Она НЕ ХОЧЕТ здесь жить! А если так… если отец ее не любит, пусть мать забирает! Вот!!!
Роджер Уэбб пил.
Пил он уже месяца полтора – два. Выполнял работу, какую попросят, получал небольшую денежку, а потом опять пил.
А что?
Жизнь все равно кончена, а русская казенная ничем не хуже виски.
Из Англии он уехал после восстания Гордона. Не то, чтобы сильно был замешан, но почему-то никто не думает о мелочах. Зачинщики… они на виду. Но кто считал простых людей?
Вот, Уэбб был гравером.
Только вспыхнул бунт, его мастерскую сожгли, а сам Уэбб… да глаза б его на этих негодяев не глядели! Но сосед, сволочь такая, закричал, что Уэбб – бунтовщик. Наверное, не надо было с его женой… так она сама предлагала!
Дожидаться суда Роджер не захотел, и сел на первый же корабль, идущий на континент. И так совпало – попался корабль, который шел в Россию. В Петербург.
Ну, на тот момент Роджер и к антиподам отправился бы, жить очень хотелось, а законы в Англии мягкостью не отличаются. В лучшем случае бунтовщиков вешают. В худшем... долго умирать приходится.
Так что… Россия? Отчего ж нет? Страна большая, народ богатый… только и тут ничего у него не вышло. Даже из столицы в Москву перебрался, слишком уж там дорого. Но дело свое начать не вышло, деньги быстро закончились, да и много ли с собой прихватишь, работы по его специальности практически не было, и Роджер принялся потихоньку спиваться.
- Этот?
За стол присела женщина. Уэбб подумал, что допился до белой горячки. Тут таких не водилось… явно же знатная дама! И платье роскошное, и прическа такая, и слуги при ней.
- Говорят, барыня, всамделишний англичанин. И вроде как этот… гребер!
- Engraver, - поправил Роджер.
Дама кивнула.
- Матвей, берем. Нам это может подойти, только надо, чтобы он протрезвел.
- Сделаем, барыня. Эй ты, болезный, еще рюмку будешь? Удержишь?
Роджер удержал, выпил, икнул и отключился. И Матвей потащил его к телеге – не в карету ж такое грузить? Вот еще не хватало!
Дома протрезвеет, отмоем, там и барыня с ним поговорит. Этот подойдет? Хорошо! А нет, так кого еще поищем!
- Ваше высокопревосходительство, Наташа будет так скучать.
Александр Васильевич тоже выглядел опечаленным.
- И я буду скучать по своей Суворочке. Но я ее все же обидел, я вижу.
- Что вы! Детские обиды, как снежок, растает и высохнет. Хотите, я буду писать вам о том, как она здесь живет? Я вижу, вы волнуетесь о дочери?
Суворов с благодарностью поглядел на воспитательницу.
- Прошу вас! Мадемуазель, напишите мне, пожалуйста! Я буду так рад!
- Я и Наташе напомню! Но она напишет о своей жизни, а я о том, что может не заметить маленькая девочка, - Мари улыбалась. Нет, не полководцу, хотя он вполне мог так думать.
Своим мыслям о маме.
Софья Ивановна все рассчитала правильно, мало какой мужчина устоит, когда ему регулярно и методично начинают хвалить его ребенка. А если еще проявляют желание стать ей чуть ли не второй матерью!
Вот сейчас Мари ему раз напишет, два напишет, а потом он ответит, и переписка завяжется, и будет уже о личном, а там, кто знает, что сложится? Прошение о разводе он подал, да жена и просто помереть может, и еще что с ней приключится…
Почему нет?
Суворов… нет, не таял, но чуточку все же смягчился. И о том, как в Смольном учатся поговорил, и попрощался вполне спокойно и даже чуточку нехотя. Поговорить с разумной, спокойной и приятной женщиной - отчего ж нет? Даже странно, что они такие бывают! Раньше-то он таких и не видел!
Впрочем, раньше он одну Варюту видел.
Нет!
Об этом он не будет думать сейчас! Пока еще слишком больно!
В полк! И только в полк! А там и на войну!
Роджеру было плохо.
И вообще плохо, а уж с похмелья-то! Потому стакан, возникший перед носом, он воспринял радостно.
Увы – вместо водки в нем оказался рассол. Но легче-то стало.
- Так, болезный, - Гриша сгреб одной рукой за загривок англичанина, которого даже в дом не потащили – вот еще! Грязь трактирную, да в покои?
Сначала вымоем, выпарим, пострижем-побреем, переоденем во что приличное, а уж потом можно вот ЭТО и хозяйке показать! А до той поры на конюшне поспит, в пустом деннике, а то лошади такую пьянь и рвань не любят. Нагличанин?
Да и пес с ним!
Нам хоть бы и дикарь какой, абы хозяйке пригодился! А не пригодится – обратно выкинем, да и позабудем. На вот, еще стакан рассола хлопни, да и пошли. Куда?
Ты что – в бане ни разу не парился?
Ну, дикари!
Тимофей ничего такого не планировал, ну… почти. Совершенно случайно он с этим мужчиной столкнулся. Сильно так…
- Прости, мил-человек.
- Смотри, куда идешь!
- Я ж говорю, прости. Посидели вчера чуток, вот и шел поправиться. Давай я, что ли, тебя приглашу, да и извинюсь?
Прохор Иванович Дубасов, а это был именно он, подумал немножко.
Хозяин сегодня все равно уехал куда-то, вчера весь день проездил, сегодня с утра приказал сани заложить, и еще куда-то отправился, ну то дело барское. Главное что?
Что его сейчас нет, а значит, Прохор может себе немного позволить. Так, самую чуточку.
- А, пошли! Тебя зовут-то как?
- Тимофей Фролыч. А ты?
- Прохор Иваныч я. Денщик генеральский!
- Да ты что! А я в отставке…
- А где служил?
И мигом нашлась тема для беседы. А там и графинчик водки поставили, и закуски с заедками, и какой-никакой рыбки, и второй графинчик…
Как не поговорить с таким приятным собеседником?
Как не похвастаться?
Прохор и запел, и распустил хвост, прямо павлин! И мелодичность та же! *
*- павлины очень современно поют. Кто пока еще не согласен – может их послушать подольше! Готовые звезды эстрады! Прим. Авт.
- Генерал мой? Да, в полк уезжает. Сказал, завтра собираться, ну и поскачем налегке, по снежочку!
- А надолго ли?
- Сам пока не знает, может, на полгода, а то и год… сегодня, вроде как, к Светлейшему зайти хотел, поговорить еще раз.
- О чем воинском?
- Не-не, это генерал думает, что я не знаю! А я знаю!
- а что знаешь?
- С женой он разойтись хочет! Та ему, вроде как, рога наставила, - Прохор даже показал как, прижав два пальца к шевелюре, - вот, он и хочет другую жену себе завести. Да и детей… у него ж сейчас только одна дочь!
- А сын?
- А, не его то сын! Жена от любовника прижила!
- Да ты что! Как так можно-то?
Прохор рассказывал, Тимофей внимательно слушал и радовался.
Судя по всему, в ближайшее время барин будет по месту службы, а оттуда его так просто не отпустят. Пока письмо дойдет, пока ответ придет, пока туда-сюда…
И все задуманное они успеют, и уехать, и не догонят их! Не то, что не найдут!
Если Тимофей правильно понял, во Франции они не в высшем свете вращаться будут, они туда зарабатывать едут. И он это весьма одобрял.
Так что…
Никто их не увидит лишний раз, супругу не донесет, разыскивать их в Париже не будут. Уже хорошо.
А что генерал про супругу плохо думает… судя по всему, он будет развода добиваться. А развод давать у нас не любят, вот еще не хватало. Господь соединил?
Живи! Или ты против воли Божьей?
Развод получить это ОЧЕНЬ долго и муторно.
Но главное-то, что барыню никто трогать не собирается, для Суворова главное ее никогда не видеть и не слышать. И ведь это у супругов, кажется, взаимно?
Варвара Ивановна о муже вообще говорит только как о помехе своим планам. Может он навредить или не может.
Вот, не может.
Даже если и попытается, то пока письма дойдут, не один месяц пройдет. А там и поздно будет.
А вот нечего его барыню обижать! Она не такая! Тимофей точно знает!
Роджер Уэбб смотрел на стоящую перед ним даму.
Смотрел с сомнением.
- Да вы садитесь, садитесь, мистер Уэбб, - проворковала Варя. – Угощайтесь, чем Бог послал.
Послал он не так много, но чай и пирожки на столе были. Ах, хорошо, что не пришло еще время скелетов от моды! Здесь твердо знают, женщина должна быть пышной и воздушной. А не скелетообразной. Так что… можно себя не сильно ограничивать.
- Благодарю, леди…
- Можем говорить по-английски, ежели вам так удобнее будет.
Варя улыбалась.
Ей позарез нужен был этот мужчина. Талантливый, черт побери!
Гриша ему бумагу и грифель вручил, и велел чего нарисовать! И получилось же!
Она сама так не сможет! Талант у нее есть, но слабенький, да и не обучена она ничему, и не сможет нарисовать, как надо! А там ведь еще и бумага, и состарить, и прочие тонкости!
Ей ведь не надо, чтобы все потом смеялись? Та же история, если вспомнить, де Виллет писал от имени Марии-Антуанетты кардиналу де Рогану. Так даже подписаться не сумел правильно, позор всего рода фальшивомонетчиков! Правильно его пристрелили!
- Буду рад, леди.
- Я не слишком хорошо знаю ваш язык. Но стараюсь, - Варя произнесла это по-английски, и Роджер ответил на том же наречии.
- У вас дублинский акцент, леди.
- Я никогда не была в Англии. Это красивая страна?
Роджер расслабился. Олни душевно побеседовали про Англию, про ирландцев, которые никак не успокоятся, про католиков и протестантов, и наконец, перешли к главному.
- Леди, зачем вы меня сюда привезли? Чем я могу вам помочь?
- Мистер Уэбб, мне действительно нужна ваша помощь. Сразу хочу заметить, что направлено это будет против Франции и Америки. Вы не питаете любви к этим двум странам?
- Нет, леди. Но что вам нужно?
- Пакет документов. Большой. Взамен вы получите достаточно денег… нет, не так! Я куплю вам мастерскую в Москве, на паях. Половина ваша, половина моя. Будем что-нибудь издавать, если вы не против. Печатать…
- Здесь это не нужно, леди.
- Вы просто не нашли то, что нужно, - хмыкнула Варя. – Не переживайте, я вас обеспечу работой, не заскучаете.
Роджер и размышлять не стал.
Не предложение – красота!
Францию он не любил в принципе, Америку, после ее отделения от Англии, утопить мечтал, ну а если есть возможность подгадить… пусть никто не узнает, ОН знать будет! И мемуары оставит!
- Леди, я вас внимательно слушаю. Вы и дьявола уговорите!
- Мистер Уэбб, о русских женщинах так и говорят. Если нам надо – мы оторвем рога и наделаем из них бляшек.
Уэбб хохотнул. И Варя разложила перед ним на столе большой список.
- Вот это. Поедете с нами в Париж, будете работать по дороге, в Париже закупим все, что вам нужно будет для мастерской, ну и новинки, вернетесь сюда…
- А сама мастерская?
- Уже нашли. Рабочих сами наймете.
- А… хоть посмотреть?
- Гриша съездит.
- Грегори?
- Да. И если вас все устроит, едем к стряпчему.
- Леди, вы… я уже согласен! Вы – великолепны!
Варя ответила улыбкой.
Великолепна?
Да, я такая. И рада, что вы это понимаете. Работаем, Уэбб, работаем!
Наташа зло посмотрела на воспитательницу.
- Давай я помогу переплести косу, дитя мое. У тебя выбились волосы.
Эту тетку Наташа особенно не любила, заочно прозвав «змеей в сиропе». Уж такая она ласковая, такая сладенькая, глазки вниз, улыбка, сюсюканье… кому-то нравилось.
- Сама справлюсь!
Мари Делафон скрипнула зубами.
Противная дрянь!
- Тебе будет сложно, дитя мое.
- Я – не ваше дитя!
- Все вы здесь наши дети. Родные и близкие. И мы вас любим, и молимся за вас, и надеемся, что вы будете устроены в жизни.
- Вот и молитесь, а с волосами я сама, - Наташа вздернула нос и решительно пошла к своей кровати.
Жить здесь до восемнадцати лет?
Лучше умереть!
Ах, как же ей хотелось к нянюшке Авдотье, чтобы та спела песенку, рассказала сказку, погладила по голове сухой ладонью… и Наташа бы успокоилась. А эта…
Наташа едва зубами не заскрипела.
Только предупреждение матери заставило ее прикусить язык. А так хотелось его показать противной девице! Наташа потерпит. Но чтобы эта пакость к ней прикасалась?
Никогда!
- Папенька.
Варя присела рядом со стариком, бережно погладила его по руке.
Иван Андреевич приоткрыл глаза.
- Пришла, дочка?
- Папенька, ну что ж вы так?
А как еще? Допился, упал, дальше прямо по классику, очнулся – гипс. Только его тут пока не накладывают, лубками обходятся. Вот и лежит князь, обкушавшись местных обезболивающих, вот и смотрит в потолок…
А им уезжать надо.
Хорошо еще, слуги есть, не одного бросают сиротинушку, целый особняк бездельников! Ладно-ладно! Найдется, кому ухаживать!
- Лакеи, собаки, песком не засыпали. Ну да ладно, ты-то чего пришла?
- Да ничего, папенька. Мы с Андреем скоро уезжаем в Петербург, вот, поговорить.
- С Андреем? Или полюбовника себе уже нашла?
Взгляд отца Варя выдержала с честью.
- И не нашла. И не собиралась.
- Не врешь… надо же! Ты вроде как повзрослела…
Века идут, а кое-что не меняется. И смотрят родители в изумлении на своих детей.
Ой, а это у меня такое выросло? А чем удобряли-то?
- Пришлось, папенька. Александр меня видеть не желает…
- Ну так поделом. Ты ж понимаешь, раз, второй… вот мужчине то не в укор, а ты могла бы и получше прятаться. Или вообще успокоиться, мать твоя в жизни б так не сделала.
Варя послушно кивнула. Хотя, между нами, девочками, уже успела узнать, что любовник у ее матери был. И был у нее он личным кучером. Просто отец не знал, или знать не хотел… да и зачем ему? У него свое было, он на дам полусвета состояние проматывал и за карточным столом золото горстями сыпал.
- Поучить бы тебя, как заведено!
- Папенька, научили уже.
Варя спорить не хотела. Да и зачем? Любой поучитель окажется в травмпункте через пять секунд, но к чему об этом говорить? Это надо просто делать.
- Плохо научили. Варька, помирись с Александром, повинись перед ним!
- Он меня видеть не хочет.
И слава Богу!
- Я с ним поговорю, сам ему в ноги кинусь, только еще чего не утвори! Хороший же человек достался, чего тебе, дуре, не жилось? Он даже приданое твое вернул!
Варя пожала плечами.
- Вот и пусть оно у вас будет, батюшка.
Приданое, ага.
Пять тысяч. С учетом, что она на дом в Москве в два раза больше потратила! И кто тут жлоб, спрашивается? Папенька, который за дочкой столько дал? Сколько… вот, местный губернатор года за полтора – два столько и получит. Ну, уворует, понятно, больше в три раза, но все ж!
М-да.
Начинаешь уважать Александра Суворова.
Ему всучили девицу легкого поведения, да еще и бесприданницу, считай, а он жил! И даже любил, как мог? Какая ж Варвара дура! Такого мужчину потеряла!
Вот чего, ЧЕГО ей не хватало? Галантного обхождения?
Комплиментов?
Как есть – дура. Только одна беда, сейчас это как раз – она. Плюшки – ее, значит, и шишки тоже ее будут. Ну а что поделаешь?
- Помиришься?
- Батюшка, я из вашей воли не выйду, - вздохнула Варвара. – И гулять не буду. Да и не было ничего, шалость детская, дурачились мы. Не блудили.
А что?
Если не ловили, значит – и не было!
Еще бы знать, с кем именно у нее не было! А то столкнешься так, мужчина, а мы встречались? Да, в постели!
- Ох, Варька… хочешь-то лучшего, а получается как? Ладно, иди отсюда. Андрея слушайся, а я как на ноги встану, так с Сашкой и поговорю. Авось, старика послушает.
- Папенька, какой же вы старик? У вас еще и выправка, и осанка, и характера на троих хватит, - польстила Варя. – Вы еще три раза сами жениться можете!
- Иди отсюда, лиса.
Варя и пошла. А чего ждать-то, если просят? А через два дня они и в Петербург поехали.
На этот раз не спеша ехали, с детьми же, в карете, останавливались часто.
***
Роджер Уэбб пил.
Пил он уже месяца полтора – два. Выполнял работу, какую попросят, получал небольшую денежку, а потом опять пил.
А что?
Жизнь все равно кончена, а русская казенная ничем не хуже виски.
Из Англии он уехал после восстания Гордона. Не то, чтобы сильно был замешан, но почему-то никто не думает о мелочах. Зачинщики… они на виду. Но кто считал простых людей?
Вот, Уэбб был гравером.
Только вспыхнул бунт, его мастерскую сожгли, а сам Уэбб… да глаза б его на этих негодяев не глядели! Но сосед, сволочь такая, закричал, что Уэбб – бунтовщик. Наверное, не надо было с его женой… так она сама предлагала!
Дожидаться суда Роджер не захотел, и сел на первый же корабль, идущий на континент. И так совпало – попался корабль, который шел в Россию. В Петербург.
Ну, на тот момент Роджер и к антиподам отправился бы, жить очень хотелось, а законы в Англии мягкостью не отличаются. В лучшем случае бунтовщиков вешают. В худшем... долго умирать приходится.
Так что… Россия? Отчего ж нет? Страна большая, народ богатый… только и тут ничего у него не вышло. Даже из столицы в Москву перебрался, слишком уж там дорого. Но дело свое начать не вышло, деньги быстро закончились, да и много ли с собой прихватишь, работы по его специальности практически не было, и Роджер принялся потихоньку спиваться.
- Этот?
За стол присела женщина. Уэбб подумал, что допился до белой горячки. Тут таких не водилось… явно же знатная дама! И платье роскошное, и прическа такая, и слуги при ней.
- Говорят, барыня, всамделишний англичанин. И вроде как этот… гребер!
- Engraver, - поправил Роджер.
Дама кивнула.
- Матвей, берем. Нам это может подойти, только надо, чтобы он протрезвел.
- Сделаем, барыня. Эй ты, болезный, еще рюмку будешь? Удержишь?
Роджер удержал, выпил, икнул и отключился. И Матвей потащил его к телеге – не в карету ж такое грузить? Вот еще не хватало!
Дома протрезвеет, отмоем, там и барыня с ним поговорит. Этот подойдет? Хорошо! А нет, так кого еще поищем!
***
- Ваше высокопревосходительство, Наташа будет так скучать.
Александр Васильевич тоже выглядел опечаленным.
- И я буду скучать по своей Суворочке. Но я ее все же обидел, я вижу.
- Что вы! Детские обиды, как снежок, растает и высохнет. Хотите, я буду писать вам о том, как она здесь живет? Я вижу, вы волнуетесь о дочери?
Суворов с благодарностью поглядел на воспитательницу.
- Прошу вас! Мадемуазель, напишите мне, пожалуйста! Я буду так рад!
- Я и Наташе напомню! Но она напишет о своей жизни, а я о том, что может не заметить маленькая девочка, - Мари улыбалась. Нет, не полководцу, хотя он вполне мог так думать.
Своим мыслям о маме.
Софья Ивановна все рассчитала правильно, мало какой мужчина устоит, когда ему регулярно и методично начинают хвалить его ребенка. А если еще проявляют желание стать ей чуть ли не второй матерью!
Вот сейчас Мари ему раз напишет, два напишет, а потом он ответит, и переписка завяжется, и будет уже о личном, а там, кто знает, что сложится? Прошение о разводе он подал, да жена и просто помереть может, и еще что с ней приключится…
Почему нет?
Суворов… нет, не таял, но чуточку все же смягчился. И о том, как в Смольном учатся поговорил, и попрощался вполне спокойно и даже чуточку нехотя. Поговорить с разумной, спокойной и приятной женщиной - отчего ж нет? Даже странно, что они такие бывают! Раньше-то он таких и не видел!
Впрочем, раньше он одну Варюту видел.
Нет!
Об этом он не будет думать сейчас! Пока еще слишком больно!
В полк! И только в полк! А там и на войну!
***
Роджеру было плохо.
И вообще плохо, а уж с похмелья-то! Потому стакан, возникший перед носом, он воспринял радостно.
Увы – вместо водки в нем оказался рассол. Но легче-то стало.
- Так, болезный, - Гриша сгреб одной рукой за загривок англичанина, которого даже в дом не потащили – вот еще! Грязь трактирную, да в покои?
Сначала вымоем, выпарим, пострижем-побреем, переоденем во что приличное, а уж потом можно вот ЭТО и хозяйке показать! А до той поры на конюшне поспит, в пустом деннике, а то лошади такую пьянь и рвань не любят. Нагличанин?
Да и пес с ним!
Нам хоть бы и дикарь какой, абы хозяйке пригодился! А не пригодится – обратно выкинем, да и позабудем. На вот, еще стакан рассола хлопни, да и пошли. Куда?
Ты что – в бане ни разу не парился?
Ну, дикари!
***
Тимофей ничего такого не планировал, ну… почти. Совершенно случайно он с этим мужчиной столкнулся. Сильно так…
- Прости, мил-человек.
- Смотри, куда идешь!
- Я ж говорю, прости. Посидели вчера чуток, вот и шел поправиться. Давай я, что ли, тебя приглашу, да и извинюсь?
Прохор Иванович Дубасов, а это был именно он, подумал немножко.
Хозяин сегодня все равно уехал куда-то, вчера весь день проездил, сегодня с утра приказал сани заложить, и еще куда-то отправился, ну то дело барское. Главное что?
Что его сейчас нет, а значит, Прохор может себе немного позволить. Так, самую чуточку.
- А, пошли! Тебя зовут-то как?
- Тимофей Фролыч. А ты?
- Прохор Иваныч я. Денщик генеральский!
- Да ты что! А я в отставке…
- А где служил?
И мигом нашлась тема для беседы. А там и графинчик водки поставили, и закуски с заедками, и какой-никакой рыбки, и второй графинчик…
Как не поговорить с таким приятным собеседником?
Как не похвастаться?
Прохор и запел, и распустил хвост, прямо павлин! И мелодичность та же! *
*- павлины очень современно поют. Кто пока еще не согласен – может их послушать подольше! Готовые звезды эстрады! Прим. Авт.
- Генерал мой? Да, в полк уезжает. Сказал, завтра собираться, ну и поскачем налегке, по снежочку!
- А надолго ли?
- Сам пока не знает, может, на полгода, а то и год… сегодня, вроде как, к Светлейшему зайти хотел, поговорить еще раз.
- О чем воинском?
- Не-не, это генерал думает, что я не знаю! А я знаю!
- а что знаешь?
- С женой он разойтись хочет! Та ему, вроде как, рога наставила, - Прохор даже показал как, прижав два пальца к шевелюре, - вот, он и хочет другую жену себе завести. Да и детей… у него ж сейчас только одна дочь!
- А сын?
- А, не его то сын! Жена от любовника прижила!
- Да ты что! Как так можно-то?
Прохор рассказывал, Тимофей внимательно слушал и радовался.
Судя по всему, в ближайшее время барин будет по месту службы, а оттуда его так просто не отпустят. Пока письмо дойдет, пока ответ придет, пока туда-сюда…
И все задуманное они успеют, и уехать, и не догонят их! Не то, что не найдут!
Если Тимофей правильно понял, во Франции они не в высшем свете вращаться будут, они туда зарабатывать едут. И он это весьма одобрял.
Так что…
Никто их не увидит лишний раз, супругу не донесет, разыскивать их в Париже не будут. Уже хорошо.
А что генерал про супругу плохо думает… судя по всему, он будет развода добиваться. А развод давать у нас не любят, вот еще не хватало. Господь соединил?
Живи! Или ты против воли Божьей?
Развод получить это ОЧЕНЬ долго и муторно.
Но главное-то, что барыню никто трогать не собирается, для Суворова главное ее никогда не видеть и не слышать. И ведь это у супругов, кажется, взаимно?
Варвара Ивановна о муже вообще говорит только как о помехе своим планам. Может он навредить или не может.
Вот, не может.
Даже если и попытается, то пока письма дойдут, не один месяц пройдет. А там и поздно будет.
А вот нечего его барыню обижать! Она не такая! Тимофей точно знает!
***
Роджер Уэбб смотрел на стоящую перед ним даму.
Смотрел с сомнением.
- Да вы садитесь, садитесь, мистер Уэбб, - проворковала Варя. – Угощайтесь, чем Бог послал.
Послал он не так много, но чай и пирожки на столе были. Ах, хорошо, что не пришло еще время скелетов от моды! Здесь твердо знают, женщина должна быть пышной и воздушной. А не скелетообразной. Так что… можно себя не сильно ограничивать.
- Благодарю, леди…
- Можем говорить по-английски, ежели вам так удобнее будет.
Варя улыбалась.
Ей позарез нужен был этот мужчина. Талантливый, черт побери!
Гриша ему бумагу и грифель вручил, и велел чего нарисовать! И получилось же!
Она сама так не сможет! Талант у нее есть, но слабенький, да и не обучена она ничему, и не сможет нарисовать, как надо! А там ведь еще и бумага, и состарить, и прочие тонкости!
Ей ведь не надо, чтобы все потом смеялись? Та же история, если вспомнить, де Виллет писал от имени Марии-Антуанетты кардиналу де Рогану. Так даже подписаться не сумел правильно, позор всего рода фальшивомонетчиков! Правильно его пристрелили!
- Буду рад, леди.
- Я не слишком хорошо знаю ваш язык. Но стараюсь, - Варя произнесла это по-английски, и Роджер ответил на том же наречии.
- У вас дублинский акцент, леди.
- Я никогда не была в Англии. Это красивая страна?
Роджер расслабился. Олни душевно побеседовали про Англию, про ирландцев, которые никак не успокоятся, про католиков и протестантов, и наконец, перешли к главному.
- Леди, зачем вы меня сюда привезли? Чем я могу вам помочь?
- Мистер Уэбб, мне действительно нужна ваша помощь. Сразу хочу заметить, что направлено это будет против Франции и Америки. Вы не питаете любви к этим двум странам?
- Нет, леди. Но что вам нужно?
- Пакет документов. Большой. Взамен вы получите достаточно денег… нет, не так! Я куплю вам мастерскую в Москве, на паях. Половина ваша, половина моя. Будем что-нибудь издавать, если вы не против. Печатать…
- Здесь это не нужно, леди.
- Вы просто не нашли то, что нужно, - хмыкнула Варя. – Не переживайте, я вас обеспечу работой, не заскучаете.
Роджер и размышлять не стал.
Не предложение – красота!
Францию он не любил в принципе, Америку, после ее отделения от Англии, утопить мечтал, ну а если есть возможность подгадить… пусть никто не узнает, ОН знать будет! И мемуары оставит!
- Леди, я вас внимательно слушаю. Вы и дьявола уговорите!
- Мистер Уэбб, о русских женщинах так и говорят. Если нам надо – мы оторвем рога и наделаем из них бляшек.
Уэбб хохотнул. И Варя разложила перед ним на столе большой список.
- Вот это. Поедете с нами в Париж, будете работать по дороге, в Париже закупим все, что вам нужно будет для мастерской, ну и новинки, вернетесь сюда…
- А сама мастерская?
- Уже нашли. Рабочих сами наймете.
- А… хоть посмотреть?
- Гриша съездит.
- Грегори?
- Да. И если вас все устроит, едем к стряпчему.
- Леди, вы… я уже согласен! Вы – великолепны!
Варя ответила улыбкой.
Великолепна?
Да, я такая. И рада, что вы это понимаете. Работаем, Уэбб, работаем!
***
Наташа зло посмотрела на воспитательницу.
- Давай я помогу переплести косу, дитя мое. У тебя выбились волосы.
Эту тетку Наташа особенно не любила, заочно прозвав «змеей в сиропе». Уж такая она ласковая, такая сладенькая, глазки вниз, улыбка, сюсюканье… кому-то нравилось.
- Сама справлюсь!
Мари Делафон скрипнула зубами.
Противная дрянь!
- Тебе будет сложно, дитя мое.
- Я – не ваше дитя!
- Все вы здесь наши дети. Родные и близкие. И мы вас любим, и молимся за вас, и надеемся, что вы будете устроены в жизни.
- Вот и молитесь, а с волосами я сама, - Наташа вздернула нос и решительно пошла к своей кровати.
Жить здесь до восемнадцати лет?
Лучше умереть!
Ах, как же ей хотелось к нянюшке Авдотье, чтобы та спела песенку, рассказала сказку, погладила по голове сухой ладонью… и Наташа бы успокоилась. А эта…
Наташа едва зубами не заскрипела.
Только предупреждение матери заставило ее прикусить язык. А так хотелось его показать противной девице! Наташа потерпит. Но чтобы эта пакость к ней прикасалась?
Никогда!
***
- Папенька.
Варя присела рядом со стариком, бережно погладила его по руке.
Иван Андреевич приоткрыл глаза.
- Пришла, дочка?
- Папенька, ну что ж вы так?
А как еще? Допился, упал, дальше прямо по классику, очнулся – гипс. Только его тут пока не накладывают, лубками обходятся. Вот и лежит князь, обкушавшись местных обезболивающих, вот и смотрит в потолок…
А им уезжать надо.
Хорошо еще, слуги есть, не одного бросают сиротинушку, целый особняк бездельников! Ладно-ладно! Найдется, кому ухаживать!
- Лакеи, собаки, песком не засыпали. Ну да ладно, ты-то чего пришла?
- Да ничего, папенька. Мы с Андреем скоро уезжаем в Петербург, вот, поговорить.
- С Андреем? Или полюбовника себе уже нашла?
Взгляд отца Варя выдержала с честью.
- И не нашла. И не собиралась.
- Не врешь… надо же! Ты вроде как повзрослела…
Века идут, а кое-что не меняется. И смотрят родители в изумлении на своих детей.
Ой, а это у меня такое выросло? А чем удобряли-то?
- Пришлось, папенька. Александр меня видеть не желает…
- Ну так поделом. Ты ж понимаешь, раз, второй… вот мужчине то не в укор, а ты могла бы и получше прятаться. Или вообще успокоиться, мать твоя в жизни б так не сделала.
Варя послушно кивнула. Хотя, между нами, девочками, уже успела узнать, что любовник у ее матери был. И был у нее он личным кучером. Просто отец не знал, или знать не хотел… да и зачем ему? У него свое было, он на дам полусвета состояние проматывал и за карточным столом золото горстями сыпал.
- Поучить бы тебя, как заведено!
- Папенька, научили уже.
Варя спорить не хотела. Да и зачем? Любой поучитель окажется в травмпункте через пять секунд, но к чему об этом говорить? Это надо просто делать.
- Плохо научили. Варька, помирись с Александром, повинись перед ним!
- Он меня видеть не хочет.
И слава Богу!
- Я с ним поговорю, сам ему в ноги кинусь, только еще чего не утвори! Хороший же человек достался, чего тебе, дуре, не жилось? Он даже приданое твое вернул!
Варя пожала плечами.
- Вот и пусть оно у вас будет, батюшка.
Приданое, ага.
Пять тысяч. С учетом, что она на дом в Москве в два раза больше потратила! И кто тут жлоб, спрашивается? Папенька, который за дочкой столько дал? Сколько… вот, местный губернатор года за полтора – два столько и получит. Ну, уворует, понятно, больше в три раза, но все ж!
М-да.
Начинаешь уважать Александра Суворова.
Ему всучили девицу легкого поведения, да еще и бесприданницу, считай, а он жил! И даже любил, как мог? Какая ж Варвара дура! Такого мужчину потеряла!
Вот чего, ЧЕГО ей не хватало? Галантного обхождения?
Комплиментов?
Как есть – дура. Только одна беда, сейчас это как раз – она. Плюшки – ее, значит, и шишки тоже ее будут. Ну а что поделаешь?
- Помиришься?
- Батюшка, я из вашей воли не выйду, - вздохнула Варвара. – И гулять не буду. Да и не было ничего, шалость детская, дурачились мы. Не блудили.
А что?
Если не ловили, значит – и не было!
Еще бы знать, с кем именно у нее не было! А то столкнешься так, мужчина, а мы встречались? Да, в постели!
- Ох, Варька… хочешь-то лучшего, а получается как? Ладно, иди отсюда. Андрея слушайся, а я как на ноги встану, так с Сашкой и поговорю. Авось, старика послушает.
- Папенька, какой же вы старик? У вас еще и выправка, и осанка, и характера на троих хватит, - польстила Варя. – Вы еще три раза сами жениться можете!
- Иди отсюда, лиса.
Варя и пошла. А чего ждать-то, если просят? А через два дня они и в Петербург поехали.
На этот раз не спеша ехали, с детьми же, в карете, останавливались часто.
