Быстро, но тщательно смыв с себя бальный пот и чужие запахи, он вернулся на берег и молниеносно создал нужную обстановку. Приятная всё-таки штука эта магия, а в некоторых обстоятельствах — так просто незаменимая!
Тэль появилась получасом позже — в неизменных штанах, с простым хвостом вместо сложной причёски и с корзинкой в руках.
— Я подумала — вдруг ты голодный…
— Спасибо, — сказал он, забирая корзинку и скрывая лёгкое раздражение. Могла бы и пеньюар надеть! — Хотя у мирового зла тоже неплохо кормят… А шампанского хочешь?
Но барышня, наконец заметившая перемены на полянке, застыла и, кажется, даже не моргала.
— Ничего себе! А я и не подумала… — прошептала она и расплылась в улыбке. А Ник скромно развёл руками: мол, старался как мог, не обессудь…
Внутри непрозрачного защитного купола, накрывшего поляну, шелестело под лёгким ветерком море красных, белых и розовых тюльпанов. По периметру — высокие канделябры, каждый на девять свечей. А посреди этого великолепия стояло королевское ложе — овальная кровать, огромная, низкая, под нежно-зелёным балдахином. Рядом столик: два бокала, бутылка в ведёрке со льдом, ваза с фруктами, ваза с конфетами. Портить пейзаж будкой туалета и душевой кабиной Ник не стал — сделаем по требованию!
А Тэль смотрела на кровать и медленно заливалась краской. Вспомнив, что до него барышня и целоваться толком не умела, Ник осознал допущенный психологический просчёт и масштабы её смущения и возблагодарил богов за свой достаточный опыт.
Он подошёл сзади, обнял, прижал к себе и шепнул:
— На самом деле я очень голодный…
Поцеловал за ушком, спустился губами на шею, развернул к себе… А через пару минут подхватил на руки.
…Сейчас ты забудешь о смущении, солнце моё, чудо моё… Ты будешь думать о другом… И очень надеюсь, что ты ни о чём не будешь думать…
Часом позже, лёжа рядом с ней, Ник всматривался в тонкие черты, целовал закрытые веки, лёгкими касаниями гладил грудь… И терпел. Терпел, дрожа от всё ещё нереализованного желания. А Тэль глубоко, прерывисто дышала и не шевелилась — расслабленная, умиротворённая. Мир нисходит на того, кто счастлив... Но её счастье почему-то делало счастливым и его, напряжённого, натянутого как струна.
— Я тебя люблю… — прошептал он. Впервые после школьного, подросткового романа.
Её глаза распахнулись, и в них засветилось такое, что дальше сдерживаться Ник просто не смог.
— И я те… — выдохнула Тэль, но договорить ей он не дал.
На берегу спокойной речки, неподалёку от поставленного влюблёнными барьера, закусывали два фамилиара, тщательно скрывая напряжение. Чешуйки в шерсти белого кота поблёскивали под яркими звёздами, чёрные перья в полосатой шкурке енота сливались с ночной темнотой.
— Хорошо, что я не согласился на пари… — задумчиво сказал енот, откладывая обглоданную косточку.
— Ну… Шанс у вас всё же был, коллега! — отозвался кот, выхватывая с блюда очередной кусок свинины. — И на самом деле я бы хотел проиграть…
— С другой стороны, мы не можем точно знать, что там происходит! — с некоторой досадой посетовал енот.
— Это да…— вздохнул кот. — Даже крохотную дырочку — и ту прогрызть не удалось…
— А вы всерьёз рассчитывали, что сумеете? — удивился енот. — Не абы кто заборчик ставил, коллега! Надеюсь только, что…
Договорить он не успел. На берег вынеслась из барьера совершенно голая кошачья хозяйка, вскинула руки и мгновенно исчезла. Вслед за ней вылетел взъерошенный мужчина — тоже одеждой не отягощенный. Пальцы его заплясали в воздухе, но, видимо, безуспешно. В ярости он топнул ногой и вернулся за защитную стенку.
— Интересненько… — протянул кот. — Что ж это он такого ухитрился утворить-то…
— Вам виднее, коллега! — фыркнул енот, маскируя ехидством тревогу. — Вы имели честь с ним на балу целоваться, можете оценить…
Йош показательно брезгливо вытер лапкой усы, сплюнул и нервно дёрнул хвостом.
— Ну, мне — домой, срочно, — сказал он. — Не прощаюсь, однако…
Ганцонгер кивнул, интенсивно потёр морду лапками и всё же не сдержал волнения:
— Надеюсь, ничего непоправимого! Вы ведь расскажете потом?
— Непременно, — пообещал кот. — И буду очень расстроен, если придётся предложить вам новое пари…
Я понятия не имела, что такое бывает. Что можно не заметить, как тебя раздевают, забыть о стеснении, об ожидании нового, наверняка болезненного, по определению гадкого… Поцелуи, прикосновения — да, они рождали незнакомые и приятные ощущения, но вели к не слишком интересным мне действиям. Хотя и к несомненно нужному результату. И я была готова перетерпеть всё это…
Но когда губы и пальцы Ника начали бродить по моему телу… Он играл на мне, как на своём невидимом клавесине, только никакой магии не возникало. Я чувствовала не магию, нет! Это было совсем другое! Ветер… Всё тот же безумный горячий ветер, он пах мятой, лимоном, чуть-чуть — самшитом, очень сильно — самим Ником. Ветер закручивался в смерчи там, где Ник касался меня.
Сначала я пыталась отвечать тем же, но не знала, что получается, а потом забыла думать об этом.
Мир дрожал, плыл, менялся… Мир менялся каждую секунду — но не окружающий, а мой, внутренний.
А когда язык добрался до места, которого не касался ещё никто, смерчи слились воедино, подняли меня и вынесли за пределы тьмы, света и самого мира…
Возвращение оказалось долгим. Испытанное наслаждение таяло медленно-медленно, превращаясь в тихую, безмерно сладкую, блаженную истому, разлившуюся по всему телу. В какой-то момент я поняла, что Ник осторожно целует моё лицо, гладит грудь, едва касаясь.
— Я тебя люблю… — прошептал он вдруг.
Да! Да!!! Я тебя тоже!
— И я те…
Но договорить не успела. Мой невероятный мужчина стиснул меня в объятиях, мгновенно оказался сверху, но тяжесть я ощутила лишь на миг — он опёрся на локти и зарылся пальцами мне в волосы.
— Не бойся, — сказал хрипло. — Больно не будет.
А вот теперь — магия, мгновенный холодок внизу живота, между ног. А потом…
Боль и правда не пришла. Недолгое неудобство, заставившее ахнуть. И обнять, вцепиться в плечи… Мой!
Мир изменился в очередной раз, и я качнулась навстречу Нику.
Качели…
Это были качели, поднимавшие меня всё выше и выше. До неба. А в небе их ритм ускорился до сумасшедшего, слегка рваного, и мы оба не то упали, не то взлетели… Но не за пределы… По крайней мере, я.
А Ник вдруг застыл, навалился на меня всем весом, уткнулся в шею, тяжело дыша. Это из-за меня?! Радость слилась с гордостью, и я удержала его, не давая приподняться.
Его сердце колотилось быстро-быстро, эхом отдаваясь в моей груди. Или наоборот?.. И капли пота под ладонями… И шальная такая улыбка.
— Спасибо, солнце моё… Отпусти, раздавлю же…
— Нет… Ты весь мокрый.
— Ты тоже… Всё хорошо? Тебе… понравилось?
— Да… Ник?
— М-м-м?
— Ты мне не дал договорить… Я люблю тебя.
Он поцеловал меня и всё-таки отстранился, перекатился на бок
— Главное, чтобы без последствий… — пробормотал еле слышно, и я ощутила очередное прикосновение магии.
— Что ты делаешь?
— Уже ничего. Хочешь пить?
Пить хотелось. А ещё чесалось запястье. Левое. Словно… Свет мой яркий! Да это же…
— Ужасно хочу! — сказала я, резко убирая руку со спины Ника. — Шампанского! Принесёшь?
И когда он поднялся, схватилась за запястье.
Браслет формировался буквально на глазах, точнее, разбухал под пальцами, тянулся к локтю. Слава тьме, что так быстро! Разглядывать некогда, надо прятать… Так! Невидим! Неощутим!! Непознаваем!!! Чтоб ему бесам под хвост провалиться, как же он некстати!
Осознав идиотизм последней мысли, я истерически хихикнула, так, что Ник, присевший на край кровати с двумя бокалами, перепугался:
— Тэль?!
— Я подумала, вдруг за нами фамилиары всё-таки подглядывали! — соврала я.
— Что ж тут смешного? — хмыкнул Ник. — Но они вряд ли смогли бы. Даже гарантированно — не смогли! Иди сюда. А то я разолью по дороге… Кажется, с размерами кровати я изрядно переборщил!
— Зато очень красиво и удобно! — утешила я. — Ты просто невероятно красиво всё сделал! Я бы отсюда не уходила…
Никогда бы не уходила! Никуда!
Невидимый, неощутимый и непознаваемый браслет холодил предплечье. И больше я не ощущала ничего. Ничего, кроме нарастающей тоски.
Всё… Вот и всё… Я полноценный Тёмный лорд со всеми вытекающими обязанностями. Не хочу… Я не хочу! НЕ ХОЧУ!!!
Устроившись рядом с Ником, я пила мелкими глотками шампанское и пыталась успокоиться. Надо вот было этому треклятому браслету появляться прямо сейчас, прямо сразу?! Мог бы и завтра… А лучше через неделю… Так! Рыдать нельзя! Лучше думать о том, какой он. Как у отца? Или более женский на вид?
Странно, но Ник словно уловил моё настроение — сидел, ссутулившись, и тоже напряжённо о чём-то думал.
— Ты чего загрустила? — спросил он. — Кстати… Тебе что-нибудь нужно? Есть хочешь? Тут апельсины, конфеты всякие… А что там у тебя в корзинке? Ёшкин кот собирал?
— Не, я сама, там пирожные… Ник…
— Что? — спросил он с лёгким беспокойством. — Что-то не так?
Он обнял меня, отобрал бокал, и некоторое время мы целовались, а потом Ник с силой стиснул меня и печально произнёс:
— Не соблазняй, а? Тебе сейчас временно нельзя…
— А когда будет можно? — заинтересовалась я. — Завтра?
— Угу… Завтра уже — даже нужно! Тэль… А ты бы вышла за меня замуж?
Ой… Вот это поворот…
А вот почему и нет?! Я Тёмный лорд, а не замученное опекой эльфийское чадо! За кого хочу — за того и выхожу! Хоть за оруженосца, хоть за суматошника! Меня мезальянсы не волнуют никаким местом! К лепреконам все тупые традиции! И пусть хоть слово кто осмелится поперёк МНЕ сказать!
— Я не знаю, Ник… Наверное, об этом сейчас не время думать. Вот после боя…
Он вдруг усмехнулся и улёгся, заложив руки за голову.
— Ты согласись сейчас. Тогда мне и биться будет легче. Хотя это я уже ною. Ладно, не бери в голову! Я рад, что ты согласна подумать. Хотя бы не отказала…
— Я и не отказываю! — поспешно сказала я. — Просто это как-то неожиданно очень. Погоди… Что значит — тебе будет легче биться? Оруженосец в бою не участвует! Тебе практически ничего не грозит, Ник! Вот Лекс…
— Хочешь сказать, что её высочество таки поторопилась? — спросил Ник. С очень странной интонацией спросил… — Ты бы на её месте Лексу отказала?
— Нет, — вздохнула я. — Она всё правильно сделала. Просто печально это… Очень жалко их обоих! Но шанс всё равно есть…
Если Лекс сумеет меня прикончить — то они с принцессой будут жить долго и, несомненно, счастливо. А если я его — то повезёт нам с Ником… И тут ничего не изменить, будь я хоть трижды Тёмный лорд…
Я сглотнула вставший в горле комок, отвернулась и как можно незаметнее шмыгнула носом.
— Я чувствую себя законченной скотиной… — пробормотал Ник. — Ладно. Пора заканчивать этот карнавал… Вот что, Тэль! Я должен был тебе давно сказать… И как минимум сказать пару часов назад… Но мне всё казалось, что ты просто притворяешься, играешь. Мне хотелось в это верить… Так что да, я скотина. Но за Лекса с Мелли ты можешь вообще не переживать.
— Почему?
— Потому что ты права — оруженосец в бою не участвует. Так что у них всё будет отлично, Тэль. Прости…
Мир задрожал снова. Но ни сладости, ни предвкушения, ни горячего ветра в этой дрожи не было. Холод… У меня зашумело в ушах, и мгновенно пересохли губы.
— За что?
Кажется, это глупый вопрос… Кажется, я полная дура. Тупая тёмная овца…
— За ложь, — очень спокойно произнёс Ник. — Хотя на самом деле я тебе не врал… Пошутил только в начале знакомства. Вот честно… Просто пошутил! Ты так смешно нас перепутала… Значит, за умолчание. Прости меня за умолчание.
— Ник? Ты… Ты кто?..
— Николай Арсеньев. Дипломированный программист с технологического Листа. Двадцать семь лет не подозревавший, что обладаю магическими способностями… Светлый рыцарь — это я, Тэль. На самом деле странно, что ты сама не догадалась…
— …Селянка, а селянка? Хочешь большой, короткой, но чистой любви?
— Не, господин хороший… Я Светлому рыцарю клубнику принесла! И сметанку домашнюю!
— От рыцаря, значит, любви хочешь… Логично!
Нет… Нет, нет, не-е-е-ет!
— …А это вот и есть наш Светлый рыцарь, прошу любить и жаловать: надежда наша, защита мира и опора его!
— Э-э-э… — протянул рыцарь.
— Заткнись!
— Ник, ну ты уж… совсем…
Мерзавец… Сволочь. Лжец поганый! И, как в самом дурацком из голливудских фильмов, я залепила Светлому рыцарю пощёчину. От всей души, так, что под ним жалобно скрипнул матрас.
Ник схватился за лицо, поморщился, но даже не приподнялся, а криво улыбнулся и спросил:
— Что, Тэль? За Светлого рыцаря замуж не пойдёшь?
Знал бы ты, кому предложение делаешь, придурок!
Именно эта мысль меня и отрезвила. Мерзавец? Лжец? А в зеркало не хотите посмотреться, достопочтенный Тёмный лорд? Дурака боитесь там увидеть или мерзавца?
Не хочу! Ничего не хочу…
— Прошу прощения у Светлого рыцаря за нарушение его душевного покоя! — заявила я звонким, тонким голосом. — За мою глупость! Не смею больше отнимать время у вашей светлости!
— Тэль!
Ну уж нет. Хватит! Достаточно того, что один из нас убьёт другого!
Никогда в жизни я не бегала так, как бежала сейчас к барьеру, окружавшему поляну. Да ещё и голая… И Светлый рыцарь не догнал меня.
Оказавшись в своём кабинете, я зажгла все имеющиеся источники света, скинула с себя все заклинания, надела личину и подошла к зеркалу.
Браслет на левой руке сиял, блестел и впечатлял. Очень красивая вещь: кованое жёсткое кольцо, закрывающее почти треть предплечья. Серебристо-серое с чёрным. Сложное плетение тончайших полос платины, инкрустированных чёрными бриллиантами.
Личный браслет Тёмного лорда Кайтэла. Обречённого на вечное одиночество — отныне и навсегда! Мрачного, холодного и равнодушного. Разве что слегка скорбящего по только что умершей сестре…
...У мирозданья странные привычки —
Поставить может каждому тавро.
И будет Зло заключено в кавычки,
И радости не принесёт Добро…
К бесам сантименты! К бесам страдания! К бесам тоску, печаль и прочие эмоции! Отец всю жизнь прожил один — и ничего! Правда, последние двадцать лет у него была я. И мне, разумеется, следует позаботиться о наследниках. В своё время. Попозже… Лет через двести!
C такими мыслями я явилась в кабинет отца и окинула обстановку новым, расчётливым взглядом хозяйки.
Мне здесь всегда нравилось. Интерьер, атмосфера, аура, уют… Постановим так: теперь это мой кабинет. Отцовскую мантию убираем подальше с глаз, забытую на диване книгу ставим на место, бумаги с письменного стола кладём в нижний ящик — разберу позже. И писать пером я не хочу — потому и его, и треугольную чернильницу, и нефритовое пресс-папье с рукоятью в виде дракона убираем тоже. А багровые и красные тона меняем на зелёную гамму. Остальное меня устраивает.
Кабинет всё же изменился, хотя и не глобально. Я раздёрнула тяжёлые шторы, распахнула окно, и ко мне на плечо мгновенно спикировал Йош в образе птицы. И тут же к моим ногам соскользнул белый кот и обернулся змеем. Приблизил морду к браслету, коснулся его раздвоенным языком и поднял сверкающие глаза:
— С радостью приветс-ствую, мой лорд! Примите мои поздравления!
— Благодарю, Йоухйоуш. Вы успели первым.
Змей помедлил, словно ожидая ещё каких-то слов. Не дождался и с шуршанием свился кольцами. Импровизированное кресло наклонилось ко мне:
Тэль появилась получасом позже — в неизменных штанах, с простым хвостом вместо сложной причёски и с корзинкой в руках.
— Я подумала — вдруг ты голодный…
— Спасибо, — сказал он, забирая корзинку и скрывая лёгкое раздражение. Могла бы и пеньюар надеть! — Хотя у мирового зла тоже неплохо кормят… А шампанского хочешь?
Но барышня, наконец заметившая перемены на полянке, застыла и, кажется, даже не моргала.
— Ничего себе! А я и не подумала… — прошептала она и расплылась в улыбке. А Ник скромно развёл руками: мол, старался как мог, не обессудь…
Внутри непрозрачного защитного купола, накрывшего поляну, шелестело под лёгким ветерком море красных, белых и розовых тюльпанов. По периметру — высокие канделябры, каждый на девять свечей. А посреди этого великолепия стояло королевское ложе — овальная кровать, огромная, низкая, под нежно-зелёным балдахином. Рядом столик: два бокала, бутылка в ведёрке со льдом, ваза с фруктами, ваза с конфетами. Портить пейзаж будкой туалета и душевой кабиной Ник не стал — сделаем по требованию!
А Тэль смотрела на кровать и медленно заливалась краской. Вспомнив, что до него барышня и целоваться толком не умела, Ник осознал допущенный психологический просчёт и масштабы её смущения и возблагодарил богов за свой достаточный опыт.
Он подошёл сзади, обнял, прижал к себе и шепнул:
— На самом деле я очень голодный…
Поцеловал за ушком, спустился губами на шею, развернул к себе… А через пару минут подхватил на руки.
…Сейчас ты забудешь о смущении, солнце моё, чудо моё… Ты будешь думать о другом… И очень надеюсь, что ты ни о чём не будешь думать…
Часом позже, лёжа рядом с ней, Ник всматривался в тонкие черты, целовал закрытые веки, лёгкими касаниями гладил грудь… И терпел. Терпел, дрожа от всё ещё нереализованного желания. А Тэль глубоко, прерывисто дышала и не шевелилась — расслабленная, умиротворённая. Мир нисходит на того, кто счастлив... Но её счастье почему-то делало счастливым и его, напряжённого, натянутого как струна.
— Я тебя люблю… — прошептал он. Впервые после школьного, подросткового романа.
Её глаза распахнулись, и в них засветилось такое, что дальше сдерживаться Ник просто не смог.
— И я те… — выдохнула Тэль, но договорить ей он не дал.
***
На берегу спокойной речки, неподалёку от поставленного влюблёнными барьера, закусывали два фамилиара, тщательно скрывая напряжение. Чешуйки в шерсти белого кота поблёскивали под яркими звёздами, чёрные перья в полосатой шкурке енота сливались с ночной темнотой.
— Хорошо, что я не согласился на пари… — задумчиво сказал енот, откладывая обглоданную косточку.
— Ну… Шанс у вас всё же был, коллега! — отозвался кот, выхватывая с блюда очередной кусок свинины. — И на самом деле я бы хотел проиграть…
— С другой стороны, мы не можем точно знать, что там происходит! — с некоторой досадой посетовал енот.
— Это да…— вздохнул кот. — Даже крохотную дырочку — и ту прогрызть не удалось…
— А вы всерьёз рассчитывали, что сумеете? — удивился енот. — Не абы кто заборчик ставил, коллега! Надеюсь только, что…
Договорить он не успел. На берег вынеслась из барьера совершенно голая кошачья хозяйка, вскинула руки и мгновенно исчезла. Вслед за ней вылетел взъерошенный мужчина — тоже одеждой не отягощенный. Пальцы его заплясали в воздухе, но, видимо, безуспешно. В ярости он топнул ногой и вернулся за защитную стенку.
— Интересненько… — протянул кот. — Что ж это он такого ухитрился утворить-то…
— Вам виднее, коллега! — фыркнул енот, маскируя ехидством тревогу. — Вы имели честь с ним на балу целоваться, можете оценить…
Йош показательно брезгливо вытер лапкой усы, сплюнул и нервно дёрнул хвостом.
— Ну, мне — домой, срочно, — сказал он. — Не прощаюсь, однако…
Ганцонгер кивнул, интенсивно потёр морду лапками и всё же не сдержал волнения:
— Надеюсь, ничего непоправимого! Вы ведь расскажете потом?
— Непременно, — пообещал кот. — И буду очень расстроен, если придётся предложить вам новое пари…
***
Я понятия не имела, что такое бывает. Что можно не заметить, как тебя раздевают, забыть о стеснении, об ожидании нового, наверняка болезненного, по определению гадкого… Поцелуи, прикосновения — да, они рождали незнакомые и приятные ощущения, но вели к не слишком интересным мне действиям. Хотя и к несомненно нужному результату. И я была готова перетерпеть всё это…
Но когда губы и пальцы Ника начали бродить по моему телу… Он играл на мне, как на своём невидимом клавесине, только никакой магии не возникало. Я чувствовала не магию, нет! Это было совсем другое! Ветер… Всё тот же безумный горячий ветер, он пах мятой, лимоном, чуть-чуть — самшитом, очень сильно — самим Ником. Ветер закручивался в смерчи там, где Ник касался меня.
Сначала я пыталась отвечать тем же, но не знала, что получается, а потом забыла думать об этом.
Мир дрожал, плыл, менялся… Мир менялся каждую секунду — но не окружающий, а мой, внутренний.
А когда язык добрался до места, которого не касался ещё никто, смерчи слились воедино, подняли меня и вынесли за пределы тьмы, света и самого мира…
Возвращение оказалось долгим. Испытанное наслаждение таяло медленно-медленно, превращаясь в тихую, безмерно сладкую, блаженную истому, разлившуюся по всему телу. В какой-то момент я поняла, что Ник осторожно целует моё лицо, гладит грудь, едва касаясь.
— Я тебя люблю… — прошептал он вдруг.
Да! Да!!! Я тебя тоже!
— И я те…
Но договорить не успела. Мой невероятный мужчина стиснул меня в объятиях, мгновенно оказался сверху, но тяжесть я ощутила лишь на миг — он опёрся на локти и зарылся пальцами мне в волосы.
— Не бойся, — сказал хрипло. — Больно не будет.
А вот теперь — магия, мгновенный холодок внизу живота, между ног. А потом…
Боль и правда не пришла. Недолгое неудобство, заставившее ахнуть. И обнять, вцепиться в плечи… Мой!
Мир изменился в очередной раз, и я качнулась навстречу Нику.
Качели…
Это были качели, поднимавшие меня всё выше и выше. До неба. А в небе их ритм ускорился до сумасшедшего, слегка рваного, и мы оба не то упали, не то взлетели… Но не за пределы… По крайней мере, я.
А Ник вдруг застыл, навалился на меня всем весом, уткнулся в шею, тяжело дыша. Это из-за меня?! Радость слилась с гордостью, и я удержала его, не давая приподняться.
Его сердце колотилось быстро-быстро, эхом отдаваясь в моей груди. Или наоборот?.. И капли пота под ладонями… И шальная такая улыбка.
— Спасибо, солнце моё… Отпусти, раздавлю же…
— Нет… Ты весь мокрый.
— Ты тоже… Всё хорошо? Тебе… понравилось?
— Да… Ник?
— М-м-м?
— Ты мне не дал договорить… Я люблю тебя.
Он поцеловал меня и всё-таки отстранился, перекатился на бок
— Главное, чтобы без последствий… — пробормотал еле слышно, и я ощутила очередное прикосновение магии.
— Что ты делаешь?
— Уже ничего. Хочешь пить?
Пить хотелось. А ещё чесалось запястье. Левое. Словно… Свет мой яркий! Да это же…
— Ужасно хочу! — сказала я, резко убирая руку со спины Ника. — Шампанского! Принесёшь?
И когда он поднялся, схватилась за запястье.
Браслет формировался буквально на глазах, точнее, разбухал под пальцами, тянулся к локтю. Слава тьме, что так быстро! Разглядывать некогда, надо прятать… Так! Невидим! Неощутим!! Непознаваем!!! Чтоб ему бесам под хвост провалиться, как же он некстати!
Осознав идиотизм последней мысли, я истерически хихикнула, так, что Ник, присевший на край кровати с двумя бокалами, перепугался:
— Тэль?!
— Я подумала, вдруг за нами фамилиары всё-таки подглядывали! — соврала я.
— Что ж тут смешного? — хмыкнул Ник. — Но они вряд ли смогли бы. Даже гарантированно — не смогли! Иди сюда. А то я разолью по дороге… Кажется, с размерами кровати я изрядно переборщил!
— Зато очень красиво и удобно! — утешила я. — Ты просто невероятно красиво всё сделал! Я бы отсюда не уходила…
Никогда бы не уходила! Никуда!
Невидимый, неощутимый и непознаваемый браслет холодил предплечье. И больше я не ощущала ничего. Ничего, кроме нарастающей тоски.
Всё… Вот и всё… Я полноценный Тёмный лорд со всеми вытекающими обязанностями. Не хочу… Я не хочу! НЕ ХОЧУ!!!
Устроившись рядом с Ником, я пила мелкими глотками шампанское и пыталась успокоиться. Надо вот было этому треклятому браслету появляться прямо сейчас, прямо сразу?! Мог бы и завтра… А лучше через неделю… Так! Рыдать нельзя! Лучше думать о том, какой он. Как у отца? Или более женский на вид?
Странно, но Ник словно уловил моё настроение — сидел, ссутулившись, и тоже напряжённо о чём-то думал.
— Ты чего загрустила? — спросил он. — Кстати… Тебе что-нибудь нужно? Есть хочешь? Тут апельсины, конфеты всякие… А что там у тебя в корзинке? Ёшкин кот собирал?
— Не, я сама, там пирожные… Ник…
— Что? — спросил он с лёгким беспокойством. — Что-то не так?
Он обнял меня, отобрал бокал, и некоторое время мы целовались, а потом Ник с силой стиснул меня и печально произнёс:
— Не соблазняй, а? Тебе сейчас временно нельзя…
— А когда будет можно? — заинтересовалась я. — Завтра?
— Угу… Завтра уже — даже нужно! Тэль… А ты бы вышла за меня замуж?
Ой… Вот это поворот…
А вот почему и нет?! Я Тёмный лорд, а не замученное опекой эльфийское чадо! За кого хочу — за того и выхожу! Хоть за оруженосца, хоть за суматошника! Меня мезальянсы не волнуют никаким местом! К лепреконам все тупые традиции! И пусть хоть слово кто осмелится поперёк МНЕ сказать!
— Я не знаю, Ник… Наверное, об этом сейчас не время думать. Вот после боя…
Он вдруг усмехнулся и улёгся, заложив руки за голову.
— Ты согласись сейчас. Тогда мне и биться будет легче. Хотя это я уже ною. Ладно, не бери в голову! Я рад, что ты согласна подумать. Хотя бы не отказала…
— Я и не отказываю! — поспешно сказала я. — Просто это как-то неожиданно очень. Погоди… Что значит — тебе будет легче биться? Оруженосец в бою не участвует! Тебе практически ничего не грозит, Ник! Вот Лекс…
— Хочешь сказать, что её высочество таки поторопилась? — спросил Ник. С очень странной интонацией спросил… — Ты бы на её месте Лексу отказала?
— Нет, — вздохнула я. — Она всё правильно сделала. Просто печально это… Очень жалко их обоих! Но шанс всё равно есть…
Если Лекс сумеет меня прикончить — то они с принцессой будут жить долго и, несомненно, счастливо. А если я его — то повезёт нам с Ником… И тут ничего не изменить, будь я хоть трижды Тёмный лорд…
Я сглотнула вставший в горле комок, отвернулась и как можно незаметнее шмыгнула носом.
— Я чувствую себя законченной скотиной… — пробормотал Ник. — Ладно. Пора заканчивать этот карнавал… Вот что, Тэль! Я должен был тебе давно сказать… И как минимум сказать пару часов назад… Но мне всё казалось, что ты просто притворяешься, играешь. Мне хотелось в это верить… Так что да, я скотина. Но за Лекса с Мелли ты можешь вообще не переживать.
— Почему?
— Потому что ты права — оруженосец в бою не участвует. Так что у них всё будет отлично, Тэль. Прости…
Мир задрожал снова. Но ни сладости, ни предвкушения, ни горячего ветра в этой дрожи не было. Холод… У меня зашумело в ушах, и мгновенно пересохли губы.
— За что?
Кажется, это глупый вопрос… Кажется, я полная дура. Тупая тёмная овца…
— За ложь, — очень спокойно произнёс Ник. — Хотя на самом деле я тебе не врал… Пошутил только в начале знакомства. Вот честно… Просто пошутил! Ты так смешно нас перепутала… Значит, за умолчание. Прости меня за умолчание.
— Ник? Ты… Ты кто?..
— Николай Арсеньев. Дипломированный программист с технологического Листа. Двадцать семь лет не подозревавший, что обладаю магическими способностями… Светлый рыцарь — это я, Тэль. На самом деле странно, что ты сама не догадалась…
— …Селянка, а селянка? Хочешь большой, короткой, но чистой любви?
— Не, господин хороший… Я Светлому рыцарю клубнику принесла! И сметанку домашнюю!
— От рыцаря, значит, любви хочешь… Логично!
Нет… Нет, нет, не-е-е-ет!
— …А это вот и есть наш Светлый рыцарь, прошу любить и жаловать: надежда наша, защита мира и опора его!
— Э-э-э… — протянул рыцарь.
— Заткнись!
— Ник, ну ты уж… совсем…
Мерзавец… Сволочь. Лжец поганый! И, как в самом дурацком из голливудских фильмов, я залепила Светлому рыцарю пощёчину. От всей души, так, что под ним жалобно скрипнул матрас.
Ник схватился за лицо, поморщился, но даже не приподнялся, а криво улыбнулся и спросил:
— Что, Тэль? За Светлого рыцаря замуж не пойдёшь?
Знал бы ты, кому предложение делаешь, придурок!
Именно эта мысль меня и отрезвила. Мерзавец? Лжец? А в зеркало не хотите посмотреться, достопочтенный Тёмный лорд? Дурака боитесь там увидеть или мерзавца?
Не хочу! Ничего не хочу…
— Прошу прощения у Светлого рыцаря за нарушение его душевного покоя! — заявила я звонким, тонким голосом. — За мою глупость! Не смею больше отнимать время у вашей светлости!
— Тэль!
Ну уж нет. Хватит! Достаточно того, что один из нас убьёт другого!
Никогда в жизни я не бегала так, как бежала сейчас к барьеру, окружавшему поляну. Да ещё и голая… И Светлый рыцарь не догнал меня.
Оказавшись в своём кабинете, я зажгла все имеющиеся источники света, скинула с себя все заклинания, надела личину и подошла к зеркалу.
Браслет на левой руке сиял, блестел и впечатлял. Очень красивая вещь: кованое жёсткое кольцо, закрывающее почти треть предплечья. Серебристо-серое с чёрным. Сложное плетение тончайших полос платины, инкрустированных чёрными бриллиантами.
Личный браслет Тёмного лорда Кайтэла. Обречённого на вечное одиночество — отныне и навсегда! Мрачного, холодного и равнодушного. Разве что слегка скорбящего по только что умершей сестре…
Глава 21. Кое-что о законах мироздания
...У мирозданья странные привычки —
Поставить может каждому тавро.
И будет Зло заключено в кавычки,
И радости не принесёт Добро…
К бесам сантименты! К бесам страдания! К бесам тоску, печаль и прочие эмоции! Отец всю жизнь прожил один — и ничего! Правда, последние двадцать лет у него была я. И мне, разумеется, следует позаботиться о наследниках. В своё время. Попозже… Лет через двести!
C такими мыслями я явилась в кабинет отца и окинула обстановку новым, расчётливым взглядом хозяйки.
Мне здесь всегда нравилось. Интерьер, атмосфера, аура, уют… Постановим так: теперь это мой кабинет. Отцовскую мантию убираем подальше с глаз, забытую на диване книгу ставим на место, бумаги с письменного стола кладём в нижний ящик — разберу позже. И писать пером я не хочу — потому и его, и треугольную чернильницу, и нефритовое пресс-папье с рукоятью в виде дракона убираем тоже. А багровые и красные тона меняем на зелёную гамму. Остальное меня устраивает.
Кабинет всё же изменился, хотя и не глобально. Я раздёрнула тяжёлые шторы, распахнула окно, и ко мне на плечо мгновенно спикировал Йош в образе птицы. И тут же к моим ногам соскользнул белый кот и обернулся змеем. Приблизил морду к браслету, коснулся его раздвоенным языком и поднял сверкающие глаза:
— С радостью приветс-ствую, мой лорд! Примите мои поздравления!
— Благодарю, Йоухйоуш. Вы успели первым.
Змей помедлил, словно ожидая ещё каких-то слов. Не дождался и с шуршанием свился кольцами. Импровизированное кресло наклонилось ко мне:
