Лариса даже сплюнула с досады
- Вот же ж! Зараза!
- Не то слово. И отчего-почему, никто не знает. Зачем-то ему Евгений понадобился, - разъяснил Маркус, даже скрипнув зубами от досады, - король приказал его позвать, а его нет. Искать начали, тут все и вскрылось, и наружу полезло. Его величество распорядился пока не допустить воровства, ну и наверное, Евгения искать начнут. Не знаю.
- Пока можешь не волноваться, следов ко мне никаких не ведет.
- А потом?
- Поживем – увидим, философски изрекла ведьма. – ты мне о Маринке расскажи, мне у Рейнардов появляться не с руки.
- Тошнит ее. Плохо ей, постоянно, говорит, головокружение, боли… угрозы выкидыша нет, но руку она просто поднять не в силах, лежит и лежат.
- Она носит ребенка Евгения. Скорее всего.
Маркус кивнул.
Да, скорее всего – да, он тоже об этом думал. Марина спала и с Маркусом, все верно, но если что – укореняется более сильное семя. Закон такой.
Евгений сильнее Маркуса.
Нет-нет, речь не о физической силе, речь о том, что Евгений – глава рода, имеет доступ к алтарю и лей-линиям, это накладывает свой отпечаток. Так что… скорее всего это его ребенок.
А еще…
Марина подозревала, что носит девочку, и поделилась этим с Маркусом. Увы, своего рода беда всех ведьм. Чаще всего у них рождаются дочери, и наследуют малышки все, что могут, от матерей, и ведьмовство, и силу, и внешность…
Даже если отец – аристократ…
Марина надеялась, что со временем… если бы Евгений женился на ней, она могла бы и сына родить. Уж нашла бы, как это сделать. Может, не с первого раза, может, после одной или двух дочек… есть возможности. Бабушка помогла бы.
Маркус? А Маркуса она любит!
А вот так!
Евгений намного более выгодная партия, он богаче, у него больше власти, выйди за такого замуж и катайся, как сыр в масле. Но сердцу-то не прикажешь!
Маркусу она это повторяла постоянно, кажется, и сама уже поверила. Маркус только сомневался, но это уже мелочи жизни. Потом поверит!
- Хорошо, что она переезжает в поместье.
- Хорошо. Ты к ней приезжай почаще, и о любви говори, хорошо?
Маркус кивнул.
Его это ни к чему не обязывало, что ж не поговорить-то? А беременным бабам вредно слышать, что они дуры и лгуньи, еще истерика начнется, ребенка скинет, а им это ни к чему.
- Сделаю. А вы?
- А я пока буду держаться поодаль. Может, поговорю кое с кем…
Маркус и расспрашивать не стал, не раскроется, ведьма старая. Точно не скажет.
- Тогда я поехал перевозить Марину. Ждите известий, дорогая бабушка.
- Буду ждать, внучек.
Когда за Маркусом закрылась дверь, Лариса задумалась. И неожиданно пришла к выводу, что ей происходящее… выгодно?
А пожалуй что!
Маринка теряет в свободе действий, но какая там свобода, когда дуру от ветра шатает? Зато она почти официально признана матерью наследника Отт. И король присматривает за наследством, так что не разворуют. И несчастный случай Маринке подстроить сложнее будет.
Это хорошо.
Так что посмотрим, что дальше будет. А что Маркус недоволен… так это вообще ни о чем. Сегодня недовольный, а завтра лежит всем довольный и мертвый. И никому не опасный.
Яд, что ли, приготовить, хороший? Пусть тоже… полежит до поры?
Земля, Россия
То, что Соня нервничала и плакала, Евгений понял сразу.
А чего тут неясного?
Вон, под глазами краснота замазана. Это Марта маленькая, она не заметит, а еноту все хорошо видно. А чего бы Соне плакать на работе? Она там лук не чистит!
Неужели опять муженек?
Что, складов было мало? Надо продолжить воспитательную работу?
Поговорить надо, с этой недо-ведьмой, пусть посоветует что-то хорошее. Сделать – Евгений и сам сделает, лапы у него на месте. А вот придумать… не так хорошо он этот мир знает, чтобы догадаться, куда лучше бить. А ведьма придумает.
Характер у них такой. Пакостный. И наружу он рвется при каждом удобном случае.
Евгений с ней об этом поговорит. А пока надо выгуливать и Соню, и Марту. На Соню он смотрел теперь с пониманием, что ли.
И сама она рассказала, и Нина Ивановна про ее муженька добавила.
Посмотреть бы, что там за Сеня такой!
Понятно, бывает всякое, и мужчину налево потянуть может, дело житейское. Вот, ему Марина тоже не по статусу, только он ей сразу и сказал все честно, и не женился бы, но ребенка признал, обеспечил, даже свою фамилию дал. Почему нет? И выделил кое- что из наследства.
Уж точно не стал бы гнобить.
А этот что?
Родила тебе женщина дочку. Да, пострадала, но по твоей же вине, а ты даже ответственность за свои поступки нести отказываешься? Выкинул дочь абы куда, платишь медяки… то есть копейки, а теперь вообще требуешь от жены, чтобы та сама себя оговорила?
Ну, знаете…
При всем своем эгоизме, Евгений отлично понимал: то, что простят мужчине, никогда не спустят женщине. Мужчина – что? Погулял, да и пошел, пока у него есть деньги, он может хоть каждый день с новой женщиной гулять, репутация стерпит.
А вот женщина…
Можно мириться с этим или протестовать, но Евгений хоть десять детей на стороне сделает, и будет удальцом и молодцом. А женщина с нагулянным ребенком – шлюха. Может, в глаза ей этого и не скажут, но за спиной нашипятся вдоволь. И ребенку еще припомнят, и не раз.
Если Соня на такое согласится, спокойной жизни не видать ни ей, ни малышке.
Евгений чинно прогуливался с Мартой на поводке вдоль песочницы, снисходительно подставляя под ручки малышей бока и хвост. Мамочки, которые уже знали енота, не протестовали. Поняли, что животное умное, никого не покусает.
- МАМА!!!
Визг был такой силы, что Марта подпрыгнула.
Евгений тоже дернулся, огляделся…
Полный енот!
Мамочки, запомните! Телефоны – зло, уткнешься в него, и все ушами прохлопаешь!
Вот, это и произошло с одной из мамаш.
Та вывела чадушко на площадку, спустила с поводка, а сама уткнулась в телефон.
А ребеночку-то пять лет, ребенок-то мальчик, его на подвиги тянет. Он не станет в песочнице сидеть! Ему НАДО!
Чего надо?
А вот! На дерево надо! Чего оно тут – просто так растет? Хорошее дерево для ребенка, вполне себе толстенькое, с белой корой, с листиками. И с жутко привлекательным дуплом на высоте где-то в два с половиной метра.
Как тут не влезть?*
*- лично знакома с подобным чадушком. Он и на телевышку влезет, если с ней рядом окажется, прим. авт.
Влез, порадовался своему героизму, сунул руку в дупло. А там-то ни клада, ни сокровищ. Вообще ничего ценного, грязь одна и щепки. Видимо, мальчишка накололся обо что-то, руку выдернул… много ли надо, чтобы потерять равновесие? Да на березе?
Вообще ничего не надо. Одно движение – и мальчик весьма неудобно застрял на высоте тех самых двух с половиной метров. И орал дурным голосом.
- ПЕТЯ!!! – не хуже сирены завизжала внизу его мать.
Ахнули мамочки.
Ребенок, понятно, но килограмм двадцать он весит. Если сорвется… какие-то травмы он точно получит. Ловить внизу? А сможешь ты его так-то поймать, если он головой падать будет? Лезть за ним? Считай, стряхнешь его с дерева, взрослый-то весит раза в три больше, а то и в четыре. И одеяла ни у кого нет, чтобы растянуть и ловить. И скамейку из земли не вырвешь…
Евгений дернул за замок. Ну что еноту та шлейка?
Секунда – и она уже расстегнута, а Евгений мчался к дереву, никто и ахнуть не успел. Взлететь по стволу для енота было плевым делом. Взбежать, не качнув дерево, растянуться на ветке, ухватить ребенка за одежду, крепко-крепко, и успокаивающе заворчать.
- Ой, - перестал орать ребенок Петя.
Внизу Соня встряхнула его мать.
- Дура! Ветровку держи!
А это правильно. Хоть ветровку растянуть, все польза. Евгений медленно потянул ребенка к себе – и к стволу дерева. Быстро и резко нельзя, вот так, чтобы постепенно оказался поближе, нащупал рукой ветку, потом еще коленом…
- Крррр, вррррр…
- Еня…
- Виррррр, вирррррр.
Евгений успокаивал мальчишку, а сам постепенно дотянул его до ствола. Вот так. Тут и ветки потолще, и головой вниз не свалится.
- Петенька, ты сидишь хорошо? – подала голос Соня. – Не падаешь?
- Нет, теть Сонь. Тут Еня со мной.
Евгений крепко держался за мальчишку двумя передними лапами. А двумя задними заякорился на ветке. Длина енота сантиметров пятьдесят, да самого мальчишки… если что – хоть не грохнется кульком, кое-как поймать смогут.
- Петя, а ты лицом к стволу повернуться можешь?
- Ты что?! – зашипела мать мальчика на Соню.
- А ты не поняла? Ему спускаться надо! Пока сюда кто явится – рехнешься!
- А если он упадет?
- Думаешь, он час просидит и не шелохнется, пока МЧС не приедет? Это не котенок, если что!
Мамаша заткнулась.
Так-то все верно. Но… ребенок же! А мозги от страха отключаются напрочь!
- Крррррр, - закурлыкал Евгений, аккуратно помогая мальчишке развернуться к дереву. Мол, не бойся, держу, не упадешь…
Петя послушно перемещался, как надо было еноту.
- Кррррррр.
Вот мальчик опустил одну ногу на ветку. Как – опустил? С помощью енота, который взял ногу и поставил, куда надо. Направил и придержал.
Перехватил руку. Поставил вторую ногу.
Опять перехватился.
И все это с помощью енота, который выбирал и ветки, и направление. Сам-то он с этого дерева хоть как слезет, хоть вниз головой, хоть на двух лапах. Еноты – ловкие, хоть по ним и не скажешь сразу. А вот мальчишка…
Не понадобилась ни куртка, ни страховка в виде Сони и матери.
Как только Петя оказался в пределах досягаемости для матери – примерно полтора – два метра высоты, его перехватили, оторвали от дерева, и стиснули в объятиях. Да так, что Евгений головой покачал.
Вот никогда не видел он у человека таких выпученных глаз! Деточка-то не обкакается от маминой радости?
- ПЕТЕНЬКА!!!
Слезоразлив был – куда там Ниагарскому водопаду. Евгений спустился на руки к Соне, и та прижала его к груди. Хорошо хоть, Соня оказалась умнее, и енота не передавила пополам. Обошлась поцелуем в холодный мокрый нос.
- Ты моя умница!
- И моя! – пискнула Марта. Умненькая девочка все это время просидела рядом с мамой, на бортике песочницы. Под ноги не лезла, просто ждала, пока Соня со всем разберется. Ну и Еня, конечно!
У нее же самый-самый лучший енот в мире! Он что хочешь сделать может!
Марта это точно знала!
Соня огляделась.
Рыдала мамаша, поливая Петю слезами и соплями. Забытый телефон валялся где-то на площадке. Марта протягивала шлейку Ени, из которой тот выскользнул.
- Ребята, пойдем кушать?
- Рыбку?
- Виррррр!
Одобрено было двумя голосами.
Евгений даже не сильно удивился, когда вечером раздался звонок в дверь. По запаху уже знал, кто это. Подошел, понюхал – и занорился за диван.
Оттуда сразу не достанут. Наверное.
Соня посмотрела в глазок, и открыла.
На пороге стояла та самая мама Пети, с большим блюдом в руках.
- Софья Алексеевна, здравствуйте.
- Здравствуйте… эммм…
- Меня Аня зовут. Мы недавно в пятый подъезд переехали.
- Рада знакомству.
Соня вежливо улыбнулась.
Панельная двенацатиэтажка. В ней около шестисот квартир, знать всех просто нереально. Так, кое-кого, вроде Нины Ивановны. Но ту поди, не узнай! На площадке она с мамочками видится, а поговорить… раньше сил не было, а сейчас и времени нет иногда. Так, в лицо друг друга знают…
- Софья Алексеевна, спасибо вам огромное! Если бы не вы! Если бы не ваш Еня! СПАСИБО!!!
- Все в порядке, - Соня чувствовала себя неловко. – Я ничего не сделала, это Еня. Он замечательный.
- Да. Петя сказал, что сначала так испугался, а потом с Еней уже не боялся ничего. Теперь тоже хочет завести себе енота.
Соня пожала плечами.
- Не знаю, что вам и посоветовать. Еня у меня сокровище, и он цирковой, понимаете? А если брать даже щеночка, то им придется ОЧЕНЬ серьезно заниматься, воспитывать, и не факт, что получится именно такой Еня. Вы со специалистом поговорите, у меня енот не правило, а исключение.
- Понимаю. Спасибо вам. Если что – обращайтесь, мы в двести пятнадцатой квартире живем. Моего мужа Витей зовут, он у меня электрик. Если что – поможем с радостью, по-соседски.
- Спасибо огромное.
- Что вы! Это вам спасибо! И.. вот! Я пирог испечь хотела, но мучное же енотам нельзя. А вот это можно.
Вот – это был результат, который примирил Евгения с визитом тетки. Шикарная фаршированная рыбина была такой вкусной, что он и кусок свой слопал, и пальцы облизал. И решил, что за такое… ладно! Он даже погладить себя разрешил. И фотографию для Пети сделать.
И погуляют они вместе. Ладно уж!
Хорошо бы Соня рецепт узнала. Очень вкусно. Такое он и на Рамире не ел.
Поздно ночью Соня сидела на полу, и привычно гладила енота.
- Еня, ты знаешь, я сегодня поумнела, наверное. Раньше я думала, кто что скажет, кто что подумает, а сегодня смотрю на этого Петю, и понимаю – все неважно! Оказывается, жизнь такая хрупкая штука! И лишиться ее можно в любой момент. И… если бы Марта вот так? Я бы с ума сошла от ужаса. А кто и что подумает – да какая разница?
- Кррррр!
Евгений был полностью согласен с Соней.
Кто ее знает – плохому не поверит. А кто не знает, тому и наплевать будет, у них своих забот хватает.
- Мне так страшно было сегодня. Наверное, раньше я не того боялась.
- Врррррр!
- Хорошо, что ты был рядом. И спас Петю… если б ты понимал, какой ты хороший, умный, замечательный…
Евгений понимал.
И ждал, когда Соня ляжет спать.
Из-за больной спины, она могла нормально спать только на жестком, и очень прямо. А Евгений располагался у нее под боком и клал морду на грудь.
А что?
Не железный же он!
Такая грудь! Такая женщина!
Придурок ее бывший муж, да и только!
Рамира
Если бы его величество решил сам побеседовать с литтой Мариной В. Линдли, возможно, история бы пошла другим путем. Но когда ж его величеству было этим заниматься? Беседовать с одной, с другой, разбираться… его волновало состояние рода Отт, а не бабы, которые делят шкуру неубитого медведя. Вот будет на руках медведь – тогда и будем разбираться. А пока – исполнять!
Он распоряжение отдал, а тут еще и прошение Кладия подала, и литта Яна короля просила разобраться. Вежливая беседа, улыбка, взаимопонимание – и вот, литта Марина получает на руки предписание о проживании в доме возможного отца ребенка.
Вот, этот важный документ Марина и предъявила дворецкому. Маркус сопровождал ее с выражением полного равнодушия на лице. Приказано?
Будем исполнять. Афишировать свои отношения с Мариной раньше времени, ему не хотелось.
Мужчина в ливрее рассматривал и бумагу, и Марину с одинаковым выражением. Надменно-брезгливым. Но – приказано?
Будем давиться, то есть прислуживать, да-да. Если ребенок Евгения, конечно.
Марина делала вид, что ничего не замечает. Пока не вошла в дом.
- Где я буду жить?
- Это новая прислуга, Петер?
Голос, который раздался с лестницы, был подобен грому с ясного неба. По лестнице медленно спускалась женщина, при виде которой у Маркуса отвисла челюсть, а Марина исполнилась самой злой и зеленой зависти. Ядовитой такой!
Женщина была так красива, что Марина рядом с ней казалась… нет, не просто дурнушкой. Она казалась кошмариком.
Эти шикарные локоны, эти глаза, фигура, осанка, даже хрипловатый грудной голос… Марина о таком и не мечтала. Никогда. Все бабушкины снадобья не сотворят из нее такую же красавицу. Даже если в них купаться сутками и годами.
- Вот же ж! Зараза!
- Не то слово. И отчего-почему, никто не знает. Зачем-то ему Евгений понадобился, - разъяснил Маркус, даже скрипнув зубами от досады, - король приказал его позвать, а его нет. Искать начали, тут все и вскрылось, и наружу полезло. Его величество распорядился пока не допустить воровства, ну и наверное, Евгения искать начнут. Не знаю.
- Пока можешь не волноваться, следов ко мне никаких не ведет.
- А потом?
- Поживем – увидим, философски изрекла ведьма. – ты мне о Маринке расскажи, мне у Рейнардов появляться не с руки.
- Тошнит ее. Плохо ей, постоянно, говорит, головокружение, боли… угрозы выкидыша нет, но руку она просто поднять не в силах, лежит и лежат.
- Она носит ребенка Евгения. Скорее всего.
Маркус кивнул.
Да, скорее всего – да, он тоже об этом думал. Марина спала и с Маркусом, все верно, но если что – укореняется более сильное семя. Закон такой.
Евгений сильнее Маркуса.
Нет-нет, речь не о физической силе, речь о том, что Евгений – глава рода, имеет доступ к алтарю и лей-линиям, это накладывает свой отпечаток. Так что… скорее всего это его ребенок.
А еще…
Марина подозревала, что носит девочку, и поделилась этим с Маркусом. Увы, своего рода беда всех ведьм. Чаще всего у них рождаются дочери, и наследуют малышки все, что могут, от матерей, и ведьмовство, и силу, и внешность…
Даже если отец – аристократ…
Марина надеялась, что со временем… если бы Евгений женился на ней, она могла бы и сына родить. Уж нашла бы, как это сделать. Может, не с первого раза, может, после одной или двух дочек… есть возможности. Бабушка помогла бы.
Маркус? А Маркуса она любит!
А вот так!
Евгений намного более выгодная партия, он богаче, у него больше власти, выйди за такого замуж и катайся, как сыр в масле. Но сердцу-то не прикажешь!
Маркусу она это повторяла постоянно, кажется, и сама уже поверила. Маркус только сомневался, но это уже мелочи жизни. Потом поверит!
- Хорошо, что она переезжает в поместье.
- Хорошо. Ты к ней приезжай почаще, и о любви говори, хорошо?
Маркус кивнул.
Его это ни к чему не обязывало, что ж не поговорить-то? А беременным бабам вредно слышать, что они дуры и лгуньи, еще истерика начнется, ребенка скинет, а им это ни к чему.
- Сделаю. А вы?
- А я пока буду держаться поодаль. Может, поговорю кое с кем…
Маркус и расспрашивать не стал, не раскроется, ведьма старая. Точно не скажет.
- Тогда я поехал перевозить Марину. Ждите известий, дорогая бабушка.
- Буду ждать, внучек.
Когда за Маркусом закрылась дверь, Лариса задумалась. И неожиданно пришла к выводу, что ей происходящее… выгодно?
А пожалуй что!
Маринка теряет в свободе действий, но какая там свобода, когда дуру от ветра шатает? Зато она почти официально признана матерью наследника Отт. И король присматривает за наследством, так что не разворуют. И несчастный случай Маринке подстроить сложнее будет.
Это хорошо.
Так что посмотрим, что дальше будет. А что Маркус недоволен… так это вообще ни о чем. Сегодня недовольный, а завтра лежит всем довольный и мертвый. И никому не опасный.
Яд, что ли, приготовить, хороший? Пусть тоже… полежит до поры?
Земля, Россия
То, что Соня нервничала и плакала, Евгений понял сразу.
А чего тут неясного?
Вон, под глазами краснота замазана. Это Марта маленькая, она не заметит, а еноту все хорошо видно. А чего бы Соне плакать на работе? Она там лук не чистит!
Неужели опять муженек?
Что, складов было мало? Надо продолжить воспитательную работу?
Поговорить надо, с этой недо-ведьмой, пусть посоветует что-то хорошее. Сделать – Евгений и сам сделает, лапы у него на месте. А вот придумать… не так хорошо он этот мир знает, чтобы догадаться, куда лучше бить. А ведьма придумает.
Характер у них такой. Пакостный. И наружу он рвется при каждом удобном случае.
Евгений с ней об этом поговорит. А пока надо выгуливать и Соню, и Марту. На Соню он смотрел теперь с пониманием, что ли.
И сама она рассказала, и Нина Ивановна про ее муженька добавила.
Посмотреть бы, что там за Сеня такой!
Понятно, бывает всякое, и мужчину налево потянуть может, дело житейское. Вот, ему Марина тоже не по статусу, только он ей сразу и сказал все честно, и не женился бы, но ребенка признал, обеспечил, даже свою фамилию дал. Почему нет? И выделил кое- что из наследства.
Уж точно не стал бы гнобить.
А этот что?
Родила тебе женщина дочку. Да, пострадала, но по твоей же вине, а ты даже ответственность за свои поступки нести отказываешься? Выкинул дочь абы куда, платишь медяки… то есть копейки, а теперь вообще требуешь от жены, чтобы та сама себя оговорила?
Ну, знаете…
При всем своем эгоизме, Евгений отлично понимал: то, что простят мужчине, никогда не спустят женщине. Мужчина – что? Погулял, да и пошел, пока у него есть деньги, он может хоть каждый день с новой женщиной гулять, репутация стерпит.
А вот женщина…
Можно мириться с этим или протестовать, но Евгений хоть десять детей на стороне сделает, и будет удальцом и молодцом. А женщина с нагулянным ребенком – шлюха. Может, в глаза ей этого и не скажут, но за спиной нашипятся вдоволь. И ребенку еще припомнят, и не раз.
Если Соня на такое согласится, спокойной жизни не видать ни ей, ни малышке.
Евгений чинно прогуливался с Мартой на поводке вдоль песочницы, снисходительно подставляя под ручки малышей бока и хвост. Мамочки, которые уже знали енота, не протестовали. Поняли, что животное умное, никого не покусает.
- МАМА!!!
Визг был такой силы, что Марта подпрыгнула.
Евгений тоже дернулся, огляделся…
Полный енот!
Мамочки, запомните! Телефоны – зло, уткнешься в него, и все ушами прохлопаешь!
Вот, это и произошло с одной из мамаш.
Та вывела чадушко на площадку, спустила с поводка, а сама уткнулась в телефон.
А ребеночку-то пять лет, ребенок-то мальчик, его на подвиги тянет. Он не станет в песочнице сидеть! Ему НАДО!
Чего надо?
А вот! На дерево надо! Чего оно тут – просто так растет? Хорошее дерево для ребенка, вполне себе толстенькое, с белой корой, с листиками. И с жутко привлекательным дуплом на высоте где-то в два с половиной метра.
Как тут не влезть?*
*- лично знакома с подобным чадушком. Он и на телевышку влезет, если с ней рядом окажется, прим. авт.
Влез, порадовался своему героизму, сунул руку в дупло. А там-то ни клада, ни сокровищ. Вообще ничего ценного, грязь одна и щепки. Видимо, мальчишка накололся обо что-то, руку выдернул… много ли надо, чтобы потерять равновесие? Да на березе?
Вообще ничего не надо. Одно движение – и мальчик весьма неудобно застрял на высоте тех самых двух с половиной метров. И орал дурным голосом.
- ПЕТЯ!!! – не хуже сирены завизжала внизу его мать.
Ахнули мамочки.
Ребенок, понятно, но килограмм двадцать он весит. Если сорвется… какие-то травмы он точно получит. Ловить внизу? А сможешь ты его так-то поймать, если он головой падать будет? Лезть за ним? Считай, стряхнешь его с дерева, взрослый-то весит раза в три больше, а то и в четыре. И одеяла ни у кого нет, чтобы растянуть и ловить. И скамейку из земли не вырвешь…
Евгений дернул за замок. Ну что еноту та шлейка?
Секунда – и она уже расстегнута, а Евгений мчался к дереву, никто и ахнуть не успел. Взлететь по стволу для енота было плевым делом. Взбежать, не качнув дерево, растянуться на ветке, ухватить ребенка за одежду, крепко-крепко, и успокаивающе заворчать.
- Ой, - перестал орать ребенок Петя.
Внизу Соня встряхнула его мать.
- Дура! Ветровку держи!
А это правильно. Хоть ветровку растянуть, все польза. Евгений медленно потянул ребенка к себе – и к стволу дерева. Быстро и резко нельзя, вот так, чтобы постепенно оказался поближе, нащупал рукой ветку, потом еще коленом…
- Крррр, вррррр…
- Еня…
- Виррррр, вирррррр.
Евгений успокаивал мальчишку, а сам постепенно дотянул его до ствола. Вот так. Тут и ветки потолще, и головой вниз не свалится.
- Петенька, ты сидишь хорошо? – подала голос Соня. – Не падаешь?
- Нет, теть Сонь. Тут Еня со мной.
Евгений крепко держался за мальчишку двумя передними лапами. А двумя задними заякорился на ветке. Длина енота сантиметров пятьдесят, да самого мальчишки… если что – хоть не грохнется кульком, кое-как поймать смогут.
- Петя, а ты лицом к стволу повернуться можешь?
- Ты что?! – зашипела мать мальчика на Соню.
- А ты не поняла? Ему спускаться надо! Пока сюда кто явится – рехнешься!
- А если он упадет?
- Думаешь, он час просидит и не шелохнется, пока МЧС не приедет? Это не котенок, если что!
Мамаша заткнулась.
Так-то все верно. Но… ребенок же! А мозги от страха отключаются напрочь!
- Крррррр, - закурлыкал Евгений, аккуратно помогая мальчишке развернуться к дереву. Мол, не бойся, держу, не упадешь…
Петя послушно перемещался, как надо было еноту.
- Кррррррр.
Вот мальчик опустил одну ногу на ветку. Как – опустил? С помощью енота, который взял ногу и поставил, куда надо. Направил и придержал.
Перехватил руку. Поставил вторую ногу.
Опять перехватился.
И все это с помощью енота, который выбирал и ветки, и направление. Сам-то он с этого дерева хоть как слезет, хоть вниз головой, хоть на двух лапах. Еноты – ловкие, хоть по ним и не скажешь сразу. А вот мальчишка…
Не понадобилась ни куртка, ни страховка в виде Сони и матери.
Как только Петя оказался в пределах досягаемости для матери – примерно полтора – два метра высоты, его перехватили, оторвали от дерева, и стиснули в объятиях. Да так, что Евгений головой покачал.
Вот никогда не видел он у человека таких выпученных глаз! Деточка-то не обкакается от маминой радости?
- ПЕТЕНЬКА!!!
Слезоразлив был – куда там Ниагарскому водопаду. Евгений спустился на руки к Соне, и та прижала его к груди. Хорошо хоть, Соня оказалась умнее, и енота не передавила пополам. Обошлась поцелуем в холодный мокрый нос.
- Ты моя умница!
- И моя! – пискнула Марта. Умненькая девочка все это время просидела рядом с мамой, на бортике песочницы. Под ноги не лезла, просто ждала, пока Соня со всем разберется. Ну и Еня, конечно!
У нее же самый-самый лучший енот в мире! Он что хочешь сделать может!
Марта это точно знала!
Соня огляделась.
Рыдала мамаша, поливая Петю слезами и соплями. Забытый телефон валялся где-то на площадке. Марта протягивала шлейку Ени, из которой тот выскользнул.
- Ребята, пойдем кушать?
- Рыбку?
- Виррррр!
Одобрено было двумя голосами.
***
Евгений даже не сильно удивился, когда вечером раздался звонок в дверь. По запаху уже знал, кто это. Подошел, понюхал – и занорился за диван.
Оттуда сразу не достанут. Наверное.
Соня посмотрела в глазок, и открыла.
На пороге стояла та самая мама Пети, с большим блюдом в руках.
- Софья Алексеевна, здравствуйте.
- Здравствуйте… эммм…
- Меня Аня зовут. Мы недавно в пятый подъезд переехали.
- Рада знакомству.
Соня вежливо улыбнулась.
Панельная двенацатиэтажка. В ней около шестисот квартир, знать всех просто нереально. Так, кое-кого, вроде Нины Ивановны. Но ту поди, не узнай! На площадке она с мамочками видится, а поговорить… раньше сил не было, а сейчас и времени нет иногда. Так, в лицо друг друга знают…
- Софья Алексеевна, спасибо вам огромное! Если бы не вы! Если бы не ваш Еня! СПАСИБО!!!
- Все в порядке, - Соня чувствовала себя неловко. – Я ничего не сделала, это Еня. Он замечательный.
- Да. Петя сказал, что сначала так испугался, а потом с Еней уже не боялся ничего. Теперь тоже хочет завести себе енота.
Соня пожала плечами.
- Не знаю, что вам и посоветовать. Еня у меня сокровище, и он цирковой, понимаете? А если брать даже щеночка, то им придется ОЧЕНЬ серьезно заниматься, воспитывать, и не факт, что получится именно такой Еня. Вы со специалистом поговорите, у меня енот не правило, а исключение.
- Понимаю. Спасибо вам. Если что – обращайтесь, мы в двести пятнадцатой квартире живем. Моего мужа Витей зовут, он у меня электрик. Если что – поможем с радостью, по-соседски.
- Спасибо огромное.
- Что вы! Это вам спасибо! И.. вот! Я пирог испечь хотела, но мучное же енотам нельзя. А вот это можно.
Вот – это был результат, который примирил Евгения с визитом тетки. Шикарная фаршированная рыбина была такой вкусной, что он и кусок свой слопал, и пальцы облизал. И решил, что за такое… ладно! Он даже погладить себя разрешил. И фотографию для Пети сделать.
И погуляют они вместе. Ладно уж!
Хорошо бы Соня рецепт узнала. Очень вкусно. Такое он и на Рамире не ел.
***
Поздно ночью Соня сидела на полу, и привычно гладила енота.
- Еня, ты знаешь, я сегодня поумнела, наверное. Раньше я думала, кто что скажет, кто что подумает, а сегодня смотрю на этого Петю, и понимаю – все неважно! Оказывается, жизнь такая хрупкая штука! И лишиться ее можно в любой момент. И… если бы Марта вот так? Я бы с ума сошла от ужаса. А кто и что подумает – да какая разница?
- Кррррр!
Евгений был полностью согласен с Соней.
Кто ее знает – плохому не поверит. А кто не знает, тому и наплевать будет, у них своих забот хватает.
- Мне так страшно было сегодня. Наверное, раньше я не того боялась.
- Врррррр!
- Хорошо, что ты был рядом. И спас Петю… если б ты понимал, какой ты хороший, умный, замечательный…
Евгений понимал.
И ждал, когда Соня ляжет спать.
Из-за больной спины, она могла нормально спать только на жестком, и очень прямо. А Евгений располагался у нее под боком и клал морду на грудь.
А что?
Не железный же он!
Такая грудь! Такая женщина!
Придурок ее бывший муж, да и только!
Глава 5
Рамира
Если бы его величество решил сам побеседовать с литтой Мариной В. Линдли, возможно, история бы пошла другим путем. Но когда ж его величеству было этим заниматься? Беседовать с одной, с другой, разбираться… его волновало состояние рода Отт, а не бабы, которые делят шкуру неубитого медведя. Вот будет на руках медведь – тогда и будем разбираться. А пока – исполнять!
Он распоряжение отдал, а тут еще и прошение Кладия подала, и литта Яна короля просила разобраться. Вежливая беседа, улыбка, взаимопонимание – и вот, литта Марина получает на руки предписание о проживании в доме возможного отца ребенка.
Вот, этот важный документ Марина и предъявила дворецкому. Маркус сопровождал ее с выражением полного равнодушия на лице. Приказано?
Будем исполнять. Афишировать свои отношения с Мариной раньше времени, ему не хотелось.
Мужчина в ливрее рассматривал и бумагу, и Марину с одинаковым выражением. Надменно-брезгливым. Но – приказано?
Будем давиться, то есть прислуживать, да-да. Если ребенок Евгения, конечно.
Марина делала вид, что ничего не замечает. Пока не вошла в дом.
- Где я буду жить?
- Это новая прислуга, Петер?
Голос, который раздался с лестницы, был подобен грому с ясного неба. По лестнице медленно спускалась женщина, при виде которой у Маркуса отвисла челюсть, а Марина исполнилась самой злой и зеленой зависти. Ядовитой такой!
Женщина была так красива, что Марина рядом с ней казалась… нет, не просто дурнушкой. Она казалась кошмариком.
Эти шикарные локоны, эти глаза, фигура, осанка, даже хрипловатый грудной голос… Марина о таком и не мечтала. Никогда. Все бабушкины снадобья не сотворят из нее такую же красавицу. Даже если в них купаться сутками и годами.
