Ну и чего еще надо?
Контроль есть, а постоянно над душой у мастеров торчать – дело глупое.
Соня вздохнула.
- Это долгая история…
- А все же?
- Семен Кучеров – мой бывший муж. Сейчас он решил жениться второй раз, и хочет, чтобы я отказалась от алиментов, ну и от отцовства, там как-то это можно… чтобы Марта была без отца, а он свободен. Любовь Николаевна, бывшая свекровь, ко мне приезжала, предлагала все это оформить. Даже отступные обещала. Я отказалась.
- Вот падла, - Инна об этом еще не знала, Соне даже рассказывать было противно.
Как это называется – испанский стыд? Или эмпатическое смущение? Когда гадость делает другой человек, а тошно от этого тебе.
Наталья Алексеевна задумчиво кивнула.
- Твоя бывшая свекровь мне сегодня звонила. Минут сорок отняла от рабочего времени. Не представляю, как ты с ней рядом жила, я после одного разговора себя чувствовала, как дерьма наевшись.
Соня только глаза опустила. Как жила… это же мама ЕЕ СЕНЕЧКИ! Сеня ее любит, значит, и Соня полюбит, правда же? Дискуссии тут неуместны. Даже если эта мама смотрит на тебя, именно как на кучку дерьма на столе.
- Любовь Николаевна бывает на редкость гадкой.
А уж что она наговорить может! Даже думать тошно и противно!
Врать Соне уже не хотелось. Пока она была частью семьи Кучеровых, она молчала, и язык прикусывала. Сейчас она сама по себе, они сами по себе, и скрывать тут нечего. Сеня – тряпка и подкаблучник, его мамаша – гадюка ядовитая. А кто не верит, пусть сам с ними поживет, Соня его честно предупреждала.
- А ты мастерица художественных преуменьшений, - развеселилась Наталья Алексеевна. – Твоя свекровь – редкостная тварь. Если ее в аквариум с пираньями засунуть, так бедные рыбки отравятся.
Соня об этом отлично знала.
Но – ваши пираньи, вы их и спасайте.
- Наверняка, она просила, чтобы вы меня уволили.
Наталья Алексеевна стала серьезной.
- Угадала. Лучше всего – по статье, с волчьим билетом, так, чтобы тебя никто и никуда не взял. В противном случае обещала мне организовать кучу неприятностей.
Соня вздохнула. А что тут скажешь? Что хозяйка захочет, то и сделает, ей какой интерес ввязываться в драку из-за Сони? Она ей кто?
Да никто, а в этой жизни каждый сам за себя, так-то…
- Вы меня уволите по статье – или можно самой уйти?
Владелица салона подняла ухоженные брови.
- С чего бы? Ты хорошо работаешь, расходы и выручка, все соответствует, клиентов ты новых привела, салон приносит прибыль, с Инной вы хорошо ладите – и я должна тебя уволить?
- Ну…
Соня догадывалась, что могла пообещать Любовь Николаевна. Но Наталья Алексеевна была невозмутима, как Будда.
- Я очень мило поговорила с твоей свекровью. И сказала, что если она желает себе неприятностей, я готова с ней помериться силами.
Соня и Инна одинаково разинули рты. Такого они точно не ожидали.
- На каждую ее кляузу, я готова ответить своей, на каждый шаг в мою сторону – тремя шагами к ней. И попросила сына позвонить Семену Кучерову.
Ээээээ… а кто у нас сын? Волшебник?
- Мой мальчик работает пожарным инспектором, - нежно улыбнулась Наталья Алексеевна.
Соня с Инной еще раз переглянулись. А, ну тогда понятно. Связываться с пожарниками? Конечно, можно, но уж больно много ты потом себе проблем нагребешь! Не надо бы кидаться камнями, если живешь в стеклянном доме, ой, не надо! У Сени там и склады, и еще кое-что… найти у него нарушения пожарных норм?
Ха!
Да в его бизнесе не выжить, если все по правилам делать! Соня точно знала, что муж платил, и хорошие деньги, чтобы его не трогали. А сейчас ведь будут не просто трогать, будут активно копать!
Наталья Алексеевна свела брови к переносице, наплевав на все мимические морщинки.
- Я не для того день и ночь работала, чтобы мне каждая жаба угрожать пыталась! Да и знаю я Кучерову, хоть и шапочно, такая если один раз тебя согнет, потом никогда с шеи не слезет.
Соня только тяжело вздохнула. Она об этом знала не понаслышке.
- Работай спокойно, будь вежлива с клиентами и не нарушай никаких правил, поняла? А я тебя увольнять не собираюсь.
- Спасибо, Наталья Алексеевна.
- Не стоит благодарности.
Наталья Алексеевна скромно промолчала о своей жизни. Нет, не просто так она взялась защищать Соню, вовремя колыхнулось в ней прошлое. И развод свой она хорошо помнила, и колотушки от мужа, алкаша и гуляки, и свекровь свою, которая в те времена еще просто девчонку Наташку, гнобила, как могла, и ходила, всем говорила, какая она, Наталья, плохая, да как она ее мальчика не любит – не понимает – не уважает – до бутылки довела…
Тогда Наталья Алексеевна так натерпелась, что сейчас просто не смогла принять выгодное решение. Рука не поднялась.
И то сказать: Соня девчонка честная и порядочная, сама малышку поднимает, что, Наталья Алексеевна не знает, что ли? Просто не знала, что это те самые Кучеровы.
Но и на них управа найтись может это Соне они кажутся богатыми и важными, а вот Наталье Алексеевне, с ее точки зрения – не очень. Сене Кучерову хочется жить хорошо, и его матери тоже. Вот Кучеров-старший, когда жив был, дела вел спокойно и адекватно, не шиковал, на джипах не ездил, жену бриллиантами обвешивал, но умеренно. А сейчас они с цепи сорвались.
А на роскошную жизнь кредиты нужны
А кредиты тем и плохи, что их отдавать приходится.
Рано или поздно рухнет благополучие Кучеровых, если Наталья Алексеевна решит помочь, это раньше случится, если не полезет, то позже. Что ж, первая она не полезет, но и прогибать себя не даст.
Ей деньги нужны не для того, чтобы бриллианты покупать, для не деньги – это независимость от обстоятельств и людей. И сейчас она этим пользуется.
Рамира
Юрей Отт рухнул в кресло и вытянул ноги.
Ревея тут же подсунула ему тапочки, и подвинула чашку с горячим шоколадом. Юрей отхлебнул глоток, и досадливо поморщился.
- Кофе свари! Я весь день ездил, я устал…
- Да, дорогой, конечно!
Ревея послушно забрала шоколад, и унесла на кухню. И опять промолчала. Она-то его варила как раз к приходу мужа, чтобы свежий был, не разогретый… выглядывала дражайшего супруга… за столько лет брака она ему и угождать привыкла, и вкусы его знала… да много чего она о муже знала.
И что Юрей ей изменяет, и с кем, и даже где именно. Знала, и опять молчала, и терпела, и молилась, и надеялась на лучшее, вот уже тридцать пять лет надеялась. Со стороны – счастливая семья.
Муж, глава семьи, жена – его опора и помощница, дочка растет… не красавица? Ну… весьма себе не красавица. Зато умница.
Ревея отлично знала, что внешность у нее… ей и мать говорила держаться за мужа, если кто на ее, дуру, позарится. Мол, с ее-то мордой, дурака и не найдется, век одна вековать будет. Пилила, шипела, ну и добилась своего. К двадцати годам Ревея себя женщиной даже не чувствовала, именно, что лошадь бесполая. Где уж девушке было подумать о чем-то другом, засомневаться – ей же это в голову с детства вкладывали! Вот, мать у нее красотка, а Ревея вся в отца, страшная, как кобыла… тощая, мосластая… помочь дочери подчеркнуть свои сильные стороны и скрыть недостатки? Мамаша даже и не пыталась, то ли ума не хватило, то ли души.*
*- лично наблюдала такую семью, прим. авт.
Так что встреча с Юреем была практически предрешена.
Мелкий домашний тиранчик и дурак нюхом почуял жертву. Надо отдать должное этой категории существ, чувствительность у них развита отлично, от некоторых женщин их ураганом относит, а к другим они липнут. Знают, кого можно прогнуть под себя и переломать, а тут и ломать-то не требовалось, практически. С одной стороны Юрей внушал жене, какую он оказал ей честь своим предложением, с другой ее мамаша пилила. Долго усердствовать и не пришлось.
Женился Юрей в род Отт, это удачно получилось, а вот все остальное… Михаил Отт на супруга Ревеи смотрел с откровенной брезгливостью. Брак он разрешил, думая, что для Ревеи даже такое окажется лучше, чем ее мамаша, но вот приближать к себе Юрея? Давать ему какую-то должность? Что-то поручать?
Все дела Михаил, а потом и Евгений, демонстративно вел только с Ревеей, отказываясь играть по правилам Юрея. Мужчина злился, бесился, раздражался и срывал злость на супруге, додавливая ее самооценку с плинтуса до уровня пола подпола.
Ревея слушала и верила, слушала и старалась угодить своему все более требовательному мужу, слушала и воспитывала дочь, необратимо уродуя психику девушки. Кладия росла копией матери, только чуть более симпатичной, все же что-то ей и от отца перепало. Хоть волосы не такие жидкие были и более приятного цвета.
А характер у нее был полностью мамин, и нашла бы она себе такого же, как Юрей, уже давно, просто один домашний тиран не потерпел бы второго, и давил конкуренцию на корню.
Ревея послушно сварила мужу кофе, и Кладия засуетилась на кухне, подогревая ужин. Вот, сейчас мать помассирует мужу плечи, отец расслабится, и разрешит подавать на стол, а сам пойдет переодеваться в домашнее. Ревея пойдет ему помогать, а Кладия как раз успеет все накрыть.
А потом отец им расскажет о своем дне.
Ну и они потом… тоже расскажут. Этот ритуал Юрей ввел с первых дней – за ужином каждый рассказывает ему, что и как было сделано за день, ну и получает справедливую критику от главы семьи. А что?
Всем известно, ничего эти бабы нормально сделать не могут!
То, что Ревея была неплохим специалистом, работала на семейном заводе, и на свою зарплату содержала и дом, и семью, Юрей во внимание не принимал. Вообще.
Бабы же! Тьфу!
Вот у него – дело другое, у него дела, а тут – делишки! Так что выслушав рассказ Ревеи: пришла на работу, работала, вернулась домой, и дочери: то же самое, только плюс еще посещение лавок в обеденное время, Юрей принялся рассказывать о себе, любимом.
- Я сегодня посетил четыре семьи. Поговорил с главами семейств…
Ревея внимательно слушала.
По словам мужа выходило так, что все согласились с его доводами. Он ведь такие разумные вещи говорит! Если Евгений пропал, его искать, конечно, надо, но без алтаря этого сделать нельзя. Остается только ждать. А пока ожидание длится, нельзя, чтобы родовое имущество оставалось без присмотра, вот, каждый и должен взять на себя посильную ношу. А там, глядишь, алтарь и нового главу себе выберет, вместо бестолкового мальчишки, и найти Евгения можно будет.
Это же правильно!
Ревея слушала и молчала.
А что тут скажешь? Ну не могла она сказать супругу, что он ИДИОТ! Не могла!
Привыкла за столько-то лет быть послушной и покорной вещью для удобства, притерпелась, и как тут сообщишь, что слова Юрея… под измену роду они пока не попадают. Но… именно, что пока, и только потому, что Юрей искренне верит в то, о чем говорит.
Такое вот уникальное свойство идиота – сам придумал, сам поверил… и получается, что перед родовым алтарем он практически чист. Он же действительно не со зла! А вот Ревея, которая понимает, что это грозит предательством… язык у нее не поворачивался.
Зато Кладия рот открыла.
Дочь Юрей любил, как умел, конечно, но все ж таки, его ребенок, его собственность, так что позволялось дочери больше, чем жене.
- Папа, а ты уверен, что не начнется грызня внутри рода? Если Евгения не найдут в ближайшее время, алтарь точно не откроется, и мы можем стать… кем угодно, но не Отт.
- Почему? – даже удивился Юрей. – Евгений – безответственный мальчишка, не знаю, куда его понесло, но уверен, что он сейчас где-нибудь развлекается, позабыв обо всем на свете. Какие уж ему дела рода?
- Ох, папа… если ты так думаешь…
Юрей только вздохнул.
Как же глупы эти бабы!
- дочка, ни о чем не думай. Папа все уладит!
Кладия кивнула.
Ее это особенно ни в чем не убедило. Уладит? Да, наверное, только вот отец не из родовых, и ответственность у него другая, и спрос с него другой. А Кладия воспитывалась вместе со всеми детьми в поместье Отт, Михаил каждые выходные приглашал всех детей, и учителя для них приглашал, и о родовых обязательствах Кладия знала.
То, что сейчас пытается сделать отец – это предательство. Он ничего не понимает, но ему все равно прилетит, а она понимает. Так что…
Завтра она попробует что-то сделать.
Не будет она говорить с матерью, та просто тень отца, у нее уж и нет своего мнения, а вот Кладия страдать не согласна. Только вот что сделать-то?
Ну хоть прошение королю написать, для начала. Судя по тому, что делает отец, разговаривать с кем-то из рода бессмысленно, ее сейчас никто и слушать не будет, такую волну разогнал Юрей. А дело делать надо… да, она начнет с прошения на имя Его величества.
Россия
- Представляешь, Еня, какая сволочь?
Соня уже привычно беседовала с енотом. А что? Отличный собеседник, умный, воспитанный, сидит рядом, за руку ее держит своими лапками, в глаза заглядывает, к груди прижимается теплой тушкой, и сразу легче становится. Словно тиски разжимаются, которые сжали сердце в своих ледяных лапах. И дышать можно…
- Решила для начала меня уволить… неужели она не понимает, что ее решение бьет по Марте? Ладно я ей никто! Но Марта же ее внучка! Хорошо, что у нас деньги есть, хоть какие-то. Я сто пятьдесят тысяч отложила, если что, мы пару месяцев продержимся. Или вообще поедем куда-нибудь отдохнуть… хотя это – нет. С енотами нас никуда не пустят, ну и ладно! Дома отдохнем! А Сеня?
- Крррррр, - сочувственно отозвался енот.
Евгений Н. Отт и не такое видел в своем мире. Просто не обращал внимания, а было, было ведь. И в дурдом запирали надоевших жен, и детей у них отнимали, и травили… не в смысле яда, а просто, жизнь портили всей стаей. То есть высшим светом.
Кто-то от такого и спивался, и с собой мог покончить.
Раньше Евгений просто об этом не думал, даже не замечал, а вот сейчас кольнуло, словно острым шилом. Когда ты с другой стороны находишься, понимать начинаешь. Вот сейчас Соне и больно, и страшно, и он помочь ничем не может. А что он сделает?
Денег-то у него нет! Он – ЕНОТ!!!
Ведьма, тварь, ты мне за это ответишь!!!
- Сеня совсем Марту не любит. А это его дочь… знаешь, Еня, я рада, что ты у нас появился. До того, как ты нашелся, она про папу спрашивала, а сейчас… сейчас практически о нем не говорит. Ты для нее важнее и интереснее папы. Если б ты знал, как это хорошо! Не надо Марте такого… она себе сейчас намечтает, придумает что-нибудь про Сеню, а потом разочаруется. Это плохо. Пусть лучше с самого начала знает правду.
- Виррррр?
- Думаешь, может исправиться? Я бы на такое счастье не рассчитывала. Я ведь ему не слишком-то и нужна была, денег у меня особо нет, связей нет, заводов – газет – пароходов тоже… я обычная, Еня. А Сене нужна самая-самая, знаешь, сколько я об этом слышала? И вот она видимо, появилась.
- Фрррррр!
- Ты у меня тоже чудо. Ладно, давай спать, мне завтра Марту в садик вести.
Соня привычно заползла в спальник, Евгений растянулся рядом, примостив морду на округлостях и возвышенностях, и подумал, что Сеня – дебил.
Евгению сколько лет? Правильно, тридцать шесть, и из них вот уже двадцать лет за ним охотятся разные женщины. Литты и тиллы, разных возрастов, окрасов и состоятельности, умелости и привлекательности. Картотеку составить можно!
И он точно знает, что им нужно
Подарки, деньги, иногда просто постель, с последними, кстати, он старается сохранить самые лучшие отношения. Приятно, когда тебя соблазняют не ради выгоды, а по взаимному желанию
Контроль есть, а постоянно над душой у мастеров торчать – дело глупое.
Соня вздохнула.
- Это долгая история…
- А все же?
- Семен Кучеров – мой бывший муж. Сейчас он решил жениться второй раз, и хочет, чтобы я отказалась от алиментов, ну и от отцовства, там как-то это можно… чтобы Марта была без отца, а он свободен. Любовь Николаевна, бывшая свекровь, ко мне приезжала, предлагала все это оформить. Даже отступные обещала. Я отказалась.
- Вот падла, - Инна об этом еще не знала, Соне даже рассказывать было противно.
Как это называется – испанский стыд? Или эмпатическое смущение? Когда гадость делает другой человек, а тошно от этого тебе.
Наталья Алексеевна задумчиво кивнула.
- Твоя бывшая свекровь мне сегодня звонила. Минут сорок отняла от рабочего времени. Не представляю, как ты с ней рядом жила, я после одного разговора себя чувствовала, как дерьма наевшись.
Соня только глаза опустила. Как жила… это же мама ЕЕ СЕНЕЧКИ! Сеня ее любит, значит, и Соня полюбит, правда же? Дискуссии тут неуместны. Даже если эта мама смотрит на тебя, именно как на кучку дерьма на столе.
- Любовь Николаевна бывает на редкость гадкой.
А уж что она наговорить может! Даже думать тошно и противно!
Врать Соне уже не хотелось. Пока она была частью семьи Кучеровых, она молчала, и язык прикусывала. Сейчас она сама по себе, они сами по себе, и скрывать тут нечего. Сеня – тряпка и подкаблучник, его мамаша – гадюка ядовитая. А кто не верит, пусть сам с ними поживет, Соня его честно предупреждала.
- А ты мастерица художественных преуменьшений, - развеселилась Наталья Алексеевна. – Твоя свекровь – редкостная тварь. Если ее в аквариум с пираньями засунуть, так бедные рыбки отравятся.
Соня об этом отлично знала.
Но – ваши пираньи, вы их и спасайте.
- Наверняка, она просила, чтобы вы меня уволили.
Наталья Алексеевна стала серьезной.
- Угадала. Лучше всего – по статье, с волчьим билетом, так, чтобы тебя никто и никуда не взял. В противном случае обещала мне организовать кучу неприятностей.
Соня вздохнула. А что тут скажешь? Что хозяйка захочет, то и сделает, ей какой интерес ввязываться в драку из-за Сони? Она ей кто?
Да никто, а в этой жизни каждый сам за себя, так-то…
- Вы меня уволите по статье – или можно самой уйти?
Владелица салона подняла ухоженные брови.
- С чего бы? Ты хорошо работаешь, расходы и выручка, все соответствует, клиентов ты новых привела, салон приносит прибыль, с Инной вы хорошо ладите – и я должна тебя уволить?
- Ну…
Соня догадывалась, что могла пообещать Любовь Николаевна. Но Наталья Алексеевна была невозмутима, как Будда.
- Я очень мило поговорила с твоей свекровью. И сказала, что если она желает себе неприятностей, я готова с ней помериться силами.
Соня и Инна одинаково разинули рты. Такого они точно не ожидали.
- На каждую ее кляузу, я готова ответить своей, на каждый шаг в мою сторону – тремя шагами к ней. И попросила сына позвонить Семену Кучерову.
Ээээээ… а кто у нас сын? Волшебник?
- Мой мальчик работает пожарным инспектором, - нежно улыбнулась Наталья Алексеевна.
Соня с Инной еще раз переглянулись. А, ну тогда понятно. Связываться с пожарниками? Конечно, можно, но уж больно много ты потом себе проблем нагребешь! Не надо бы кидаться камнями, если живешь в стеклянном доме, ой, не надо! У Сени там и склады, и еще кое-что… найти у него нарушения пожарных норм?
Ха!
Да в его бизнесе не выжить, если все по правилам делать! Соня точно знала, что муж платил, и хорошие деньги, чтобы его не трогали. А сейчас ведь будут не просто трогать, будут активно копать!
Наталья Алексеевна свела брови к переносице, наплевав на все мимические морщинки.
- Я не для того день и ночь работала, чтобы мне каждая жаба угрожать пыталась! Да и знаю я Кучерову, хоть и шапочно, такая если один раз тебя согнет, потом никогда с шеи не слезет.
Соня только тяжело вздохнула. Она об этом знала не понаслышке.
- Работай спокойно, будь вежлива с клиентами и не нарушай никаких правил, поняла? А я тебя увольнять не собираюсь.
- Спасибо, Наталья Алексеевна.
- Не стоит благодарности.
Наталья Алексеевна скромно промолчала о своей жизни. Нет, не просто так она взялась защищать Соню, вовремя колыхнулось в ней прошлое. И развод свой она хорошо помнила, и колотушки от мужа, алкаша и гуляки, и свекровь свою, которая в те времена еще просто девчонку Наташку, гнобила, как могла, и ходила, всем говорила, какая она, Наталья, плохая, да как она ее мальчика не любит – не понимает – не уважает – до бутылки довела…
Тогда Наталья Алексеевна так натерпелась, что сейчас просто не смогла принять выгодное решение. Рука не поднялась.
И то сказать: Соня девчонка честная и порядочная, сама малышку поднимает, что, Наталья Алексеевна не знает, что ли? Просто не знала, что это те самые Кучеровы.
Но и на них управа найтись может это Соне они кажутся богатыми и важными, а вот Наталье Алексеевне, с ее точки зрения – не очень. Сене Кучерову хочется жить хорошо, и его матери тоже. Вот Кучеров-старший, когда жив был, дела вел спокойно и адекватно, не шиковал, на джипах не ездил, жену бриллиантами обвешивал, но умеренно. А сейчас они с цепи сорвались.
А на роскошную жизнь кредиты нужны
А кредиты тем и плохи, что их отдавать приходится.
Рано или поздно рухнет благополучие Кучеровых, если Наталья Алексеевна решит помочь, это раньше случится, если не полезет, то позже. Что ж, первая она не полезет, но и прогибать себя не даст.
Ей деньги нужны не для того, чтобы бриллианты покупать, для не деньги – это независимость от обстоятельств и людей. И сейчас она этим пользуется.
Рамира
Юрей Отт рухнул в кресло и вытянул ноги.
Ревея тут же подсунула ему тапочки, и подвинула чашку с горячим шоколадом. Юрей отхлебнул глоток, и досадливо поморщился.
- Кофе свари! Я весь день ездил, я устал…
- Да, дорогой, конечно!
Ревея послушно забрала шоколад, и унесла на кухню. И опять промолчала. Она-то его варила как раз к приходу мужа, чтобы свежий был, не разогретый… выглядывала дражайшего супруга… за столько лет брака она ему и угождать привыкла, и вкусы его знала… да много чего она о муже знала.
И что Юрей ей изменяет, и с кем, и даже где именно. Знала, и опять молчала, и терпела, и молилась, и надеялась на лучшее, вот уже тридцать пять лет надеялась. Со стороны – счастливая семья.
Муж, глава семьи, жена – его опора и помощница, дочка растет… не красавица? Ну… весьма себе не красавица. Зато умница.
Ревея отлично знала, что внешность у нее… ей и мать говорила держаться за мужа, если кто на ее, дуру, позарится. Мол, с ее-то мордой, дурака и не найдется, век одна вековать будет. Пилила, шипела, ну и добилась своего. К двадцати годам Ревея себя женщиной даже не чувствовала, именно, что лошадь бесполая. Где уж девушке было подумать о чем-то другом, засомневаться – ей же это в голову с детства вкладывали! Вот, мать у нее красотка, а Ревея вся в отца, страшная, как кобыла… тощая, мосластая… помочь дочери подчеркнуть свои сильные стороны и скрыть недостатки? Мамаша даже и не пыталась, то ли ума не хватило, то ли души.*
*- лично наблюдала такую семью, прим. авт.
Так что встреча с Юреем была практически предрешена.
Мелкий домашний тиранчик и дурак нюхом почуял жертву. Надо отдать должное этой категории существ, чувствительность у них развита отлично, от некоторых женщин их ураганом относит, а к другим они липнут. Знают, кого можно прогнуть под себя и переломать, а тут и ломать-то не требовалось, практически. С одной стороны Юрей внушал жене, какую он оказал ей честь своим предложением, с другой ее мамаша пилила. Долго усердствовать и не пришлось.
Женился Юрей в род Отт, это удачно получилось, а вот все остальное… Михаил Отт на супруга Ревеи смотрел с откровенной брезгливостью. Брак он разрешил, думая, что для Ревеи даже такое окажется лучше, чем ее мамаша, но вот приближать к себе Юрея? Давать ему какую-то должность? Что-то поручать?
Все дела Михаил, а потом и Евгений, демонстративно вел только с Ревеей, отказываясь играть по правилам Юрея. Мужчина злился, бесился, раздражался и срывал злость на супруге, додавливая ее самооценку с плинтуса до уровня пола подпола.
Ревея слушала и верила, слушала и старалась угодить своему все более требовательному мужу, слушала и воспитывала дочь, необратимо уродуя психику девушки. Кладия росла копией матери, только чуть более симпатичной, все же что-то ей и от отца перепало. Хоть волосы не такие жидкие были и более приятного цвета.
А характер у нее был полностью мамин, и нашла бы она себе такого же, как Юрей, уже давно, просто один домашний тиран не потерпел бы второго, и давил конкуренцию на корню.
Ревея послушно сварила мужу кофе, и Кладия засуетилась на кухне, подогревая ужин. Вот, сейчас мать помассирует мужу плечи, отец расслабится, и разрешит подавать на стол, а сам пойдет переодеваться в домашнее. Ревея пойдет ему помогать, а Кладия как раз успеет все накрыть.
А потом отец им расскажет о своем дне.
Ну и они потом… тоже расскажут. Этот ритуал Юрей ввел с первых дней – за ужином каждый рассказывает ему, что и как было сделано за день, ну и получает справедливую критику от главы семьи. А что?
Всем известно, ничего эти бабы нормально сделать не могут!
То, что Ревея была неплохим специалистом, работала на семейном заводе, и на свою зарплату содержала и дом, и семью, Юрей во внимание не принимал. Вообще.
Бабы же! Тьфу!
Вот у него – дело другое, у него дела, а тут – делишки! Так что выслушав рассказ Ревеи: пришла на работу, работала, вернулась домой, и дочери: то же самое, только плюс еще посещение лавок в обеденное время, Юрей принялся рассказывать о себе, любимом.
- Я сегодня посетил четыре семьи. Поговорил с главами семейств…
Ревея внимательно слушала.
По словам мужа выходило так, что все согласились с его доводами. Он ведь такие разумные вещи говорит! Если Евгений пропал, его искать, конечно, надо, но без алтаря этого сделать нельзя. Остается только ждать. А пока ожидание длится, нельзя, чтобы родовое имущество оставалось без присмотра, вот, каждый и должен взять на себя посильную ношу. А там, глядишь, алтарь и нового главу себе выберет, вместо бестолкового мальчишки, и найти Евгения можно будет.
Это же правильно!
Ревея слушала и молчала.
А что тут скажешь? Ну не могла она сказать супругу, что он ИДИОТ! Не могла!
Привыкла за столько-то лет быть послушной и покорной вещью для удобства, притерпелась, и как тут сообщишь, что слова Юрея… под измену роду они пока не попадают. Но… именно, что пока, и только потому, что Юрей искренне верит в то, о чем говорит.
Такое вот уникальное свойство идиота – сам придумал, сам поверил… и получается, что перед родовым алтарем он практически чист. Он же действительно не со зла! А вот Ревея, которая понимает, что это грозит предательством… язык у нее не поворачивался.
Зато Кладия рот открыла.
Дочь Юрей любил, как умел, конечно, но все ж таки, его ребенок, его собственность, так что позволялось дочери больше, чем жене.
- Папа, а ты уверен, что не начнется грызня внутри рода? Если Евгения не найдут в ближайшее время, алтарь точно не откроется, и мы можем стать… кем угодно, но не Отт.
- Почему? – даже удивился Юрей. – Евгений – безответственный мальчишка, не знаю, куда его понесло, но уверен, что он сейчас где-нибудь развлекается, позабыв обо всем на свете. Какие уж ему дела рода?
- Ох, папа… если ты так думаешь…
Юрей только вздохнул.
Как же глупы эти бабы!
- дочка, ни о чем не думай. Папа все уладит!
Кладия кивнула.
Ее это особенно ни в чем не убедило. Уладит? Да, наверное, только вот отец не из родовых, и ответственность у него другая, и спрос с него другой. А Кладия воспитывалась вместе со всеми детьми в поместье Отт, Михаил каждые выходные приглашал всех детей, и учителя для них приглашал, и о родовых обязательствах Кладия знала.
То, что сейчас пытается сделать отец – это предательство. Он ничего не понимает, но ему все равно прилетит, а она понимает. Так что…
Завтра она попробует что-то сделать.
Не будет она говорить с матерью, та просто тень отца, у нее уж и нет своего мнения, а вот Кладия страдать не согласна. Только вот что сделать-то?
Ну хоть прошение королю написать, для начала. Судя по тому, что делает отец, разговаривать с кем-то из рода бессмысленно, ее сейчас никто и слушать не будет, такую волну разогнал Юрей. А дело делать надо… да, она начнет с прошения на имя Его величества.
Россия
- Представляешь, Еня, какая сволочь?
Соня уже привычно беседовала с енотом. А что? Отличный собеседник, умный, воспитанный, сидит рядом, за руку ее держит своими лапками, в глаза заглядывает, к груди прижимается теплой тушкой, и сразу легче становится. Словно тиски разжимаются, которые сжали сердце в своих ледяных лапах. И дышать можно…
- Решила для начала меня уволить… неужели она не понимает, что ее решение бьет по Марте? Ладно я ей никто! Но Марта же ее внучка! Хорошо, что у нас деньги есть, хоть какие-то. Я сто пятьдесят тысяч отложила, если что, мы пару месяцев продержимся. Или вообще поедем куда-нибудь отдохнуть… хотя это – нет. С енотами нас никуда не пустят, ну и ладно! Дома отдохнем! А Сеня?
- Крррррр, - сочувственно отозвался енот.
Евгений Н. Отт и не такое видел в своем мире. Просто не обращал внимания, а было, было ведь. И в дурдом запирали надоевших жен, и детей у них отнимали, и травили… не в смысле яда, а просто, жизнь портили всей стаей. То есть высшим светом.
Кто-то от такого и спивался, и с собой мог покончить.
Раньше Евгений просто об этом не думал, даже не замечал, а вот сейчас кольнуло, словно острым шилом. Когда ты с другой стороны находишься, понимать начинаешь. Вот сейчас Соне и больно, и страшно, и он помочь ничем не может. А что он сделает?
Денег-то у него нет! Он – ЕНОТ!!!
Ведьма, тварь, ты мне за это ответишь!!!
- Сеня совсем Марту не любит. А это его дочь… знаешь, Еня, я рада, что ты у нас появился. До того, как ты нашелся, она про папу спрашивала, а сейчас… сейчас практически о нем не говорит. Ты для нее важнее и интереснее папы. Если б ты знал, как это хорошо! Не надо Марте такого… она себе сейчас намечтает, придумает что-нибудь про Сеню, а потом разочаруется. Это плохо. Пусть лучше с самого начала знает правду.
- Виррррр?
- Думаешь, может исправиться? Я бы на такое счастье не рассчитывала. Я ведь ему не слишком-то и нужна была, денег у меня особо нет, связей нет, заводов – газет – пароходов тоже… я обычная, Еня. А Сене нужна самая-самая, знаешь, сколько я об этом слышала? И вот она видимо, появилась.
- Фрррррр!
- Ты у меня тоже чудо. Ладно, давай спать, мне завтра Марту в садик вести.
Соня привычно заползла в спальник, Евгений растянулся рядом, примостив морду на округлостях и возвышенностях, и подумал, что Сеня – дебил.
Евгению сколько лет? Правильно, тридцать шесть, и из них вот уже двадцать лет за ним охотятся разные женщины. Литты и тиллы, разных возрастов, окрасов и состоятельности, умелости и привлекательности. Картотеку составить можно!
И он точно знает, что им нужно
Подарки, деньги, иногда просто постель, с последними, кстати, он старается сохранить самые лучшие отношения. Приятно, когда тебя соблазняют не ради выгоды, а по взаимному желанию
