Никогда она Тильду не любила.
Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.
Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.
Молодая или нет?
Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.
- Мама?! Это что такое?!
- Это, милый мой, решение проблемы, - откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.
- Да?!
- Да, - голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.
- Мама! Какое ведьмовство!
- А вот рента Дью нам и скажет, какое, - ухмыльнулась Беата.
Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.
- Никогда твоя мать меня не любила!
- И то верно, - согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой, да за что страдаешь.
- ВЫ!!!
- Она подклад не делала, - жестко сказала Элисон.
Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в шестнадцать-то лет!
- Я…
- Тильда?
- Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, - добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!
Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.
- Мам, вы о чем? Какой подклад?
- Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?
Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.
- Дня три. Язвы уже пошли?
- Д-да…
- Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.
Тильда побелела.
- Я…
- Это ведьмовское, - отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?
Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.
А потом выдохнула.
- Остаться.
- Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.
Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.
- Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
- Кто?!
- Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
- КТО?!
- Да, - Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Простиииииите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
- Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой? Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
- Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
- Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
- Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
- Вроде и так да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Простииииитеееее!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
- Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое – красивое, и главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
- А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
- Ничего, подкладов и на него хватило бы, - отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
- Дет… Рента Дью, - Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
- Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
- Руку протяни, - тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
- Тильди, я же тебя люблю, - Линус как-то начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
- Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
- Люблю, - прошипела Тильда.
- Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та, недолго думая, полоснула Тильду по ладони.
- Вот так. Теперь сжимай и держи.
- Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
- Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…*
*- Да отмерится каждому по вине его. Прим. авт.
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
- Я… не умру?
- Не умрешь, - коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
- Я потружусь, - пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!
Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.
Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.
Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.
Молодая или нет?
Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.
- Мама?! Это что такое?!
- Это, милый мой, решение проблемы, - откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.
- Да?!
- Да, - голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.
- Мама! Какое ведьмовство!
- А вот рента Дью нам и скажет, какое, - ухмыльнулась Беата.
Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.
- Никогда твоя мать меня не любила!
- И то верно, - согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой, да за что страдаешь.
- ВЫ!!!
- Она подклад не делала, - жестко сказала Элисон.
Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в шестнадцать-то лет!
- Я…
- Тильда?
- Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, - добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!
Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.
- Мам, вы о чем? Какой подклад?
- Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?
Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.
- Дня три. Язвы уже пошли?
- Д-да…
- Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.
Тильда побелела.
- Я…
- Это ведьмовское, - отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?
Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.
А потом выдохнула.
- Остаться.
- Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.
Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.
- Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
- Кто?!
- Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
- КТО?!
- Да, - Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Простиииииите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
- Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой? Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
- Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
- Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
- Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
- Вроде и так да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Простииииитеееее!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
- Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое – красивое, и главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
- А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
- Ничего, подкладов и на него хватило бы, - отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
- Дет… Рента Дью, - Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
- Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
- Руку протяни, - тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
- Тильди, я же тебя люблю, - Линус как-то начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
- Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
- Люблю, - прошипела Тильда.
- Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та, недолго думая, полоснула Тильду по ладони.
- Вот так. Теперь сжимай и держи.
- Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
- Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…*
*- Да отмерится каждому по вине его. Прим. авт.
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
- Я… не умру?
- Не умрешь, - коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
- Я потружусь, - пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!
Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.
