- Кой-кого можно в городской дом определить, пусть там служат, а детей в имение.
Варя кивнула.
- Хорошо. Давай так и сделаем.
Даша решительно кивнула.
Ей хотелось находиться рядом со своим малышом, воспитывать его, кормить, тетешкать, песенки петь, убаюкивать…
Жизнь внесла свои правки.
Кормить не получилось, молока у Даши толком не было. А все остальное… у нее больше есть, чем у многих других. Даша понимала, скажи она хоть слово, и барыня тут же ее в имение отправит, к детям. Не упрекнет, не обидится, и доверять будет, как раньше, и заботиться. Но Даша сама не могла так поступить.
Как же она… бросит?
С маленьким она пока не так, чтобы нужна, а вот барыне без нее не обойтись.
- Поедем, барыня. Ежели вы говорите, что вскорости вернемся…
- Да, - кивнула Варя. – Край – к себе детей выпишем. Кстати! У меня хорошая идея! Можно в Париж с собой детей не брать, поселить в той же Швейцарии! Там и чисто и тихо, и мы считай, рядом будем? Доехать, проведать, вернуться?
Даша подумала.
- Ехать будем медленно.
- А куда нам торопиться?
- А…
- Все продумано. Ну, и потом я еще подумаю… не переживай, какое-то время у нас будет!
Даша и не переживала. Она уже поняла, что хозяйка просто так не скажет. Авантюристка она, конечно, но… ожерелье они добыли! И деньги у них есть!
Так что…
- Швейцария? Отличная идея, барыня.
Варя довольно улыбнулась.
Вперед и только вперед!
- Матушка, прошу тебя, дозволь развестись!*
*- прошение Александр Васильевич подавал, а вот о деталях история умалчивает. Так, обрывки найти удалось. Простите автора и Муза за буйную фантазию. Прим. авт.
Ее императорское величество смотрела строго. И выглядела роскошно, голубая и бежевая парча, меха, бриллианты – величие в чистом виде.
Александр Васильевич в парадном мундире, конечно, соответствовал, но чувствовал себя немного неуютно. Не привык он к такому, в сражении оно – проще.
- Что ж тебя опять не устраивает, друг мой? – Екатерина говорила радушно, ей было любопытно. – и пяти лет не прошло, мечтал ты развестись, и вот, опять?
- Государыня, Варвара Ивановна неверна мне. Прошлый раз она клялась, что более это не повторится, но вдругорядь она изменила мне с секунд-майором Иваном Ефремовым, сыном Сырохневым. Подал я прошение в Синод, но сейчас, зайдя туда, узнал, что мне в разводе отказано!
- Есть ли свидетели измене? Ты, батюшка, уж больно горяч! Может ведь и такое случиться, что не было ничего. Ну какой женщине не хочется немного внимания, флирта…
Екатерина вообще не понимала, в чем тут вопрос. И ее супружеская жизнь благочестием не отличалась, и вообще…
Ежели разводить всех, кто друг другу изменил, поди, в Петербурге ни одной женатой пары не останется! Даже если что и было… ты жену поймал?
Нет?
Ну и живи спокойно, тебе ж никто не мешает завести любовницу! Радуйся жизни и не мешай другим!
- Нет очевидцев, государыня. Но и жить я так не могу более, и прошу тебя решение верное учинить, а буде Варвара Ивановна лгать станет, могу я ее изобличить свидетельством!
- Ты, генерал, хочешь, чтобы я церкви решение диктовала? То уж их дела, духовные, а я в них встревать права не имею. Подумай, с духовником своим поговори, Господь нам терпеть и прощать велел.
- Нет на то более моей мочи, матушка!
- Остынь, генерал, потом вдругорядь поговорим.
Александр Васильевич мог только повиноваться. Но… кто сказал, что ему это понравилось?
- Сестренка, я все сделаю.
Андрей Иванович, получив цель в жизни, воспрял, и был бодр и весел.
Надо ему поехать в Москву, и купить дом, и придумать, как взять в путешествие двоих детей? И обеспечить их кормилицей, и еще чем необходимым? Да со всем его удовольствием!
Да, с кормилицей решить надо, у нее же свой ребенок есть тоже. Или для малышей козу взять… двух или трех, или как-то попросить кормилицу ехать с ними… ненадолго, но тоже вопрос? Но с этим Даша справится.
Варя пока оставалась в Москве. Дома она не ездила, не смотрела, разбирается она в них плохо, пусть Андрей побегает. Ему это в удовольствие. А она должна найти кое-что другое. Варю интересовала Аляска!
Все, все, что можно получить на эту тему, карты, отчеты экспедиций, хоть какие-то сведения!
Географию она отлично знала. Не портить же себе аттестат тройками? Так что…
И где Аляска, и что там, и как, и где Берингов пролив, и примерно, где найти золото… Просто Варя отлично понимала, что при нынешнем развитии науки и техники это нереально.
Если вспомнить любимого ей Джека Лондона, герои плыли из Сан-Франциско, потом долго топали по суше… экипировка у них была примитивная. Но уровень цивилизации чуточку другой. До Аляски можно было добраться, не потратив на это три года. А сейчас там добывать золото просто нерентабельно!
Разве что для Канады, а вот все остальные страны... ну, неудобно оттуда таскать! Сколько ни вложишь, половину разворуют, а вторую просто отберут по дороге. Скажем честно, когда Испания тырила золото майя и ацтеков, им было чуточку попроще. Да, конечно, Атлантический океан, но будем справедливы – это ни разу не Северный Ледовитый. И не Берингово Море, и не Охотское, не Чукотское… кстати, те же чукчи! И вообще, местные жители!
Американцы выиграли у индейцев за счет «великого уравнителя» Кольта. А если брать пищали и кремневые ружья, которые есть сейчас… пока ты выстрелишь, любой индеец из тебя ежика сделает.
Чукчи, эвенки, эскимосы, алеуты… вы думаете, это персонажи анекдотов?
Это в двадцать первом веке. А тут восемнадцатый, и они лихо дают всем прикурить.
Собственно, большая их часть еще и не в курсе, что они чьи-то подданные, и чиновников там прекрасно отстреливают.
Закон – снега, прокурор – медведь. Белый. И весьма пристрастный, потому как голодный.
Варя с удовольствием бы вложилась в освоение Аляски, но…
Время еще не пришло. И на Америку кивать не стоит, через нее тоже возить не получится, у нее там терки с Англией за личную независимость. Так что не поплаваешь.
Зато кое-что другое она сделать может. И сделает.
Посмотрим, какой там «хехемон» получится при таком раскладе!
Наташа сидела на дереве.
Платье, конечно, измажется, да и плевать! Саван это, а не платье, вот! И она его ненавидит! И весь этот поганый Смольный!
И девчонок, которые только и могут обсуждать учителей!
Ах, Китти и Митти влюбились в ВикторА и обе вырезали себе на левой руке его инициалы!
Тьфу, дуры!
Алика переписывается с самое императрицей! И та ей отвечает… примерно, раз в год. Тоже дура! Вот бы они все провалились!
- Свалитесь, барыня, - голос под деревом был таким неожиданным, что Наташа и правда дернулась, пискнула и потеряла равновесие. И полетела вниз, но удара о землю не последовало. Ее подхватили сильные руки.
- Живая? Вот и ладненько. Ты ли, барыня, Наталья Суворова?
- Я, - кивнула Наташа.
Портрет ее Тимофей видел, но вдруг?
- А маменьку твою как зовут?
- Варвара Ивановна.
- А дядюшка Иван давно женился?
- Так не был он женат. Или в Польше обвенчался?
Тимофей мгновенно успокоился. Наташа – та.
- Ну, будем знакомы, барыня. Я от матушки твоей, Варвары Ивановны прибыл. Знаешь ты, что мать твоя сюда приезжала.
- Нет! – вскинулась Наташа. – Мне никто не сказал! Папенька был, да уехал, а маменька… она меня не забыла?
- Она просила Софью Ивановну тебя позвать, да та отказала. Батюшка твой запретил…
То, что процедила девочка, Тимофей предпочел не услышать. Барышни таких слов не знают.
- Письмо тебе от матери. Когда захочешь ответить, на нем же и напишешь, я передам.
Наташа схватила маленький бумажный треугольничек, и тут же развернула его.
Милая моя доченька!
Прости, что не стала сразу бороться за тебя – была не в силах. Лекарь приказывал мне лежать, чтобы не потерять ребенка. Сейчас у тебя есть братик Аркаша.
Человек, который передаст тебе мое послание, принесет мне ответ.
Если ты не хочешь жить в Смольном, я готова забрать тебя с собой. В противном случае, видеться нам не дадут, твой отец не желает верить в мою невиновность, а я не в состоянии убедить его.
Подумай, время пока есть.
Если решишься – крепко молчи и о письме, и обо всем случившемся. Мой человек даст тебе знать, когда. Я же приму любое твое решение.
Благослови тебя Бог.
Мама.
Наташа перечитала раз. Второй.
Посмотрела на Тимофея.
- Это правда? Что братик?
- Да, Наталья Александровна. Барыне плохо было, говорят, чудом во время родов не померла, неделю в память не приходила.
- Ох!
- Как пришла в себя, там уж… на ноги встала, решила уезжать.
- Мамочка!
- Вы подумайте, барышня, а там уж и решите, ехать или нет. Это ж не на месяц, это год или два…
- Батюшка волноваться будет.
- Ему писать пока нельзя будет. Варвара Ивановна со мной поговорила, попросила вас предупредить. Никому нельзя будет знать, что вы с ней уезжаете. Иначе просто не выпустят. Шум поднимут, тревогу…
Наташа кивнула.
Это она понимала. И если бы не поругалась она с отцом, если бы не случилось скандала при их последней встрече, она бы точно не согласилась. Папенька же! И любит ее! Как его расстроить?
Но ссора была. И ей тогда было очень плохо!
- Я буду молчать. Я подумаю, хорошо?
- Как вы скажете, барыня, так и ладно будет.
- Сколько времени у меня есть?
Тимофей немного подумал.
- Может, дней десять. Только смогу ли я вас вот так застать?
- А вы тут… как?
Тимофей хмыкнул.
- Так мусор тоже кто-то вывозить должен. Вот мы и нанялись.
Наташа хихикнула в ответ. Потом подумала.
- Я могу в тайник что-то положить?
Тимофей огляделся.
- Смотрите, вот забор, ежели вы решитесь бежать, вы за тем деревом нацарапайте «ДА». Я пойму. Или может, будет у нас возможность перемолвиться словечком…
Наташа кивнула.
- Я постараюсь. А… как?
- Ежели вы согласитесь, найдем способ.
Тимофей весело улыбался. И Наташа расслабилась.
Все будет хорошо.
Все и правда будет хорошо, мама о ней помнит, и любит, и не бросала. А папенька… он хочет оставить ее в этой душегубке, чтобы она тут погибла!
- Я поеду с маменькой. Скажите ей это. Я – поеду.
Тимофей просиял улыбкой.
Чем-то эта девочка похожа была на Варвару Ивановну, такая же отчаянная голова!
- Скажу, барышня. То-то Варвара Ивановна рада будет! Не нарушайте пока правил, чтобы сложнее не было, сделайте вид, что смирились, а я вас найду. Прощайте.
И растворился за деревьями, словно его и не было.
Наташа улыбнулась.
Первый раз за полгода – искренне и весело!
Она – не одна! И отсюда она уедет! Ах, пропади он пропадом, этот Смольный!
Куда ехать?
Подальше отсюда остальное неважно! Папеньку жалко, конечно, но письма от него приходят редко, тетушки ей отказали, так что…
Свобода!
Какое же это сладкое слово!
Андрей Иванович осматривал дом.
Дом был действительно хорош. Даже, скорее, маленькое поместье под Москвой. Каменный, на высоком фундаменте, со своим хозяйством, с хорошим куском земли…
- Да, нам он подходит. Будем оформлять купчую.
- Так готово уже, ваш-сиятельство. Только ваше имя вписать осталось, и все.
- Не мое. Впишите… хотя – нет. Вписывайте мое имя, а потом оформим дарственную на Варвару Ивановну Суворову.
- Как прикажете, ваше сиятельство, - поверенный слегка суетился. Но и его понять можно, дом этот уже лет шесть стоял без хозяина, потому как цену за него заломили совершенно безбожную! Аж десять тысяч рублей! *
*- по тем временам – хозяин потерял берега и совесть. Прим. авт.
Скидывать он не хотел, уперся – и хоть бы что! Ну вот, дождался.
На всякую пакость покупатель найдется, в этом поверенный еще раз убедился. Но князь платит, не торгуясь, наличными, ну и что еще надо?
Андрей тоже был доволен.
Дорого?
Ну… не привык он экономить деньги. А тут место хорошее, река неподалеку, лесок, землица при доме есть… чего надо-то?
Мебель перевезти, слуг нанять и жить можно! Красота – да и только!
Варенька довольна будет.
Матвей, который все это внимательно слушал, с советами не лез. Ему Варя сказала – присутствовать, запоминать до тонкостей, а потом все ей рассказать. Как, что, к кому…
Он и слушал.
А что Варвара Ивановна ему в этот дом разрешила его семью, да семью Игната перевезти – то дело другое, Андрея Ивановича уже не касаемо. И не просто так они приедут.
За домом следить надобно, стеречь его, прибирать, протапливать, колодец чистить, за парком ухаживать, подновлять, чего поломалось за время без хозяина…
Вот они и займутся.
И все будут довольны. Хотя цена все равно безбожная!
А и ладно! Барыня уже сказала, что они поедут зарабатывать деньги! Так что…
И Матвей ласково коснулся конверта во внутреннем кармане рубахи. Часть он матери оставит, на сохранение, да девкам на приданое, а на остальное… они с Игнатом уже приглядели хороший доходный дом. Сложатся, да и выкупят его. Матвей с барыней посоветовался, та план одобрила. Управляющего наймут, и пусть занимается. Игнат как раз и ездил, смотрел.
Повезло им.
А везение и не расплескать бы! И донести!
Семьи устроят, да и поедут они с барыней. Хорошая она. Повезло им… Матвей особо-то возвышенными категориями не мыслил.
То у него никаких возможностей не было, а Варя перед ним целый мир открыла. И Матвею это понравилось!
И поедет, и послужит, и мир посмотрит… оказывается жизнь-то отличная штука! И это он тоже от барыни услышал, если что.
- Папенька!
- Наташенька!
Вторая встреча прошла чуточку иначе.
И Наташа на шею отцу не кидалась, обливая его слезами. И Александр Васильевич был чуточку насторожен… ну да, женщины, создания сложные и нервные, но не хотелось уезжать, унося с собой дочкины слезы и злость.
Наташа смотрела строго и как-то… странно? Словно испытующе? Но в женщинах великий полководец не разбирался, поэтому просто порадовался, что дочь не плачет *
*- автор не выдумывает, он сам об этом писал. Прим. авт.
- Папа, ты меня точно отсюда не заберешь?
- Наташенька, мне некуда.
- Папенька, у нас две тетушки, да и при тебе я могу путешествовать, и ты все равно меня забрать не можешь?
Наташа смотрела строго, неуступчиво, и при этом жутко напоминала мать. Суворов даже поежился.
- Не могу, дочка. Пойми, Софья Ивановна желает вам только самого лучшего, я с ней побеседовал, и она обещала о тебе заботиться.
- Ну когда родным и близким я не нужна, пусть попробует, - сверкнула глазами Наташа.
Ох, она бы сказала! Столько всего сказала, но мама просила молчать… Наташа честно выполнила условие.
Если бы отец согласился ее забрать, там другое, она бы поехала, куда он скажет. Даже к противным кузинам! Но если нет?
Лучшего он для нее хочет?
А Наташу спросить не пытались?
Фамильный характер вылез и показал три ряда зубов. Просто пока еще маленьких, почти молочных.*
*- в реальности он тоже вылез, но позднее, и был потрачен зря, прим. авт.
- Папенька, когда ты теперь приедешь?
- Наташенька, не знаю. Поеду в полк, а там… я тебе обязательно писать буду.
- Хорошо, папенька. Я помолюсь за тебя.
- Помолись, Наташенька… невинные души Господь слышит. Верю, когда-нибудь ты меня поймешь.
Наташа кивнула. Встреча прошла спокойно, и девочка удалилась в комнату, которую делила еще с несколькими десятками других девочек.
Что ж.
Про Рубикон она не знала, и про Цезаря тоже, но решимости у нее хватило бы на Рим и еще бы на сдачу осталось!
Варя кивнула.
- Хорошо. Давай так и сделаем.
Даша решительно кивнула.
Ей хотелось находиться рядом со своим малышом, воспитывать его, кормить, тетешкать, песенки петь, убаюкивать…
Жизнь внесла свои правки.
Кормить не получилось, молока у Даши толком не было. А все остальное… у нее больше есть, чем у многих других. Даша понимала, скажи она хоть слово, и барыня тут же ее в имение отправит, к детям. Не упрекнет, не обидится, и доверять будет, как раньше, и заботиться. Но Даша сама не могла так поступить.
Как же она… бросит?
С маленьким она пока не так, чтобы нужна, а вот барыне без нее не обойтись.
- Поедем, барыня. Ежели вы говорите, что вскорости вернемся…
- Да, - кивнула Варя. – Край – к себе детей выпишем. Кстати! У меня хорошая идея! Можно в Париж с собой детей не брать, поселить в той же Швейцарии! Там и чисто и тихо, и мы считай, рядом будем? Доехать, проведать, вернуться?
Даша подумала.
- Ехать будем медленно.
- А куда нам торопиться?
- А…
- Все продумано. Ну, и потом я еще подумаю… не переживай, какое-то время у нас будет!
Даша и не переживала. Она уже поняла, что хозяйка просто так не скажет. Авантюристка она, конечно, но… ожерелье они добыли! И деньги у них есть!
Так что…
- Швейцария? Отличная идея, барыня.
Варя довольно улыбнулась.
Вперед и только вперед!
***
- Матушка, прошу тебя, дозволь развестись!*
*- прошение Александр Васильевич подавал, а вот о деталях история умалчивает. Так, обрывки найти удалось. Простите автора и Муза за буйную фантазию. Прим. авт.
Ее императорское величество смотрела строго. И выглядела роскошно, голубая и бежевая парча, меха, бриллианты – величие в чистом виде.
Александр Васильевич в парадном мундире, конечно, соответствовал, но чувствовал себя немного неуютно. Не привык он к такому, в сражении оно – проще.
- Что ж тебя опять не устраивает, друг мой? – Екатерина говорила радушно, ей было любопытно. – и пяти лет не прошло, мечтал ты развестись, и вот, опять?
- Государыня, Варвара Ивановна неверна мне. Прошлый раз она клялась, что более это не повторится, но вдругорядь она изменила мне с секунд-майором Иваном Ефремовым, сыном Сырохневым. Подал я прошение в Синод, но сейчас, зайдя туда, узнал, что мне в разводе отказано!
- Есть ли свидетели измене? Ты, батюшка, уж больно горяч! Может ведь и такое случиться, что не было ничего. Ну какой женщине не хочется немного внимания, флирта…
Екатерина вообще не понимала, в чем тут вопрос. И ее супружеская жизнь благочестием не отличалась, и вообще…
Ежели разводить всех, кто друг другу изменил, поди, в Петербурге ни одной женатой пары не останется! Даже если что и было… ты жену поймал?
Нет?
Ну и живи спокойно, тебе ж никто не мешает завести любовницу! Радуйся жизни и не мешай другим!
- Нет очевидцев, государыня. Но и жить я так не могу более, и прошу тебя решение верное учинить, а буде Варвара Ивановна лгать станет, могу я ее изобличить свидетельством!
- Ты, генерал, хочешь, чтобы я церкви решение диктовала? То уж их дела, духовные, а я в них встревать права не имею. Подумай, с духовником своим поговори, Господь нам терпеть и прощать велел.
- Нет на то более моей мочи, матушка!
- Остынь, генерал, потом вдругорядь поговорим.
Александр Васильевич мог только повиноваться. Но… кто сказал, что ему это понравилось?
***
- Сестренка, я все сделаю.
Андрей Иванович, получив цель в жизни, воспрял, и был бодр и весел.
Надо ему поехать в Москву, и купить дом, и придумать, как взять в путешествие двоих детей? И обеспечить их кормилицей, и еще чем необходимым? Да со всем его удовольствием!
Да, с кормилицей решить надо, у нее же свой ребенок есть тоже. Или для малышей козу взять… двух или трех, или как-то попросить кормилицу ехать с ними… ненадолго, но тоже вопрос? Но с этим Даша справится.
Варя пока оставалась в Москве. Дома она не ездила, не смотрела, разбирается она в них плохо, пусть Андрей побегает. Ему это в удовольствие. А она должна найти кое-что другое. Варю интересовала Аляска!
Все, все, что можно получить на эту тему, карты, отчеты экспедиций, хоть какие-то сведения!
Географию она отлично знала. Не портить же себе аттестат тройками? Так что…
И где Аляска, и что там, и как, и где Берингов пролив, и примерно, где найти золото… Просто Варя отлично понимала, что при нынешнем развитии науки и техники это нереально.
Если вспомнить любимого ей Джека Лондона, герои плыли из Сан-Франциско, потом долго топали по суше… экипировка у них была примитивная. Но уровень цивилизации чуточку другой. До Аляски можно было добраться, не потратив на это три года. А сейчас там добывать золото просто нерентабельно!
Разве что для Канады, а вот все остальные страны... ну, неудобно оттуда таскать! Сколько ни вложишь, половину разворуют, а вторую просто отберут по дороге. Скажем честно, когда Испания тырила золото майя и ацтеков, им было чуточку попроще. Да, конечно, Атлантический океан, но будем справедливы – это ни разу не Северный Ледовитый. И не Берингово Море, и не Охотское, не Чукотское… кстати, те же чукчи! И вообще, местные жители!
Американцы выиграли у индейцев за счет «великого уравнителя» Кольта. А если брать пищали и кремневые ружья, которые есть сейчас… пока ты выстрелишь, любой индеец из тебя ежика сделает.
Чукчи, эвенки, эскимосы, алеуты… вы думаете, это персонажи анекдотов?
Это в двадцать первом веке. А тут восемнадцатый, и они лихо дают всем прикурить.
Собственно, большая их часть еще и не в курсе, что они чьи-то подданные, и чиновников там прекрасно отстреливают.
Закон – снега, прокурор – медведь. Белый. И весьма пристрастный, потому как голодный.
Варя с удовольствием бы вложилась в освоение Аляски, но…
Время еще не пришло. И на Америку кивать не стоит, через нее тоже возить не получится, у нее там терки с Англией за личную независимость. Так что не поплаваешь.
Зато кое-что другое она сделать может. И сделает.
Посмотрим, какой там «хехемон» получится при таком раскладе!
***
Наташа сидела на дереве.
Платье, конечно, измажется, да и плевать! Саван это, а не платье, вот! И она его ненавидит! И весь этот поганый Смольный!
И девчонок, которые только и могут обсуждать учителей!
Ах, Китти и Митти влюбились в ВикторА и обе вырезали себе на левой руке его инициалы!
Тьфу, дуры!
Алика переписывается с самое императрицей! И та ей отвечает… примерно, раз в год. Тоже дура! Вот бы они все провалились!
- Свалитесь, барыня, - голос под деревом был таким неожиданным, что Наташа и правда дернулась, пискнула и потеряла равновесие. И полетела вниз, но удара о землю не последовало. Ее подхватили сильные руки.
- Живая? Вот и ладненько. Ты ли, барыня, Наталья Суворова?
- Я, - кивнула Наташа.
Портрет ее Тимофей видел, но вдруг?
- А маменьку твою как зовут?
- Варвара Ивановна.
- А дядюшка Иван давно женился?
- Так не был он женат. Или в Польше обвенчался?
Тимофей мгновенно успокоился. Наташа – та.
- Ну, будем знакомы, барыня. Я от матушки твоей, Варвары Ивановны прибыл. Знаешь ты, что мать твоя сюда приезжала.
- Нет! – вскинулась Наташа. – Мне никто не сказал! Папенька был, да уехал, а маменька… она меня не забыла?
- Она просила Софью Ивановну тебя позвать, да та отказала. Батюшка твой запретил…
То, что процедила девочка, Тимофей предпочел не услышать. Барышни таких слов не знают.
- Письмо тебе от матери. Когда захочешь ответить, на нем же и напишешь, я передам.
Наташа схватила маленький бумажный треугольничек, и тут же развернула его.
Милая моя доченька!
Прости, что не стала сразу бороться за тебя – была не в силах. Лекарь приказывал мне лежать, чтобы не потерять ребенка. Сейчас у тебя есть братик Аркаша.
Человек, который передаст тебе мое послание, принесет мне ответ.
Если ты не хочешь жить в Смольном, я готова забрать тебя с собой. В противном случае, видеться нам не дадут, твой отец не желает верить в мою невиновность, а я не в состоянии убедить его.
Подумай, время пока есть.
Если решишься – крепко молчи и о письме, и обо всем случившемся. Мой человек даст тебе знать, когда. Я же приму любое твое решение.
Благослови тебя Бог.
Мама.
Наташа перечитала раз. Второй.
Посмотрела на Тимофея.
- Это правда? Что братик?
- Да, Наталья Александровна. Барыне плохо было, говорят, чудом во время родов не померла, неделю в память не приходила.
- Ох!
- Как пришла в себя, там уж… на ноги встала, решила уезжать.
- Мамочка!
- Вы подумайте, барышня, а там уж и решите, ехать или нет. Это ж не на месяц, это год или два…
- Батюшка волноваться будет.
- Ему писать пока нельзя будет. Варвара Ивановна со мной поговорила, попросила вас предупредить. Никому нельзя будет знать, что вы с ней уезжаете. Иначе просто не выпустят. Шум поднимут, тревогу…
Наташа кивнула.
Это она понимала. И если бы не поругалась она с отцом, если бы не случилось скандала при их последней встрече, она бы точно не согласилась. Папенька же! И любит ее! Как его расстроить?
Но ссора была. И ей тогда было очень плохо!
- Я буду молчать. Я подумаю, хорошо?
- Как вы скажете, барыня, так и ладно будет.
- Сколько времени у меня есть?
Тимофей немного подумал.
- Может, дней десять. Только смогу ли я вас вот так застать?
- А вы тут… как?
Тимофей хмыкнул.
- Так мусор тоже кто-то вывозить должен. Вот мы и нанялись.
Наташа хихикнула в ответ. Потом подумала.
- Я могу в тайник что-то положить?
Тимофей огляделся.
- Смотрите, вот забор, ежели вы решитесь бежать, вы за тем деревом нацарапайте «ДА». Я пойму. Или может, будет у нас возможность перемолвиться словечком…
Наташа кивнула.
- Я постараюсь. А… как?
- Ежели вы согласитесь, найдем способ.
Тимофей весело улыбался. И Наташа расслабилась.
Все будет хорошо.
Все и правда будет хорошо, мама о ней помнит, и любит, и не бросала. А папенька… он хочет оставить ее в этой душегубке, чтобы она тут погибла!
- Я поеду с маменькой. Скажите ей это. Я – поеду.
Тимофей просиял улыбкой.
Чем-то эта девочка похожа была на Варвару Ивановну, такая же отчаянная голова!
- Скажу, барышня. То-то Варвара Ивановна рада будет! Не нарушайте пока правил, чтобы сложнее не было, сделайте вид, что смирились, а я вас найду. Прощайте.
И растворился за деревьями, словно его и не было.
Наташа улыбнулась.
Первый раз за полгода – искренне и весело!
Она – не одна! И отсюда она уедет! Ах, пропади он пропадом, этот Смольный!
Куда ехать?
Подальше отсюда остальное неважно! Папеньку жалко, конечно, но письма от него приходят редко, тетушки ей отказали, так что…
Свобода!
Какое же это сладкое слово!
***
Андрей Иванович осматривал дом.
Дом был действительно хорош. Даже, скорее, маленькое поместье под Москвой. Каменный, на высоком фундаменте, со своим хозяйством, с хорошим куском земли…
- Да, нам он подходит. Будем оформлять купчую.
- Так готово уже, ваш-сиятельство. Только ваше имя вписать осталось, и все.
- Не мое. Впишите… хотя – нет. Вписывайте мое имя, а потом оформим дарственную на Варвару Ивановну Суворову.
- Как прикажете, ваше сиятельство, - поверенный слегка суетился. Но и его понять можно, дом этот уже лет шесть стоял без хозяина, потому как цену за него заломили совершенно безбожную! Аж десять тысяч рублей! *
*- по тем временам – хозяин потерял берега и совесть. Прим. авт.
Скидывать он не хотел, уперся – и хоть бы что! Ну вот, дождался.
На всякую пакость покупатель найдется, в этом поверенный еще раз убедился. Но князь платит, не торгуясь, наличными, ну и что еще надо?
Андрей тоже был доволен.
Дорого?
Ну… не привык он экономить деньги. А тут место хорошее, река неподалеку, лесок, землица при доме есть… чего надо-то?
Мебель перевезти, слуг нанять и жить можно! Красота – да и только!
Варенька довольна будет.
Матвей, который все это внимательно слушал, с советами не лез. Ему Варя сказала – присутствовать, запоминать до тонкостей, а потом все ей рассказать. Как, что, к кому…
Он и слушал.
А что Варвара Ивановна ему в этот дом разрешила его семью, да семью Игната перевезти – то дело другое, Андрея Ивановича уже не касаемо. И не просто так они приедут.
За домом следить надобно, стеречь его, прибирать, протапливать, колодец чистить, за парком ухаживать, подновлять, чего поломалось за время без хозяина…
Вот они и займутся.
И все будут довольны. Хотя цена все равно безбожная!
А и ладно! Барыня уже сказала, что они поедут зарабатывать деньги! Так что…
И Матвей ласково коснулся конверта во внутреннем кармане рубахи. Часть он матери оставит, на сохранение, да девкам на приданое, а на остальное… они с Игнатом уже приглядели хороший доходный дом. Сложатся, да и выкупят его. Матвей с барыней посоветовался, та план одобрила. Управляющего наймут, и пусть занимается. Игнат как раз и ездил, смотрел.
Повезло им.
А везение и не расплескать бы! И донести!
Семьи устроят, да и поедут они с барыней. Хорошая она. Повезло им… Матвей особо-то возвышенными категориями не мыслил.
То у него никаких возможностей не было, а Варя перед ним целый мир открыла. И Матвею это понравилось!
И поедет, и послужит, и мир посмотрит… оказывается жизнь-то отличная штука! И это он тоже от барыни услышал, если что.
***
- Папенька!
- Наташенька!
Вторая встреча прошла чуточку иначе.
И Наташа на шею отцу не кидалась, обливая его слезами. И Александр Васильевич был чуточку насторожен… ну да, женщины, создания сложные и нервные, но не хотелось уезжать, унося с собой дочкины слезы и злость.
Наташа смотрела строго и как-то… странно? Словно испытующе? Но в женщинах великий полководец не разбирался, поэтому просто порадовался, что дочь не плачет *
*- автор не выдумывает, он сам об этом писал. Прим. авт.
- Папа, ты меня точно отсюда не заберешь?
- Наташенька, мне некуда.
- Папенька, у нас две тетушки, да и при тебе я могу путешествовать, и ты все равно меня забрать не можешь?
Наташа смотрела строго, неуступчиво, и при этом жутко напоминала мать. Суворов даже поежился.
- Не могу, дочка. Пойми, Софья Ивановна желает вам только самого лучшего, я с ней побеседовал, и она обещала о тебе заботиться.
- Ну когда родным и близким я не нужна, пусть попробует, - сверкнула глазами Наташа.
Ох, она бы сказала! Столько всего сказала, но мама просила молчать… Наташа честно выполнила условие.
Если бы отец согласился ее забрать, там другое, она бы поехала, куда он скажет. Даже к противным кузинам! Но если нет?
Лучшего он для нее хочет?
А Наташу спросить не пытались?
Фамильный характер вылез и показал три ряда зубов. Просто пока еще маленьких, почти молочных.*
*- в реальности он тоже вылез, но позднее, и был потрачен зря, прим. авт.
- Папенька, когда ты теперь приедешь?
- Наташенька, не знаю. Поеду в полк, а там… я тебе обязательно писать буду.
- Хорошо, папенька. Я помолюсь за тебя.
- Помолись, Наташенька… невинные души Господь слышит. Верю, когда-нибудь ты меня поймешь.
Наташа кивнула. Встреча прошла спокойно, и девочка удалилась в комнату, которую делила еще с несколькими десятками других девочек.
Что ж.
Про Рубикон она не знала, и про Цезаря тоже, но решимости у нее хватило бы на Рим и еще бы на сдачу осталось!
