой насмешливой паузы:
– Я же самый безопасный из всех.
– То есть? – тут же заинтересовалась маркиза.
В её голосе прозвучало удивление, но через миг от этого удивления мало что осталось. Я же услышала:
– Ах, это Вирджин проболтался? Ну что ж… – леди Элва неуловимо погрустнела, но эта грусть была какой-то особенной, светлой. – Идгарду выпало большое счастье, а теперь ему нужно немного удачи. И я уверена, что скоро ему повезёт.
Старший из поросят заметно скривился, а я недоумённо вытаращилась – они вообще о чём?
– Идгарду обязательно повезёт! – повторила женщина убеждённо. – Вот, смотри!
С этими словами она сдвинула блюдо с тортом и, отпив бренди, принялась тасовать потрёпанную колоду. Делала это настолько быстро и умело, что я залюбовалась и отвлеклась лишь в тот момент, когда обсуждаемый мужчина ну очень шумно выдохнул.
