Нет ее, справедливости!
Может, и обошлось бы все у парней. Но…
Ночь. Рамбиль приехал, да еще так близко, да сразу четверо парней… и чего-то тащат такое, увернутое в ткань.
И что может сделать честный работорговец?
Пойти и посмотреть, что тут происходит. Потихоньку, полегоньку, подобраться поближе и послушать. А вдруг они клад закапывать приехали?
В Доверне клад тоже пригодится, тем более, им ни с кем и делиться не надо будет. Жамиль кивнул Веньяту, мол, посторожи баб, и отправился узнать, что случилось.
Подобраться поближе тоже труда не составило. Парни по скалам ходить не умели спотыкались, шумели, ругались матерились – чего стесняться-то? Они тут одни, эта местность безлюдная, они еще и магические фонарики достали, и перед собой дорогу освещали. А фонари эти дорогие, но как у всех фонарей, у них один недостаток.
Кроме конуса света, ты ничего не увидишь. Человеческий глаз дольше перестраивается на темноту, чем на свет и видим мы в темноте хуже, так что… за Фабианом и компанией можно было идти хоть впятером. Не поняли бы. Но Жамиль все равно прятался за скалами.
Первое, что он понял – на клад рассчитывать не приходится. Они явно несут человека.
Убили кого-то? Собираются прятать труп?
Тоже надо посмотреть. Он подождет, посмотрит, что и где, а потом труп-то и раскопает, и перепрячет… в следующем году, по весне, они сюда вернутся. И можно будет чуточку пошантажировать парней. Понятно, в свою пользу и в свой карман.
Если они на рамбиле ездят, то не бедные, а раз так – пусть делятся. От богатого немножко – не грабеж, а дележка, на том и стоим!
Вот и пещера.
Парни занесли туда сверток, задели им неудачно за стену, а тот и застонал.
- Так, клади его! – распорядился Фабиан. – Марко, ты все из багажника взял? Дерево, освященное в храме, широкий нож?
- Взял… грязно это, - поморщился Марко, который отлично понимал – сейчас тут будет грязно и кроваво.
Чтобы не призвали некроманты, надо отрубить голову, и пробить сердце. Голову потом или выкинуть куда, или сжечь… а когда голову отрубаешь – кровь идет. Так что начать лучше с сердца.
- Давайте мне сюда кол и молоток, - приказал Никлас. – я сейчас забью этому Тьян… Фьян… как его там?
- Тьянху, - подсказал Пол.
Было неприятно, словно имя как-то очеловечивало… вот без имени убивать было легче! Ей-ей!
- Вот. Сейчас я этому Тьянху кол в сердце забью, подождем, пока сдохнет, и можно будет голову отделять.
Дальше ждать Жамиль не стал.
Он сильно сомневался, что в округе найдется еще один Тьянху, а если так…
Рука полезла в карман, сжала маленький магический снаряд. Такие давно применяются… правда, чаще в больницах, или там, где надо срочно усыпить людей, животных – да всякое в жизни бывает.
Небольшой шарик. Сжать его – и кинуть вперед.
Работает у всех. Вообще.
Стоит дорого, но пару раз себя оправдывал, когда бабы бесились, так что работорговцы чуток потратились. Сейчас вот и пригодилось.
Жамиль сжал шарик и кинул вперед. И метнулся в сторону, в кусты, спасаясь от густого фиолетового дыма, который мгновенно заволок всю пещеру.
Минут через пять все развеется, все, кто находятся внутри – уснут. И тогда можно будет войти внутрь, кого надо – связать, кого не надо – освободить, дождаться пробуждения и подробно расспросить у Аарена, что случилось.
Жаль только, шарики эти рассчитаны на двенадцать часов сна. Так что…
Придется подождать до завтрашнего дня.
Ничего, подождут.
Раньше в библиотеке сидели двое. Теперь трое мужчин обживали кресла. Алан Юрлих чувствовал себя не слишком уютно, но Робин и Матео были безжалостны.
- Привыкай! Ты как с его высочеством разговаривать собираешься?
Алан и не представлял себе такого. Для него уже мэр город – недоступная величина, а чтобы принц…
Как говорится, все люди равны, но некоторые равнее других. *
*-Все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие. Оруэлл. «Скотный двор». Прим. авт.
Вроде бы и титулов давно нет, и монархия в стране достаточно скромная, конституционная, и совет при короле есть, и теоретически к королю может подойти и поговорить каждый…
В теории – да.
А на практике Алан и вообразить этого не мог! Что вы!
Вместо дискуссии, он тщательно обмерял ноги Робина. А потом и Матео.
Да, магия может многое, но далеко не все. И лечить магов, которые ее потеряли, сложнее, и помощь была оказана не сразу. Матео лечили уже после освобождения, а переломов у него за эти пять лет набралось много, до сих пор прихрамывает.
Робина старались вытащить, лечили самое серьезное, остальное уже вторично. Вот и…
Обувь – мелочи?
Так наденьте неудобную обувь – и вперед, на работу! На весь день, да побегать, да побольше… мигом мнение поменяется!
Вот Алан и обмерял.
Кожу он уже заказал, Хью уже все привез, и теперь парни смотрели, как на столе творится почти волшебство.
Алан все тщательно обмерил, ощупал, прикинул, а потом чуть ли не одним движением руки принялся рисовать выкройки. Талант у парня, определенно, был.
Начать решили с сапог, так что Алан кроил две пары. Робину и Матео. Голенище, внутренний клапан, головка, подошва… кому-то кажется, что это легко? Зря! И поставить ногу на кожу, а потом обвести – тоже не выйдет, мерить надо, и выкройки должны быть с припуском, их же еще сшивать…
Алан с этим справлялся играючи, под его руками так и разлетались в стороны кожаные ошметки, аккуратно ложились одна к одной детали, парни даже и не думали лезть под руку. Видно же – человек знает, что делает.
Колодка, натяжка…
Хью купил и качественную дратву, и клей, и дерево, и промазать было, чем, так что Алан блаженствовал. Понятно, для богатых мальчиков это корели медные, но для него-то! Это его дело, его жизнь, его радость! С принцем он поговорить, конечно, оплошает, но сапоги стачает на совесть и на зависть прочим, даром, что ли, своему ремеслу учился?
Миранда обожала смотреть на него за работой. Садилась рядом, глядела, и было от этого тепло и спокойно, она не раздражала, не злила, это было хорошо и правильно.
Мира, где ты?
Алан и спать толком не мог, так беспокоился за девушку. Просто понимал, что сейчас ничего не сделает. Помощь ему обещали, и помогут, и не обманут, а если он сейчас начнет носиться и расспрашивать про Миранду на каждом углу, скорее, сам в беду попадет.
Но как же тяжело ждать!
Значит, надо работать, еще работать… пусть глаза слипаются, пусть пальцы уже шило удержать не могут… пусть так! Все лучше!
Лишь бы с Мирандой все было хорошо!
- А дочка-то молодец!
Уилл Манангер был доволен, в кои-то веки, сидел в кресле, вальяжно развалившись, и поглядывал на жену сверху вниз. Сессилия мирно сидела в кресле напротив и читала книгу. Или так казалось?
Впрочем, странички она перелистывала регулярно, а уж что там от них оставалось в голове? Кто знает?
- Да, дорогой?
- Говорю, в меня дочка пошла! Принцессой будет, а потом, глядишь, и королевой!
- Каролина – девочка умненькая!
- Да… жаль, сын получился неудельный, ну хоть дочка свое возьмет!
Сессилия улыбнулась.
- Я в этом уверена! Карла точно знает, чего хочет, и будет добиваться своего!
- Вот и правильно! Вся в меня, девочка!
Уилл погрузился в сладостные мечты.
Вот, он выдает замуж дочку, в главном храме столицы! Вот переезжает в столицу сам, вот король доверяет ему управление… чем?
А, неважно, у короны много чего в собственности! А дело Манангеров кажется уже таким мелким, таким незначительным… ерунда все это, вот!
Сессилия смотрела на мужа. Страницы книги она переворачивала автоматически. И думала, что если Карла добьется своего… тогда мать расскажет ей о самой главной тайне своей жизни.
Ну да, Сессилия знала, что не такое она сокровище. Она не слишком красивая, не слишком умная, слабая, изнеженная – отец ей это постоянно говорил. И Уилла одобрил, потому что тот был ее полной противоположностью. Хваткий, жестокий, умный, безжалостный…
Что оставалось делать дочери?
Выйти замуж и смириться.
Забавно, но с течением времени она заметила, как Уилл стал похож на ее отца. Оба – крепкие, коренастые, краснорожие, грубоватые… оба на редкость черствые и равнодушные.
Сессилия смирилась, но молчала.
Молчала, втайне откладывала деньги, когда получалось, иногда «теряла» драгоценности, была уверена, что ей пригодится. И ведь пригодилось!
Когда она нашла сына у него в комнате, и рядом – флакон с ядом!
Карл пошел не в отца, в Сессилию. Умный, чуткий и тонкий мальчик, которому отцовское отношение было невыносимо.
Разве могла Сессилия допустить, чтобы ее ребенок покончил жизнь самоубийством?
Они посовещались, и никому не сказав, устроили «самоубийство» Карла. Теперь сынок жил неподалеку от Дейрена, а Сессилия навещала его, когда ездила туда на воды. Карл рисовал пейзажи, брал уроки рисования у нескольких художников, сам пробовал что-то новое… и получалось ведь!
Не всем же быть фабрикантами, кому-то и красоту в мире преумножать надо! Кто-то просто сам по себе творческий человек, что тут поделаешь?
Каролина другая – отлично!
Но если ей удастся подвинуть отца… у дочери есть огромный плюс. Она и мать любит, и брата… она до сих пор горюет, и ей плохо, так что Карл сможет вернуться домой.
Два человека сидят напротив. Муж и жена.
И оба улыбаются. Только вот думают они совсем о разном. Муж о грядущем величии, жена о том, что можно будет собрать свою семью воедино… кому кинет кости судьба? Кто выиграет в этом поединке?
Нет ответа…
Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо, он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!
Разоспались!
- Ахррррр…
Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слышались.
Он что – парализован?!
Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся, и даже выдохнул от счастья.
Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.
Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.
Увидев, что мужчина пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…
Никласа аж вдвое согнули.
- Б…!!!
Ответом ему был выразительный взгляд двоих… кого?
Довернцы?
А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед Богами. И взгляды такие, нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?
Несушка? Или в суп? Или на жаркое?
И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.
- Вы… кто?!
- Нет, - ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!
Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.
- Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!
- Э, нет, Менгер, - зацокал языком Веньят! – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?
Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…
Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?
Вот он кол берет, а потом – темнота?
Что тут происходит?!
Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.
- Не сломай, вдруг еще пригодится, - пострОжил напарника Жамиль.
– Не волнуйся, дело знаю!
- Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…
У Никласа даже челюсть отвисла.
Его?!
Пятками в костер?!
Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!
Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел?!
Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос, и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.
Боли он не боялся, но сейчас-то иное!
Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно?! Да как небеса допускают?! Он же… это же ОН! И… и КАК?!
Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов, Никлас, со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.
После чего работорговцы смогли выдохнуть.
Нет, это не они.
Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков-мажоров. Но что теперь с ними делать?
Убивать?
Сама по себе идея хорошая. Но ведь искать же будут! Найдут тела, рано или поздно найдут, Жамиль хоть и не жал в городе, но вроде как семьи богатые? Это Аарена надо потом спросить, когда в себя придет!
Если тел не найдут, родители и на магов потратятся, ничего страшного, и рано или поздно, так или иначе… можно ли спрятать в горах четыре тела?
Можно!
Но не от магов!
Как довернец, Жамиль плохо представлял принцип работы магии, а уж теория для него и вообще была тайной за семью печатями. Но газеты он читал!
Вот, магией нашли целую подпольную шахту с леонием! Не сразу нашли, потому что не знали, но как искать стали – так нашли же! Значит и тут… их-то искать точно будут!
Вот, найдут тела, начнут разбираться, кто убил… есть способы сделать так, чтобы некромант их не поднял, но вдруг есть и что-то еще? В магии работорговцы разбирались не слишком хорошо, а мальчики не бедные, там родители много чего могут.
А вот если увезти этих четверых в Доверн?
Крепкие и сильные рабы там тоже ценятся, тем более, симпатичные и образованные! Начнут искать – пусть в Доверне и ищут, потом еще пока найдут или нет, пока доберутся, выкупят… это много воды утечет! Да и вообще, имуществом разбрасываться не по-хозяйски, тем паче, оно само пришло!
Эти соображения Жамиль и высказал Веньяту.
Друг подумал, и с ним согласился.
Потом постепенно пришел в себя Аарен Тьянху, услышал про случившееся, и за голову схватился. Считай, чудом смерти избежал! Это ж…
Могли его вчера и… того! Повезло просто, что парни не спали. Что эти идиоты такой шум подняли, что район выбрали примерно тот же…
Обязательно Аарен в храм пойдет сегодня! Пусть Боги и прокляли довернцев, ну так он внутрь заходить не станет, он так со жрецом поговорит, считай, вчера второй раз родился. Нет, ну кто бы мог подумать! И все из-за этой дуры… Эрмерих! Ведь проболталась же, скотина сисястая!
Ладно, она свое еще получит!
А вот что делать Аарену?
И что делать с этими четырьмя?
Жамиль еще раз повторил свое предложение, Аарен обдумал – и одобрил. А почему нет?
Какая разница, пятерых через горы тащить – или десятерых, чай, мужики здоровые, и сами ножками дойдут. И сломать их будет проще. И кстати… можно тогда и баб не портить, все показать на этих… испорченная баба будет дешевле стоит. А мужик…
С ним тоже можно много разного и интересного сделать всем напоказ. Вот, хотя бы с этим, который все придумал. Фабиан?
Вот и ладненько!
Вот и сделаем!
Будет им всем хороший жизненный урок сегодня же ночью!
- Я эту поганку за волосы в столицу приволоку!
Лорена Эрдвейн грузилась в поезд.
Садилась – это не то слово, вместе с ней в поезд перемещались шестнадцать больших чемоданов, и четыре маленьких. А еще две служанки и любимая собачка.
***
Может, и обошлось бы все у парней. Но…
Ночь. Рамбиль приехал, да еще так близко, да сразу четверо парней… и чего-то тащат такое, увернутое в ткань.
И что может сделать честный работорговец?
Пойти и посмотреть, что тут происходит. Потихоньку, полегоньку, подобраться поближе и послушать. А вдруг они клад закапывать приехали?
В Доверне клад тоже пригодится, тем более, им ни с кем и делиться не надо будет. Жамиль кивнул Веньяту, мол, посторожи баб, и отправился узнать, что случилось.
Подобраться поближе тоже труда не составило. Парни по скалам ходить не умели спотыкались, шумели, ругались матерились – чего стесняться-то? Они тут одни, эта местность безлюдная, они еще и магические фонарики достали, и перед собой дорогу освещали. А фонари эти дорогие, но как у всех фонарей, у них один недостаток.
Кроме конуса света, ты ничего не увидишь. Человеческий глаз дольше перестраивается на темноту, чем на свет и видим мы в темноте хуже, так что… за Фабианом и компанией можно было идти хоть впятером. Не поняли бы. Но Жамиль все равно прятался за скалами.
Первое, что он понял – на клад рассчитывать не приходится. Они явно несут человека.
Убили кого-то? Собираются прятать труп?
Тоже надо посмотреть. Он подождет, посмотрит, что и где, а потом труп-то и раскопает, и перепрячет… в следующем году, по весне, они сюда вернутся. И можно будет чуточку пошантажировать парней. Понятно, в свою пользу и в свой карман.
Если они на рамбиле ездят, то не бедные, а раз так – пусть делятся. От богатого немножко – не грабеж, а дележка, на том и стоим!
Вот и пещера.
Парни занесли туда сверток, задели им неудачно за стену, а тот и застонал.
- Так, клади его! – распорядился Фабиан. – Марко, ты все из багажника взял? Дерево, освященное в храме, широкий нож?
- Взял… грязно это, - поморщился Марко, который отлично понимал – сейчас тут будет грязно и кроваво.
Чтобы не призвали некроманты, надо отрубить голову, и пробить сердце. Голову потом или выкинуть куда, или сжечь… а когда голову отрубаешь – кровь идет. Так что начать лучше с сердца.
- Давайте мне сюда кол и молоток, - приказал Никлас. – я сейчас забью этому Тьян… Фьян… как его там?
- Тьянху, - подсказал Пол.
Было неприятно, словно имя как-то очеловечивало… вот без имени убивать было легче! Ей-ей!
- Вот. Сейчас я этому Тьянху кол в сердце забью, подождем, пока сдохнет, и можно будет голову отделять.
Дальше ждать Жамиль не стал.
Он сильно сомневался, что в округе найдется еще один Тьянху, а если так…
Рука полезла в карман, сжала маленький магический снаряд. Такие давно применяются… правда, чаще в больницах, или там, где надо срочно усыпить людей, животных – да всякое в жизни бывает.
Небольшой шарик. Сжать его – и кинуть вперед.
Работает у всех. Вообще.
Стоит дорого, но пару раз себя оправдывал, когда бабы бесились, так что работорговцы чуток потратились. Сейчас вот и пригодилось.
Жамиль сжал шарик и кинул вперед. И метнулся в сторону, в кусты, спасаясь от густого фиолетового дыма, который мгновенно заволок всю пещеру.
Минут через пять все развеется, все, кто находятся внутри – уснут. И тогда можно будет войти внутрь, кого надо – связать, кого не надо – освободить, дождаться пробуждения и подробно расспросить у Аарена, что случилось.
Жаль только, шарики эти рассчитаны на двенадцать часов сна. Так что…
Придется подождать до завтрашнего дня.
Ничего, подождут.
***
Раньше в библиотеке сидели двое. Теперь трое мужчин обживали кресла. Алан Юрлих чувствовал себя не слишком уютно, но Робин и Матео были безжалостны.
- Привыкай! Ты как с его высочеством разговаривать собираешься?
Алан и не представлял себе такого. Для него уже мэр город – недоступная величина, а чтобы принц…
Как говорится, все люди равны, но некоторые равнее других. *
*-Все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие. Оруэлл. «Скотный двор». Прим. авт.
Вроде бы и титулов давно нет, и монархия в стране достаточно скромная, конституционная, и совет при короле есть, и теоретически к королю может подойти и поговорить каждый…
В теории – да.
А на практике Алан и вообразить этого не мог! Что вы!
Вместо дискуссии, он тщательно обмерял ноги Робина. А потом и Матео.
Да, магия может многое, но далеко не все. И лечить магов, которые ее потеряли, сложнее, и помощь была оказана не сразу. Матео лечили уже после освобождения, а переломов у него за эти пять лет набралось много, до сих пор прихрамывает.
Робина старались вытащить, лечили самое серьезное, остальное уже вторично. Вот и…
Обувь – мелочи?
Так наденьте неудобную обувь – и вперед, на работу! На весь день, да побегать, да побольше… мигом мнение поменяется!
Вот Алан и обмерял.
Кожу он уже заказал, Хью уже все привез, и теперь парни смотрели, как на столе творится почти волшебство.
Алан все тщательно обмерил, ощупал, прикинул, а потом чуть ли не одним движением руки принялся рисовать выкройки. Талант у парня, определенно, был.
Начать решили с сапог, так что Алан кроил две пары. Робину и Матео. Голенище, внутренний клапан, головка, подошва… кому-то кажется, что это легко? Зря! И поставить ногу на кожу, а потом обвести – тоже не выйдет, мерить надо, и выкройки должны быть с припуском, их же еще сшивать…
Алан с этим справлялся играючи, под его руками так и разлетались в стороны кожаные ошметки, аккуратно ложились одна к одной детали, парни даже и не думали лезть под руку. Видно же – человек знает, что делает.
Колодка, натяжка…
Хью купил и качественную дратву, и клей, и дерево, и промазать было, чем, так что Алан блаженствовал. Понятно, для богатых мальчиков это корели медные, но для него-то! Это его дело, его жизнь, его радость! С принцем он поговорить, конечно, оплошает, но сапоги стачает на совесть и на зависть прочим, даром, что ли, своему ремеслу учился?
Миранда обожала смотреть на него за работой. Садилась рядом, глядела, и было от этого тепло и спокойно, она не раздражала, не злила, это было хорошо и правильно.
Мира, где ты?
Алан и спать толком не мог, так беспокоился за девушку. Просто понимал, что сейчас ничего не сделает. Помощь ему обещали, и помогут, и не обманут, а если он сейчас начнет носиться и расспрашивать про Миранду на каждом углу, скорее, сам в беду попадет.
Но как же тяжело ждать!
Значит, надо работать, еще работать… пусть глаза слипаются, пусть пальцы уже шило удержать не могут… пусть так! Все лучше!
Лишь бы с Мирандой все было хорошо!
***
- А дочка-то молодец!
Уилл Манангер был доволен, в кои-то веки, сидел в кресле, вальяжно развалившись, и поглядывал на жену сверху вниз. Сессилия мирно сидела в кресле напротив и читала книгу. Или так казалось?
Впрочем, странички она перелистывала регулярно, а уж что там от них оставалось в голове? Кто знает?
- Да, дорогой?
- Говорю, в меня дочка пошла! Принцессой будет, а потом, глядишь, и королевой!
- Каролина – девочка умненькая!
- Да… жаль, сын получился неудельный, ну хоть дочка свое возьмет!
Сессилия улыбнулась.
- Я в этом уверена! Карла точно знает, чего хочет, и будет добиваться своего!
- Вот и правильно! Вся в меня, девочка!
Уилл погрузился в сладостные мечты.
Вот, он выдает замуж дочку, в главном храме столицы! Вот переезжает в столицу сам, вот король доверяет ему управление… чем?
А, неважно, у короны много чего в собственности! А дело Манангеров кажется уже таким мелким, таким незначительным… ерунда все это, вот!
Сессилия смотрела на мужа. Страницы книги она переворачивала автоматически. И думала, что если Карла добьется своего… тогда мать расскажет ей о самой главной тайне своей жизни.
Ну да, Сессилия знала, что не такое она сокровище. Она не слишком красивая, не слишком умная, слабая, изнеженная – отец ей это постоянно говорил. И Уилла одобрил, потому что тот был ее полной противоположностью. Хваткий, жестокий, умный, безжалостный…
Что оставалось делать дочери?
Выйти замуж и смириться.
Забавно, но с течением времени она заметила, как Уилл стал похож на ее отца. Оба – крепкие, коренастые, краснорожие, грубоватые… оба на редкость черствые и равнодушные.
Сессилия смирилась, но молчала.
Молчала, втайне откладывала деньги, когда получалось, иногда «теряла» драгоценности, была уверена, что ей пригодится. И ведь пригодилось!
Когда она нашла сына у него в комнате, и рядом – флакон с ядом!
Карл пошел не в отца, в Сессилию. Умный, чуткий и тонкий мальчик, которому отцовское отношение было невыносимо.
Разве могла Сессилия допустить, чтобы ее ребенок покончил жизнь самоубийством?
Они посовещались, и никому не сказав, устроили «самоубийство» Карла. Теперь сынок жил неподалеку от Дейрена, а Сессилия навещала его, когда ездила туда на воды. Карл рисовал пейзажи, брал уроки рисования у нескольких художников, сам пробовал что-то новое… и получалось ведь!
Не всем же быть фабрикантами, кому-то и красоту в мире преумножать надо! Кто-то просто сам по себе творческий человек, что тут поделаешь?
Каролина другая – отлично!
Но если ей удастся подвинуть отца… у дочери есть огромный плюс. Она и мать любит, и брата… она до сих пор горюет, и ей плохо, так что Карл сможет вернуться домой.
Два человека сидят напротив. Муж и жена.
И оба улыбаются. Только вот думают они совсем о разном. Муж о грядущем величии, жена о том, что можно будет собрать свою семью воедино… кому кинет кости судьба? Кто выиграет в этом поединке?
Нет ответа…
Глава 9
Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо, он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!
Разоспались!
- Ахррррр…
Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слышались.
Он что – парализован?!
Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся, и даже выдохнул от счастья.
Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.
Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.
Увидев, что мужчина пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…
Никласа аж вдвое согнули.
- Б…!!!
Ответом ему был выразительный взгляд двоих… кого?
Довернцы?
А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед Богами. И взгляды такие, нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?
Несушка? Или в суп? Или на жаркое?
И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.
- Вы… кто?!
- Нет, - ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!
Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.
- Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!
- Э, нет, Менгер, - зацокал языком Веньят! – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?
Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…
Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?
Вот он кол берет, а потом – темнота?
Что тут происходит?!
Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.
- Не сломай, вдруг еще пригодится, - пострОжил напарника Жамиль.
– Не волнуйся, дело знаю!
- Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…
У Никласа даже челюсть отвисла.
Его?!
Пятками в костер?!
Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!
Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел?!
Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос, и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.
Боли он не боялся, но сейчас-то иное!
Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно?! Да как небеса допускают?! Он же… это же ОН! И… и КАК?!
Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов, Никлас, со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.
После чего работорговцы смогли выдохнуть.
Нет, это не они.
Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков-мажоров. Но что теперь с ними делать?
Убивать?
Сама по себе идея хорошая. Но ведь искать же будут! Найдут тела, рано или поздно найдут, Жамиль хоть и не жал в городе, но вроде как семьи богатые? Это Аарена надо потом спросить, когда в себя придет!
Если тел не найдут, родители и на магов потратятся, ничего страшного, и рано или поздно, так или иначе… можно ли спрятать в горах четыре тела?
Можно!
Но не от магов!
Как довернец, Жамиль плохо представлял принцип работы магии, а уж теория для него и вообще была тайной за семью печатями. Но газеты он читал!
Вот, магией нашли целую подпольную шахту с леонием! Не сразу нашли, потому что не знали, но как искать стали – так нашли же! Значит и тут… их-то искать точно будут!
Вот, найдут тела, начнут разбираться, кто убил… есть способы сделать так, чтобы некромант их не поднял, но вдруг есть и что-то еще? В магии работорговцы разбирались не слишком хорошо, а мальчики не бедные, там родители много чего могут.
А вот если увезти этих четверых в Доверн?
Крепкие и сильные рабы там тоже ценятся, тем более, симпатичные и образованные! Начнут искать – пусть в Доверне и ищут, потом еще пока найдут или нет, пока доберутся, выкупят… это много воды утечет! Да и вообще, имуществом разбрасываться не по-хозяйски, тем паче, оно само пришло!
Эти соображения Жамиль и высказал Веньяту.
Друг подумал, и с ним согласился.
Потом постепенно пришел в себя Аарен Тьянху, услышал про случившееся, и за голову схватился. Считай, чудом смерти избежал! Это ж…
Могли его вчера и… того! Повезло просто, что парни не спали. Что эти идиоты такой шум подняли, что район выбрали примерно тот же…
Обязательно Аарен в храм пойдет сегодня! Пусть Боги и прокляли довернцев, ну так он внутрь заходить не станет, он так со жрецом поговорит, считай, вчера второй раз родился. Нет, ну кто бы мог подумать! И все из-за этой дуры… Эрмерих! Ведь проболталась же, скотина сисястая!
Ладно, она свое еще получит!
А вот что делать Аарену?
И что делать с этими четырьмя?
Жамиль еще раз повторил свое предложение, Аарен обдумал – и одобрил. А почему нет?
Какая разница, пятерых через горы тащить – или десятерых, чай, мужики здоровые, и сами ножками дойдут. И сломать их будет проще. И кстати… можно тогда и баб не портить, все показать на этих… испорченная баба будет дешевле стоит. А мужик…
С ним тоже можно много разного и интересного сделать всем напоказ. Вот, хотя бы с этим, который все придумал. Фабиан?
Вот и ладненько!
Вот и сделаем!
Будет им всем хороший жизненный урок сегодня же ночью!
***
- Я эту поганку за волосы в столицу приволоку!
Лорена Эрдвейн грузилась в поезд.
Садилась – это не то слово, вместе с ней в поезд перемещались шестнадцать больших чемоданов, и четыре маленьких. А еще две служанки и любимая собачка.
