Нет, это в расчет не принималось.
Вот Соня и не любила ни цветов, ни конфет, да Евгений их и не дарил.
Зато вызвал портных и заказал полный гардероб на Соню и Марту. С удовольствием ездил с ними к морю, посещал театры, просто гулял, знакомил ее с людьми, рассказывал интересные истории, и Соня начала постепенно оттаивать.
Евгений не торопился – зачем? У них вся жизнь впереди, он эту женщину уже любит, она его тоже, просто она об этом пока не знает. Ничего, еще поймет и примет этот факт, а пока он подождет.
Повторять ошибки деда он точно не будет. Все у них будет хорошо и в свое время.
Так что Соня получала поцелуи в щечку и прекрасно проводила время. А дарить Евгений предпочитал книги и драгоценности. Книги – ей нравилось. Драгоценности – с обоснованием.
Женщина обязана иметь в шкатулке то, что можно продать. Вот случилась беда, и что делать? Плакать?
Нет. Взять свои побрякушки и выиграть у беды хоть какое-то время. В жизни бывает всякое, Евгений собирается решать любые Сонины проблемы, но пусть она чувствует себя в безопасности!
Соня и чувствовала.
С каждым днем, с каждым часом рядом с Евгением, она чувствовала себя все лучше и лучше. Лекари привели в порядок ее тело, ругаясь на «коновалов, которым и лошадь-то не доверишь!», убрали шрамы и подлечили спину. Так что Соня могла таскать что угодно, не думая о боли.
Мастера лиц, так здесь назывались косметологи и визажисты, тоже внесли свою лепту, и Соня с удовольствием смотрела в зеркало. Конечно, идеальной красавицей она не стала. Но обнаружила, что у нее хорошая кожа, вполне симпатичное личико, густые волосы, да и фигура стала намного тоньше в области талии.
А уж Евгений-то как был доволен!
С его точки зрения, Соня и так хороша собой. Но женщины…
Марта так и вообще была счастлива.
Мама рядом, папа рядом, а еще есть Лина, которая постоянно с ней, и куча игрушек, и каждый день приносит что-то новенькое – что еще надо?
Детский садик? Да Марта его и не вспоминала. И глядя на то, как счастлив ее ребенок, Соня тоже была счастлива.
Может, и правда?
Остаться? Интересно, а как будут выглядеть их дети?
Соня думала о своем, и не замечала, как наблюдает за ней Евгений. И тоже улыбается.
Его семья…
Счастье.
Мария Петровна так и вовсе ни о чем другом не думала, обживалась в домике ведьмы Ларисы, и прекрасно себя чувствовала. Возвращаться домой?
Может, пару раз съездить, а так ей тут намного интереснее! Кто ж от такого приключения откажется?
Соня могла бы еще долго думать, но у Марины начались роды.
Рожать – больно.
Марина об этом знала, но как-то отстраненно. А вот когда у самой началось, хорошо еще, не ночью, днем. Спускаешься ты к алтарю, а тут вдруг спазм. И под тобой растекается лужа, и что дальше делать? Хорошо еще слуги не растерялись, подхватили – и потащили к алтарю.
Ребенок-то ни в чем не виноват, а в любом другом месте его родить не получится. Оба погибнут.
Евгений только головой качал, подпитывая Марину от алтаря.
Вот ведь…
Не мечтал он о таком никогда! И не собирался, и вообще… глаза б его эти роды не видели! Куда там! Приходится держаться одной рукой за алтарь, а второй за Марину. А та орет, вся извивается… легче стало, когда в алтарный зал бегом вбежал лекарь. Хаос начал упорядочиваться, с Марины сняли платье, переодели в рубашку, закололи волосы, чтобы те не мешались, и принялись командовать.
Марина орала от боли.
Ощущение было, словно ее внутри тупым ножом пилили. Если бы она знала, она бы никогда… она цеплялась за Евгения что есть сил, и становилось чуточку легче. А потом боль начиналась сначала.
Евгений тоже злился.
Алтарь работал с перебоями, то ли ему не хотелось подпитывать Марину, то ли этого не хотелось самому Евгению… все же должен – и хочется суть вещи разные, и алтарь это прекрасно улавливал.
А не подпитывать тоже нельзя.
Долг литты Яны, долг самого Евгения…
Увлекшись борьбой с собственным алтарем, Евгения прозевал момент, когда на его руку легли теплые пальцы Сони.
- Мама, идем!
Соня удивленно посмотрела на Марту.
- Куда, зайка?
- Мама, вниз!
- Зачем?
- На-да!
Сказано было увесисто, со всей мощью четырех, почти пяти лет. И поди, поспорь!
- Ладно. Пойдем…
Суету вокруг Марины Соня просто пропустила. Это же не квартира, а здоровущее поместье, тут слона протащить можно незамеченным!
Марта уверенно тащила Соню вниз, в подвал, к алтарю…
- Марта, ты уверена?
- На-да!
Соня посмотрела на часы.
Ладно, в это время там должен быть Евгений, если что, она просто извинится… нет, войдя в зал, Соня поняла, что легко и быстро не получится.
Марина явно рожала. Лежала рядом с алтарем, орала, будто ее режут, Евгений держался одной рукой за ее ладонь, второй за алтарь, и по лицу мужчины было видно, что все это ему дается очень нелегко.
Партнерские роды в любом мире сложная штука.
Соня замешкалась, но Марта сомнениями не страдала.
- Нада!
И дотронулась до алтаря.
Тот перестал вспыхивать, как сигнальная азбука Морзе, и принялся пульсировать более-менее в спокойном ритме. Соня на секунду замешкалась, а потом коснулась руки Евгения.
- Я рядом…
Голубые глаза были полны благодарности.
Соня плюнула на все, и обняла его, просто прижалась, чтобы было легче. Евгений благодарно спрятал лицо у нее в волосах.
- Люблю…
- Вы тут еще сношаться начните! – Марине явно стало лучше. Евгений даже голову в ее сторону не повернул, зато лекарь тут же задрал Марине юбку.
- Тужься! Давай, долго этот эффект не продержится!
- Я…
- НУ!!!
Соня тоже не горела желанием присутствовать при родах. Так что и она уткнулась Евгению в грудь, не глядя на происходящее. И воплей-то одних хватало… может кесарево и не так плохо? Легла, уснула, проснулась – и уже мама?
Сколько это тянулось?
Соня не знала, знала только, что к ней прижалась Марта, и она одной рукой по-прежнему обнимала Евгения, а второй притянула дочку к себе.
И вот – детский крик.
Яростный, возмущенный…
Евгений поцеловал Соню в макушку – и отцепился от алтаря.
- Спасибо, родная…
Соня посмотрела вокруг.
Марина, усталая, лежала на полу, неподалеку от алтаря, на каком-то покрывале, а в руках у лекаря громко верещал маленький красный комочек.
- Девочка, литт Отт.
- Свидетельствую. Признаю тебя моей дочкой и нарекаю Верой!
Соня охнула.
Вера – так звали ее бабушку.
Когда-то Соня хотела так назвать свою дочку, но… Марте слишком подходило ее имя.
Кажется, Марине что-то не понравилось, но Евгения это не сильно волновало.
- Вера Отт, отныне и навеки, при свидетелях, да будет так!
Капля крови падает на алтарь – и тот светится уютным голубоватым светом. Теплым и ласковым.
- Сес-тичка?
Марта смотрела с интересом, она даже не понимала, что надо бояться.
- Да, сестричка, - согласился Евгений.
Марина, кажется, хотела что-то сказать, но умный лекарь сунул ей в рот ложку со снадобьем. Иногда лучше пить, чем говорить.
Евгений передал Верочку нянькам, и подхватил Марту на руки.
- Девочки, пойдемте? Мне надо отдохнуть…
Девочки не возражали.
В спальне Евгений упал на кровать, не выпуская из рук Марту. Та радостно заверещала, и уселась папе чуть не на голову.
- Марта!
Соня возмутилась, стащила обнаглевшего рыбеныша, а Евгению налила чего-то прохладительного из графина.
- Выпей.
- Спасибо… чуть не помер сегодня! Как же это тяжело!
- Так… всегда? – аккуратно поинтересовалась Соня. Евгений поставил стакан, и протянул руки.
– Иди ко мне? Просто полежим вместе…
- Папа! – Марта колебаться не стала, падая чуть не на голову Евгению, Соня махнула рукой – и тоже улеглась на кровать.
- Не всегда, - Евгений не стал врать. – Я не знал, просветили. Дед отличился, подхватил проклятье, а у меня теперь проблемы. Могла и малышка погибнуть, и Марина.
- Почему?
- Бабка деда возненавидела, прокляла и его, и весь его род, а когда проклятье накладывает родная кровь… она, правда, в запале кричала, что мы любить не умеем, только все себе грести.
- Неправда!
- Это БЫЛО чистой правдой. Мой отец любить не умел, моя мать, кстати, тоже, вот они и не страдали. Я вас обеих полюбил, и тебя, и Марту. И потому смог стабилизировать алтарь. Еще и Марта помогла. Она меня любит, и я ее люблю, как родную. Магия это учла.
- И ты все равно хочешь ее удочерить?
- Соня, я понимаю, что тебе будет здесь сложно. Я не стану на тебя давить, я не хочу повторить за дедом его путь. Не потому, что боюсь проклятья, а потому, что вижу стену, в которую он уперся. Можно сломать человека, но рано или поздно тебя тоже погребет под обломками. А я… я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо.
- Я тоже, - Соня решилась, и погладила Евгения по щеке. – И… я тебя тоже люблю.
- Правда?
- Правда. Может, я дура, но я хочу тебе верить.
Евгений медленно поднес к губам руку Сони.
- Обещаю, ты никогда не пожалеешь о том, что мне поверила.
И Соня прикрыла глаза.
Может, и правда не пожалеет?
А если и да… лучше жалеть о сбывшемся.
- Тогда мы сначала поженимся, а потом я удочерю Марту, - решил Евгений. – так алтарю будет проще. Хотя он и так ее принял.
- Да… сегодня было страшно. А так всегда бывает?
- Нет. Как моя супруга, ты можешь рожать где угодно. В самой лучшей лечебнице. Просто Марина для нашего рода никто, алтарь подпитывал только ребенка, а мне надо было, чтобы она выжила.
- А у нее проблем от таких родов не будет? Заражение, сепсис?
- Не будет. Алтарь этого не допустит.
Соня пожала плечами, но спорить не стала, она в этом пока плохо разбирается. Хоть и нашла она книгу по алтарной магии, но этого все равно мало.
- Свадьба… она будет пышной?
- Мы сделаем так, как ты захочешь.
Соня хмыкнула.
Первая свадьба у нее была как раз аристократической и пышной, под вкусы Любовь Николаевны. Та подобрала платье, пригласила гостей, устроила торжество… все сделала от и до. Соне оставалось только кольцо на Сеню надеть. И что?
Развод, девичья фамилия и покушение на убийство.
- Я читала, для алтарного брака нужны только я и ты. Верно?
- Читала?
- У тебя в библиотеке, книга Валерия М. Отт. Скорее даже личный дневник.
Евгений хмыкнул.
- А ты знаешь, что личные записи членов рода посторонние читать не могут?
- Почему?
- Потому что тайны рода, и этим все сказано. А ты читаешь спокойно.
- Почерк у него своеобразный, но читаемый.
- Вот-вот. Вы с Мартой уже свои. В чем-то это вопрос самосохранения рода, кстати. Алтарь, чувствуя, что вы можете избавить род от проклятья, старается подтянуть вас поближе. И нет, женись я хоть на принцессе, проклятье останется на месте. Условие одно – любить. Искренне.
- И быть любимым?
- Этого в условии не было. Но я не откажусь, - лукаво улыбнулся Евгений.
- Тогда я за алтарный брак. А светский можем заключить потом, лет через пять…
- При наличии алтарного брака, светский считается заключенным автоматически.
- Я имела в виду вот эту всю мишуру, платья, и прочее…
- Соня, пусть все будет так, как ты захочешь!
Соня покусала губы.
- Тогда… когда?
- Хоть сегодня.
- Вечером? Когда все уснут?
Голубые глаза Евгения засветились лукавством.
- Тогда советую как следует отдохнуть до вечера. Не хочу пугать тебя, но алтарный брак подразумевает еще и супружеские обязанности. Да-да, именно там.
- Что, на голом полу?
- Можно на алтаре.
- А одеялко подстелить можно будет?
Евгений многообещающе улыбнулся.
- Могу побыть снизу. Чтобы холодно не было.
Соня покраснела. А Марта, которая поняла в том разговоре одно слово из пяти, полезла на Евгения.
- Папа, я сверху!
Евгений поцеловал ее в нос и довольно улыбнулся.
Его семья.
Его счастье.
- Девчонка!
Маркус Отт грязно выругался.
Эта дура даже сына родить не смогла! Родила девку! Жаль, не сдохла!
Марину он ненавидел совершенно искренне. За что? А за все! Если бы не она, разве Маркус бы в это ввязался? Да никогда!
Жил бы себе спокойно, горя не знал, а теперь что?
Вечно прятаться он не может, или уезжать, или…
Маркус поднял отброшенную в припадке ярости газету, пробежал ее глазами.
Евгений Отт признает Веру Е. Отт своей дочерью, и по этому поводу даст малый прием. И это хороший шанс для Маркуса…
Пока еще его не нашли.
Искали, наверняка, но не нашли, средство, блокирующее связь с родом у него было. Все просто, алтарь чует родную кровь, значит, надо чуточку изменить ее состав. Есть средства, которые помогают, но они дорогие, их мало, их не купишь абы у кого, а еще – они очень и очень вредные. Будешь долго пить – помрешь.
Надо все решать в ближайшее время. Надо, надо…
Алтарный брак тоже выглядит со стороны достаточно скромно. Впрочем, так всегда, ритуалы стараются упростить по максимуму, а пышность оставить для репортеров.
Человеку много какой мишуры нужно, Евгений насмотрелся в мире у Сони. Там свадьбы и на воздушном шаре устраивали. А вот алтарю ничего такого не нужно.
Совсем.
Двое людей.
Несколько капель крови, которые падают на алтарь, вспыхивая жидким рубином в полумраке.
Глаза в глаза. И тихий шепот.
- Навсегда…
- Навсегда…
Кто сказал? Кто ответил?
Это все неважно. А важен только первый поцелуй. Такой робкий, такой еще нерешительный… и насмешливая вспышка алтаря – одеяло Соня все-таки принесла. Только оно совершенно не понадобилось. Наоборот, еще и приятно было, алтарь – он прохладненький, а горячо было настолько, что как он, бедный, еще не оплавился от таких сцен 18+? Одеяло потом пригодилось, когда они вдвоем лежали на алтаре, отдыхая, и потные тела начали-таки прилипать к нему. С законами физики тоже не поспоришь.
Соня потерлась щекой о плечо своего мужчины, улыбнулась.
- Никогда не думала, что так получится… Я теперь Софья Отт?
- Да. И Марту я удочерю, если ты позволишь?
- Позволю. Она тебя считает папой, пусть так и будет. Сеня… у него был шанс, и он этот шанс выкинул в грязную лужу. Может, если поумнеет?
Евгений только хмыкнул.
Вот сомневался он в таком чуде. Магия, алтарь, кровь и род – это не чудеса, это нормально. А вот чтобы эгоистичная скотина и сволочь, которая родного ребенка не пожалела, раскаялась и перевоспиталась? Не-не, таких чудес даже на Земле было считаное количество. И то одно не сработало, судя по Библии.
- Пойдем наверх?
- А нам не надо тут… на всю ночь?
- Можно. Но в кровати удобнее, а алтарь уже свое получил.
Соня закуталась в одеяло, как в мантию.
- Хорошо. Пойдем.
И в кровати все тоже было хорошо.
Софья А. Отт.
Евгений Н. Отт.
Вот так и подберешь енотов под кустиками!
Соня предлагала Евгению присутствовать при его разговоре с Мариной, но Евгений отказался.
Ни к чему.
Понятно, что рассчитывать Марине не на что, но гадостей она наговорить постарается – от души. Не надо Соне такое слушать.
Так что Евгений постучался в комнату к Марине, когда она бодрствовала, сразу после визита врача.
- Добрый день.
Марина лежала в кровати. Выглядела она намного лучше, чем во время беременности, но это и понятно. Конфликт сил прекратился, ребенок родился, подпитку она получила, теперь оправится – и вперед. И замуж выйти сможет, и детей родить, хоть шестерых.
Но это физическое состояние. А вот душевное – увы, оставляло желать лучшего.
- Добрый ли?
Вот Соня и не любила ни цветов, ни конфет, да Евгений их и не дарил.
Зато вызвал портных и заказал полный гардероб на Соню и Марту. С удовольствием ездил с ними к морю, посещал театры, просто гулял, знакомил ее с людьми, рассказывал интересные истории, и Соня начала постепенно оттаивать.
Евгений не торопился – зачем? У них вся жизнь впереди, он эту женщину уже любит, она его тоже, просто она об этом пока не знает. Ничего, еще поймет и примет этот факт, а пока он подождет.
Повторять ошибки деда он точно не будет. Все у них будет хорошо и в свое время.
Так что Соня получала поцелуи в щечку и прекрасно проводила время. А дарить Евгений предпочитал книги и драгоценности. Книги – ей нравилось. Драгоценности – с обоснованием.
Женщина обязана иметь в шкатулке то, что можно продать. Вот случилась беда, и что делать? Плакать?
Нет. Взять свои побрякушки и выиграть у беды хоть какое-то время. В жизни бывает всякое, Евгений собирается решать любые Сонины проблемы, но пусть она чувствует себя в безопасности!
Соня и чувствовала.
С каждым днем, с каждым часом рядом с Евгением, она чувствовала себя все лучше и лучше. Лекари привели в порядок ее тело, ругаясь на «коновалов, которым и лошадь-то не доверишь!», убрали шрамы и подлечили спину. Так что Соня могла таскать что угодно, не думая о боли.
Мастера лиц, так здесь назывались косметологи и визажисты, тоже внесли свою лепту, и Соня с удовольствием смотрела в зеркало. Конечно, идеальной красавицей она не стала. Но обнаружила, что у нее хорошая кожа, вполне симпатичное личико, густые волосы, да и фигура стала намного тоньше в области талии.
А уж Евгений-то как был доволен!
С его точки зрения, Соня и так хороша собой. Но женщины…
Марта так и вообще была счастлива.
Мама рядом, папа рядом, а еще есть Лина, которая постоянно с ней, и куча игрушек, и каждый день приносит что-то новенькое – что еще надо?
Детский садик? Да Марта его и не вспоминала. И глядя на то, как счастлив ее ребенок, Соня тоже была счастлива.
Может, и правда?
Остаться? Интересно, а как будут выглядеть их дети?
Соня думала о своем, и не замечала, как наблюдает за ней Евгений. И тоже улыбается.
Его семья…
Счастье.
Мария Петровна так и вовсе ни о чем другом не думала, обживалась в домике ведьмы Ларисы, и прекрасно себя чувствовала. Возвращаться домой?
Может, пару раз съездить, а так ей тут намного интереснее! Кто ж от такого приключения откажется?
Соня могла бы еще долго думать, но у Марины начались роды.
***
Рожать – больно.
Марина об этом знала, но как-то отстраненно. А вот когда у самой началось, хорошо еще, не ночью, днем. Спускаешься ты к алтарю, а тут вдруг спазм. И под тобой растекается лужа, и что дальше делать? Хорошо еще слуги не растерялись, подхватили – и потащили к алтарю.
Ребенок-то ни в чем не виноват, а в любом другом месте его родить не получится. Оба погибнут.
Евгений только головой качал, подпитывая Марину от алтаря.
Вот ведь…
Не мечтал он о таком никогда! И не собирался, и вообще… глаза б его эти роды не видели! Куда там! Приходится держаться одной рукой за алтарь, а второй за Марину. А та орет, вся извивается… легче стало, когда в алтарный зал бегом вбежал лекарь. Хаос начал упорядочиваться, с Марины сняли платье, переодели в рубашку, закололи волосы, чтобы те не мешались, и принялись командовать.
Марина орала от боли.
Ощущение было, словно ее внутри тупым ножом пилили. Если бы она знала, она бы никогда… она цеплялась за Евгения что есть сил, и становилось чуточку легче. А потом боль начиналась сначала.
Евгений тоже злился.
Алтарь работал с перебоями, то ли ему не хотелось подпитывать Марину, то ли этого не хотелось самому Евгению… все же должен – и хочется суть вещи разные, и алтарь это прекрасно улавливал.
А не подпитывать тоже нельзя.
Долг литты Яны, долг самого Евгения…
Увлекшись борьбой с собственным алтарем, Евгения прозевал момент, когда на его руку легли теплые пальцы Сони.
***
- Мама, идем!
Соня удивленно посмотрела на Марту.
- Куда, зайка?
- Мама, вниз!
- Зачем?
- На-да!
Сказано было увесисто, со всей мощью четырех, почти пяти лет. И поди, поспорь!
- Ладно. Пойдем…
Суету вокруг Марины Соня просто пропустила. Это же не квартира, а здоровущее поместье, тут слона протащить можно незамеченным!
Марта уверенно тащила Соню вниз, в подвал, к алтарю…
- Марта, ты уверена?
- На-да!
Соня посмотрела на часы.
Ладно, в это время там должен быть Евгений, если что, она просто извинится… нет, войдя в зал, Соня поняла, что легко и быстро не получится.
Марина явно рожала. Лежала рядом с алтарем, орала, будто ее режут, Евгений держался одной рукой за ее ладонь, второй за алтарь, и по лицу мужчины было видно, что все это ему дается очень нелегко.
Партнерские роды в любом мире сложная штука.
Соня замешкалась, но Марта сомнениями не страдала.
- Нада!
И дотронулась до алтаря.
Тот перестал вспыхивать, как сигнальная азбука Морзе, и принялся пульсировать более-менее в спокойном ритме. Соня на секунду замешкалась, а потом коснулась руки Евгения.
- Я рядом…
Голубые глаза были полны благодарности.
Соня плюнула на все, и обняла его, просто прижалась, чтобы было легче. Евгений благодарно спрятал лицо у нее в волосах.
- Люблю…
- Вы тут еще сношаться начните! – Марине явно стало лучше. Евгений даже голову в ее сторону не повернул, зато лекарь тут же задрал Марине юбку.
- Тужься! Давай, долго этот эффект не продержится!
- Я…
- НУ!!!
Соня тоже не горела желанием присутствовать при родах. Так что и она уткнулась Евгению в грудь, не глядя на происходящее. И воплей-то одних хватало… может кесарево и не так плохо? Легла, уснула, проснулась – и уже мама?
Сколько это тянулось?
Соня не знала, знала только, что к ней прижалась Марта, и она одной рукой по-прежнему обнимала Евгения, а второй притянула дочку к себе.
И вот – детский крик.
Яростный, возмущенный…
Евгений поцеловал Соню в макушку – и отцепился от алтаря.
- Спасибо, родная…
Соня посмотрела вокруг.
Марина, усталая, лежала на полу, неподалеку от алтаря, на каком-то покрывале, а в руках у лекаря громко верещал маленький красный комочек.
- Девочка, литт Отт.
- Свидетельствую. Признаю тебя моей дочкой и нарекаю Верой!
Соня охнула.
Вера – так звали ее бабушку.
Когда-то Соня хотела так назвать свою дочку, но… Марте слишком подходило ее имя.
Кажется, Марине что-то не понравилось, но Евгения это не сильно волновало.
- Вера Отт, отныне и навеки, при свидетелях, да будет так!
Капля крови падает на алтарь – и тот светится уютным голубоватым светом. Теплым и ласковым.
- Сес-тичка?
Марта смотрела с интересом, она даже не понимала, что надо бояться.
- Да, сестричка, - согласился Евгений.
Марина, кажется, хотела что-то сказать, но умный лекарь сунул ей в рот ложку со снадобьем. Иногда лучше пить, чем говорить.
Евгений передал Верочку нянькам, и подхватил Марту на руки.
- Девочки, пойдемте? Мне надо отдохнуть…
Девочки не возражали.
***
В спальне Евгений упал на кровать, не выпуская из рук Марту. Та радостно заверещала, и уселась папе чуть не на голову.
- Марта!
Соня возмутилась, стащила обнаглевшего рыбеныша, а Евгению налила чего-то прохладительного из графина.
- Выпей.
- Спасибо… чуть не помер сегодня! Как же это тяжело!
- Так… всегда? – аккуратно поинтересовалась Соня. Евгений поставил стакан, и протянул руки.
– Иди ко мне? Просто полежим вместе…
- Папа! – Марта колебаться не стала, падая чуть не на голову Евгению, Соня махнула рукой – и тоже улеглась на кровать.
- Не всегда, - Евгений не стал врать. – Я не знал, просветили. Дед отличился, подхватил проклятье, а у меня теперь проблемы. Могла и малышка погибнуть, и Марина.
- Почему?
- Бабка деда возненавидела, прокляла и его, и весь его род, а когда проклятье накладывает родная кровь… она, правда, в запале кричала, что мы любить не умеем, только все себе грести.
- Неправда!
- Это БЫЛО чистой правдой. Мой отец любить не умел, моя мать, кстати, тоже, вот они и не страдали. Я вас обеих полюбил, и тебя, и Марту. И потому смог стабилизировать алтарь. Еще и Марта помогла. Она меня любит, и я ее люблю, как родную. Магия это учла.
- И ты все равно хочешь ее удочерить?
- Соня, я понимаю, что тебе будет здесь сложно. Я не стану на тебя давить, я не хочу повторить за дедом его путь. Не потому, что боюсь проклятья, а потому, что вижу стену, в которую он уперся. Можно сломать человека, но рано или поздно тебя тоже погребет под обломками. А я… я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо.
- Я тоже, - Соня решилась, и погладила Евгения по щеке. – И… я тебя тоже люблю.
- Правда?
- Правда. Может, я дура, но я хочу тебе верить.
Евгений медленно поднес к губам руку Сони.
- Обещаю, ты никогда не пожалеешь о том, что мне поверила.
И Соня прикрыла глаза.
Может, и правда не пожалеет?
А если и да… лучше жалеть о сбывшемся.
- Тогда мы сначала поженимся, а потом я удочерю Марту, - решил Евгений. – так алтарю будет проще. Хотя он и так ее принял.
- Да… сегодня было страшно. А так всегда бывает?
- Нет. Как моя супруга, ты можешь рожать где угодно. В самой лучшей лечебнице. Просто Марина для нашего рода никто, алтарь подпитывал только ребенка, а мне надо было, чтобы она выжила.
- А у нее проблем от таких родов не будет? Заражение, сепсис?
- Не будет. Алтарь этого не допустит.
Соня пожала плечами, но спорить не стала, она в этом пока плохо разбирается. Хоть и нашла она книгу по алтарной магии, но этого все равно мало.
- Свадьба… она будет пышной?
- Мы сделаем так, как ты захочешь.
Соня хмыкнула.
Первая свадьба у нее была как раз аристократической и пышной, под вкусы Любовь Николаевны. Та подобрала платье, пригласила гостей, устроила торжество… все сделала от и до. Соне оставалось только кольцо на Сеню надеть. И что?
Развод, девичья фамилия и покушение на убийство.
- Я читала, для алтарного брака нужны только я и ты. Верно?
- Читала?
- У тебя в библиотеке, книга Валерия М. Отт. Скорее даже личный дневник.
Евгений хмыкнул.
- А ты знаешь, что личные записи членов рода посторонние читать не могут?
- Почему?
- Потому что тайны рода, и этим все сказано. А ты читаешь спокойно.
- Почерк у него своеобразный, но читаемый.
- Вот-вот. Вы с Мартой уже свои. В чем-то это вопрос самосохранения рода, кстати. Алтарь, чувствуя, что вы можете избавить род от проклятья, старается подтянуть вас поближе. И нет, женись я хоть на принцессе, проклятье останется на месте. Условие одно – любить. Искренне.
- И быть любимым?
- Этого в условии не было. Но я не откажусь, - лукаво улыбнулся Евгений.
- Тогда я за алтарный брак. А светский можем заключить потом, лет через пять…
- При наличии алтарного брака, светский считается заключенным автоматически.
- Я имела в виду вот эту всю мишуру, платья, и прочее…
- Соня, пусть все будет так, как ты захочешь!
Соня покусала губы.
- Тогда… когда?
- Хоть сегодня.
- Вечером? Когда все уснут?
Голубые глаза Евгения засветились лукавством.
- Тогда советую как следует отдохнуть до вечера. Не хочу пугать тебя, но алтарный брак подразумевает еще и супружеские обязанности. Да-да, именно там.
- Что, на голом полу?
- Можно на алтаре.
- А одеялко подстелить можно будет?
Евгений многообещающе улыбнулся.
- Могу побыть снизу. Чтобы холодно не было.
Соня покраснела. А Марта, которая поняла в том разговоре одно слово из пяти, полезла на Евгения.
- Папа, я сверху!
Евгений поцеловал ее в нос и довольно улыбнулся.
Его семья.
Его счастье.
***
- Девчонка!
Маркус Отт грязно выругался.
Эта дура даже сына родить не смогла! Родила девку! Жаль, не сдохла!
Марину он ненавидел совершенно искренне. За что? А за все! Если бы не она, разве Маркус бы в это ввязался? Да никогда!
Жил бы себе спокойно, горя не знал, а теперь что?
Вечно прятаться он не может, или уезжать, или…
Маркус поднял отброшенную в припадке ярости газету, пробежал ее глазами.
Евгений Отт признает Веру Е. Отт своей дочерью, и по этому поводу даст малый прием. И это хороший шанс для Маркуса…
Пока еще его не нашли.
Искали, наверняка, но не нашли, средство, блокирующее связь с родом у него было. Все просто, алтарь чует родную кровь, значит, надо чуточку изменить ее состав. Есть средства, которые помогают, но они дорогие, их мало, их не купишь абы у кого, а еще – они очень и очень вредные. Будешь долго пить – помрешь.
Надо все решать в ближайшее время. Надо, надо…
***
Алтарный брак тоже выглядит со стороны достаточно скромно. Впрочем, так всегда, ритуалы стараются упростить по максимуму, а пышность оставить для репортеров.
Человеку много какой мишуры нужно, Евгений насмотрелся в мире у Сони. Там свадьбы и на воздушном шаре устраивали. А вот алтарю ничего такого не нужно.
Совсем.
Двое людей.
Несколько капель крови, которые падают на алтарь, вспыхивая жидким рубином в полумраке.
Глаза в глаза. И тихий шепот.
- Навсегда…
- Навсегда…
Кто сказал? Кто ответил?
Это все неважно. А важен только первый поцелуй. Такой робкий, такой еще нерешительный… и насмешливая вспышка алтаря – одеяло Соня все-таки принесла. Только оно совершенно не понадобилось. Наоборот, еще и приятно было, алтарь – он прохладненький, а горячо было настолько, что как он, бедный, еще не оплавился от таких сцен 18+? Одеяло потом пригодилось, когда они вдвоем лежали на алтаре, отдыхая, и потные тела начали-таки прилипать к нему. С законами физики тоже не поспоришь.
Соня потерлась щекой о плечо своего мужчины, улыбнулась.
- Никогда не думала, что так получится… Я теперь Софья Отт?
- Да. И Марту я удочерю, если ты позволишь?
- Позволю. Она тебя считает папой, пусть так и будет. Сеня… у него был шанс, и он этот шанс выкинул в грязную лужу. Может, если поумнеет?
Евгений только хмыкнул.
Вот сомневался он в таком чуде. Магия, алтарь, кровь и род – это не чудеса, это нормально. А вот чтобы эгоистичная скотина и сволочь, которая родного ребенка не пожалела, раскаялась и перевоспиталась? Не-не, таких чудес даже на Земле было считаное количество. И то одно не сработало, судя по Библии.
- Пойдем наверх?
- А нам не надо тут… на всю ночь?
- Можно. Но в кровати удобнее, а алтарь уже свое получил.
Соня закуталась в одеяло, как в мантию.
- Хорошо. Пойдем.
И в кровати все тоже было хорошо.
Софья А. Отт.
Евгений Н. Отт.
Вот так и подберешь енотов под кустиками!
***
Соня предлагала Евгению присутствовать при его разговоре с Мариной, но Евгений отказался.
Ни к чему.
Понятно, что рассчитывать Марине не на что, но гадостей она наговорить постарается – от души. Не надо Соне такое слушать.
Так что Евгений постучался в комнату к Марине, когда она бодрствовала, сразу после визита врача.
- Добрый день.
Марина лежала в кровати. Выглядела она намного лучше, чем во время беременности, но это и понятно. Конфликт сил прекратился, ребенок родился, подпитку она получила, теперь оправится – и вперед. И замуж выйти сможет, и детей родить, хоть шестерых.
Но это физическое состояние. А вот душевное – увы, оставляло желать лучшего.
- Добрый ли?
