Скажу, что нужно бежать, побежите. Скажу, что следует молчать, будете молчать. Это понятно?
– Понятно, – отозвалась я.
– Понятно! – дружно выпалили сестры.
– А во вторых… – Райлен шумно вздохнул, повернулся к близняшкам и объявил: – Девушки, вы в этой авантюре не участвуете.
Повисла напряженная пауза, а потом кладбищенскую тишину прорезал слаженный, очень возмущенный возглас:
– Что о о?!
Брюнет и бровью не повел. Стоял строгий и спокойный, как надгробный памятник.
– Я не могу, не имею права привлекать к охоте детей, – наконец пояснил он.
Кажется, у меня ноги подогнулись, но я все таки не упала – удержалась. Чудом.
Зато близняшки… Я никогда такого не видела – сперва побледнели, потом покраснели, опять побледнели, позеленели… и весь этот калейдоскоп сопровождался беззвучным, но очень красноречивым разеванием ртов.
Первой из ступора вышла Мила.
– Мы не дети! – взвизгнула сестричка.
– Мы… мы… – подхватила Лина, – мы… взрослые!
Губы Райлена растянулись в теплой, снисходительной улыбке, а я не выдержала и закрыла лицо руками. О Богиня!
– Вы не можете так поступить! – продолжала возмущаться старшенькая. – Это нечестно!
– И некрасиво! – вторила Лина.
– И несправедливо!
– И… и…
– И не обсуждается, – подытожил Райлен.
О Богиня!
Взглянуть на сестер я не решалась – так и стояла, закрыв глаза ладошками. И дышать боялась до тех пор, пока не услышала визгливое:
– Ах так?! Ну ладно! – Лина.
– Ладно ладно! – Мила.
– Ладно ладно ладно! – снова Лина, а в голосе такая угроза, что мурашки по спине.
– Ну тогда сами с этим призраком и разбирайтесь! – воскликнула Мила.
– И без нас! – добила младшенькая.
– А у нас дела поинтереснее есть!
– И вообще!
– И вообще мы поехали домой! Вот!
Я таки отлепила ладони от лица и ошарашенно уставилась на сестричек. О Богиня! И они еще обижаются, что Райлен их детьми назвал? И… и они действительно уходят? И им плевать, что их выходка ставит меня в ужасно неловкое положение? Или думают, будто брошусь следом? Но я же не могу уйти! Мы сами вызвали Райлена, и… и у нас призрак тетушки Тьяны в доме! Опасный, вредный, совершенно несносный призрак!
– Стойте! – выпалила я.
Девочки оклик проигнорировали. О Богиня!
– Господин Райлен, сделайте что нибудь…
Меня окинули странным, задумчивым взглядом. Сказали:
– Госпожа Соули, я действительно не могу допустить участия ваших сестер в охоте.
– Да при чем тут охота?! Вы… вы назвали их…
– Да. Назвал. И отказываться от этих слов не собираюсь. Чтобы иллюзий насчет моего мнения не питали.
– Господин Райлен!
– Госпожа Соули…
Я захлебнулась вздохом, отвернулась. Щеки пылали так, что хоть каштаны жарь.
– Госпожа Соули, – снова позвал маг. В голосе звучала улыбка.
О Богиня! Зачем? Зачем он приехал в наш тихий, ничем не примечательный край? Зачем взбаламутил нашу спокойную заводь?
– Господин Райлен, вы невыносимы, – прошептала я.
Он тоже ответил шепотом:
– Это с непривычки…
О Богиня!
– Еще одна двусмыслица, и я тоже уйду.
– Это не двусмыслица, – отозвался маг. – Это констатация факта.
Я не выдержала и отвернулась. Сестры уже достигли границы кладбища и подзывали лошадей. Умные дарайхарки по нашей указке прятались в березняке.
– Госпожа Соули… – В голосе брюнета появились странные, хрипловатые нотки. – Госпожа Соули, не отталкивайте меня. Пожалуйста…
О Богиня! Почему с момента знакомства с Райленом мне постоянно приходится краснеть? А желание провалиться сквозь землю медленно, но верно превращается в навязчивую идею?
Я глубоко вздохнула и попыталась вернуть разговор в деловое русло:
– Господин Райлен… Господин Райлен, простите. Мы очень благодарны, что вы откликнулись на зов, что вы… согласились помочь. Так что будем делать? С призраком.
– Поймаем и отправим за Грань, – отозвался маг.
– Ну это то понятно…
Мне все таки пришлось взглянуть на брюнета. Он был задумчив и… и как будто счастлив.
– Госпожа Соули, я безумно скучал.
Потупилась в надежде скрыть румянец. Сердце стучало невероятно быстро, душа дрожала осиновым листочком, а слабость в коленях стала почти непреодолимой.
– Господин Райлен, пожалуйста, давайте вернемся к делу.
– Если бы не призрак, то вы бы обо мне и не вспомнили, верно?
Разум кричал – нужно ответить «да», потому что ответить иначе приличная девушка не может, но… но я не смогла солгать. Я промолчала.
– Значит призрак… – шумно вздохнул штатный маг города Вайлеса. – Что ж… Призраки пробуждаются в полночь. В отличие от нас они используют не поиск, а так называемое предчувствие. То есть не ищут, а просто ощущают все живые объекты, которые находятся в периметре. Вторжение в периметр чувствуют особенно остро, поэтому заглянуть среди ночи не смогу. Я должен быть на месте до момента пробуждения призрака.
О Богиня… Он сейчас разговаривает или учебник читает?
– Госпожа Соули…
– А? – встрепенулась я.
– Госпожа Соули, мне нужно оказаться в доме до полуночи. Это осуществимо?
– Да. Мы с девочками уже думали… – Я запнулась, потому что наш план… Ну, если забыть, что Райлен – наследник герцога Даорийского, то еще ничего, а так…
– И что придумали? – подтолкнул собеседник.
– На ночь слуги спускают псов, но мы можем подмешать в корм снотворное. А дальше… – снова запнулась и покраснела, – а дальше вам придется забраться по водосточной трубе на второй этаж. Там… там моя спальня.
Усмехнулся.
– А водосточная труба мой вес выдержит?
Я окинула Райлена пристальным взглядом и… О Богиня! Зачем? Зачем я это сделала? До этого момента даже в голову не приходило смотреть на него вот так. Вернее приходило, но я гнала эти мысли прочь – приличным девушкам не пристало пялиться на… на мужское тело! Тем более такое.
Он казался невероятно мощным. Несмотря на камзол, который скрывал рельеф его мышц, было ясно – Райлен далеко не слабак. А еще широкие плечи, длинные ноги в начищенных черных ботфортах, руки, силу которых уже успела оценить и тепло которых… О Богиня!
– Нет, – вслух заключила я. Куда прятать глаза не знала. – Не выдержит.
Опять усмехнулся. Сказал с улыбкой:
– Ладно, путь в вашу спальню найду сам. Да и снотворное ни к чему.
Я подарила брюнету удивленный взгляд, а он пояснил:
– Сторожевые псы не проблема. Обойти легче легкого.
– А… А что тогда требуется от нас?
– От вас, госпожа Соули, требуется открыть окно и слушаться меня во всем.
О Богиня! Да он не человек – сплошная двусмыслица!
– Вас что то смущает? – тут же откликнулся маг. Какой внимательный!
– Нет, господин Райлен, – прошептала я. – Все в порядке. И раз мы все выяснили, то я, пожалуй… пойду.
Нас снова окутала тишина. Кладбищенская в прямом смысле слова. А мне вдруг так страшно стало. Что, если он возьмет за руку? Или, хуже того, попробует поцеловать? Или коленку на предмет выздоровления проверить? Нет, понятно, что Райлен – аристократ и слишком благороден, но все таки…
– Конечно, госпожа Соули. – И опять в его голосе эти странные хрипловатые нотки. – Вы позволите проводить вас?
Я отрицательно качнула головой. Страшно подумать, какие слухи поползут по округе, если меня увидят в компании мага. Причем одну, без сопровождения.
– Почему? – ровно поинтересовался он.
– Наше знакомство, господин Райлен, – потупившись, напомнила я. – И встреча в гостинице. О ней, видимо, еще не знают, но это ненадолго. Не хочу усугублять и без того ужасное положение. – Последние слова прозвучали совсем тихо, даже не уверена, что сказала вслух.
И опять тишина. Странная, но недолгая.
– Господин Жаррин и служащие будут молчать о вашем визите, госпожа Соули.
Я вскинула голову и поймала добрый, чуть насмешливый взгляд. Наверное, пора забыть о пылающих щеках – этот пожар все равно не потушить.
– Но как?
Нет, ведь это в самом деле немыслимо! Чтобы кто то из жителей Вайлеса промолчал, когда на языке такая сплетня? Да скорее мир вверх тормашками перевернется или звездочки с небосвода разом осыплются.
– А вот так, – ответил брюнет. В его тоне не было ни самодовольства, ни угрозы. Он просто сообщал, констатировал факт.
Я хотела выспросить, уточнить, но постеснялась.
– Ну хотя бы до лошади проводить позволите?
Отказать тому, кто чуть не погиб по нашей вине и, несмотря ни на что, снова пришел на помощь? Нет, не могу. Совесть, та самая пресловутая совесть, к которой взывала тетушка Тьяна, не позволяет.
– Конечно, господин Райлен. Благодарю, господин Райлен.
Руки он все таки коснулся – вернее, я сама отдала ему ее. Просто иначе неприлично получалось – он же мужчина, ему этикетом предписано поддерживать, если дорога не слишком удобная. А на кладбище камушки, да и трава местами скользкая, и вообще… Зато продолжить разговор Райлен не пытался и никакого возмутительного вздора про глаза не нес. Но я все равно краснела и почему то забывала дышать.
Домой возвращалась в смешанных чувствах. С одной стороны – выходка близняшек, с другой – предстоящая охота на тетушку Тьяну, с третьей… Райлен.
Конечно, слова, сказанные в гостинице, объясняли и теплые взгляды, и улыбки, и безропотное желание помочь, вот только чем дальше, тем меньше мне в эти самые слова верилось.
Допустим, он в самом деле увидел мой портрет и поразился. Но! Это случилось два года назад. Неужели брюнет не мог приехать раньше? Хотя бы для того, чтобы взглянуть воочию и убедиться, что портрет не врет? Мог. Однозначно мог.
Еще он мог попросить Линара представить его семье, то есть не просто взглянуть на меня со стороны, но и познакомиться лично. Он мог уговорить брата даже в том случае, если они не ладят. Линар умен, в меру расчетлив и не стал бы препятствовать знакомству с наследником самого крупного герцогства Верилии – как бы там ни было, а подобные связи крайне полезны.
Вместо этого Райлен потерпел два года, окончил аспирантуру и осознанно поменял столицу на провинцию. Выпросил должность штатного мага и обосновался в нашем захолустье. Наследник герцога Даорийского в Вайлесе. Добровольно! Нет, это непостижимо. Даже близняшки на подобную глупость неспособны.
Конечно, Райлен обосновал этот поступок, вот только аргументы до сих пор в голове не укладываются. Он, видите ли, присмотреться решил, понаблюдать, чтобы понять, какая я на самом деле. И сестрам благодарен, потому что их выходка позволила узнать о моей чуткости и прочих добродетелях…
Слишком мутно, слишком нелогично. Подобное самопожертвование только в сентиментальных романах встречается, а в жизни все иначе. Райлен слишком богат и умен, чтобы пойти на подобную авантюру. И ради кого? Ради безродной, пусть и состоятельной, девицы? Ведь даже поломойке ясно: наш союз – мезальянс чистой воды.
Нет, черноглазым не симпатия движет, а нечто иное…
Может, они с Линаром не просто не ладят, а враждуют? Может, Райлен выпросил должность в Вайлесе, чтобы отомстить брату через меня? Или поспорил с друзьями, что сумеет вскружить голову глупой провинциалке? Или… или что то еще не менее ужасное?
Вот только поверить в подлость Райлена… Нет, не могу. Он слишком благороден, чтобы опуститься до такой мести.
Сестер обнаружила в спальне. Девчонки хмуро примеряли платья – те самые, которые госпожа Флер к предстоящему балу сшила. Я не стала ходить вокруг да около, спросила с порога:
– Вам не стыдно?
В ответ услышала раздраженное фырканье, и только.
Очень хотелось развернуться и уйти, но я нашла в себе силы переступить порог, прикрыть дверь и рыкнуть:
– А ну прекратите!
Близняшки вмиг ощерились – у Лины зрачки вытянулись, у Милы клыки. Я не испугалась. Более того, впервые в жизни стало обидно, что моя кровь чиста, как горный ручей. Была бы хоть капля оборотнической заразы, я бы им такие клыки показала – дракон позавидует.
– Вы хоть иногда думаете, что творите? – прошипела я. – Хоть на шаг, хоть на полшага последствия просчитываете?
Сестры дружно фыркнули и тоже пошли в наступление.
– Почему ты ему не сказала? – выпалила Мила.
– Почему не заступилась? – поддержала Лина.
– Просто стояла и смотрела! – снова Мила.
– И улыбалась! – добила младшенькая.
Я шумно выдохнула и сжала кулаки. Щеки снова вспыхнули, на этот раз от злости.
– Не сказала что?
Близняшки переглянулись и Мила проверещала:
– Что мы никакие не дети! Мы юные, утонченные девушки! Мы взрослые!
Нет, спорить с желтоглазыми нахалками бесполезно, но все таки…
– Чем докажете?
Лина смерила пристальным взглядом, потом поправила лиф платья и, вздернув подбородок, заявила:
– Всем!
Старшенькая тоже поправила лиф и приняла нарочито степенную позу.
Я слегка опешила. Бальные платья жемчужного оттенка сидели на сестрах идеально, но что то было не так. Наконец до меня дошло.
– Вы что задумали?
– То! – веско заявила Мила, а потом не выдержала и показала язык. – На балу Райлен непременно увидит, кто есть кто.
– Да, – поддержала Лина. – На балу мы ему все все докажем!
Я устало покачала головой, но улыбки не сдержала. О Богиня! Неужели они в самом деле думают, что вата в лифе делает их взрослей?
– Ну допустим, – вслух согласилась я. – И даже предположим, что Райлен проявит к вам интерес…
– Что значит «допустим»?! – возмутилась Мила.
– Что значит «предположим»?! – вторила младшенькая.
– Он непременно увидит!
– Увидит и поймет!
О Богиня, дай мне сил.
– Хорошо. Увидит и поймет. И даже влюбится. Причем в обеих. Но вы то? Как делить будете?
Девчонки дружно поджали губки и сощурили глазки. А потом не выдержали – переглянулись и нахмурились. Кажется, об этом неугомонные близняшки не думали.
– По очереди? – неуверенно спросила Лина.
Мила закусила губу и отрицательно качнула головой:
– Отец не разрешит.
– Вместе? – изумилась младшенькая.
Мила совсем пригорюнилась и снова мотнула головой. Кокетливые черные локоны качнулись в такт.
– Это против закона.
– А… а как же тогда? – В глазах Лины было столько растерянности и обиды.
– М да, задача… – протянула старшенькая и в задумчивости присела на кровать.
Лина примостилась рядом, нахохлилась. Кажется, даже на уроках математики девочки не выказывали такой сосредоточенности.
Я не выдержала, прошептала:
– Можно попробовать распилить…
– Да ну тебя! – разом воскликнули сестры.
Пришлось ретироваться – пока рот от улыбки не порвался. Нет, на них просто невозможно злиться.
Вечер подкрался незаметно. Вместе с ним пришла прохлада и наполненные дождем тучи. Близняшки наглухо заперлись в своей комнате – в качестве протеста, не иначе. Матушка слегла с мигренью. Прислуга традиционно ютилась на кухне – с чаем и байками от старого конюха Михи. А я… я, как и сестры, заперлась в спальне и пыталась читать сентиментальный роман.
У благородной северянки Салли был выбор. Она могла влюбиться в погонщика дракона или в статного, черноглазого мага. Девица, как назло, выбрала второго… наверное, именно поэтому я никак не могла сосредоточиться и по десять раз вчитывалась в один и тот же абзац.
Щеки горели. В груди прочно угнездилось странное, томящее чувство. Взгляд то и дело возвращался к окну – Райлен обещал прийти, когда стемнеет, и я все не могла решить, пора открыть или стоит подождать еще чуть чуть. Ведь снаружи, несмотря на исход весны, холодно.
Наконец не выдержала. Отложила роман, поднялась с кровати и на цыпочках подошла к окошку, рядом с которым пробегала водосточная труба. Дрожащими пальцами отодвинула щеколду и впустила в спальню порыв студеного ветра. И хотя тьма была не такой уж и густой, вместе с ветром ворвался шепот:
– Понятно, – отозвалась я.
– Понятно! – дружно выпалили сестры.
– А во вторых… – Райлен шумно вздохнул, повернулся к близняшкам и объявил: – Девушки, вы в этой авантюре не участвуете.
Повисла напряженная пауза, а потом кладбищенскую тишину прорезал слаженный, очень возмущенный возглас:
– Что о о?!
Брюнет и бровью не повел. Стоял строгий и спокойный, как надгробный памятник.
– Я не могу, не имею права привлекать к охоте детей, – наконец пояснил он.
Кажется, у меня ноги подогнулись, но я все таки не упала – удержалась. Чудом.
Зато близняшки… Я никогда такого не видела – сперва побледнели, потом покраснели, опять побледнели, позеленели… и весь этот калейдоскоп сопровождался беззвучным, но очень красноречивым разеванием ртов.
Первой из ступора вышла Мила.
– Мы не дети! – взвизгнула сестричка.
– Мы… мы… – подхватила Лина, – мы… взрослые!
Губы Райлена растянулись в теплой, снисходительной улыбке, а я не выдержала и закрыла лицо руками. О Богиня!
– Вы не можете так поступить! – продолжала возмущаться старшенькая. – Это нечестно!
– И некрасиво! – вторила Лина.
– И несправедливо!
– И… и…
– И не обсуждается, – подытожил Райлен.
О Богиня!
Взглянуть на сестер я не решалась – так и стояла, закрыв глаза ладошками. И дышать боялась до тех пор, пока не услышала визгливое:
– Ах так?! Ну ладно! – Лина.
– Ладно ладно! – Мила.
– Ладно ладно ладно! – снова Лина, а в голосе такая угроза, что мурашки по спине.
– Ну тогда сами с этим призраком и разбирайтесь! – воскликнула Мила.
– И без нас! – добила младшенькая.
– А у нас дела поинтереснее есть!
– И вообще!
– И вообще мы поехали домой! Вот!
Я таки отлепила ладони от лица и ошарашенно уставилась на сестричек. О Богиня! И они еще обижаются, что Райлен их детьми назвал? И… и они действительно уходят? И им плевать, что их выходка ставит меня в ужасно неловкое положение? Или думают, будто брошусь следом? Но я же не могу уйти! Мы сами вызвали Райлена, и… и у нас призрак тетушки Тьяны в доме! Опасный, вредный, совершенно несносный призрак!
– Стойте! – выпалила я.
Девочки оклик проигнорировали. О Богиня!
– Господин Райлен, сделайте что нибудь…
Меня окинули странным, задумчивым взглядом. Сказали:
– Госпожа Соули, я действительно не могу допустить участия ваших сестер в охоте.
– Да при чем тут охота?! Вы… вы назвали их…
– Да. Назвал. И отказываться от этих слов не собираюсь. Чтобы иллюзий насчет моего мнения не питали.
– Господин Райлен!
– Госпожа Соули…
Я захлебнулась вздохом, отвернулась. Щеки пылали так, что хоть каштаны жарь.
– Госпожа Соули, – снова позвал маг. В голосе звучала улыбка.
О Богиня! Зачем? Зачем он приехал в наш тихий, ничем не примечательный край? Зачем взбаламутил нашу спокойную заводь?
– Господин Райлен, вы невыносимы, – прошептала я.
Он тоже ответил шепотом:
– Это с непривычки…
О Богиня!
– Еще одна двусмыслица, и я тоже уйду.
– Это не двусмыслица, – отозвался маг. – Это констатация факта.
Я не выдержала и отвернулась. Сестры уже достигли границы кладбища и подзывали лошадей. Умные дарайхарки по нашей указке прятались в березняке.
– Госпожа Соули… – В голосе брюнета появились странные, хрипловатые нотки. – Госпожа Соули, не отталкивайте меня. Пожалуйста…
О Богиня! Почему с момента знакомства с Райленом мне постоянно приходится краснеть? А желание провалиться сквозь землю медленно, но верно превращается в навязчивую идею?
Я глубоко вздохнула и попыталась вернуть разговор в деловое русло:
– Господин Райлен… Господин Райлен, простите. Мы очень благодарны, что вы откликнулись на зов, что вы… согласились помочь. Так что будем делать? С призраком.
– Поймаем и отправим за Грань, – отозвался маг.
– Ну это то понятно…
Мне все таки пришлось взглянуть на брюнета. Он был задумчив и… и как будто счастлив.
– Госпожа Соули, я безумно скучал.
Потупилась в надежде скрыть румянец. Сердце стучало невероятно быстро, душа дрожала осиновым листочком, а слабость в коленях стала почти непреодолимой.
– Господин Райлен, пожалуйста, давайте вернемся к делу.
– Если бы не призрак, то вы бы обо мне и не вспомнили, верно?
Разум кричал – нужно ответить «да», потому что ответить иначе приличная девушка не может, но… но я не смогла солгать. Я промолчала.
– Значит призрак… – шумно вздохнул штатный маг города Вайлеса. – Что ж… Призраки пробуждаются в полночь. В отличие от нас они используют не поиск, а так называемое предчувствие. То есть не ищут, а просто ощущают все живые объекты, которые находятся в периметре. Вторжение в периметр чувствуют особенно остро, поэтому заглянуть среди ночи не смогу. Я должен быть на месте до момента пробуждения призрака.
О Богиня… Он сейчас разговаривает или учебник читает?
– Госпожа Соули…
– А? – встрепенулась я.
– Госпожа Соули, мне нужно оказаться в доме до полуночи. Это осуществимо?
– Да. Мы с девочками уже думали… – Я запнулась, потому что наш план… Ну, если забыть, что Райлен – наследник герцога Даорийского, то еще ничего, а так…
– И что придумали? – подтолкнул собеседник.
– На ночь слуги спускают псов, но мы можем подмешать в корм снотворное. А дальше… – снова запнулась и покраснела, – а дальше вам придется забраться по водосточной трубе на второй этаж. Там… там моя спальня.
Усмехнулся.
– А водосточная труба мой вес выдержит?
Я окинула Райлена пристальным взглядом и… О Богиня! Зачем? Зачем я это сделала? До этого момента даже в голову не приходило смотреть на него вот так. Вернее приходило, но я гнала эти мысли прочь – приличным девушкам не пристало пялиться на… на мужское тело! Тем более такое.
Он казался невероятно мощным. Несмотря на камзол, который скрывал рельеф его мышц, было ясно – Райлен далеко не слабак. А еще широкие плечи, длинные ноги в начищенных черных ботфортах, руки, силу которых уже успела оценить и тепло которых… О Богиня!
– Нет, – вслух заключила я. Куда прятать глаза не знала. – Не выдержит.
Опять усмехнулся. Сказал с улыбкой:
– Ладно, путь в вашу спальню найду сам. Да и снотворное ни к чему.
Я подарила брюнету удивленный взгляд, а он пояснил:
– Сторожевые псы не проблема. Обойти легче легкого.
– А… А что тогда требуется от нас?
– От вас, госпожа Соули, требуется открыть окно и слушаться меня во всем.
О Богиня! Да он не человек – сплошная двусмыслица!
– Вас что то смущает? – тут же откликнулся маг. Какой внимательный!
– Нет, господин Райлен, – прошептала я. – Все в порядке. И раз мы все выяснили, то я, пожалуй… пойду.
Нас снова окутала тишина. Кладбищенская в прямом смысле слова. А мне вдруг так страшно стало. Что, если он возьмет за руку? Или, хуже того, попробует поцеловать? Или коленку на предмет выздоровления проверить? Нет, понятно, что Райлен – аристократ и слишком благороден, но все таки…
– Конечно, госпожа Соули. – И опять в его голосе эти странные хрипловатые нотки. – Вы позволите проводить вас?
Я отрицательно качнула головой. Страшно подумать, какие слухи поползут по округе, если меня увидят в компании мага. Причем одну, без сопровождения.
– Почему? – ровно поинтересовался он.
– Наше знакомство, господин Райлен, – потупившись, напомнила я. – И встреча в гостинице. О ней, видимо, еще не знают, но это ненадолго. Не хочу усугублять и без того ужасное положение. – Последние слова прозвучали совсем тихо, даже не уверена, что сказала вслух.
И опять тишина. Странная, но недолгая.
– Господин Жаррин и служащие будут молчать о вашем визите, госпожа Соули.
Я вскинула голову и поймала добрый, чуть насмешливый взгляд. Наверное, пора забыть о пылающих щеках – этот пожар все равно не потушить.
– Но как?
Нет, ведь это в самом деле немыслимо! Чтобы кто то из жителей Вайлеса промолчал, когда на языке такая сплетня? Да скорее мир вверх тормашками перевернется или звездочки с небосвода разом осыплются.
– А вот так, – ответил брюнет. В его тоне не было ни самодовольства, ни угрозы. Он просто сообщал, констатировал факт.
Я хотела выспросить, уточнить, но постеснялась.
– Ну хотя бы до лошади проводить позволите?
Отказать тому, кто чуть не погиб по нашей вине и, несмотря ни на что, снова пришел на помощь? Нет, не могу. Совесть, та самая пресловутая совесть, к которой взывала тетушка Тьяна, не позволяет.
– Конечно, господин Райлен. Благодарю, господин Райлен.
Руки он все таки коснулся – вернее, я сама отдала ему ее. Просто иначе неприлично получалось – он же мужчина, ему этикетом предписано поддерживать, если дорога не слишком удобная. А на кладбище камушки, да и трава местами скользкая, и вообще… Зато продолжить разговор Райлен не пытался и никакого возмутительного вздора про глаза не нес. Но я все равно краснела и почему то забывала дышать.
Домой возвращалась в смешанных чувствах. С одной стороны – выходка близняшек, с другой – предстоящая охота на тетушку Тьяну, с третьей… Райлен.
Конечно, слова, сказанные в гостинице, объясняли и теплые взгляды, и улыбки, и безропотное желание помочь, вот только чем дальше, тем меньше мне в эти самые слова верилось.
Допустим, он в самом деле увидел мой портрет и поразился. Но! Это случилось два года назад. Неужели брюнет не мог приехать раньше? Хотя бы для того, чтобы взглянуть воочию и убедиться, что портрет не врет? Мог. Однозначно мог.
Еще он мог попросить Линара представить его семье, то есть не просто взглянуть на меня со стороны, но и познакомиться лично. Он мог уговорить брата даже в том случае, если они не ладят. Линар умен, в меру расчетлив и не стал бы препятствовать знакомству с наследником самого крупного герцогства Верилии – как бы там ни было, а подобные связи крайне полезны.
Вместо этого Райлен потерпел два года, окончил аспирантуру и осознанно поменял столицу на провинцию. Выпросил должность штатного мага и обосновался в нашем захолустье. Наследник герцога Даорийского в Вайлесе. Добровольно! Нет, это непостижимо. Даже близняшки на подобную глупость неспособны.
Конечно, Райлен обосновал этот поступок, вот только аргументы до сих пор в голове не укладываются. Он, видите ли, присмотреться решил, понаблюдать, чтобы понять, какая я на самом деле. И сестрам благодарен, потому что их выходка позволила узнать о моей чуткости и прочих добродетелях…
Слишком мутно, слишком нелогично. Подобное самопожертвование только в сентиментальных романах встречается, а в жизни все иначе. Райлен слишком богат и умен, чтобы пойти на подобную авантюру. И ради кого? Ради безродной, пусть и состоятельной, девицы? Ведь даже поломойке ясно: наш союз – мезальянс чистой воды.
Нет, черноглазым не симпатия движет, а нечто иное…
Может, они с Линаром не просто не ладят, а враждуют? Может, Райлен выпросил должность в Вайлесе, чтобы отомстить брату через меня? Или поспорил с друзьями, что сумеет вскружить голову глупой провинциалке? Или… или что то еще не менее ужасное?
Вот только поверить в подлость Райлена… Нет, не могу. Он слишком благороден, чтобы опуститься до такой мести.
Глава 9
Сестер обнаружила в спальне. Девчонки хмуро примеряли платья – те самые, которые госпожа Флер к предстоящему балу сшила. Я не стала ходить вокруг да около, спросила с порога:
– Вам не стыдно?
В ответ услышала раздраженное фырканье, и только.
Очень хотелось развернуться и уйти, но я нашла в себе силы переступить порог, прикрыть дверь и рыкнуть:
– А ну прекратите!
Близняшки вмиг ощерились – у Лины зрачки вытянулись, у Милы клыки. Я не испугалась. Более того, впервые в жизни стало обидно, что моя кровь чиста, как горный ручей. Была бы хоть капля оборотнической заразы, я бы им такие клыки показала – дракон позавидует.
– Вы хоть иногда думаете, что творите? – прошипела я. – Хоть на шаг, хоть на полшага последствия просчитываете?
Сестры дружно фыркнули и тоже пошли в наступление.
– Почему ты ему не сказала? – выпалила Мила.
– Почему не заступилась? – поддержала Лина.
– Просто стояла и смотрела! – снова Мила.
– И улыбалась! – добила младшенькая.
Я шумно выдохнула и сжала кулаки. Щеки снова вспыхнули, на этот раз от злости.
– Не сказала что?
Близняшки переглянулись и Мила проверещала:
– Что мы никакие не дети! Мы юные, утонченные девушки! Мы взрослые!
Нет, спорить с желтоглазыми нахалками бесполезно, но все таки…
– Чем докажете?
Лина смерила пристальным взглядом, потом поправила лиф платья и, вздернув подбородок, заявила:
– Всем!
Старшенькая тоже поправила лиф и приняла нарочито степенную позу.
Я слегка опешила. Бальные платья жемчужного оттенка сидели на сестрах идеально, но что то было не так. Наконец до меня дошло.
– Вы что задумали?
– То! – веско заявила Мила, а потом не выдержала и показала язык. – На балу Райлен непременно увидит, кто есть кто.
– Да, – поддержала Лина. – На балу мы ему все все докажем!
Я устало покачала головой, но улыбки не сдержала. О Богиня! Неужели они в самом деле думают, что вата в лифе делает их взрослей?
– Ну допустим, – вслух согласилась я. – И даже предположим, что Райлен проявит к вам интерес…
– Что значит «допустим»?! – возмутилась Мила.
– Что значит «предположим»?! – вторила младшенькая.
– Он непременно увидит!
– Увидит и поймет!
О Богиня, дай мне сил.
– Хорошо. Увидит и поймет. И даже влюбится. Причем в обеих. Но вы то? Как делить будете?
Девчонки дружно поджали губки и сощурили глазки. А потом не выдержали – переглянулись и нахмурились. Кажется, об этом неугомонные близняшки не думали.
– По очереди? – неуверенно спросила Лина.
Мила закусила губу и отрицательно качнула головой:
– Отец не разрешит.
– Вместе? – изумилась младшенькая.
Мила совсем пригорюнилась и снова мотнула головой. Кокетливые черные локоны качнулись в такт.
– Это против закона.
– А… а как же тогда? – В глазах Лины было столько растерянности и обиды.
– М да, задача… – протянула старшенькая и в задумчивости присела на кровать.
Лина примостилась рядом, нахохлилась. Кажется, даже на уроках математики девочки не выказывали такой сосредоточенности.
Я не выдержала, прошептала:
– Можно попробовать распилить…
– Да ну тебя! – разом воскликнули сестры.
Пришлось ретироваться – пока рот от улыбки не порвался. Нет, на них просто невозможно злиться.
Вечер подкрался незаметно. Вместе с ним пришла прохлада и наполненные дождем тучи. Близняшки наглухо заперлись в своей комнате – в качестве протеста, не иначе. Матушка слегла с мигренью. Прислуга традиционно ютилась на кухне – с чаем и байками от старого конюха Михи. А я… я, как и сестры, заперлась в спальне и пыталась читать сентиментальный роман.
У благородной северянки Салли был выбор. Она могла влюбиться в погонщика дракона или в статного, черноглазого мага. Девица, как назло, выбрала второго… наверное, именно поэтому я никак не могла сосредоточиться и по десять раз вчитывалась в один и тот же абзац.
Щеки горели. В груди прочно угнездилось странное, томящее чувство. Взгляд то и дело возвращался к окну – Райлен обещал прийти, когда стемнеет, и я все не могла решить, пора открыть или стоит подождать еще чуть чуть. Ведь снаружи, несмотря на исход весны, холодно.
Наконец не выдержала. Отложила роман, поднялась с кровати и на цыпочках подошла к окошку, рядом с которым пробегала водосточная труба. Дрожащими пальцами отодвинула щеколду и впустила в спальню порыв студеного ветра. И хотя тьма была не такой уж и густой, вместе с ветром ворвался шепот:
