– Я по прежнему считаю вас крайне неблагоразумным, господин маг. Но вы мне нравитесь. Теперь ясно, почему Соули без ума от вас.
Что?! Кто без ума? Я без ума?! Я с умом! Я… я…
Райлен расплылся в счастливой, но довольно сдержанной улыбке. А тетка тряхнула призрачной головой, сказала деловым тоном:
– Ладно. Не будем терять время. Чем раньше решим вопрос со свадьбой, тем лучше.
Она круто развернулась на каблуках и, явно позабыв о собственной эфемерности, направилась к двери. Я смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами и по прежнему не могла вымолвить ни слова.
– Кстати, господин маг! – Тетушка резко развернулась, хитро прищурилась. – Скажите, только честно! Вы нарочно позволили тому ужасному троллю разгромить наше родовое кладбище?
О Богиня! Так тетушка его все таки узнала? Впрочем, немудрено…
– С чего вы взяли, госпожа призрак? – в тон отозвался Райлен.
– Ой, вот только не надо кокетничать! Сейчас ваша аура искажена, но я таки разглядела потенциал! Не отрицайте – вы могли уделать тролля сразу, одним ударом!
Я думала, что уже не способна удивляться, однако рот непроизвольно распахнулся, глаза расшились, из груди вырвался исполненный неверия вздох.
– Мог, – с улыбкой признал брюнет. – Но было бы глупо не воспользоваться столь удачной возможностью для призыва. Я же не кровный родственник, вызвать вас при помощи стандартного ритуала не могу.
– И, громя кладбище, вы надеялись, что нас будет больше?
– Да, надеялся. Но я ничуть не разочарован, более того – несказанно рад! Уверен, в одиночку справитесь куда лучше. Вряд ли среди ваших родственников есть столь же умные и целеустремленные люди, как вы.
В довершение маг отвесил тетушке галантный поклон, а я… я пребывала в ступоре.
О Богиня! Да как он мог?! Как осмелился на подобное! А я то переживала, едва не плакала, со стыда сгорала! Корила себя и сестер за то, что чуть не угробили несчастного, ничего не подозревающего мага, а он… Стоп. Он же врет. Или…
От мыслей отвлек ехидный смешок.
– А Соули о ваших планах, как вижу, не догадывалась?
– Нет, конечно. Иначе ни за что бы не позволила осквернить кладбище. Вы же знаете, какая она… правильная.
В последней фразе звучала не только нежность – умиление!
Я не выдержала. Встала. Ладони сами сжались в кулаки, щеки залило злым, жгучим румянцем.
– Ну знаете!
Договорить мне не дали.
– О! Я, пожалуй, пойду… – хитро протянула тетушка. И добавила неожиданно строго: – Господин маг, за племянницу головой отвечаете.
– Конечно, госпожа призрак. – Нахал сиял. – Конечно!
Мгновение – и белесая фигура растаяла. Тьма, застилавшая половину спальни, стала такой привычной, такой обыкновенной… Вот только я внимания не обратила – я вообще ничего, кроме нагло улыбающейся физиономии, не видела.
– Вы! – Мой шепот был исполнен такой злости, что самой страшно стало. – Вы! Отвратительны!
Он стоял в шаге и отступать не собирался.
– Несносны! Ужасны! Невыносимы! Да как вы посмели?! Как додумались до такого?!
– Тише, госпожа Соули. Родителей разбудите. И вообще… в вашем положении нервничать вредно.
– В положении?! Да тролль бы подрал это положение! Вы хоть понимаете, что натворили?!
– А что я натворил, госпожа Соули? – Брюнет едва ли не светился от счастья.
– Вы… вы… О Богиня!
Я вдруг осознала весь ужас ситуации, снова не выдержала – бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
– Госпожа Соули! – На сей раз несносный тип разыгрывал беспокойство, вот только мне было все равно.
– Господин Райлен, неужели вы не понимаете… это не абы кто, это… это тетушка Тьяна. Она даже хромой платяной шкаф танцевать заставит!
– То есть? – недоуменно переспросил маг.
Пришлось оторвать руки от лица и взглянуть на негодяя.
– Она уговорит ваших родственников, господин Райлен. Обязательно уговорит.
Я ожидала гримасы ужаса, ну или бледности хотя бы. Ничего подобного. Маг снова расцвел, сказал, не скрывая торжества:
– Так на то и расчет.
– Издеваетесь? – догадалась я.
– Нет, госпожа Соули. Что вы!
– Господин Райлен…
– Госпожа Соули?
– Господин Райлен… – Я начала звереть. Показалось, еще немного и у меня, подобно близняшкам, зрачки вытянутся и клыки вылезут. – Господин Райлен, перестаньте!
– Перестать? Так я еще не начинал…
О Богиня! Как? Почему? За что?! За что ты послала мне это наказание?!
Он улыбался, а я поняла главное – не могу больше. Ни минуты, ни мгновения…
– Уходите.
Райлен не поверил:
– Что?
– Вон, – повторила, указав на окно.
– Госпожа Соули…
В этот миг, словно по заказу, сверкнула ярчайшая молния. Следом прокатился гром. А уж за ним… по оконному отливу забарабанили тяжелые дождевые капли. Тучи, набегавшие с вечера, все таки изволили разверзнуться. О Богиня!
– Госпожа Соули, там дождь. – Веселье из голоса мага пропало, его сменила настороженность.
Но я была непоколебима.
Я поняла, что не хочу и не могу разгадывать игру Райлена. Просто… просто это бесполезно. Он великолепный актер, так что до правды все равно не добраться. Лучше признаться родителям и покончить с этим раз и навсегда.
Несмотря на слабость, которая по прежнему изводила тело, встала и подошла к окну. Решительно откинула щеколду и распахнула створку. Спальня мгновенно наполнилась сырым, холодным воздухом, звук дождя усилился. Снаружи не капало – лило…
– Госпожа Соули… – Маг снова пытался протестовать, а я… Я молча отошла в сторону, чтобы не мешать.
Сердце щемило. До сегодняшнего дня не знала, что способна выгнать под дождь не то что человека – пса безродного. Поэтому смотрела в пол. В пол, и никуда кроме.
– Уходите.
Я не видела – я чувствовала, что брюнет подошел близко близко. Окинул долгим, задумчивым взглядом и, не дождавшись отклика, запрыгнул на подоконник. Мгновение, наполненное шумом дождя, и… и все. Маг исчез, словно не бывало. А студеный ночной ветер продолжал трепать гардины и холодить душу.
Прощай, Райлен. Прощай…
Проснулась от требовательного стука в дверь и встревоженных восклицаний:
– Соули! Соули, открой немедленно! – мама.
– Соули, с тобой все в порядке? – папа.
– Соули, почему ты заперлась?! – снова мама.
– Соули и и! – слаженно, громко, с долей паники – близняшки.
Хотела крикнуть, что все хорошо, но не смогла – горло пересохло и першило. Встать с постели тоже оказалось непросто – чувствовала себя так, будто по мне всю ночь дракон топтался. Подползая к двери, ничего, кроме жалости к себе, не испытывала и мысленно костерила утро, которое настигло так внезапно, – я же всего мгновение тому глаза закрыла!
Наконец замок щелкнул, и в спальню ворвалась матушка. Серое домашнее платье должно было придавать госпоже Далире скромный вид, но мамулечка напоминала не скромницу, а наседку, у которой всю кладку украли.
– Соули!
Холеные цепкие пальцы ухватили за подбородок. Родительница вгляделась в лицо, спросила обеспокоенно:
– Ты что? Заболела?
Отец стоял на пороге, загораживая весь проем. За его спиной нетерпеливо повизгивали Мила с Линой.
– Соули! – снова позвала мама. Куда требовательней, нежели раньше.
Я уверенно мотнула головой – нет, не больна.
– Соули, да что с тобой?! – не выдержал отец.
– Ничего, – равнодушно соврала я.
Господин Анрис шагнул внутрь и прикрыл дверь, оставив близняшек топтаться в коридоре.
– Ты плакала? Почему?
О Богиня… неужели так заметно?
– Наверняка из за мага. – Мамулечка поджала губы, бросила быстрый взгляд на отца. – Госпожа Флер написала, что по нему половина города сохнет. Видишь, наши девочки не исключение.
Не знаю, чего добивалась мама, но отец посуровел.
– Я своих решений не меняю, – хмуро изрек он. И добавил, обращаясь уже ко мне: – Соули, пойми, молодые люди вроде этого Райлена… до добра не доводят. Если бы он был человеком порядочным, то не стал бы знакомиться с вами на глазах у всего города. И я не желаю давать ему возможность скомпрометировать вас еще раз.
– Я понимаю.
Отец фыркнул.
– Понимает она! Умойся и спускайся в столовую. Обед стынет.
– Обед?
Ну ничего себе поспала… Так вот почему все семейство всполошилось.
– Ох, Соули! – Мама неодобрительно покачала головой и поспешила на выход. И уже с порога добавила: – Забудь о нем. Раз и навсегда забудь!
Едва родители покинули спальню, в дверь протиснулись сестры. Выглядели близняшки пришибленно – вчерашняя отповедь не прошла даром.
– Ну как? – Вопрос Милы прочла по губам.
– Ужасно.
Сестры переглянулись и снова уставились на меня.
– Он что? Не пришел? – прошептала Лина.
Старшенькая догадалась прикрыть дверь, но отвечать я не спешила. Решала – сказать девчонкам правду или… Нет, правда ничего не изменит.
– Тетушку он прогнал, вот только… не навсегда.
– Как это? – удивилась Мила.
– Разве так бывает? – подхватила младшенькая.
– Бывает. Тетушка оказалась сильнее мага, так что рано или поздно она вернется.
Близняшки дружно надули губки, насупились.
– И что же делать? – упавшим голоском поинтересовалась Мила.
– Терпеть.
Девчонки совсем погрустнели. Лина даже носом хлюпнула.
– Но ведь можно снова позвать Райлена, – осторожно протянула старшенькая. – Пусть еще разочек попробует, а?
Наверное, скажи она такое вчера, я бы разозлилась. Сегодня – лишь грустно усмехнулась, спросила:
– Забыли, что отец сказал?
– Ой, тоже мне запрет! – воскликнула Лина.
Мила решительно кивнула, подчеркивая, что полностью согласна с младшенькой. А я… я представила, что было бы, если б кто нибудь из этой желтоглазой парочки оказался на моем месте. Представила и ужаснулась.
Не обязательно быть профессором, чтобы понять, чего добивался Райлен. Все просто. Просто и гнусно до невозможности.
Он намекал на свои чувства, желание бороться с «несправедливым» решением герцога Даорийского и неминуемую свадьбу. Ну а какая девушка останется равнодушной, услыхав, сколько страданий из за нее пережили и на какие подвиги готовы? Райлен рассчитывал, что я проникнусь и… по меньшей мере, пущу в свою постель. А как иначе? Ведь когда тетушка Тьяна вернется, она должна будет найти доказательства моей беременности…
Забеременеть не удалось? И это несмотря на столь жаркую ночь? Ой, госпожа Соули, нужно попробовать еще раз! И еще… И так до тех пор, пока не найдется новая смазливая дурочка с сентиментальным романом в руках. Все.
И будь на моем месте кто нибудь из сестричек, он бы своего добился.
Я окинула желтоглазую парочку пристальным взглядом – нет, девчонки не раскаялись, и на запрет отца им в самом деле плевать.
– Подойдете к Райлену – сама головы пооткручиваю. Поняли?
Говорила я тихо и очень спокойно, но девчонки почему то побледнели и сделали слаженный шаг назад.
Лина громко сглотнула, а Мила словно невзначай коснулась горла, а потом прошептала:
– Да, Соули. Конечно!
Мгновение тишины разрушил звон колокольчика. О Богиня! Обед!
– Ну мы пойдем? – пробормотала младшенькая.
– А то родители рассердятся… – поддержала старшенькая.
Я махнула рукой и поспешила к шкафу – на меня то точно осерчают, это же я всех задержала.
Оделась быстрей, чем новобранец королевской армии, решительно подошла к комоду – ночную сорочку убрать, да так и застыла. На комоде, рядом с книгами, предназначенными для госпожи Жейер, лежала стопка писчей бумаги, алой ленточкой перевязанная. Поверх нее белоснежная роза с глянцевыми зелеными листочками и… бумажный журавлик с непропорционально длинной шеей.
О Богиня! Откуда?!
С великой осторожностью взяла бумажную птичку, привычным жестом разрушила магическую печать. Разворачивать послание ой как не хотелось – ведь ясно же от кого… но и проигнорировать записку нельзя.
Почерк господина штатного мага города Вайлеса и по совместительству лжеца, лицемера и гнусного типа, оставлял желать лучшего. А содержание записки подтверждало невероятную, прям таки сверхъестественную, самонадеянность герцогского сынка.
«Уважаемая госпожа Соули!
Как вы правильно заметили, я не слишком рьяно проверяю корреспонденцию. Посему позволил себе оставить у вас писчую бумагу – она зачарована, журавлики из этой бумаги смогут найти меня, где бы ни был, и привлечь внимание к посланию. Так что, если снова понадоблюсь…
(К сожалению, вчера вы были не в духе, поэтому сообщаю сейчас.)
С уважением и надеждой,
Райлен из рода Даоров».
– Наглец! Самонадеянный, напыщенный, лживый…
Изобличающую речь прервал звон колокольчика. В этот раз он звучал требовательней и громче – словно столовая не на первом этаже, а в полушаге.
Если б не обед, я бы непременно расправилась с этим подарком – разорвала и сожгла каждый листок! Но родители ждали… пришлось сунуть перевязанную лентой пачку в верхний ящик комода, под белье, и заторопиться вниз.
Райлен может надеяться сколько угодно, но я даже не посмотрю на него. Никогда.
Хромота прошла, но отец настоял, чтобы на бал ехала не верхом, а в коляске. Я не противилась – послушно уселась на диванчик рядом с мамой и постаралась принять самый беззаботный вид. Отец тоже отказался от седла – он устроился напротив нас. Кивнул близняшкам, которые теребили поводья, только распаляя и без того нетерпеливых дарайхарок, и крикнул Михе, исполнявшему роль возницы:
– Трогай!
Миха разродился басистым «н но!» и коляска покатила по мощенной булыжником дорожке. Ехать предстояло в объезд – через заливные луга, яблоневый сад, высокий каменный мост и рощу с огромными реликтовыми дубами. Просто отец, как и я, не слишком жалует короткую дорогу – ту, что бежит мимо кладбища и пропитана тошнотворным запахом скотобойни. Да и торопиться в принципе незачем.
Небо уже подернулось розоватой предзакатной дымкой, в воздухе витала прохлада, мир искрился зеленью, словно кричал о наступлении лета.
Близняшки держались позади коляски. Выглядели не слишком радостно, но несказанно мило – платья кремового оттенка неплохо скрывали характер, придавали скромный, благочестивый вид, а тщательно уложенные локоны делали лица чуточку взрослей.
Мое платье, наоборот, скромности не добавляло и отличалось ослепительной белизной. Просто так положено – когда девушке исполняется восемнадцать, ее наряды становятся откровенней и отчасти напоминают свадебные. А то вдруг кто то не знает, что девица созрела для брака?
Прическа, разумеется, под стать – вместо простых лент маленькие, украшенные блестками розочки. Прозрачный намек на венец невесты – опять таки для тех, кто не в курсе, что девушке уже пора…
– Розы смотрятся великолепно, – не скрывая гордости, сказала мамулечка. – Хорошо, что ты в отцовскую родню пошла. В светлых волосах розочки теряются, по себе помню. Ох, как я плакала, когда на первый взрослый бал шла…
Ну да, у мамы волосы цвета пшеницы, в таких цветы и впрямь выглядят бледно. Зато в моей черной гриве напоминают звезды, по ночному небу рассыпанные, – по крайней мере, именно так госпожа Флер говорит.
Отец смерил нас насмешливым взглядом, а потом посерьезнел, наклонился ко мне и… И стало ясно, почему он решил в коляске ехать.
– Линар письмо прислал, – тихо сказал господин Анрис.
Я вопросительно приподняла брови. Сердце споткнулось, показалось вдруг, что брат о Райлене пишет. Ведь назначение брюнета в Вайлес не тайна, такие события не только в местных, но и в столичных газетах освещают. Не на первой полосе и без фотографических портретов, но все таки.
Что?! Кто без ума? Я без ума?! Я с умом! Я… я…
Райлен расплылся в счастливой, но довольно сдержанной улыбке. А тетка тряхнула призрачной головой, сказала деловым тоном:
– Ладно. Не будем терять время. Чем раньше решим вопрос со свадьбой, тем лучше.
Она круто развернулась на каблуках и, явно позабыв о собственной эфемерности, направилась к двери. Я смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами и по прежнему не могла вымолвить ни слова.
– Кстати, господин маг! – Тетушка резко развернулась, хитро прищурилась. – Скажите, только честно! Вы нарочно позволили тому ужасному троллю разгромить наше родовое кладбище?
О Богиня! Так тетушка его все таки узнала? Впрочем, немудрено…
– С чего вы взяли, госпожа призрак? – в тон отозвался Райлен.
– Ой, вот только не надо кокетничать! Сейчас ваша аура искажена, но я таки разглядела потенциал! Не отрицайте – вы могли уделать тролля сразу, одним ударом!
Я думала, что уже не способна удивляться, однако рот непроизвольно распахнулся, глаза расшились, из груди вырвался исполненный неверия вздох.
– Мог, – с улыбкой признал брюнет. – Но было бы глупо не воспользоваться столь удачной возможностью для призыва. Я же не кровный родственник, вызвать вас при помощи стандартного ритуала не могу.
– И, громя кладбище, вы надеялись, что нас будет больше?
– Да, надеялся. Но я ничуть не разочарован, более того – несказанно рад! Уверен, в одиночку справитесь куда лучше. Вряд ли среди ваших родственников есть столь же умные и целеустремленные люди, как вы.
В довершение маг отвесил тетушке галантный поклон, а я… я пребывала в ступоре.
О Богиня! Да как он мог?! Как осмелился на подобное! А я то переживала, едва не плакала, со стыда сгорала! Корила себя и сестер за то, что чуть не угробили несчастного, ничего не подозревающего мага, а он… Стоп. Он же врет. Или…
От мыслей отвлек ехидный смешок.
– А Соули о ваших планах, как вижу, не догадывалась?
– Нет, конечно. Иначе ни за что бы не позволила осквернить кладбище. Вы же знаете, какая она… правильная.
В последней фразе звучала не только нежность – умиление!
Я не выдержала. Встала. Ладони сами сжались в кулаки, щеки залило злым, жгучим румянцем.
– Ну знаете!
Договорить мне не дали.
– О! Я, пожалуй, пойду… – хитро протянула тетушка. И добавила неожиданно строго: – Господин маг, за племянницу головой отвечаете.
– Конечно, госпожа призрак. – Нахал сиял. – Конечно!
Мгновение – и белесая фигура растаяла. Тьма, застилавшая половину спальни, стала такой привычной, такой обыкновенной… Вот только я внимания не обратила – я вообще ничего, кроме нагло улыбающейся физиономии, не видела.
– Вы! – Мой шепот был исполнен такой злости, что самой страшно стало. – Вы! Отвратительны!
Он стоял в шаге и отступать не собирался.
– Несносны! Ужасны! Невыносимы! Да как вы посмели?! Как додумались до такого?!
– Тише, госпожа Соули. Родителей разбудите. И вообще… в вашем положении нервничать вредно.
– В положении?! Да тролль бы подрал это положение! Вы хоть понимаете, что натворили?!
– А что я натворил, госпожа Соули? – Брюнет едва ли не светился от счастья.
– Вы… вы… О Богиня!
Я вдруг осознала весь ужас ситуации, снова не выдержала – бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
– Госпожа Соули! – На сей раз несносный тип разыгрывал беспокойство, вот только мне было все равно.
– Господин Райлен, неужели вы не понимаете… это не абы кто, это… это тетушка Тьяна. Она даже хромой платяной шкаф танцевать заставит!
– То есть? – недоуменно переспросил маг.
Пришлось оторвать руки от лица и взглянуть на негодяя.
– Она уговорит ваших родственников, господин Райлен. Обязательно уговорит.
Я ожидала гримасы ужаса, ну или бледности хотя бы. Ничего подобного. Маг снова расцвел, сказал, не скрывая торжества:
– Так на то и расчет.
– Издеваетесь? – догадалась я.
– Нет, госпожа Соули. Что вы!
– Господин Райлен…
– Госпожа Соули?
– Господин Райлен… – Я начала звереть. Показалось, еще немного и у меня, подобно близняшкам, зрачки вытянутся и клыки вылезут. – Господин Райлен, перестаньте!
– Перестать? Так я еще не начинал…
О Богиня! Как? Почему? За что?! За что ты послала мне это наказание?!
Он улыбался, а я поняла главное – не могу больше. Ни минуты, ни мгновения…
– Уходите.
Райлен не поверил:
– Что?
– Вон, – повторила, указав на окно.
– Госпожа Соули…
В этот миг, словно по заказу, сверкнула ярчайшая молния. Следом прокатился гром. А уж за ним… по оконному отливу забарабанили тяжелые дождевые капли. Тучи, набегавшие с вечера, все таки изволили разверзнуться. О Богиня!
– Госпожа Соули, там дождь. – Веселье из голоса мага пропало, его сменила настороженность.
Но я была непоколебима.
Я поняла, что не хочу и не могу разгадывать игру Райлена. Просто… просто это бесполезно. Он великолепный актер, так что до правды все равно не добраться. Лучше признаться родителям и покончить с этим раз и навсегда.
Несмотря на слабость, которая по прежнему изводила тело, встала и подошла к окну. Решительно откинула щеколду и распахнула створку. Спальня мгновенно наполнилась сырым, холодным воздухом, звук дождя усилился. Снаружи не капало – лило…
– Госпожа Соули… – Маг снова пытался протестовать, а я… Я молча отошла в сторону, чтобы не мешать.
Сердце щемило. До сегодняшнего дня не знала, что способна выгнать под дождь не то что человека – пса безродного. Поэтому смотрела в пол. В пол, и никуда кроме.
– Уходите.
Я не видела – я чувствовала, что брюнет подошел близко близко. Окинул долгим, задумчивым взглядом и, не дождавшись отклика, запрыгнул на подоконник. Мгновение, наполненное шумом дождя, и… и все. Маг исчез, словно не бывало. А студеный ночной ветер продолжал трепать гардины и холодить душу.
Прощай, Райлен. Прощай…
Проснулась от требовательного стука в дверь и встревоженных восклицаний:
– Соули! Соули, открой немедленно! – мама.
– Соули, с тобой все в порядке? – папа.
– Соули, почему ты заперлась?! – снова мама.
– Соули и и! – слаженно, громко, с долей паники – близняшки.
Хотела крикнуть, что все хорошо, но не смогла – горло пересохло и першило. Встать с постели тоже оказалось непросто – чувствовала себя так, будто по мне всю ночь дракон топтался. Подползая к двери, ничего, кроме жалости к себе, не испытывала и мысленно костерила утро, которое настигло так внезапно, – я же всего мгновение тому глаза закрыла!
Наконец замок щелкнул, и в спальню ворвалась матушка. Серое домашнее платье должно было придавать госпоже Далире скромный вид, но мамулечка напоминала не скромницу, а наседку, у которой всю кладку украли.
– Соули!
Холеные цепкие пальцы ухватили за подбородок. Родительница вгляделась в лицо, спросила обеспокоенно:
– Ты что? Заболела?
Отец стоял на пороге, загораживая весь проем. За его спиной нетерпеливо повизгивали Мила с Линой.
– Соули! – снова позвала мама. Куда требовательней, нежели раньше.
Я уверенно мотнула головой – нет, не больна.
– Соули, да что с тобой?! – не выдержал отец.
– Ничего, – равнодушно соврала я.
Господин Анрис шагнул внутрь и прикрыл дверь, оставив близняшек топтаться в коридоре.
– Ты плакала? Почему?
О Богиня… неужели так заметно?
– Наверняка из за мага. – Мамулечка поджала губы, бросила быстрый взгляд на отца. – Госпожа Флер написала, что по нему половина города сохнет. Видишь, наши девочки не исключение.
Не знаю, чего добивалась мама, но отец посуровел.
– Я своих решений не меняю, – хмуро изрек он. И добавил, обращаясь уже ко мне: – Соули, пойми, молодые люди вроде этого Райлена… до добра не доводят. Если бы он был человеком порядочным, то не стал бы знакомиться с вами на глазах у всего города. И я не желаю давать ему возможность скомпрометировать вас еще раз.
– Я понимаю.
Отец фыркнул.
– Понимает она! Умойся и спускайся в столовую. Обед стынет.
– Обед?
Ну ничего себе поспала… Так вот почему все семейство всполошилось.
– Ох, Соули! – Мама неодобрительно покачала головой и поспешила на выход. И уже с порога добавила: – Забудь о нем. Раз и навсегда забудь!
Едва родители покинули спальню, в дверь протиснулись сестры. Выглядели близняшки пришибленно – вчерашняя отповедь не прошла даром.
– Ну как? – Вопрос Милы прочла по губам.
– Ужасно.
Сестры переглянулись и снова уставились на меня.
– Он что? Не пришел? – прошептала Лина.
Старшенькая догадалась прикрыть дверь, но отвечать я не спешила. Решала – сказать девчонкам правду или… Нет, правда ничего не изменит.
– Тетушку он прогнал, вот только… не навсегда.
– Как это? – удивилась Мила.
– Разве так бывает? – подхватила младшенькая.
– Бывает. Тетушка оказалась сильнее мага, так что рано или поздно она вернется.
Близняшки дружно надули губки, насупились.
– И что же делать? – упавшим голоском поинтересовалась Мила.
– Терпеть.
Девчонки совсем погрустнели. Лина даже носом хлюпнула.
– Но ведь можно снова позвать Райлена, – осторожно протянула старшенькая. – Пусть еще разочек попробует, а?
Наверное, скажи она такое вчера, я бы разозлилась. Сегодня – лишь грустно усмехнулась, спросила:
– Забыли, что отец сказал?
– Ой, тоже мне запрет! – воскликнула Лина.
Мила решительно кивнула, подчеркивая, что полностью согласна с младшенькой. А я… я представила, что было бы, если б кто нибудь из этой желтоглазой парочки оказался на моем месте. Представила и ужаснулась.
Не обязательно быть профессором, чтобы понять, чего добивался Райлен. Все просто. Просто и гнусно до невозможности.
Он намекал на свои чувства, желание бороться с «несправедливым» решением герцога Даорийского и неминуемую свадьбу. Ну а какая девушка останется равнодушной, услыхав, сколько страданий из за нее пережили и на какие подвиги готовы? Райлен рассчитывал, что я проникнусь и… по меньшей мере, пущу в свою постель. А как иначе? Ведь когда тетушка Тьяна вернется, она должна будет найти доказательства моей беременности…
Забеременеть не удалось? И это несмотря на столь жаркую ночь? Ой, госпожа Соули, нужно попробовать еще раз! И еще… И так до тех пор, пока не найдется новая смазливая дурочка с сентиментальным романом в руках. Все.
И будь на моем месте кто нибудь из сестричек, он бы своего добился.
Я окинула желтоглазую парочку пристальным взглядом – нет, девчонки не раскаялись, и на запрет отца им в самом деле плевать.
– Подойдете к Райлену – сама головы пооткручиваю. Поняли?
Говорила я тихо и очень спокойно, но девчонки почему то побледнели и сделали слаженный шаг назад.
Лина громко сглотнула, а Мила словно невзначай коснулась горла, а потом прошептала:
– Да, Соули. Конечно!
Мгновение тишины разрушил звон колокольчика. О Богиня! Обед!
– Ну мы пойдем? – пробормотала младшенькая.
– А то родители рассердятся… – поддержала старшенькая.
Я махнула рукой и поспешила к шкафу – на меня то точно осерчают, это же я всех задержала.
Оделась быстрей, чем новобранец королевской армии, решительно подошла к комоду – ночную сорочку убрать, да так и застыла. На комоде, рядом с книгами, предназначенными для госпожи Жейер, лежала стопка писчей бумаги, алой ленточкой перевязанная. Поверх нее белоснежная роза с глянцевыми зелеными листочками и… бумажный журавлик с непропорционально длинной шеей.
О Богиня! Откуда?!
С великой осторожностью взяла бумажную птичку, привычным жестом разрушила магическую печать. Разворачивать послание ой как не хотелось – ведь ясно же от кого… но и проигнорировать записку нельзя.
Почерк господина штатного мага города Вайлеса и по совместительству лжеца, лицемера и гнусного типа, оставлял желать лучшего. А содержание записки подтверждало невероятную, прям таки сверхъестественную, самонадеянность герцогского сынка.
«Уважаемая госпожа Соули!
Как вы правильно заметили, я не слишком рьяно проверяю корреспонденцию. Посему позволил себе оставить у вас писчую бумагу – она зачарована, журавлики из этой бумаги смогут найти меня, где бы ни был, и привлечь внимание к посланию. Так что, если снова понадоблюсь…
(К сожалению, вчера вы были не в духе, поэтому сообщаю сейчас.)
С уважением и надеждой,
Райлен из рода Даоров».
– Наглец! Самонадеянный, напыщенный, лживый…
Изобличающую речь прервал звон колокольчика. В этот раз он звучал требовательней и громче – словно столовая не на первом этаже, а в полушаге.
Если б не обед, я бы непременно расправилась с этим подарком – разорвала и сожгла каждый листок! Но родители ждали… пришлось сунуть перевязанную лентой пачку в верхний ящик комода, под белье, и заторопиться вниз.
Райлен может надеяться сколько угодно, но я даже не посмотрю на него. Никогда.
Глава 12
Хромота прошла, но отец настоял, чтобы на бал ехала не верхом, а в коляске. Я не противилась – послушно уселась на диванчик рядом с мамой и постаралась принять самый беззаботный вид. Отец тоже отказался от седла – он устроился напротив нас. Кивнул близняшкам, которые теребили поводья, только распаляя и без того нетерпеливых дарайхарок, и крикнул Михе, исполнявшему роль возницы:
– Трогай!
Миха разродился басистым «н но!» и коляска покатила по мощенной булыжником дорожке. Ехать предстояло в объезд – через заливные луга, яблоневый сад, высокий каменный мост и рощу с огромными реликтовыми дубами. Просто отец, как и я, не слишком жалует короткую дорогу – ту, что бежит мимо кладбища и пропитана тошнотворным запахом скотобойни. Да и торопиться в принципе незачем.
Небо уже подернулось розоватой предзакатной дымкой, в воздухе витала прохлада, мир искрился зеленью, словно кричал о наступлении лета.
Близняшки держались позади коляски. Выглядели не слишком радостно, но несказанно мило – платья кремового оттенка неплохо скрывали характер, придавали скромный, благочестивый вид, а тщательно уложенные локоны делали лица чуточку взрослей.
Мое платье, наоборот, скромности не добавляло и отличалось ослепительной белизной. Просто так положено – когда девушке исполняется восемнадцать, ее наряды становятся откровенней и отчасти напоминают свадебные. А то вдруг кто то не знает, что девица созрела для брака?
Прическа, разумеется, под стать – вместо простых лент маленькие, украшенные блестками розочки. Прозрачный намек на венец невесты – опять таки для тех, кто не в курсе, что девушке уже пора…
– Розы смотрятся великолепно, – не скрывая гордости, сказала мамулечка. – Хорошо, что ты в отцовскую родню пошла. В светлых волосах розочки теряются, по себе помню. Ох, как я плакала, когда на первый взрослый бал шла…
Ну да, у мамы волосы цвета пшеницы, в таких цветы и впрямь выглядят бледно. Зато в моей черной гриве напоминают звезды, по ночному небу рассыпанные, – по крайней мере, именно так госпожа Флер говорит.
Отец смерил нас насмешливым взглядом, а потом посерьезнел, наклонился ко мне и… И стало ясно, почему он решил в коляске ехать.
– Линар письмо прислал, – тихо сказал господин Анрис.
Я вопросительно приподняла брови. Сердце споткнулось, показалось вдруг, что брат о Райлене пишет. Ведь назначение брюнета в Вайлес не тайна, такие события не только в местных, но и в столичных газетах освещают. Не на первой полосе и без фотографических портретов, но все таки.
