Никогда она Тильду не любила.
Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.
Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.
Молодая или нет?
Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.
- Мама?! Это что такое?!
- Это, милый мой, решение проблемы, - откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.
- Да?!
- Да, - голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.
- Мама! Какое ведьмовство!
- А вот рента Дью нам и скажет, какое, - ухмыльнулась Беата.
Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.
- Никогда твоя мать меня не любила!
- И то верно, - согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой, да за что страдаешь.
- ВЫ!!!
- Она подклад не делала, - жестко сказала Элисон.
Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в шестнадцать-то лет!
- Я…
- Тильда?
- Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, - добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!
Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.
- Мам, вы о чем? Какой подклад?
- Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?
Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.
- Дня три. Язвы уже пошли?
- Д-да…
- Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.
Тильда побелела.
- Я…
- Это ведьмовское, - отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?
Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.
А потом выдохнула.
- Остаться.
- Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.
Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.
- Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
- Кто?!
- Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
- КТО?!
- Да, - Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Простиииииите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
- Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой? Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
- Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
- Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
- Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
- Вроде и так да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Простииииитеееее!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
- Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое – красивое, и главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
- А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
- Ничего, подкладов и на него хватило бы, - отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
- Дет… Рента Дью, - Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
- Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
- Руку протяни, - тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
- Тильди, я же тебя люблю, - Линус как-то начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
- Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
- Люблю, - прошипела Тильда.
- Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та, недолго думая, полоснула Тильду по ладони.
- Вот так. Теперь сжимай и держи.
- Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
- Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…*
*- Да отмерится каждому по вине его. Прим. авт.
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
- Я… не умру?
- Не умрешь, - коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
- Я потружусь, - пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!
Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.
- С ума сойти!
Робин шевельнул ногой. Попробовал встать, пройтись по комнате…
- Алан, ты гениален!
- Да чего я там, - смутился Юрлих.
- Чего ты там? Да меня по кусочкам собирали! Ты себе хоть представляешь, каково это? У меня и в лучшей обуви ноги болели иногда, а твою я вообще не чувствую! Словно в ней и родился!
- Представляю, как бы ты вылезал, - хмыкнул Матео. Он свои сапоги тоже уже примерил, и теперь восхищенно водил пальцами по стежкам.
- Иди в болото.
- Не дождёшься. Тем более, в таких сапогах! Алан, у меня к тебе предложение!
- Какое?
- Давай мы тебе мастерскую купим! Денег дадим в рассрочку на сколько понадобится, отдашь, как сможешь! И работай спокойно!
- Да я и так с мастером договорился.
- И рекламу мы тебе сделаем. Как сможем, конечно, но я думаю, весь свет к тебе потянется. Надо будет в Дейрен съездить, показаться, туда как раз и родители собирались. Поедешь со мной?
Алан мотнул головой так, что черная челка взлетела вверх – и опять упала ему на глаз.
- Не могу. Миранда найдется, тогда подумаю.
Парни еще раз переглянулись.
- Найдем мы твою девушку. Ты мне поверь, найдем!
- Его высочество уже скоро будет здесь, так что не переживай, дружище. Мы еще на вашей свадьбе погуляем!
Алан кивнул.
Тоска все равно пряталась в уголках глаз. Сквозила в движениях ловких нервных пальцев.
- А насчет помощи, ты подумай, - Матео легко сдаваться не собирался. – Тебе ж не только мастерская, тебе и дом понадобится, чтобы молодую жену привести, и обеспечение какое-никакое на первое время, и дети пойти могут. Ты отработаешь, ты талантливый, но, если что – мы поможем. Понимаешь?
Алан кивнул.
Он понимал. Только вот думать ни о чем сейчас не мог, кроме Миранды. Где-то его любимая?
Что с ней?
Миранда, лишь бы ты жива была, а я тебя обязательно найду! Понадобится – королю в ноги кинусь! Дождись меня, любимая, только дождись!
Никогда парни не оказывались еще в таком нелепом и унизительном состоянии. Выяснив, что нужно, работорговцы просто стреножили их, как коней. Отлично разбираясь в содержании и перевозке живого товара, они и все необходимое легко нашли.
Парни были связаны, уложены в рядок, рты им завязали – чего их еще слушать? Кормить?
Зачем?
Пару-тройку дней их как раз лучше НЕ покормить. И гадить меньше будут, и ослабевшим человеком управлять легче. И не сбегут, шатаясь от голода-то.
Четверка уже успела пару раз обгадиться, пытались привлечь к себе внимание, но куда там! Работорговцы не собирались их развязывать даже для справления нужды, так что пришлось в штаны гадить.
Может, они и были против, но кто ж их слушал?
И… и лучше бы и дальше не обращали на них внимания. Поздно вечером Фабиана перетащили так, чтобы он был виден во всей пещере.
И девушкам, которые робко перешептывались, но боялись повысить голос и заговорить. Да и о чем тут говорить? И как?
Парни-то ответить не могут! А работорговцы сейчас как заинтересуются, да как… лучше не рисковать. Нет, не надо…
Вот и молчали. Хотя тот же Никлас узнал и Лизу, и Марию, уж очень они были на Магду похожи. Но тоже молчал. С кляпом не поговоришь.
Веньят поудобнее расположил Фабиана, и примерился ножом.
- А теперь поиграем, птенчик! Ну, попробуй сбежать! Или мы тебя просто прирежем, как барана!
Фабиан огляделся по сторонам, словно затравленный зверь, и кинулся вперед.
То, что началось дальше, можно было назвать лишь одним словом – издевательство.
Фабиан пытался кричать, вырываться, кидаться на своих мучителей, но работорговцы просто играли с ним. Жестоко и расчетливо, как кошка с мышью, наглядно демонстрируя, чем профессионал отличается от любителя.
У каждого был нож и короткий хлыст, и они прекрасно умели ими пользоваться.
Одежда Фабиана расползалась на глазах, тело покрывалось кровавыми ранами от ножей и хлыстов, пока еще неглубокими, но царапины кровоточили, он терял силы, пробовал прорваться, но острая боль откидывала его назад, и наконец, работорговцам это надоело.
Веньят переглянулся с напарником.
Р-раз!
И засвистели хлысты, вышибая дух из «золотого мальчика». Если кто умеет обращаться с таким оружием – оно способно причинить очень много боли. Так, что человек даже двинуться не сразу сумеет.
Два – и в живот Фабиана по самую рукоять вошел нож Веньята.
Тоже жестоко и расчетливо, чтобы сразу не сдох, чтобы помучился подольше, дня два или три, чтобы гнил заживо, без помощи!
Фабиан молча осел на пол.
Боль была такая, что даже кричать бедолага не мог, куда там сопротивляться?
Жамиль ловко зашел сзади – и опять стянул петлей руки бедолаги. Кляп не вставлял – пусть скулит, пусть стонет, а вот руки-ноги стянуть надо.
И нож вытащить.
Не просто так работорговцы устраивали это представление. Для них было слишком много народа, это первое, с Фабианом у них были и свои счеты – он же предложил всю эту инсценировку, так что заслужил, ну и третье. Пусть смотрят.
Пусть представляют себя на месте этого поганца, пусть боятся… не смерть страшна. А вот ожидание пыток, мучений… надо как следует запугать будущих рабов, тогда они будут послушными.
Веньят снова цапнул умирающего парня за шкирку, и потащил поближе к пленным.
- Первая попытка, первое же мое неудовольствие – и вот это, - Фабиан был для наглядности продемонстрирован с голым животом, на котором был крупный разрез, и виднелись в нем петли кишок. – Вот это будет с вами. Поняли?
Марию стошнило в углу.
На работорговцев это впечатления не произвело, Фабиан был небрежно брошен в угол, к остальным связанным, а из клетки извлекли Норму. И удалились в соседнюю пещеру, откуда вскоре и стали доноситься стоны девушки.
Миранду всю трясло. Она прижалась к Лизе, они вместе обняли Марию, Руби и Анна сцепились друг с другом.
Боги, как вы терпите ТАКОЕ?! Помогите, пожалуйста!!! Ну, хоть что-то сделайте!!!
Так же НЕЛЬЗЯ!!!
Симон Слифт на службу явился с утра пораньше.
Нет, мог бы и вчера, но… а с чего это он так должен делать? Лучше он из гор, сразу поедет домой, к маме и вкусному ужину, а на работу можно и завтра. Скажет, поздно приехал.
Против обыкновения, коллеги были на редкость мрачными.
- Слифт, езжай вот сюда. Здесь неподалеку есть деревня… подождет статистика.
- А что случилось?
- Пропали четверо парней. Может, слышал о таких? Лернер, Менгер, два Вебера?
- А…. к-как пропали?
- Вот и мы это пытаемся узнать, - вздохнул рент Тимус. – Уехали куда-то… в больницах нет, в морге нет, вроде как рамбиль тоже пока не нашли, дороги осматриваем, людей расспрашиваем… так что включайся.
Симон едва успел отвернуться и прикусить язык.
Пропали?!
Ну… вот так он и знал! Теперь сами полезли следить за этим Тьянху, и он, конечно, что-то с ними сделал!
Вот хуже нет, чем гражданским лезть в полицейские дела! Расследования надо оставлять профессионалам, таким, как Великий Сыщик Слифт, а не пытаться самим за кем-то проследить, или еще что-то в том же духе.
Он бы все сделал правильно, и никого не надо бы искать, а тут… поди ж ты! Точно – сами решили все сделать, и себе всю славу загрести, и поделом им!
- Сейчас поеду!
Конечно, никуда он не поедет.
То есть не туда, куда его начальник посылает, вот еще не хватало время зря тратить! Сейчас Симон попробует найти этого Тьянху, а потом отправится в горы. Пол ему примерно рассказывал, где находится эта пещера контрабандистов… Симон в горах не слишком хорошо ориентируется, ну да компас возьмет – сумеет выйти.
Жена заскулила на кровати, и Линус потянулся за обезболивающим. Без него Тильда и вовсе в голос орала от жуткой боли.
Хлопнула дверь. Потом вторая, и Линус в шоке уставился на явление. На пороге спальни застыла женщина.
Молодая или нет?
Да кто ж ее знает? Шляпа затеняла лицо, гладкие черные волосы падали на плечи, стекали по спине… черное платье и плащ скрадывали фигуру. За ее плечом маячила рена Беата.
- Мама?! Это что такое?!
- Это, милый мой, решение проблемы, - откликнулась преспокойно рена Бабер. – Когда ты сказал, что аура у Тильды расползается, я подумала-подумала, да и вспомнила кой-чего. Вот, уважаемая рента прийти согласилась, она с такими случаями дело имела.
- Да?!
- Да, - голос Элисон старалась поменять, и он получился неожиданно низким и тяжелым. – Это не по магии дело, тут ведьмовство замешано. Не поможет тут маг.
- Мама! Какое ведьмовство!
- А вот рента Дью нам и скажет, какое, - ухмыльнулась Беата.
Тильда зашипела с кровати. Обезболивающее ненадолго подействовало, и пока она еще могла говорить спокойно.
- Никогда твоя мать меня не любила!
- И то верно, - согласилась рена Беата. – Не за что тебя любить-то было. А ренту послушай, она сейчас тебе и расскажет, что с тобой, да за что страдаешь.
- ВЫ!!!
- Она подклад не делала, - жестко сказала Элисон.
Тильда словно осела в подушках. Хотя ее там и так особо видно не было, такая себе… маленького роста, худенькая, светленькая… ясно, на что Линус повелся. Даже сейчас она выглядит трогательно, а уж в шестнадцать-то лет!
- Я…
- Тильда?
- Она знает, о чем я говорю. И знает, что и для кого на смерть заговаривала, - добила Элисон. – Если расскажет правду, как есть, останется жива. Если нет – сгниет в скором времени!
Тильда закашлялась. Линус поспешил ее напоить, глядя на мать.
- Мам, вы о чем? Какой подклад?
- Рента Дью тебе сказала. Теперь пусть твоя жена говорит, не то… больше я ренту прийти не попрошу. Некому будет зло избывать. Рента, сколько ей осталось?
Элисон, которая успела оценить ауру Тильды, пожала плечами. Впрочем, под плащом особо заметно не было.
- Дня три. Язвы уже пошли?
- Д-да…
- Вот. Потом углубляться будут… это вроде проказы, только очень быстротечной.
Тильда побелела.
- Я…
- Это ведьмовское, - отозвалась Элисон на ее мысли. – Маги не смогут помочь, только такие, как я. А я здесь только ради рены Беаты. Мне остаться или уйти?
Тильда молчала минут пять. Кусала губы. Думала.
А потом выдохнула.
- Остаться.
- Тогда слушаю. Расскажешь честно, сниму, сколько смогу. Соврешь – пеняй на себя.
Тут и ключика не надо было снимать, чтобы все видеть. Тильда посмотрела на Линуса.
- Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
- Кто?!
- Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
- КТО?!
- Да, - Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Простиииииите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
- Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой? Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
- Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
- Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
- Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
- Вроде и так да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Простииииитеееее!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
- Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое – красивое, и главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
- А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
- Ничего, подкладов и на него хватило бы, - отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
- Дет… Рента Дью, - Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
- Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
- Руку протяни, - тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
- Тильди, я же тебя люблю, - Линус как-то начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
- Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
- Люблю, - прошипела Тильда.
- Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та, недолго думая, полоснула Тильду по ладони.
- Вот так. Теперь сжимай и держи.
- Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
- Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…*
*- Да отмерится каждому по вине его. Прим. авт.
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
- Я… не умру?
- Не умрешь, - коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
- Я потружусь, - пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!
Да, домой. Дом там, где ее любят и ждут.
***
- С ума сойти!
Робин шевельнул ногой. Попробовал встать, пройтись по комнате…
- Алан, ты гениален!
- Да чего я там, - смутился Юрлих.
- Чего ты там? Да меня по кусочкам собирали! Ты себе хоть представляешь, каково это? У меня и в лучшей обуви ноги болели иногда, а твою я вообще не чувствую! Словно в ней и родился!
- Представляю, как бы ты вылезал, - хмыкнул Матео. Он свои сапоги тоже уже примерил, и теперь восхищенно водил пальцами по стежкам.
- Иди в болото.
- Не дождёшься. Тем более, в таких сапогах! Алан, у меня к тебе предложение!
- Какое?
- Давай мы тебе мастерскую купим! Денег дадим в рассрочку на сколько понадобится, отдашь, как сможешь! И работай спокойно!
- Да я и так с мастером договорился.
- И рекламу мы тебе сделаем. Как сможем, конечно, но я думаю, весь свет к тебе потянется. Надо будет в Дейрен съездить, показаться, туда как раз и родители собирались. Поедешь со мной?
Алан мотнул головой так, что черная челка взлетела вверх – и опять упала ему на глаз.
- Не могу. Миранда найдется, тогда подумаю.
Парни еще раз переглянулись.
- Найдем мы твою девушку. Ты мне поверь, найдем!
- Его высочество уже скоро будет здесь, так что не переживай, дружище. Мы еще на вашей свадьбе погуляем!
Алан кивнул.
Тоска все равно пряталась в уголках глаз. Сквозила в движениях ловких нервных пальцев.
- А насчет помощи, ты подумай, - Матео легко сдаваться не собирался. – Тебе ж не только мастерская, тебе и дом понадобится, чтобы молодую жену привести, и обеспечение какое-никакое на первое время, и дети пойти могут. Ты отработаешь, ты талантливый, но, если что – мы поможем. Понимаешь?
Алан кивнул.
Он понимал. Только вот думать ни о чем сейчас не мог, кроме Миранды. Где-то его любимая?
Что с ней?
Миранда, лишь бы ты жива была, а я тебя обязательно найду! Понадобится – королю в ноги кинусь! Дождись меня, любимая, только дождись!
***
Никогда парни не оказывались еще в таком нелепом и унизительном состоянии. Выяснив, что нужно, работорговцы просто стреножили их, как коней. Отлично разбираясь в содержании и перевозке живого товара, они и все необходимое легко нашли.
Парни были связаны, уложены в рядок, рты им завязали – чего их еще слушать? Кормить?
Зачем?
Пару-тройку дней их как раз лучше НЕ покормить. И гадить меньше будут, и ослабевшим человеком управлять легче. И не сбегут, шатаясь от голода-то.
Четверка уже успела пару раз обгадиться, пытались привлечь к себе внимание, но куда там! Работорговцы не собирались их развязывать даже для справления нужды, так что пришлось в штаны гадить.
Может, они и были против, но кто ж их слушал?
И… и лучше бы и дальше не обращали на них внимания. Поздно вечером Фабиана перетащили так, чтобы он был виден во всей пещере.
И девушкам, которые робко перешептывались, но боялись повысить голос и заговорить. Да и о чем тут говорить? И как?
Парни-то ответить не могут! А работорговцы сейчас как заинтересуются, да как… лучше не рисковать. Нет, не надо…
Вот и молчали. Хотя тот же Никлас узнал и Лизу, и Марию, уж очень они были на Магду похожи. Но тоже молчал. С кляпом не поговоришь.
Веньят поудобнее расположил Фабиана, и примерился ножом.
- А теперь поиграем, птенчик! Ну, попробуй сбежать! Или мы тебя просто прирежем, как барана!
Фабиан огляделся по сторонам, словно затравленный зверь, и кинулся вперед.
То, что началось дальше, можно было назвать лишь одним словом – издевательство.
Фабиан пытался кричать, вырываться, кидаться на своих мучителей, но работорговцы просто играли с ним. Жестоко и расчетливо, как кошка с мышью, наглядно демонстрируя, чем профессионал отличается от любителя.
У каждого был нож и короткий хлыст, и они прекрасно умели ими пользоваться.
Одежда Фабиана расползалась на глазах, тело покрывалось кровавыми ранами от ножей и хлыстов, пока еще неглубокими, но царапины кровоточили, он терял силы, пробовал прорваться, но острая боль откидывала его назад, и наконец, работорговцам это надоело.
Веньят переглянулся с напарником.
Р-раз!
И засвистели хлысты, вышибая дух из «золотого мальчика». Если кто умеет обращаться с таким оружием – оно способно причинить очень много боли. Так, что человек даже двинуться не сразу сумеет.
Два – и в живот Фабиана по самую рукоять вошел нож Веньята.
Тоже жестоко и расчетливо, чтобы сразу не сдох, чтобы помучился подольше, дня два или три, чтобы гнил заживо, без помощи!
Фабиан молча осел на пол.
Боль была такая, что даже кричать бедолага не мог, куда там сопротивляться?
Жамиль ловко зашел сзади – и опять стянул петлей руки бедолаги. Кляп не вставлял – пусть скулит, пусть стонет, а вот руки-ноги стянуть надо.
И нож вытащить.
Не просто так работорговцы устраивали это представление. Для них было слишком много народа, это первое, с Фабианом у них были и свои счеты – он же предложил всю эту инсценировку, так что заслужил, ну и третье. Пусть смотрят.
Пусть представляют себя на месте этого поганца, пусть боятся… не смерть страшна. А вот ожидание пыток, мучений… надо как следует запугать будущих рабов, тогда они будут послушными.
Веньят снова цапнул умирающего парня за шкирку, и потащил поближе к пленным.
- Первая попытка, первое же мое неудовольствие – и вот это, - Фабиан был для наглядности продемонстрирован с голым животом, на котором был крупный разрез, и виднелись в нем петли кишок. – Вот это будет с вами. Поняли?
Марию стошнило в углу.
На работорговцев это впечатления не произвело, Фабиан был небрежно брошен в угол, к остальным связанным, а из клетки извлекли Норму. И удалились в соседнюю пещеру, откуда вскоре и стали доноситься стоны девушки.
Миранду всю трясло. Она прижалась к Лизе, они вместе обняли Марию, Руби и Анна сцепились друг с другом.
Боги, как вы терпите ТАКОЕ?! Помогите, пожалуйста!!! Ну, хоть что-то сделайте!!!
Так же НЕЛЬЗЯ!!!
***
Симон Слифт на службу явился с утра пораньше.
Нет, мог бы и вчера, но… а с чего это он так должен делать? Лучше он из гор, сразу поедет домой, к маме и вкусному ужину, а на работу можно и завтра. Скажет, поздно приехал.
Против обыкновения, коллеги были на редкость мрачными.
- Слифт, езжай вот сюда. Здесь неподалеку есть деревня… подождет статистика.
- А что случилось?
- Пропали четверо парней. Может, слышал о таких? Лернер, Менгер, два Вебера?
- А…. к-как пропали?
- Вот и мы это пытаемся узнать, - вздохнул рент Тимус. – Уехали куда-то… в больницах нет, в морге нет, вроде как рамбиль тоже пока не нашли, дороги осматриваем, людей расспрашиваем… так что включайся.
Симон едва успел отвернуться и прикусить язык.
Пропали?!
Ну… вот так он и знал! Теперь сами полезли следить за этим Тьянху, и он, конечно, что-то с ними сделал!
Вот хуже нет, чем гражданским лезть в полицейские дела! Расследования надо оставлять профессионалам, таким, как Великий Сыщик Слифт, а не пытаться самим за кем-то проследить, или еще что-то в том же духе.
Он бы все сделал правильно, и никого не надо бы искать, а тут… поди ж ты! Точно – сами решили все сделать, и себе всю славу загрести, и поделом им!
- Сейчас поеду!
Конечно, никуда он не поедет.
То есть не туда, куда его начальник посылает, вот еще не хватало время зря тратить! Сейчас Симон попробует найти этого Тьянху, а потом отправится в горы. Пол ему примерно рассказывал, где находится эта пещера контрабандистов… Симон в горах не слишком хорошо ориентируется, ну да компас возьмет – сумеет выйти.
