Близняшки ограничились бы простым любопытством, и обошлось бы без умертвия. А мне бы не пришлось ввязываться в авантюру, чтобы сохранить репутацию семьи и защитить Линара от насмешек.
Райлен! Ох, нашлась беда на мою голову!
Лошадок не сразу, но успокоили и тут же столкнулись с новой проблемой – как спрятать умертвие? Мы же рассчитывали на маленький скелет. Думали – выведем за ограду, накроем тряпкой, чтобы редкие возницы и всадники, которые на дороге встречаются, лишнего не увидели. Даже старую гардину из кладовки стащили. Вот только гардина наша троллю как носовой платок… Да и странно это, когда по грязи нечто высотой в два человеческих роста шагает. А через лес, отделявший старое кладбище от нашего поместья, лошадям было не пройти…
Я бы наступила на горло собственному страху и прогулялась по лесу пешком, но боль в ушибленной коленке усилилась. Последние шаги по кладбищу дались особенно тяжело – даже слезы выступили. Решение все таки нашлось – я убедила умертвие упасть на брюхо и ползти вдоль дороги, не высовываясь за кромку деревьев.
Так что мы ехали, мертвяк полз, а лошади нервно косились на усыпанные молодой листвой деревья и прядали ушами.
– Соули, так откуда ты знаешь, что он тролль? – пропищала Мила.
– В книжке читала.
– В какой?
Я чуть чуть смутилась, потому что книга была из тех, которые девочкам читать еще рано, но ответила:
– В сентиментальном романе «Мой мятежный рыцарь».
– А… – протянула Мила и замолчала, явно ожидая пояснений.
– Они живут в другом мире, – сказала я. – К нам могут попасть через дыру в пространстве.
– Как оборотни? – встряла младшенькая.
– Вроде того.
– Так он что, тоже через дольмен пришел? – удивилась Мила.
– Не думаю. Он слишком большой, через дольмен вряд ли пролезет.
Мила бросила боязливый взгляд на обочину, спросила понизив голос:
– Соули, а как, по твоему: он давно умер?
– Видимо, да. Все таки на старой меже захоронен был.
– А почему не сгнил? – нахмурилась Лина.
– В романе про такое не писали, но мне кажется, что тролли гниют дольше. Видели, какая у него шкура? Она как ткань со стальной нитью, из которой одежду для драконюхов шьют.
– Ага… – протянула Мила. Хотя, по моему, шкуру она как раз не разглядела – их с Линой куда больше занимал признак мужественности. Близняшки так таращили глаза, что в итоге пришлось приказать умертвию прикрыться.
Тролль послушно сложил лапы на указанном месте, но оскалился жутко. Я тоже оскалилась, но уже не от нервозности, просто… просто про умертвий тоже читала. В сентиментальном романе «Мой нежный спаситель» героиня едва не угодила в пасть к мертвяку, а охотник за нежитью вырвал ее из объятий смерти и страниц двадцать рассказывал о повадках подобных тварей.
Он объяснял, что умертвие – тот же зверь, то есть слабость перед ним выказывать нельзя – учует и нападет. По той же причине к ожившему мертвецу не следует поворачиваться спиной. Еще тот охотник говорил, что умертвия пьянеют от запаха крови, поэтому ни за что не выпустят раненую жертву. И хотя наш мертвяк, в отличие от книжного, был под действием подчиняющего зелья, я решила строго следовать правилам.
Последняя часть пути пролегала через поместье и оказалась самой нервной. Во первых, пришлось спешиться и вновь ощутить дичайшую боль в колене, а во вторых… Ох, у меня спина вспотела пока мы обогнули дом, а умертвие, которое все таки прикрыли гардиной, проползло маленький парк и протиснуло свою тушу в распахнутую калитку родового кладбища.
Хорошо, что родителей дома нет, а прислуга без особых причин ни у парадного входа, ни в парке не толчется, иначе бы точно засекли.
Но проблем и без того хватало…
– Замри! – грозно рыкнула я и под аккомпанемент испуганного сердечка подобралась к оживленному мертвяку. Резко сдернула гардину и отскочила.
Тролль в который раз оскалился. От него исходила невероятная ненависть. Слюны на желтых клыках не было, но тот факт, что тварюга хочет оторвать нам головы, сомнений не вызывал.
– О Богиня… – горестно вздохнула я, окидывая взглядом аккуратные надгробные плиты и возвращаясь к созерцанию огромной, покрытой трупными пятнами туши.
Здесь, на огороженном высокой живой изгородью кладбище, тролль казался еще больше и опаснее.
– Ползи туда! – рыкнула, указывая на дальний от калитки угол.
Мертвяк, разумеется, пополз, а вот меня охватила паника.
– Девочки, я боюсь его тут оставлять, – шепотом призналась я. – Что, если сбежит, а?
– Вот и я про то же подумала, – отозвалась Лина. Младшенькая, как и я, шептала. – Он же подчиняется потому, что чует в тебе хозяйку, а как только уйдешь – подчиняться станет некому…
Мила слушала внимательно, на обрамленной черными локонами мордашке проступила высшая степень испуга. Ага, я тоже представила, как мертвяк ломает ограждение, спеша закусить слугами и обитателями малой конюшни, так что испугалась не меньше.
– Может, тебе тут остаться? – неуверенно предложила старшенькая. – Покараулить?
– Не… – глубокомысленно изрекла Лина. – Райлен может спросить, где Соули, и если мы признаемся, что она караулит умертвие… ну, некрасиво получится.
Я нервно сглотнула и, стараясь не думать об услышанном, вернулась к воспитанию нежити.
– Замри! – злобно рыкнула я.
Замер, рыкнул в ответ. У тролля получалось не в пример громче и страшней.
– Лежать! Лежать до тех пор, пока не прикажу встать!
– Р р р… – ответил монстр и… начал вставать.
– Лежать! – выпалила я, стараясь скрыть за грозным тоном страх. – Замри!
Послушался. Причем тут же. М да, со словами нужно поосторожней…
Если утром мысль о появлении в нашем поместье мага вызывала нервную дрожь, то теперь ту же дрожь вызывала мысль о том, что он может не приехать вовсе.
– Ну где же Райлен… – проканючила Лина.
Мила, как и я, молчаливо кусала губы.
На землю уже спустились сумерки, дневная жара отступила, так что дрожали мы не только от страха. Лошадки, несмотря на спокойный нрав, присущий породе, тоже нервничали – Искра даже пританцовывала и никак не реагировала на успокаивающие похлопывания по шее.
– А вдруг мы разминулись? – не унималась Лина. – Может, он другой дорогой поехал? Может, он уже добрался до поместья, узнал у прислуги, что никакого умертвия нет, и уехал обратно в город?
– Типун тебе на язык! – не выдержала я.
Младшенькая попыталась надуться, но быстро сообразила, что обижаться бесполезно.
– Нет, – хмуро сказала Мила. – Это самая короткая дорога, он по ней поедет. Только Соули может потратить лишние полчаса, чтобы поглазеть на какой то мост.
В другой раз столь пренебрежительный тон меня бы задел, но сейчас было все равно.
– А ничего, что мы его прям тут, на дороге, ждем? – продолжала наводить панику Лина. – Он не посчитает это нахальством? Ведь этикет такое поведение запрещает…
Я сжала зубы и внезапно поймала себя на мысли – как все таки повезло нашим братьям! Их розгами воспитывали, а нас строгим словом, и только.
– А почему он не захотел приехать днем? – невпопад спросила старшенькая.
– Потому что днем нормальные умертвия прячутся, – процедила я.
– А… – протянула сестрица. Хотела сказать что то еще, но запнулась, потому что вдалеке показалась фигура всадника. Он ехал неспешно, но… но все таки ехал!
– А если это не Райлен? – прошептала младшенькая. – Что, если это другой? А Райлен возьмет и не явится.
Видимо, общение с кровожадным мертвяком не прошло даром – я зашипела, отчетливо понимая, что совсем не против испить кровушки одной желтоглазой девицы.
– Будем надеяться на лучшее, – заключила Мила, словно невзначай отъезжая в сторону. Лина хмуро кивнула.
И все таки это был он. Райлен!
Сумрак скрадывал краски, размывал контуры, но я сразу узнала. Наверное, благодаря улыбке – той самой, солнечной, открытой улыбке, которая озарила нашу первую встречу.
Мы с девочками приободрились, приосанились. С физиономии Лины сошла печать уныния, а Мила прям таки расцвела. Я же попыталась сделать вид, что не особо то и ждала – все таки такая встреча действительно идет вразрез с этикетом…
Впрочем, волновалась зря – Райлен про этикет и не вспомнил, вместо положенного «добрый вечер», сказал:
– Даже так?
И подарил еще одну невероятную улыбку.
– Просто отсюда до родового кладбища добираться удобнее, чем от поместья, – соврала Мила. Фух, вовремя она сообразила.
– Да, – подхватила вторая вертихвостка. – Мы подумали, зачем вам крюк делать? К тому же… места незнакомые, вдруг заблудитесь.
Я недвусмысленно кашлянула, но Лина не поняла и продолжила:
– В наших краях не то чтоб опасно, разбойников не водится, но ночью холодно и страшно. Вот мы с сестрами и решили, что вас нужно встретить. Правда, Соули?
В глазах Райлена вспыхнули смешинки, и я… я почему то понадеялась, что он скажет что нибудь, чтобы сгладить неловкость, но… О Богиня! Маг не просто молчал, он приподнял бровь и выжидательно уставился на меня.
– Через поместье действительно дольше, – пошелестела и потупилась.
А потом тряхнула головой, стараясь выбросить лишние мысли и сосредоточиться на происходящем. В конце концов, на нашем родовом кладбище оживший мертвец. Причем не абы какой – а громадный и злющий. И действие подчиняющего зелья наверняка ограничено!
Помогло. Когда снова взглянула на штатного мага города Вайлеса, не только лучезарную улыбку увидела, но и кое что еще…
Во первых, лошадь. Бурое угловатое чудище, на котором восседал Райлен, не шло ни в какое сравнение с нашими дарайхаркскими красавицами, хотя… рядом с ними любая гривастая живность смотрится убого. А во вторых…
Ох… Наш брат закончил академию и уже два года учится в аспирантуре, но о буднях магов никогда не рассказывал. Маги вообще скрытные, хранят свои секреты так же рьяно, как господин Хош – рецепты. Так что главный источник моих знаний об этих людях – все те же сентиментальные романы.
Книжные героини часто провожали магов на смертельную битву с нежитью, но… но ни один из них не уезжал из дома в шелковой рубашке и камзоле со сложной вышивкой. В романах все было наоборот – маги меняли изысканные одежды на грубые, пропитанные особым зельем куртки и примеряли тяжелые сапоги, украшенные боевыми серебряными шипами. Еще – вешали на пояс меч, ну или арбалет к седлу цепляли. И никогда не использовали духи – в такие моменты от них пахло болотной жижей или в крайнем случае полынью.
А Райлен… он выглядел так, будто только что из бального зала вышел, и запах парфюма чувствовался более чем отчетливо. Наверное, прав был отец, когда убеждал, что в сентиментальных романах все преувеличивают…
– Ну что? Едем? – жизнерадостно спросила Мила.
– Конечно, – отозвался Райлен. Вот только глядел при этом почему то на меня и улыбался как то… совсем загадочно.
Стараясь побороть внезапный румянец, повернула лошадь. Хотела сразу пустить рысью, но брюнет неожиданно нагнал, пристроился рядом и держался при этом как человек, который совершенно не намерен торопиться. Впрочем, ночь еще не наступила, значит, торопиться и впрямь незачем – нормальные умертвия до темноты прячутся… Вот только мне ехать шагом было страшновато – вдруг встретим кого нибудь из знакомых? Тогда сплетен точно не избежать…
– Госпожа Соули, что то не так? – тихо спросил Райлен.
– Ну что вы, – в тон ответила я. Признаваться в своих страхах было стыдно.
– Мне показалось, вас что то смущает.
О Богиня, почему у него такой завораживающий голос?
– Нет, господин Райлен. Все в порядке. Я… я просто боюсь, что мы можем опоздать…
Брюнет хмыкнул. Улыбка, озарявшая аристократичное лицо стала как будто шире.
– Умертвия не выносят дневного света, – терпеливо пояснил маг. – Они прячутся, потому что солнце разъедает кожу. Исключением являются только боевые умертвия, которые… – Райлен внезапно запнулся, а потом сказал: – Простите, госпожа Соули. Вам эти подробности наверняка неинтересны.
«Еще как интересны!» – хотела воскликнуть я, но вовремя прикусила язык.
– Простите. – В голосе мага послышалось беспокойство. – Я не хотел напугать.
Я не выдержала, оглянулась на сестер. Близняшки отставали на три корпуса и сильно напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись жутко. Разговор наш, конечно, не слышали…
– Ну что вы, господин Райлен. – Я вновь перевела взгляд на брюнета. – Я ничуть не испугалась.
– Вы побледнели.
– Вам показалось.
– Госпожа Соули. – Райлен снова улыбался, и от его улыбки сердце почему то застучало быстрей. – Госпожа Соули, прошу, не нужно…
– Что не нужно?
– Делать вид, будто вам интересен разговор про умертвия. Я ценю вашу вежливость, но она излишня. Поверьте, магия не единственная тема, которую можем обсудить. К обоюдному удовольствию, разумеется…
Я совсем засмущалась. Просто слово «удовольствие» в его устах звучало как то… волнительно.
– И все таки я хочу знать про умертвия. Боевые, они… они опаснее обычных, да?
– Конечно, – помолчав, сказал брюнет. – Несравнимо опаснее. Если вам и впрямь интересно… – Я спешно кивнула, а Райлен хмыкнул и продолжил: – Вам, конечно, известно, что после смерти душа покидает тело и уплывает в загробный мир. Такие души мы называем упокоенными. Но не всякая душа способна, как бы это сказать… поверить, что пора уходить, да и не всех в загробный мир пускают. Души, которые остались на земле, мы зовем неупокоенными, обычно они бродят рядом с местом, где захоронено физическое тело. И порой им удается снова в это тело вселиться. Вот тогда появляется умертвие. – И уточнил: – Обычное умертвие.
По спине зазмеился страх, пальцы сильней сжали повод, но я нашла в себе силы пискнуть:
– А… боевое как появляется?
– Любите страшные истории? – дружелюбно поинтересовался Райлен.
– Очень! – не моргнув соврала я.
Опять хмыкнул, но улыбаться не перестал.
– В этом случае душа возвращается в тело не случайно, а по призыву мага. Слышали про некромантию?
О Богиня! Слово это, конечно, слышала, но что оно означает, никто никогда не пояснял, потому что оно… оно ругательное, и вообще.
– Это запрещенное искусство, – озвучил мои страхи Райлен. – Так вот, маг заставляет душу вернуться в тело и подчиняет себе. Обычно с помощью зелья. В такие зелья часто добавляют дополнительные ингредиенты, которые обеспечивают переносимость солнечного света и частичный иммунитет к магии.
Я нервно сглотнула, переспросила:
– Иммунитет?
– Да. То есть способность к сопротивлению. Правда, она недолго длится, потому что достигается мобилизацией скрытых ресурсов организма. Увы, этот ресурс заложен в костях, так что… гасить заряды магии умеют даже хрупкие с виду скелеты.
О Богиня!
– Сопротивляются магии? Они поэтому опасней обычных?
– В том числе. Уровень сопротивляемости зависит от дозы зелья и его концентрации, – продолжал Райлен. После этой фразы заподозрила, что маг нарочно сыплет умными словами и терминами. – Сверхконцентрированный раствор обеспечивает стабильный иммунитет на срок до двух суток. Но это мелочь, в сравнении с другим…
– С чем? – холодея от ужаса, пролепетала я.
– Боевые умертвия почти разумны, то есть они понимают, что именно происходит. Могут просчитывать ходы противника и бороться за выживание. Там, где обычное умертвие бездумно полезет на рожон, боевое отступит, дождется более выгодного момента и нападет снова. Оно также способно преследовать врага, с которым вступило в поединок.
Райлен! Ох, нашлась беда на мою голову!
Лошадок не сразу, но успокоили и тут же столкнулись с новой проблемой – как спрятать умертвие? Мы же рассчитывали на маленький скелет. Думали – выведем за ограду, накроем тряпкой, чтобы редкие возницы и всадники, которые на дороге встречаются, лишнего не увидели. Даже старую гардину из кладовки стащили. Вот только гардина наша троллю как носовой платок… Да и странно это, когда по грязи нечто высотой в два человеческих роста шагает. А через лес, отделявший старое кладбище от нашего поместья, лошадям было не пройти…
Я бы наступила на горло собственному страху и прогулялась по лесу пешком, но боль в ушибленной коленке усилилась. Последние шаги по кладбищу дались особенно тяжело – даже слезы выступили. Решение все таки нашлось – я убедила умертвие упасть на брюхо и ползти вдоль дороги, не высовываясь за кромку деревьев.
Так что мы ехали, мертвяк полз, а лошади нервно косились на усыпанные молодой листвой деревья и прядали ушами.
– Соули, так откуда ты знаешь, что он тролль? – пропищала Мила.
– В книжке читала.
– В какой?
Я чуть чуть смутилась, потому что книга была из тех, которые девочкам читать еще рано, но ответила:
– В сентиментальном романе «Мой мятежный рыцарь».
– А… – протянула Мила и замолчала, явно ожидая пояснений.
– Они живут в другом мире, – сказала я. – К нам могут попасть через дыру в пространстве.
– Как оборотни? – встряла младшенькая.
– Вроде того.
– Так он что, тоже через дольмен пришел? – удивилась Мила.
– Не думаю. Он слишком большой, через дольмен вряд ли пролезет.
Мила бросила боязливый взгляд на обочину, спросила понизив голос:
– Соули, а как, по твоему: он давно умер?
– Видимо, да. Все таки на старой меже захоронен был.
– А почему не сгнил? – нахмурилась Лина.
– В романе про такое не писали, но мне кажется, что тролли гниют дольше. Видели, какая у него шкура? Она как ткань со стальной нитью, из которой одежду для драконюхов шьют.
– Ага… – протянула Мила. Хотя, по моему, шкуру она как раз не разглядела – их с Линой куда больше занимал признак мужественности. Близняшки так таращили глаза, что в итоге пришлось приказать умертвию прикрыться.
Тролль послушно сложил лапы на указанном месте, но оскалился жутко. Я тоже оскалилась, но уже не от нервозности, просто… просто про умертвий тоже читала. В сентиментальном романе «Мой нежный спаситель» героиня едва не угодила в пасть к мертвяку, а охотник за нежитью вырвал ее из объятий смерти и страниц двадцать рассказывал о повадках подобных тварей.
Он объяснял, что умертвие – тот же зверь, то есть слабость перед ним выказывать нельзя – учует и нападет. По той же причине к ожившему мертвецу не следует поворачиваться спиной. Еще тот охотник говорил, что умертвия пьянеют от запаха крови, поэтому ни за что не выпустят раненую жертву. И хотя наш мертвяк, в отличие от книжного, был под действием подчиняющего зелья, я решила строго следовать правилам.
Последняя часть пути пролегала через поместье и оказалась самой нервной. Во первых, пришлось спешиться и вновь ощутить дичайшую боль в колене, а во вторых… Ох, у меня спина вспотела пока мы обогнули дом, а умертвие, которое все таки прикрыли гардиной, проползло маленький парк и протиснуло свою тушу в распахнутую калитку родового кладбища.
Хорошо, что родителей дома нет, а прислуга без особых причин ни у парадного входа, ни в парке не толчется, иначе бы точно засекли.
Но проблем и без того хватало…
– Замри! – грозно рыкнула я и под аккомпанемент испуганного сердечка подобралась к оживленному мертвяку. Резко сдернула гардину и отскочила.
Тролль в который раз оскалился. От него исходила невероятная ненависть. Слюны на желтых клыках не было, но тот факт, что тварюга хочет оторвать нам головы, сомнений не вызывал.
– О Богиня… – горестно вздохнула я, окидывая взглядом аккуратные надгробные плиты и возвращаясь к созерцанию огромной, покрытой трупными пятнами туши.
Здесь, на огороженном высокой живой изгородью кладбище, тролль казался еще больше и опаснее.
– Ползи туда! – рыкнула, указывая на дальний от калитки угол.
Мертвяк, разумеется, пополз, а вот меня охватила паника.
– Девочки, я боюсь его тут оставлять, – шепотом призналась я. – Что, если сбежит, а?
– Вот и я про то же подумала, – отозвалась Лина. Младшенькая, как и я, шептала. – Он же подчиняется потому, что чует в тебе хозяйку, а как только уйдешь – подчиняться станет некому…
Мила слушала внимательно, на обрамленной черными локонами мордашке проступила высшая степень испуга. Ага, я тоже представила, как мертвяк ломает ограждение, спеша закусить слугами и обитателями малой конюшни, так что испугалась не меньше.
– Может, тебе тут остаться? – неуверенно предложила старшенькая. – Покараулить?
– Не… – глубокомысленно изрекла Лина. – Райлен может спросить, где Соули, и если мы признаемся, что она караулит умертвие… ну, некрасиво получится.
Я нервно сглотнула и, стараясь не думать об услышанном, вернулась к воспитанию нежити.
– Замри! – злобно рыкнула я.
Замер, рыкнул в ответ. У тролля получалось не в пример громче и страшней.
– Лежать! Лежать до тех пор, пока не прикажу встать!
– Р р р… – ответил монстр и… начал вставать.
– Лежать! – выпалила я, стараясь скрыть за грозным тоном страх. – Замри!
Послушался. Причем тут же. М да, со словами нужно поосторожней…
Если утром мысль о появлении в нашем поместье мага вызывала нервную дрожь, то теперь ту же дрожь вызывала мысль о том, что он может не приехать вовсе.
– Ну где же Райлен… – проканючила Лина.
Мила, как и я, молчаливо кусала губы.
На землю уже спустились сумерки, дневная жара отступила, так что дрожали мы не только от страха. Лошадки, несмотря на спокойный нрав, присущий породе, тоже нервничали – Искра даже пританцовывала и никак не реагировала на успокаивающие похлопывания по шее.
– А вдруг мы разминулись? – не унималась Лина. – Может, он другой дорогой поехал? Может, он уже добрался до поместья, узнал у прислуги, что никакого умертвия нет, и уехал обратно в город?
– Типун тебе на язык! – не выдержала я.
Младшенькая попыталась надуться, но быстро сообразила, что обижаться бесполезно.
– Нет, – хмуро сказала Мила. – Это самая короткая дорога, он по ней поедет. Только Соули может потратить лишние полчаса, чтобы поглазеть на какой то мост.
В другой раз столь пренебрежительный тон меня бы задел, но сейчас было все равно.
– А ничего, что мы его прям тут, на дороге, ждем? – продолжала наводить панику Лина. – Он не посчитает это нахальством? Ведь этикет такое поведение запрещает…
Я сжала зубы и внезапно поймала себя на мысли – как все таки повезло нашим братьям! Их розгами воспитывали, а нас строгим словом, и только.
– А почему он не захотел приехать днем? – невпопад спросила старшенькая.
– Потому что днем нормальные умертвия прячутся, – процедила я.
– А… – протянула сестрица. Хотела сказать что то еще, но запнулась, потому что вдалеке показалась фигура всадника. Он ехал неспешно, но… но все таки ехал!
– А если это не Райлен? – прошептала младшенькая. – Что, если это другой? А Райлен возьмет и не явится.
Видимо, общение с кровожадным мертвяком не прошло даром – я зашипела, отчетливо понимая, что совсем не против испить кровушки одной желтоглазой девицы.
– Будем надеяться на лучшее, – заключила Мила, словно невзначай отъезжая в сторону. Лина хмуро кивнула.
И все таки это был он. Райлен!
Сумрак скрадывал краски, размывал контуры, но я сразу узнала. Наверное, благодаря улыбке – той самой, солнечной, открытой улыбке, которая озарила нашу первую встречу.
Мы с девочками приободрились, приосанились. С физиономии Лины сошла печать уныния, а Мила прям таки расцвела. Я же попыталась сделать вид, что не особо то и ждала – все таки такая встреча действительно идет вразрез с этикетом…
Впрочем, волновалась зря – Райлен про этикет и не вспомнил, вместо положенного «добрый вечер», сказал:
– Даже так?
И подарил еще одну невероятную улыбку.
– Просто отсюда до родового кладбища добираться удобнее, чем от поместья, – соврала Мила. Фух, вовремя она сообразила.
– Да, – подхватила вторая вертихвостка. – Мы подумали, зачем вам крюк делать? К тому же… места незнакомые, вдруг заблудитесь.
Я недвусмысленно кашлянула, но Лина не поняла и продолжила:
– В наших краях не то чтоб опасно, разбойников не водится, но ночью холодно и страшно. Вот мы с сестрами и решили, что вас нужно встретить. Правда, Соули?
В глазах Райлена вспыхнули смешинки, и я… я почему то понадеялась, что он скажет что нибудь, чтобы сгладить неловкость, но… О Богиня! Маг не просто молчал, он приподнял бровь и выжидательно уставился на меня.
– Через поместье действительно дольше, – пошелестела и потупилась.
А потом тряхнула головой, стараясь выбросить лишние мысли и сосредоточиться на происходящем. В конце концов, на нашем родовом кладбище оживший мертвец. Причем не абы какой – а громадный и злющий. И действие подчиняющего зелья наверняка ограничено!
Помогло. Когда снова взглянула на штатного мага города Вайлеса, не только лучезарную улыбку увидела, но и кое что еще…
Во первых, лошадь. Бурое угловатое чудище, на котором восседал Райлен, не шло ни в какое сравнение с нашими дарайхаркскими красавицами, хотя… рядом с ними любая гривастая живность смотрится убого. А во вторых…
Ох… Наш брат закончил академию и уже два года учится в аспирантуре, но о буднях магов никогда не рассказывал. Маги вообще скрытные, хранят свои секреты так же рьяно, как господин Хош – рецепты. Так что главный источник моих знаний об этих людях – все те же сентиментальные романы.
Книжные героини часто провожали магов на смертельную битву с нежитью, но… но ни один из них не уезжал из дома в шелковой рубашке и камзоле со сложной вышивкой. В романах все было наоборот – маги меняли изысканные одежды на грубые, пропитанные особым зельем куртки и примеряли тяжелые сапоги, украшенные боевыми серебряными шипами. Еще – вешали на пояс меч, ну или арбалет к седлу цепляли. И никогда не использовали духи – в такие моменты от них пахло болотной жижей или в крайнем случае полынью.
А Райлен… он выглядел так, будто только что из бального зала вышел, и запах парфюма чувствовался более чем отчетливо. Наверное, прав был отец, когда убеждал, что в сентиментальных романах все преувеличивают…
– Ну что? Едем? – жизнерадостно спросила Мила.
– Конечно, – отозвался Райлен. Вот только глядел при этом почему то на меня и улыбался как то… совсем загадочно.
Стараясь побороть внезапный румянец, повернула лошадь. Хотела сразу пустить рысью, но брюнет неожиданно нагнал, пристроился рядом и держался при этом как человек, который совершенно не намерен торопиться. Впрочем, ночь еще не наступила, значит, торопиться и впрямь незачем – нормальные умертвия до темноты прячутся… Вот только мне ехать шагом было страшновато – вдруг встретим кого нибудь из знакомых? Тогда сплетен точно не избежать…
– Госпожа Соули, что то не так? – тихо спросил Райлен.
– Ну что вы, – в тон ответила я. Признаваться в своих страхах было стыдно.
– Мне показалось, вас что то смущает.
О Богиня, почему у него такой завораживающий голос?
– Нет, господин Райлен. Все в порядке. Я… я просто боюсь, что мы можем опоздать…
Брюнет хмыкнул. Улыбка, озарявшая аристократичное лицо стала как будто шире.
– Умертвия не выносят дневного света, – терпеливо пояснил маг. – Они прячутся, потому что солнце разъедает кожу. Исключением являются только боевые умертвия, которые… – Райлен внезапно запнулся, а потом сказал: – Простите, госпожа Соули. Вам эти подробности наверняка неинтересны.
«Еще как интересны!» – хотела воскликнуть я, но вовремя прикусила язык.
– Простите. – В голосе мага послышалось беспокойство. – Я не хотел напугать.
Я не выдержала, оглянулась на сестер. Близняшки отставали на три корпуса и сильно напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись жутко. Разговор наш, конечно, не слышали…
– Ну что вы, господин Райлен. – Я вновь перевела взгляд на брюнета. – Я ничуть не испугалась.
– Вы побледнели.
– Вам показалось.
– Госпожа Соули. – Райлен снова улыбался, и от его улыбки сердце почему то застучало быстрей. – Госпожа Соули, прошу, не нужно…
– Что не нужно?
– Делать вид, будто вам интересен разговор про умертвия. Я ценю вашу вежливость, но она излишня. Поверьте, магия не единственная тема, которую можем обсудить. К обоюдному удовольствию, разумеется…
Я совсем засмущалась. Просто слово «удовольствие» в его устах звучало как то… волнительно.
– И все таки я хочу знать про умертвия. Боевые, они… они опаснее обычных, да?
– Конечно, – помолчав, сказал брюнет. – Несравнимо опаснее. Если вам и впрямь интересно… – Я спешно кивнула, а Райлен хмыкнул и продолжил: – Вам, конечно, известно, что после смерти душа покидает тело и уплывает в загробный мир. Такие души мы называем упокоенными. Но не всякая душа способна, как бы это сказать… поверить, что пора уходить, да и не всех в загробный мир пускают. Души, которые остались на земле, мы зовем неупокоенными, обычно они бродят рядом с местом, где захоронено физическое тело. И порой им удается снова в это тело вселиться. Вот тогда появляется умертвие. – И уточнил: – Обычное умертвие.
По спине зазмеился страх, пальцы сильней сжали повод, но я нашла в себе силы пискнуть:
– А… боевое как появляется?
– Любите страшные истории? – дружелюбно поинтересовался Райлен.
– Очень! – не моргнув соврала я.
Опять хмыкнул, но улыбаться не перестал.
– В этом случае душа возвращается в тело не случайно, а по призыву мага. Слышали про некромантию?
О Богиня! Слово это, конечно, слышала, но что оно означает, никто никогда не пояснял, потому что оно… оно ругательное, и вообще.
– Это запрещенное искусство, – озвучил мои страхи Райлен. – Так вот, маг заставляет душу вернуться в тело и подчиняет себе. Обычно с помощью зелья. В такие зелья часто добавляют дополнительные ингредиенты, которые обеспечивают переносимость солнечного света и частичный иммунитет к магии.
Я нервно сглотнула, переспросила:
– Иммунитет?
– Да. То есть способность к сопротивлению. Правда, она недолго длится, потому что достигается мобилизацией скрытых ресурсов организма. Увы, этот ресурс заложен в костях, так что… гасить заряды магии умеют даже хрупкие с виду скелеты.
О Богиня!
– Сопротивляются магии? Они поэтому опасней обычных?
– В том числе. Уровень сопротивляемости зависит от дозы зелья и его концентрации, – продолжал Райлен. После этой фразы заподозрила, что маг нарочно сыплет умными словами и терминами. – Сверхконцентрированный раствор обеспечивает стабильный иммунитет на срок до двух суток. Но это мелочь, в сравнении с другим…
– С чем? – холодея от ужаса, пролепетала я.
– Боевые умертвия почти разумны, то есть они понимают, что именно происходит. Могут просчитывать ходы противника и бороться за выживание. Там, где обычное умертвие бездумно полезет на рожон, боевое отступит, дождется более выгодного момента и нападет снова. Оно также способно преследовать врага, с которым вступило в поединок.
