- Вы, как всегда, правы, государыня.
Екатерина кивнула.
Не всегда, конечно. Но вот кого другого, а таких жуликов она крайне не любила и высмеивала нещадно. И пиесы про них писала, и при дворе в Петербурге ничем Калиостро поживиться не удалость, хорошо еще, сам целым уехал. Разве мелочишку какую урвал… ну так!
Сколько дураков на свете, не один попадется, так другой!
Екатерина только и отметила для себя, что она была права. А приятно…*
*- шарлатанов императрица не терпела, кем бы они не представлялись, и высмеивала их достаточно зло. Увы, по причине непросвещенности населения, доходило не до всех. Прим. авт.
Сплетни по столице поползли, все же память о себе Калиостро оставил, но и только.
Помер – да и что теперь? Все грешны, все под Богом ходим! А может, и не помер, а переоделся, да странствовать отправился. Кто ж его знает…
Калиостро!
Варя практически не волновалась. К ювелиру ее сопровождал Тимофей. Андрей, конечно, тоже, но доверить колье Варя могла только Тимофею. Точнее – его остатки.
Вот, верх Варя пока решила оставить. Не из каких-то сентиментальных соображений, просто она отлично понимала, что крупных бриллиантов не так и много в мире. И если они появятся невесть откуда, это насторожит ювелиров. До России скандал еще не долетел, ну так что же? Все еще впереди!
А вот низ!
Да мало ли и кто, и что… мелких бриллиантов – много.
Так что компания аккуратно разрезала ожерелье на две части, а подвески еще разделили, и Тимофей по знаку Вари выложил футляр перед ювелиром.
Давыд Петрович Дюваль только ахнул, глядя на шикарное подвески и банты.
- О мой Бог!
В запале он перешел на родной французский, но Варя его отлично поняла. И промолчала. Пусть сам выскажется первым.
Ждала она не слишком долго, ювелир перестал восторгаться и посмотрел жестко.
- Вы хотите это продать, князь?
- Да, - кивнул Андрей, но не слишком уверено.
- Сколько вы хотите за эти бриллианты?
- Нет-нет, - Варя смотрела воплощенной невинностью. – Сколько вы можете мне за них дать?
- Тысяч пятьдесят.
- Сколько? – Варя даже глазами захлопала. – вы, простите, жмот! Тут бриллиантов пятьсот, а вы!
- Мелких, плохой воды и кривой огранки, - сморщился ювелир.
Варя подумала, что, если бы его слышали Бомер и Боссанж… не было бы в России этого ювелира. Прибили бы!
- Не смешно. Пойдем отсюда, Андрюша. Мы можем и к другим сходить, и в Европу съездить.
Ювелир вздохнул.
- Ладно Сколько вы хотите?
- Прибавьте нолик, - не отказала себе в удовольствии Варя.
- Простите?
- Пятьсот тысяч, - озвучила цену женщина.
Настало время ювелира изображать карася в камышах. Открывать рот и хлопать жабрами.
- Вы… вы…
- Что, вам не нравится? – ухмыльнулась Варвара. – Мне тоже, представляете! Или даете нормальную цену, или я найду, кому их предложить! Тут еще и сапфиры, кстати! И сама работа!
- Вот-вот. И кто же это сработал?
- Не представляю, - Варя была сама безмятежность.
- Я даже не спрашиваю, откуда у вас эти драгоценности.
- А вы спросите, и я отвечу. От любовника, - Варя подняла палец кверху. – Можете и у любовника спросить, но светлей… пристукнет он вас, вот и все.
Луи Давид скривился, словно его зубным порошком накормили. На кого намекнула Варя, он понял, и эта персона могла подарить. И купить могла, и даже не знать, что и откуда. И прибить ювелира, кстати, вполне-вполне могла. Просто под настроение. Ему-то что? Потом императрица пальчиком погрозит, да и только!
- И вы продаете подарок? А если ЕМУ это не понравится?
- Подарит что-то новое, - фыркнула Варя. – Так что?
Андрей стоял и только глазами хлопал, понимая, что сестра-то торгуется лучше, чем он.
Из ювелирной мастерской они вышли богаче на двести восемьдесят пять тысяч рублей, причем, каждая сторона считала, что она выиграла. Действительно, такой запас драгоценных камней на дороге не валяется, пока купишь – озвереешь. А украшения императрице нужны…
Варя тоже чуточку расслабилась.
Теперь в ее задачах был дом в Москве. С Петербургом она пока подождет, потом решит, чего она хочет – и займется.
- Варенька, ты была великолепна!
Ответом Андрею была лукавая улыбка сестры.
- Нужда заставит, братик.
- А теперь?
- Теперь я поговорю с Тимофеем, и мы ненадолго съездим в Москву. Надо готовиться к отъезду. Ты со мной, братик?
- А Наташа?
Ответом ему была еще одна улыбка.
- Все предусмотрено, братик. Только верь в меня!
И что еще оставалось несчастному?
- Дамы и господа, - Варя лукаво улыбалась, собрав всех «своих» в одной комнате. – Ожерелье мы частично продали. Пока ваша доля – вот. Ну а будем дальше продавать, так и еще добавится.
На чистом выскобленном до белизны столе лежало шесть конвертов. Без надписей – суммы там были примерно одинаковые.
Тимофей шагнул первым – он же как бы главный. Взял конверт, посмотрел на толстую пачку ассигнаций.
- Барыня?
- Двадцать тысяч, Тимофей. Золотом я их сюда положить не могу, не унесем.
- Двадцать. Тысяч. Рублей?
Такого шока Варя ни у кого не видела. А она даже не слишком поняла, ЧТО сделала. С ее точки зрения все было логично, деньги ребята заслужили целиком и полностью. И ехали, и охраняли, и следили, и служили, и дрались – все было. И что – жлобиться?
Так у нее достаточно денег для выполнения второй части плана. А это им по справедливости.
Конверты лежали.
Мужчины и Даша стояли в легком шоке.
Варя вздохнула, сгребла их со стола и принялась раздавать лично в руки, даром, что ли, клеила целый час?
- Забирайте, мне чужого не надо.
Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.
Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.
Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться…
Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум – по сотне рублей на человека. И вот такая сумма…
Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит – когда от шока отойдет. *
*- а то и больше. 200 г хлеба – копейка, годовой оклад губернатора в провинции около 2000 р. Считай, десятилетка губернаторства (с учетом воровства чиновников - пятилетка), прим. авт.
- Барыня, - Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. – Вы… гоните – не уйду!
Варя потерла лицо руками.
- Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться – рада буду.
Согласятся?
Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.
Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.
- Отслужим, Варвара Ивановна.
Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.
- Ну а коли так… мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было, куда возвратиться, детей забираем – и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?
- Сможем, барыня. А что делать надобно?
- Надо, - задумалась Варя. – Я брату обещала, ну и так… я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока – собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?
Никто не спорил.
Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.
Уже позднее, вечером, трое отставников переговорят, и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно…
Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот, Иван подрастет, ему пригодится.
А завтра – опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.
И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей… лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще… лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы – УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!
И ей интересно. И весело… здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это – главное.
Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести, на следующий день направилась в Смольный.
Ждать ее не заставили, и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.
Софья Делафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки – зануду мерзотную.
Есть такие…
Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот, ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.
Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.
Сверкнули клинки невидимых шпаг.
Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают…
- Что привело вас сюда, госпожа Суворова?
Варя сощурилась.
- Ваша светлость.
- Простите?
- Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?
- Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.
Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.
Ну какой разврат? Она же никогда…
- О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!
Софья Ивановна вспыхнула. Ну… было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.
- Это древняя история!
- Правильно, - кивнула Варя. – Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.
- Никак не могу.
- Почему?
- Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма…
- Я – ее мать.
- С которой собирается развестись благочестивый человек.
Варя фыркнула.
- Вы, любезнейшая, свечку держали?
Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр…*
*- автор в курсе, что приличные дуэли проводятся без особого лязга, но звучит ведь красиво? Прим. авт.
- Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!
- Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь – или мне отправиться к императрице с жалобой на Вас?
- Хоть в Высший суд!
- Только после вас, любезнейшая. Только после вас.
Софья Ивановна сверкнула глазами.
- Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!
Варя усмехнулась.
- Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?
- Не ваше дело!!!
- А вашего зятя, да?
- Вон отсюда! – взвизгнула Софья Ивановна.
Варя пожала плечами и поднялась.
- Не визжи. Печенка лопнет.
Ага, предупредила.
Софья Ивановна завизжала еще громче.
Варя подхватила со стола графин с водой, да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.
Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.
- Тимофей, ты меня понял, - Варя смотрела жестко. – Сделаешь?
- Сделаю, барыня. Только вы все напишите.
- Обязательно.
Оставлять ребенка такой грымзе?
За это ей муженек еще ответит!
- Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?
- Да? – Варя пожала плечами. – Может быть.
- Не желаете с ним повидаться?
- Зачем? – искренне удивилась Варя. – Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.
- Будет исполнено, барыня. А кого искать-то надо?
- Тимофей, мне нужен специалист по подделке документов.
Тимофей к запросам барыни отнесся спокойно. Нужен? Вот и отлично! А какой и зачем?
Варя пожала плечами.
- Хороший. Но если что – я не буду подделывать ничего российского. То есть не стану нарушать законы родной страны.
Это уже было приятнее. Тимофей уже привык, барыня как говорит, так и делает. А другие страны…
Авантюра с ожерельем ему весьма понравилась. И деньги, которые были отложены – тоже.
По двадцать тысяч на каждого.
Ему, Грише, Игнату, Федоту, Матвею, Даше – Варвара лично раздала в руки. Ей, конечно, досталась львиная доля, но тут уж никто не протестовал. Без нее вообще ничего бы не было. Она знала, куда ехать, куда идти, что делать, она все организовала…
Тимофей к своим деньгам пока не притронулся.
Куда ему потратить такую сумму? Кому из купцов в дело вложить?
Но… ему просто не хотелось. Доходный дом купить?
Он справится, безусловно. Только вот рано ему на землю оседать. Ему бы еще погулять лет десять – двадцать, с такой-то барыней! То казалось, жизнь закончена, а пришла, вот, Варвара Ивановна, и все забурлило, закипело вокруг… как же ему этого не хватало!
- Поищу, барыня. А что подделывать-то надо будет? Ассигнаты?
- Нет. Карты. Письма. Отчеты экспедиций.
- Хммм… это вам кто образованный нужен.
Варя пожала плечами.
- Лучше даже, если будет иностранец. Англичанин там, или еще кто. Американец, англичанин, вот таких искать надо. Там придется писать на английском и французском, и много.
Тимофей кивнул.
- Найдем, барыня.
- Вот и отлично. Ищите, а мы в Москву.
На следующий день и выехали. А чего тянуть? По снежку сани бодро летят, а что потряхивает… это вибромассаж! Антицеллюлитный!
Варя не знала, как быть с младшими детьми. Брать с собой?
Оставить?
Но… они в Париже не так, чтобы надолго. Ее афера рассчитана на два-три месяца, может, на полгода, потом придется драпать так, чтобы пятки дымились. И пережидать где-то подальше от ля бель франс. Старшая дочь по сегодняшним меркам, уже человек взрослый и сообразительный, если она поедет, ей все объяснить можно будет. А вот младенцы…
Помогла Даша.
- Варвара Ивановна, ежели вы думаете, что малышей с собой тащить не след – не надо. Я б предложила их в имение отправить. Кормилица справится, да я еще с матерью Матвея поговорила, ее нанять можно за малышами приглядывать. Она вам по гроб жизни благодарна, и за сына, и за все… у нее там беда. К дочери ее барин Ахметов приглядывался, уж с управляющим сговаривался ее купить, а у него девки долго не живут.
- С-скот, - процедила Варя.
Даша кивнула.
Варя-то и половины не знала о потайной жизни барской, не рассказывают о таком в школах.
И о пытках, и о казнях, и о насилии, и о том, как детей топили, словно щенков, как собаками людей травили, как… да не одну страницу можно жестокостями исписать. Вседозволенность – штука жуткая. Салтычиха – личность в истории не уникальная, просто она получила от императрицы. А сколько было тех, кто НЕ получил?
Очень много. Иногда крестьяне помещиков на вилы вздевали – по заслугам.
Впрочем, Европа в этом отношении была не лучше. Стоило только вспомнить огораживание, и волосы на голове шевелились. Или революцию.
Екатерина кивнула.
Не всегда, конечно. Но вот кого другого, а таких жуликов она крайне не любила и высмеивала нещадно. И пиесы про них писала, и при дворе в Петербурге ничем Калиостро поживиться не удалость, хорошо еще, сам целым уехал. Разве мелочишку какую урвал… ну так!
Сколько дураков на свете, не один попадется, так другой!
Екатерина только и отметила для себя, что она была права. А приятно…*
*- шарлатанов императрица не терпела, кем бы они не представлялись, и высмеивала их достаточно зло. Увы, по причине непросвещенности населения, доходило не до всех. Прим. авт.
Сплетни по столице поползли, все же память о себе Калиостро оставил, но и только.
Помер – да и что теперь? Все грешны, все под Богом ходим! А может, и не помер, а переоделся, да странствовать отправился. Кто ж его знает…
Калиостро!
***
Варя практически не волновалась. К ювелиру ее сопровождал Тимофей. Андрей, конечно, тоже, но доверить колье Варя могла только Тимофею. Точнее – его остатки.
Продавать все сразу, да еще целиком было бы несусветной глупостью, это понимали все участники авантюры. Благо, само колье состояло словно бы из двух частей, на которые его можно было разделить почти безболезненно. Верхняя его часть из семнадцати крупных бриллиантов с подвесками. И нижняя часть из мелких бриллиантов и сапфировых бантов.
Вот, верх Варя пока решила оставить. Не из каких-то сентиментальных соображений, просто она отлично понимала, что крупных бриллиантов не так и много в мире. И если они появятся невесть откуда, это насторожит ювелиров. До России скандал еще не долетел, ну так что же? Все еще впереди!
А вот низ!
Да мало ли и кто, и что… мелких бриллиантов – много.
Так что компания аккуратно разрезала ожерелье на две части, а подвески еще разделили, и Тимофей по знаку Вари выложил футляр перед ювелиром.
Давыд Петрович Дюваль только ахнул, глядя на шикарное подвески и банты.
- О мой Бог!
В запале он перешел на родной французский, но Варя его отлично поняла. И промолчала. Пусть сам выскажется первым.
Ждала она не слишком долго, ювелир перестал восторгаться и посмотрел жестко.
- Вы хотите это продать, князь?
- Да, - кивнул Андрей, но не слишком уверено.
- Сколько вы хотите за эти бриллианты?
- Нет-нет, - Варя смотрела воплощенной невинностью. – Сколько вы можете мне за них дать?
- Тысяч пятьдесят.
- Сколько? – Варя даже глазами захлопала. – вы, простите, жмот! Тут бриллиантов пятьсот, а вы!
- Мелких, плохой воды и кривой огранки, - сморщился ювелир.
Варя подумала, что, если бы его слышали Бомер и Боссанж… не было бы в России этого ювелира. Прибили бы!
- Не смешно. Пойдем отсюда, Андрюша. Мы можем и к другим сходить, и в Европу съездить.
Ювелир вздохнул.
- Ладно Сколько вы хотите?
- Прибавьте нолик, - не отказала себе в удовольствии Варя.
- Простите?
- Пятьсот тысяч, - озвучила цену женщина.
Настало время ювелира изображать карася в камышах. Открывать рот и хлопать жабрами.
- Вы… вы…
- Что, вам не нравится? – ухмыльнулась Варвара. – Мне тоже, представляете! Или даете нормальную цену, или я найду, кому их предложить! Тут еще и сапфиры, кстати! И сама работа!
- Вот-вот. И кто же это сработал?
- Не представляю, - Варя была сама безмятежность.
- Я даже не спрашиваю, откуда у вас эти драгоценности.
- А вы спросите, и я отвечу. От любовника, - Варя подняла палец кверху. – Можете и у любовника спросить, но светлей… пристукнет он вас, вот и все.
Луи Давид скривился, словно его зубным порошком накормили. На кого намекнула Варя, он понял, и эта персона могла подарить. И купить могла, и даже не знать, что и откуда. И прибить ювелира, кстати, вполне-вполне могла. Просто под настроение. Ему-то что? Потом императрица пальчиком погрозит, да и только!
- И вы продаете подарок? А если ЕМУ это не понравится?
- Подарит что-то новое, - фыркнула Варя. – Так что?
Андрей стоял и только глазами хлопал, понимая, что сестра-то торгуется лучше, чем он.
Из ювелирной мастерской они вышли богаче на двести восемьдесят пять тысяч рублей, причем, каждая сторона считала, что она выиграла. Действительно, такой запас драгоценных камней на дороге не валяется, пока купишь – озвереешь. А украшения императрице нужны…
Варя тоже чуточку расслабилась.
Теперь в ее задачах был дом в Москве. С Петербургом она пока подождет, потом решит, чего она хочет – и займется.
- Варенька, ты была великолепна!
Ответом Андрею была лукавая улыбка сестры.
- Нужда заставит, братик.
- А теперь?
- Теперь я поговорю с Тимофеем, и мы ненадолго съездим в Москву. Надо готовиться к отъезду. Ты со мной, братик?
- А Наташа?
Ответом ему была еще одна улыбка.
- Все предусмотрено, братик. Только верь в меня!
И что еще оставалось несчастному?
***
- Дамы и господа, - Варя лукаво улыбалась, собрав всех «своих» в одной комнате. – Ожерелье мы частично продали. Пока ваша доля – вот. Ну а будем дальше продавать, так и еще добавится.
На чистом выскобленном до белизны столе лежало шесть конвертов. Без надписей – суммы там были примерно одинаковые.
Тимофей шагнул первым – он же как бы главный. Взял конверт, посмотрел на толстую пачку ассигнаций.
- Барыня?
- Двадцать тысяч, Тимофей. Золотом я их сюда положить не могу, не унесем.
- Двадцать. Тысяч. Рублей?
Такого шока Варя ни у кого не видела. А она даже не слишком поняла, ЧТО сделала. С ее точки зрения все было логично, деньги ребята заслужили целиком и полностью. И ехали, и охраняли, и следили, и служили, и дрались – все было. И что – жлобиться?
Так у нее достаточно денег для выполнения второй части плана. А это им по справедливости.
Конверты лежали.
Мужчины и Даша стояли в легком шоке.
Варя вздохнула, сгребла их со стола и принялась раздавать лично в руки, даром, что ли, клеила целый час?
- Забирайте, мне чужого не надо.
Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.
Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.
Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться…
Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум – по сотне рублей на человека. И вот такая сумма…
Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит – когда от шока отойдет. *
*- а то и больше. 200 г хлеба – копейка, годовой оклад губернатора в провинции около 2000 р. Считай, десятилетка губернаторства (с учетом воровства чиновников - пятилетка), прим. авт.
- Барыня, - Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. – Вы… гоните – не уйду!
Варя потерла лицо руками.
- Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться – рада буду.
Согласятся?
Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.
Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.
- Отслужим, Варвара Ивановна.
Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.
- Ну а коли так… мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было, куда возвратиться, детей забираем – и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?
- Сможем, барыня. А что делать надобно?
- Надо, - задумалась Варя. – Я брату обещала, ну и так… я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока – собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?
Никто не спорил.
Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.
Уже позднее, вечером, трое отставников переговорят, и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно…
Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот, Иван подрастет, ему пригодится.
А завтра – опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.
И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей… лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще… лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы – УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!
И ей интересно. И весело… здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это – главное.
***
Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести, на следующий день направилась в Смольный.
Ждать ее не заставили, и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.
Софья Делафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки – зануду мерзотную.
Есть такие…
Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот, ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.
Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.
Сверкнули клинки невидимых шпаг.
Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают…
- Что привело вас сюда, госпожа Суворова?
Варя сощурилась.
- Ваша светлость.
- Простите?
- Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?
- Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.
Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.
Ну какой разврат? Она же никогда…
- О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!
Софья Ивановна вспыхнула. Ну… было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.
- Это древняя история!
- Правильно, - кивнула Варя. – Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.
- Никак не могу.
- Почему?
- Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма…
- Я – ее мать.
- С которой собирается развестись благочестивый человек.
Варя фыркнула.
- Вы, любезнейшая, свечку держали?
Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр…*
*- автор в курсе, что приличные дуэли проводятся без особого лязга, но звучит ведь красиво? Прим. авт.
- Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!
- Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь – или мне отправиться к императрице с жалобой на Вас?
- Хоть в Высший суд!
- Только после вас, любезнейшая. Только после вас.
Софья Ивановна сверкнула глазами.
- Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!
Варя усмехнулась.
- Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?
- Не ваше дело!!!
- А вашего зятя, да?
- Вон отсюда! – взвизгнула Софья Ивановна.
Варя пожала плечами и поднялась.
- Не визжи. Печенка лопнет.
Ага, предупредила.
Софья Ивановна завизжала еще громче.
Варя подхватила со стола графин с водой, да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.
Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.
***
- Тимофей, ты меня понял, - Варя смотрела жестко. – Сделаешь?
- Сделаю, барыня. Только вы все напишите.
- Обязательно.
Оставлять ребенка такой грымзе?
За это ей муженек еще ответит!
- Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?
- Да? – Варя пожала плечами. – Может быть.
- Не желаете с ним повидаться?
- Зачем? – искренне удивилась Варя. – Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.
- Будет исполнено, барыня. А кого искать-то надо?
- Тимофей, мне нужен специалист по подделке документов.
Тимофей к запросам барыни отнесся спокойно. Нужен? Вот и отлично! А какой и зачем?
Варя пожала плечами.
- Хороший. Но если что – я не буду подделывать ничего российского. То есть не стану нарушать законы родной страны.
Это уже было приятнее. Тимофей уже привык, барыня как говорит, так и делает. А другие страны…
Авантюра с ожерельем ему весьма понравилась. И деньги, которые были отложены – тоже.
По двадцать тысяч на каждого.
Ему, Грише, Игнату, Федоту, Матвею, Даше – Варвара лично раздала в руки. Ей, конечно, досталась львиная доля, но тут уж никто не протестовал. Без нее вообще ничего бы не было. Она знала, куда ехать, куда идти, что делать, она все организовала…
Тимофей к своим деньгам пока не притронулся.
Куда ему потратить такую сумму? Кому из купцов в дело вложить?
Но… ему просто не хотелось. Доходный дом купить?
Он справится, безусловно. Только вот рано ему на землю оседать. Ему бы еще погулять лет десять – двадцать, с такой-то барыней! То казалось, жизнь закончена, а пришла, вот, Варвара Ивановна, и все забурлило, закипело вокруг… как же ему этого не хватало!
- Поищу, барыня. А что подделывать-то надо будет? Ассигнаты?
- Нет. Карты. Письма. Отчеты экспедиций.
- Хммм… это вам кто образованный нужен.
Варя пожала плечами.
- Лучше даже, если будет иностранец. Англичанин там, или еще кто. Американец, англичанин, вот таких искать надо. Там придется писать на английском и французском, и много.
Тимофей кивнул.
- Найдем, барыня.
- Вот и отлично. Ищите, а мы в Москву.
На следующий день и выехали. А чего тянуть? По снежку сани бодро летят, а что потряхивает… это вибромассаж! Антицеллюлитный!
***
Варя не знала, как быть с младшими детьми. Брать с собой?
Оставить?
Но… они в Париже не так, чтобы надолго. Ее афера рассчитана на два-три месяца, может, на полгода, потом придется драпать так, чтобы пятки дымились. И пережидать где-то подальше от ля бель франс. Старшая дочь по сегодняшним меркам, уже человек взрослый и сообразительный, если она поедет, ей все объяснить можно будет. А вот младенцы…
Помогла Даша.
- Варвара Ивановна, ежели вы думаете, что малышей с собой тащить не след – не надо. Я б предложила их в имение отправить. Кормилица справится, да я еще с матерью Матвея поговорила, ее нанять можно за малышами приглядывать. Она вам по гроб жизни благодарна, и за сына, и за все… у нее там беда. К дочери ее барин Ахметов приглядывался, уж с управляющим сговаривался ее купить, а у него девки долго не живут.
- С-скот, - процедила Варя.
Даша кивнула.
Варя-то и половины не знала о потайной жизни барской, не рассказывают о таком в школах.
И о пытках, и о казнях, и о насилии, и о том, как детей топили, словно щенков, как собаками людей травили, как… да не одну страницу можно жестокостями исписать. Вседозволенность – штука жуткая. Салтычиха – личность в истории не уникальная, просто она получила от императрицы. А сколько было тех, кто НЕ получил?
Очень много. Иногда крестьяне помещиков на вилы вздевали – по заслугам.
Впрочем, Европа в этом отношении была не лучше. Стоило только вспомнить огораживание, и волосы на голове шевелились. Или революцию.
