Так что близких подруг у Марины не было. Как-то так получилось.
Может, две или три более-менее хороших приятельницы, но и они пока отделывались письмами. Одна даже честно написала: мол, прости, я бы приехала, но отец ругается, говорит, скандал плохо скажется на нашей репутации.
Это Марина понимала. Обижалась, конечно, но аристократия между собой тесно связана. И браками, и деловыми интересами, и лей-линиями, которые проходят через алтари. Потому и старались люди проявлять осторожность.
Да и история получилась неоднозначная.
Марина беременна от Евгения, главы рода Отт. Но глава-то сам где? Почему он не показывается на людях, почему ничего не говорит, почему назначена комиссия для управления его делами?
Он определенно жив.
Алтарь не может долго оставаться без основного донора, а род – без главы. Но… но что с ним такое?
И почему нет никаких заявлений от рода или короля? И насколько к этому причастна сама Марина?
Крыть было нечем. Рассказывать правду тоже не хотелось, а потому Марина махнула на все рукой. Пусть идет, как идет, да и плохо ей действительно было, даже сил думать не было, хотелось просто лежать и лежать.
Так что визит незнакомой рыжей литты Марину действительно удивил. Но не сильно, с утра она себя так мерзко чувствовала, что сил для удивления просто не было.
Фелиция, а это была именно она, посмотрела на коллегу, но тот покачал головой.
- Нужен осмотр. И наверное, постоянное присутствие лекаря.
- Что происходит? – Марина даже возмутилась таким бесцеремонным обсуждением.
Фелиция потерла лицо руками. Как-то… жалко ей стало эту девчонку. Лежит тень бледно-зеленая, щеки ввалились, глаза запали, губы, вон, все обметало, скелетик с животом, да и только! При нормальной беременности так быть не должно.
- Здравствуйте, литта Марина, - мягко сказала она. – Я литта Фелиция, внучка литты Яны. Бабушка просила навестить вас. И заодно осмотреть, я лекарь, да и мой коллега очень известный акушер, литт Алексис Реми. Вот наши документы.
Угу. Только вот как вторую новость донести – и не знаешь. Ведь правда – помрет еще? Или ребенка потеряет…
Марина вздохнула. Документы взяла, изучила, но не слишком внимательно. Это же дом главы рода Отт, сюда так и так никого постороннего не впустят! Сначала проверят от и до.
Да и внучку литты Яны она как-то видела краем глаза, та к бабке приезжала… да, кажется, именно она. Полная такая и вульгарно-рыжая. Фу с таким цветом волос жить! Могла бы и в благородно-каштановый перекраситься!
- Если так надо…
Зря она тогда литту Яну не послушалась. Наверное, зря. Надо было остаться с Маркусом, говорила ведь литта Яна, что такие, как Евгений, на ней не женятся. И вообще, он на деда похож…
Но это сейчас Марина понимала, а тогда разозлилась просто.
Тоже еще, дура старая! Свою жизнь прожила, теперь в чужую лезет… какое ее дело?
Сейчас Марине было настолько плохо, что она готова была даже признать чужую правоту. В желудке словно ёж поселился, а по кишечнику явно бегали его дети-ежата. И дятел в черепе завелся, и ребенок ощущается чем-то вроде медведя внутри… сплошной лес, да и только!
Литт Алексис размял руки движением вдохновенного пианиста.
- Надо, литта, надо…
И принялся доставать свои инструменты.
Акушер он, безусловно, хороший, но при ведении беременности у литт надо принимать во внимание очень многое, к примеру – магические потоки. Совместимость, резонанс…
Так что из объемистого саквояжа на свет появлялись не только гинекологические инструменты, но и пирамидка для настройки, хрустальный шар, который считывал спектр, устройства, которые на взгляд Марины были больше всего похожи на клубки проволоки с прицепленными туда драгоценными камнями… не учили ее на медика! Не учили, и все тут!
Медицинский осмотр был достаточно мягким.
- Физиология в порядке, ребенок развивается хорошо, состояние его нормальное. Состояние матери соответствует сильному токсикозу.
Это Марина и так знала. Вот еще – открытие!
- А вот в магическом плане все не так радужно, - расстроил ее литт Реми. – Вот, смотрите, литта, ваши цвета спектра и цвета спектра вашего ребенка решительно не совпадают. Вы носите очень сильного ребенка, и его сила, определенно, несовместима с вашей, родовой.
Марина и сама видела. В ее спектре преобладали зеленые тона, в спектре ребенка – оранжевые и алые. Аристократ.
- Из поместья вам вообще отлучаться никуда нельзя. В идеале – находиться рядом с алтарем, получать подпитку от мужа… м-да, - Алексис прикусил язык. – Ну, хотя бы, в алтарном зале и не менее трех часов в день.
- Трех часов?! – ужаснулась Марина.
Фелиция подняла брови.
- Что в этом такого ужасного?
Марина замялась.
Даже если бы открылся доступ к алтарю, кто ее туда допустит? Она же не Отт! У Маркуса и прав таких не было… в кодексе прописано четко. В зал, к родовому алтарю, могут приходить только члены рода. А еще алтарь закрылся, и ради нее не откроется.
Фелиция сдвинула брови.
- Так… я поняла. Но в принципе, не надо даже прикасаться к алтарю и видеть его. Нам будет достаточно и близости. Где колокольчик?
И женщина решительно вызвала прислугу.
- Литта Виран, - дворецкий поклонился. Внучку литты Яны он знал, уважал и рад был видеть в любое время.
Да и Евгений с ней дружил, кстати. Эх, и что ему не жилось спокойно? Такая партия пропадает! Пропадала, вышла себе Фелиция замуж, и счастлива, а мог бы и хозяин на ней жениться. Тогда бы в доме вот это, бледное, и не завелось.
- Тилл Петер, скажите, кто может открыть для Марины алтарный зал рода Отт?
Ответ Петер отлично знал.
- Только муж, литта. Или глава рода, когда вернется.
Фелиция сдвинула брови.
- Мы с литтом Алексисом обследовали литту Марину. Поймите меня правильно, Петер, я не хочу подвергать сомнению ваши слова, но надо что-то делать. Марина носит ребенка – аристократа, это очень сильный ребенок, а она его может просто не выносить до конца. А если это ребенок Евгения? Малышу придется погибнуть из-за всяких глупостей? Я не согласна!
Аргумент получился серьезным.
- Что вы предлагаете, литта?
- Может быть, возможно как-то устроить литту хотя бы на пару часов в день, рядом с алтарным залом? Для алтаря этого достаточно, он сможет подпитывать ребенка, а литта будет себя лучше чувствовать.
Петер задумался.
Ох, с каким бы удовольствием он выкинул гадкую девицу из дома! Но – нельзя. Распоряжение его величества. Кто ее знает, от кого Марина носит ребенка, но это все равно Отт. Просто неясно, из какой ветки.
И хозяин пропал…
- Я могу приказать поставить диванчик неподалеку от алтарного зала. Буквально в соседней комнате. Будет ли этого достаточно?
- Вполне, - кивнула Фелиция. – Марина, вам надо будет проводить там не менее двух – трех часов.
- Я буду проводить.
- Вот и замечательно. У вас есть знакомая сиделка?
- Нет…
- Тогда я распоряжусь, и сиделку пришлют из госпиталя. Она опытная и умная, она справится с вашим сложным положением, она такое уже видела.
- А сколько это будет стоить?
- Литта Яна Рейнард уже все оплатила, - Фелиция не лгала. Бабушка и правда распорядилась, если что понадобится, сделать. Не такая уж большая сумма для Яны Рейнард – оплата услуг сиделки. А вот для Марины это серьезное благодеяние. Может и ей жизнь спасти, и ребенку, это же беременность, всякое случается.
- Благодарю вас, - Марина и не подумала отказываться. А почему нет?
С ее точки зрения, все были ОБЯЗАНЫ о ней заботиться. Все нормально.
Фелиция набрала воздуха в грудь.
- Марина, у меня для вас есть плохая новость.
- К-какая?
- Ваша бабушка. Она умерла.
Вот как такое скажешь человеку? Тем более, вежливо и аккуратно? Это как мягко стукнуть кирпичом по голове, не иначе.
- Б-бабушка?!
Марина ушла в глубокий обморок.
Алексис печально вздохнул, и потянул из саквояжа нюхательную соль. Придется привести девчонку в чувство и посидеть с ней. Хотя бы пару часов.
Правда, пары часов не получилось. Задержаться пришлось до поздней ночи, уже и Маркус успел явиться, и сиделка давно расположилась в отведенных ей покоях, и даже тилл Петер отчитался об установке диванчика в нужном месте…
Марина рыдала, билась в истерике, кричала, звала бабушку, пыталась подняться с кровати и пойти… куда?
К бабушке, конечно.
А толку?
Фелиция удерживала ее, объясняя, что нельзя, что если она встанет, ей будет плохо, что из поместья ей и вообще дороги нет, если она от алтаря отойдет, ей же хуже будет!
Бесполезно!
Марина рыдала до ночи, и потом рыдала бы, но Алексис плюнул на все, да и подлил ей сонного зелья. Вредно для ребенка?
Ну уж, как получилось. Мать в истерике для малыша еще вреднее будет.
И только поздно ночью, когда они ехали домой, Алексис заговорил:
- Фели, ну это – жуть!
- Определенно. Знаешь, и жалко ее, и стукнуть хочется…
- Ладно уж тебе, девчонка просто маленькая еще…
- Девчонка маленькая, а эгоизм огромный. Ты ее крики слышал? Ей не бабушку жалко было! Она спросила, что с той случилось?
- Эммм… нет!
- Вот! Ее не бабушка волновала, а то, что она одна осталась! Понимаешь?
- Ну… маленькая ведь еще, глупая…
Фелиция покачала головой. Она отлично помнила, как четырех лет от роду утешала мать. С отцом случилась беда, лекари опасались за его жизнь… Фели тогда и решила стать лекарем. Чтобы точно-точно помогать в таких случаях!
Но это БЫЛО! И Фели понимала, что матери плохо, что бабушке плохо, что мама младшего братика ждет, что о ней позаботиться надо… все у них хорошо получилось, отца спасли, и родители вместе счастливы, но Фели помнила. Она думала не о себе, а о матери и брате, о бабушке и дедушке, которым тоже плохо будет… вот сначала бы их вытащить, а потом и сама Фелиция справится.
А Марина – только о себе.
Не – что с бабушкой, что с похоронами, что я могу сделать, нет! Вместо этого рефреном звучит: ах, я бедная, несчастная, осталась одна, что мне теперь делать…
Про литту Яну вообще никаких вопросов. Хотя бабушка сама едва не померла от такого афронта, а об этой дурище подумала! Вот ведь… заразочка!
Фелиция определенно не одобрила Марину. Но если Алексис не об этом, то о чем?
- Я о спектре. Ты знаешь, я лекарь не из худших…
А если по правде – то и из лучших!
- Алексис, не прибедняйся. Что ты хочешь мне сказать?
- Фели, мне кажется, что она носит хоть и аристократку, но девочку. Спектр похож… совместим. Но при родах стопроцентно возникнут осложнения. Если доверяешь моему опыту – двести процентов за проблемы! Нюхом чую.
- Твоему нюху я верю. Теперь бы прикинуть, чем это всем нам грозит.
Алексис был согласен.
- Подумай сама. О том, о чем не говорят вслух.
Фели и подумала.
Да, это аристократические заморочки.
Девочка. Сильная. Но наследовать род она не сможет, потому что должна выйти замуж. Или получится хранительница крови, или, если найдется Евгений… вот тут и начинаются вопросы.
Был бы мальчик – вопросов нет, спасать будут в первую очередь мальчика, потом уже мать.
Девочка – не наследница. Спасать будут ту, на кого укажут… кто должен указать? Евгения нет. Король? Он может. В таком случае выбор очевиден, спасать опять-таки будут ребенка.
А у литты Яны долг жизни. И как это обойти? Если Алексис заговорил о проблемах?
- Их можно как-то избежать?
- Полноценный алтарный брак, постоянная подпитка женщины, причем, отцом ребенка, его же присутствие на родах, да и сами роды в алтарном зале…
Фелиция едва не взвыла.
Надо искать Евгения Н. Отт!
Надо, срочно, НАДО!!! Только так бабушка сможет выжить! Нет-нет, литта Яна ни слова не скажет, она для этого слишком любит Фели, и винить ее ни в чем не будет. Но Фелиция совершенно не собиралась раньше времени отпускать за грань близкого человека, еще и из-за таких пустяков! Может она что-то сделать? Она и невозможное сделает! Да и неоплаченный долг потом может перейти на кого-то из рода… ну уж – нет! Надо его закрывать как можно скорее!
Только вот – как?
Алексис погладил ее по руке.
- Я могу познакомить тебя с одним специалистом. Очень своеобразный человек, но если вы найдете с ним общий язык, он что угодно сделает. Этакий полубезумный гений…
- Познакомь, пожалуйста, - решительно сказала Фели.
Ради бабушки она и гения в бараний рог свернет, и из барана гения сделает… это – ее семья! И лучше не становиться у Фелиции на пути. Переедет – не заметит.
Если бы литта Яна ее сейчас увидела – слезы бы потоком полились. Так в эту секунду Фелиция была похожа на своего деда… кровь – она всегда сказывается.
Россия
- Это – ОН?
Евгений изображал не просто енота – он изображал енота-аниме. Это когда совершенно кавайная няшка. А что эти няшки даже космический корабль на молекулы разобрать могут – так это мелочи.
Инна с сомнением оглядела очень гламурного енота.
Марта сегодня поразвлеклась, а потому у Евгения на хвосте был большой голубой бант на резинке. И несколько прядей покрашено голубой тушью для волос. Он же мальчик!
- Он самый.
- Симпатяга какая. А погладить точно можно?
- Мо-на, - от всей души разрешила Марта.
Евгений стерпел, и в очередной раз подумал, что давно уже стяжал мученический венец, но кто ж его выдает енотам?
- Очаровашка! Просто пуся и лапочка!
Инна восторгалась от души, и было отчего. Сегодня они все вместе шли в парк отдыха. Соня, Марта, Инна с младшей дочерью, ну и конечно, как тут оставить Еню дома? Сын у Инны предпочел компанию отца, и мужчины отправились разбирать машину в гараж, как-никак, взрослый мужик, четырнадцать лет уже, а вот младшей дочке всего шесть. Для общения с Мартой возраст не совсем тот, но вот прогулять детей совместно в парке подруги могли. Пока стоят последние теплые осенние деньки, бабье лето, пока еще не надо надевать куртки и шапки, пока работают все аттракционы…
Заодно и енота продемонстрировать.
Ага, в парке.
В выходной. Когда кругом полно народа…
- Мама! ЕНОТ!!!
Новость облетела весь парк примерно за пять минут. Может, за семь.
- Мама! Можно?! Ааааааа!!!
Евгений стоически выдерживал поглаживания и осторожные почесывания за ухом. Марта сияла собственным светом.
Ее Еня!
- Скажите, а с вашим енотом можно сфотографироваться?
Сеня задумалась.
- Еня? Фотографироваться будешь?
Еще и фото? Ну, нет! На такие пытки Евгений не подписывался! Мужчина закрыл лапами морду и талантливо изобразил отчаяние. Рассмеялись все, и родители, и дети. Конечно, его и так снимали на телефоны, но это одно! А позировать, да еще в обнимку с детьми – совсем другое.
Впрочем, от урагана детской любви его это не избавило.
- Марта, Лида, вы будете кататься на карусели?
Инна времени не теряла, и вернулась с полным набором билетов. Соня перевела ей деньги, и Марта потянула Евгения к паровозику.
- Еня тоже хо-ит!
- С енотами нельзя! – возмутилась сотрудница парка.
Марта засопела. Карие глазенки налились слезами.
Евгений только вздохнул. Потом огляделся вокруг, сорвал с куста какой-то цветок, такой, розовый, и изящно поклонился билетерше. А потом и цветок протянул с самым учтивым видом.
Та взяла его. Понюхала, вздохнула. Родители и дети с восторгом наблюдали за представлением.
- А его не стошнит?
Головами замотали одновременно Марта и Еня.
- Я все уберу, - пообещала Соня.
Даром Евгению не надо было кататься на всех этих паровозиках и пароходиках, лошадках и качельках, но Марта была счастлива. И вторая девочка, Лида, тоже. И от этого как-то тепло становилось.
Может, две или три более-менее хороших приятельницы, но и они пока отделывались письмами. Одна даже честно написала: мол, прости, я бы приехала, но отец ругается, говорит, скандал плохо скажется на нашей репутации.
Это Марина понимала. Обижалась, конечно, но аристократия между собой тесно связана. И браками, и деловыми интересами, и лей-линиями, которые проходят через алтари. Потому и старались люди проявлять осторожность.
Да и история получилась неоднозначная.
Марина беременна от Евгения, главы рода Отт. Но глава-то сам где? Почему он не показывается на людях, почему ничего не говорит, почему назначена комиссия для управления его делами?
Он определенно жив.
Алтарь не может долго оставаться без основного донора, а род – без главы. Но… но что с ним такое?
И почему нет никаких заявлений от рода или короля? И насколько к этому причастна сама Марина?
Крыть было нечем. Рассказывать правду тоже не хотелось, а потому Марина махнула на все рукой. Пусть идет, как идет, да и плохо ей действительно было, даже сил думать не было, хотелось просто лежать и лежать.
Так что визит незнакомой рыжей литты Марину действительно удивил. Но не сильно, с утра она себя так мерзко чувствовала, что сил для удивления просто не было.
Фелиция, а это была именно она, посмотрела на коллегу, но тот покачал головой.
- Нужен осмотр. И наверное, постоянное присутствие лекаря.
- Что происходит? – Марина даже возмутилась таким бесцеремонным обсуждением.
Фелиция потерла лицо руками. Как-то… жалко ей стало эту девчонку. Лежит тень бледно-зеленая, щеки ввалились, глаза запали, губы, вон, все обметало, скелетик с животом, да и только! При нормальной беременности так быть не должно.
- Здравствуйте, литта Марина, - мягко сказала она. – Я литта Фелиция, внучка литты Яны. Бабушка просила навестить вас. И заодно осмотреть, я лекарь, да и мой коллега очень известный акушер, литт Алексис Реми. Вот наши документы.
Угу. Только вот как вторую новость донести – и не знаешь. Ведь правда – помрет еще? Или ребенка потеряет…
Марина вздохнула. Документы взяла, изучила, но не слишком внимательно. Это же дом главы рода Отт, сюда так и так никого постороннего не впустят! Сначала проверят от и до.
Да и внучку литты Яны она как-то видела краем глаза, та к бабке приезжала… да, кажется, именно она. Полная такая и вульгарно-рыжая. Фу с таким цветом волос жить! Могла бы и в благородно-каштановый перекраситься!
- Если так надо…
Зря она тогда литту Яну не послушалась. Наверное, зря. Надо было остаться с Маркусом, говорила ведь литта Яна, что такие, как Евгений, на ней не женятся. И вообще, он на деда похож…
Но это сейчас Марина понимала, а тогда разозлилась просто.
Тоже еще, дура старая! Свою жизнь прожила, теперь в чужую лезет… какое ее дело?
Сейчас Марине было настолько плохо, что она готова была даже признать чужую правоту. В желудке словно ёж поселился, а по кишечнику явно бегали его дети-ежата. И дятел в черепе завелся, и ребенок ощущается чем-то вроде медведя внутри… сплошной лес, да и только!
Литт Алексис размял руки движением вдохновенного пианиста.
- Надо, литта, надо…
И принялся доставать свои инструменты.
Акушер он, безусловно, хороший, но при ведении беременности у литт надо принимать во внимание очень многое, к примеру – магические потоки. Совместимость, резонанс…
Так что из объемистого саквояжа на свет появлялись не только гинекологические инструменты, но и пирамидка для настройки, хрустальный шар, который считывал спектр, устройства, которые на взгляд Марины были больше всего похожи на клубки проволоки с прицепленными туда драгоценными камнями… не учили ее на медика! Не учили, и все тут!
Медицинский осмотр был достаточно мягким.
- Физиология в порядке, ребенок развивается хорошо, состояние его нормальное. Состояние матери соответствует сильному токсикозу.
Это Марина и так знала. Вот еще – открытие!
- А вот в магическом плане все не так радужно, - расстроил ее литт Реми. – Вот, смотрите, литта, ваши цвета спектра и цвета спектра вашего ребенка решительно не совпадают. Вы носите очень сильного ребенка, и его сила, определенно, несовместима с вашей, родовой.
Марина и сама видела. В ее спектре преобладали зеленые тона, в спектре ребенка – оранжевые и алые. Аристократ.
- Из поместья вам вообще отлучаться никуда нельзя. В идеале – находиться рядом с алтарем, получать подпитку от мужа… м-да, - Алексис прикусил язык. – Ну, хотя бы, в алтарном зале и не менее трех часов в день.
- Трех часов?! – ужаснулась Марина.
Фелиция подняла брови.
- Что в этом такого ужасного?
Марина замялась.
Даже если бы открылся доступ к алтарю, кто ее туда допустит? Она же не Отт! У Маркуса и прав таких не было… в кодексе прописано четко. В зал, к родовому алтарю, могут приходить только члены рода. А еще алтарь закрылся, и ради нее не откроется.
Фелиция сдвинула брови.
- Так… я поняла. Но в принципе, не надо даже прикасаться к алтарю и видеть его. Нам будет достаточно и близости. Где колокольчик?
И женщина решительно вызвала прислугу.
***
- Литта Виран, - дворецкий поклонился. Внучку литты Яны он знал, уважал и рад был видеть в любое время.
Да и Евгений с ней дружил, кстати. Эх, и что ему не жилось спокойно? Такая партия пропадает! Пропадала, вышла себе Фелиция замуж, и счастлива, а мог бы и хозяин на ней жениться. Тогда бы в доме вот это, бледное, и не завелось.
- Тилл Петер, скажите, кто может открыть для Марины алтарный зал рода Отт?
Ответ Петер отлично знал.
- Только муж, литта. Или глава рода, когда вернется.
Фелиция сдвинула брови.
- Мы с литтом Алексисом обследовали литту Марину. Поймите меня правильно, Петер, я не хочу подвергать сомнению ваши слова, но надо что-то делать. Марина носит ребенка – аристократа, это очень сильный ребенок, а она его может просто не выносить до конца. А если это ребенок Евгения? Малышу придется погибнуть из-за всяких глупостей? Я не согласна!
Аргумент получился серьезным.
- Что вы предлагаете, литта?
- Может быть, возможно как-то устроить литту хотя бы на пару часов в день, рядом с алтарным залом? Для алтаря этого достаточно, он сможет подпитывать ребенка, а литта будет себя лучше чувствовать.
Петер задумался.
Ох, с каким бы удовольствием он выкинул гадкую девицу из дома! Но – нельзя. Распоряжение его величества. Кто ее знает, от кого Марина носит ребенка, но это все равно Отт. Просто неясно, из какой ветки.
И хозяин пропал…
- Я могу приказать поставить диванчик неподалеку от алтарного зала. Буквально в соседней комнате. Будет ли этого достаточно?
- Вполне, - кивнула Фелиция. – Марина, вам надо будет проводить там не менее двух – трех часов.
- Я буду проводить.
- Вот и замечательно. У вас есть знакомая сиделка?
- Нет…
- Тогда я распоряжусь, и сиделку пришлют из госпиталя. Она опытная и умная, она справится с вашим сложным положением, она такое уже видела.
- А сколько это будет стоить?
- Литта Яна Рейнард уже все оплатила, - Фелиция не лгала. Бабушка и правда распорядилась, если что понадобится, сделать. Не такая уж большая сумма для Яны Рейнард – оплата услуг сиделки. А вот для Марины это серьезное благодеяние. Может и ей жизнь спасти, и ребенку, это же беременность, всякое случается.
- Благодарю вас, - Марина и не подумала отказываться. А почему нет?
С ее точки зрения, все были ОБЯЗАНЫ о ней заботиться. Все нормально.
Фелиция набрала воздуха в грудь.
- Марина, у меня для вас есть плохая новость.
- К-какая?
- Ваша бабушка. Она умерла.
Вот как такое скажешь человеку? Тем более, вежливо и аккуратно? Это как мягко стукнуть кирпичом по голове, не иначе.
- Б-бабушка?!
Марина ушла в глубокий обморок.
Алексис печально вздохнул, и потянул из саквояжа нюхательную соль. Придется привести девчонку в чувство и посидеть с ней. Хотя бы пару часов.
Правда, пары часов не получилось. Задержаться пришлось до поздней ночи, уже и Маркус успел явиться, и сиделка давно расположилась в отведенных ей покоях, и даже тилл Петер отчитался об установке диванчика в нужном месте…
Марина рыдала, билась в истерике, кричала, звала бабушку, пыталась подняться с кровати и пойти… куда?
К бабушке, конечно.
А толку?
Фелиция удерживала ее, объясняя, что нельзя, что если она встанет, ей будет плохо, что из поместья ей и вообще дороги нет, если она от алтаря отойдет, ей же хуже будет!
Бесполезно!
Марина рыдала до ночи, и потом рыдала бы, но Алексис плюнул на все, да и подлил ей сонного зелья. Вредно для ребенка?
Ну уж, как получилось. Мать в истерике для малыша еще вреднее будет.
И только поздно ночью, когда они ехали домой, Алексис заговорил:
- Фели, ну это – жуть!
- Определенно. Знаешь, и жалко ее, и стукнуть хочется…
- Ладно уж тебе, девчонка просто маленькая еще…
- Девчонка маленькая, а эгоизм огромный. Ты ее крики слышал? Ей не бабушку жалко было! Она спросила, что с той случилось?
- Эммм… нет!
- Вот! Ее не бабушка волновала, а то, что она одна осталась! Понимаешь?
- Ну… маленькая ведь еще, глупая…
Фелиция покачала головой. Она отлично помнила, как четырех лет от роду утешала мать. С отцом случилась беда, лекари опасались за его жизнь… Фели тогда и решила стать лекарем. Чтобы точно-точно помогать в таких случаях!
Но это БЫЛО! И Фели понимала, что матери плохо, что бабушке плохо, что мама младшего братика ждет, что о ней позаботиться надо… все у них хорошо получилось, отца спасли, и родители вместе счастливы, но Фели помнила. Она думала не о себе, а о матери и брате, о бабушке и дедушке, которым тоже плохо будет… вот сначала бы их вытащить, а потом и сама Фелиция справится.
А Марина – только о себе.
Не – что с бабушкой, что с похоронами, что я могу сделать, нет! Вместо этого рефреном звучит: ах, я бедная, несчастная, осталась одна, что мне теперь делать…
Про литту Яну вообще никаких вопросов. Хотя бабушка сама едва не померла от такого афронта, а об этой дурище подумала! Вот ведь… заразочка!
Фелиция определенно не одобрила Марину. Но если Алексис не об этом, то о чем?
- Я о спектре. Ты знаешь, я лекарь не из худших…
А если по правде – то и из лучших!
- Алексис, не прибедняйся. Что ты хочешь мне сказать?
- Фели, мне кажется, что она носит хоть и аристократку, но девочку. Спектр похож… совместим. Но при родах стопроцентно возникнут осложнения. Если доверяешь моему опыту – двести процентов за проблемы! Нюхом чую.
- Твоему нюху я верю. Теперь бы прикинуть, чем это всем нам грозит.
Алексис был согласен.
- Подумай сама. О том, о чем не говорят вслух.
Фели и подумала.
Да, это аристократические заморочки.
Девочка. Сильная. Но наследовать род она не сможет, потому что должна выйти замуж. Или получится хранительница крови, или, если найдется Евгений… вот тут и начинаются вопросы.
Был бы мальчик – вопросов нет, спасать будут в первую очередь мальчика, потом уже мать.
Девочка – не наследница. Спасать будут ту, на кого укажут… кто должен указать? Евгения нет. Король? Он может. В таком случае выбор очевиден, спасать опять-таки будут ребенка.
А у литты Яны долг жизни. И как это обойти? Если Алексис заговорил о проблемах?
- Их можно как-то избежать?
- Полноценный алтарный брак, постоянная подпитка женщины, причем, отцом ребенка, его же присутствие на родах, да и сами роды в алтарном зале…
Фелиция едва не взвыла.
Надо искать Евгения Н. Отт!
Надо, срочно, НАДО!!! Только так бабушка сможет выжить! Нет-нет, литта Яна ни слова не скажет, она для этого слишком любит Фели, и винить ее ни в чем не будет. Но Фелиция совершенно не собиралась раньше времени отпускать за грань близкого человека, еще и из-за таких пустяков! Может она что-то сделать? Она и невозможное сделает! Да и неоплаченный долг потом может перейти на кого-то из рода… ну уж – нет! Надо его закрывать как можно скорее!
Только вот – как?
Алексис погладил ее по руке.
- Я могу познакомить тебя с одним специалистом. Очень своеобразный человек, но если вы найдете с ним общий язык, он что угодно сделает. Этакий полубезумный гений…
- Познакомь, пожалуйста, - решительно сказала Фели.
Ради бабушки она и гения в бараний рог свернет, и из барана гения сделает… это – ее семья! И лучше не становиться у Фелиции на пути. Переедет – не заметит.
Если бы литта Яна ее сейчас увидела – слезы бы потоком полились. Так в эту секунду Фелиция была похожа на своего деда… кровь – она всегда сказывается.
Россия
- Это – ОН?
Евгений изображал не просто енота – он изображал енота-аниме. Это когда совершенно кавайная няшка. А что эти няшки даже космический корабль на молекулы разобрать могут – так это мелочи.
Инна с сомнением оглядела очень гламурного енота.
Марта сегодня поразвлеклась, а потому у Евгения на хвосте был большой голубой бант на резинке. И несколько прядей покрашено голубой тушью для волос. Он же мальчик!
- Он самый.
- Симпатяга какая. А погладить точно можно?
- Мо-на, - от всей души разрешила Марта.
Евгений стерпел, и в очередной раз подумал, что давно уже стяжал мученический венец, но кто ж его выдает енотам?
- Очаровашка! Просто пуся и лапочка!
Инна восторгалась от души, и было отчего. Сегодня они все вместе шли в парк отдыха. Соня, Марта, Инна с младшей дочерью, ну и конечно, как тут оставить Еню дома? Сын у Инны предпочел компанию отца, и мужчины отправились разбирать машину в гараж, как-никак, взрослый мужик, четырнадцать лет уже, а вот младшей дочке всего шесть. Для общения с Мартой возраст не совсем тот, но вот прогулять детей совместно в парке подруги могли. Пока стоят последние теплые осенние деньки, бабье лето, пока еще не надо надевать куртки и шапки, пока работают все аттракционы…
Заодно и енота продемонстрировать.
Ага, в парке.
В выходной. Когда кругом полно народа…
- Мама! ЕНОТ!!!
Новость облетела весь парк примерно за пять минут. Может, за семь.
- Мама! Можно?! Ааааааа!!!
Евгений стоически выдерживал поглаживания и осторожные почесывания за ухом. Марта сияла собственным светом.
Ее Еня!
- Скажите, а с вашим енотом можно сфотографироваться?
Сеня задумалась.
- Еня? Фотографироваться будешь?
Еще и фото? Ну, нет! На такие пытки Евгений не подписывался! Мужчина закрыл лапами морду и талантливо изобразил отчаяние. Рассмеялись все, и родители, и дети. Конечно, его и так снимали на телефоны, но это одно! А позировать, да еще в обнимку с детьми – совсем другое.
Впрочем, от урагана детской любви его это не избавило.
- Марта, Лида, вы будете кататься на карусели?
Инна времени не теряла, и вернулась с полным набором билетов. Соня перевела ей деньги, и Марта потянула Евгения к паровозику.
- Еня тоже хо-ит!
- С енотами нельзя! – возмутилась сотрудница парка.
Марта засопела. Карие глазенки налились слезами.
Евгений только вздохнул. Потом огляделся вокруг, сорвал с куста какой-то цветок, такой, розовый, и изящно поклонился билетерше. А потом и цветок протянул с самым учтивым видом.
Та взяла его. Понюхала, вздохнула. Родители и дети с восторгом наблюдали за представлением.
- А его не стошнит?
Головами замотали одновременно Марта и Еня.
- Я все уберу, - пообещала Соня.
Даром Евгению не надо было кататься на всех этих паровозиках и пароходиках, лошадках и качельках, но Марта была счастлива. И вторая девочка, Лида, тоже. И от этого как-то тепло становилось.
