Кормилицу найти удалось, молодая крестьянка по имени Прасковья сама с ними ехать вызвалась. Свой ребенок у нее умер в болезнь, а ей бы хоть куда сбежать, лишь бы отсюда!
Такое же тоже бывает.
Муж у нее… выдали девчонку замуж барской волей, за вдовца с детьми. Дети ее не любят, муж поколачивает, в постель таскает, особо не спрашивая, ну и жена никакой радости от него не получает. Ребенок умер, да он больным и родился, может, когда муж ее в тягости за косы таскал, он и ребенку чего повредил, бабы говорят – случается. И сейчас начнет… лучше уж она уедет отсюда. Чего ее тут держит?
Варя и не раздумывала особо.
- Будешь служить хорошо – вольную дам, - только и сказала она.
Даша кивнула и утащила бедолагу мыться и переодеваться. Вот на чем Варя настаивала, так это на чистоте. Свежее белье, мыться, обязательно, раз в два дня, питаться нормально, разве ж это плохо?
Прасковья и не спорила. Только радовалась, жизнь у нее меняется.
- Хорошо, что согласна.
Варя не то, чтобы рвалась увезти дочь. Но щелкнуть по носу и мужа и заносчивую грымзу будет приятно. Нашел, кому ребенка доверять! Она бы этой заразе и пасюка не доверила! В клетке!
Кстати…
- Давайте готовиться к отъезду. Тимофей, ты пока продолжаешь работать и приглядываешь за малышкой.
- Да, барыня.
- Как она выглядит?
- Плохо им там, барыня. Вот как есть – солдатская муштра. Цельный час строились, чтобы в сад гулять идти, кормят ужасно, только что в зубы не залезают. Но это ж дело такое, в углу, коленями на горохе, оно не лучше. И дерутся там девочки втихую… я сам видел.
Варя потерла лицо руками. Это многое меняло, если бы Тимофей сказал, что Наташе там нравится, еще можно бы подумать. Ей и младших-то детей с собой тащить страшно, считай, в неизвестность. Это не разово съездить, это на полгода – год, то, что она затеяла.
И если что - бежать придется быстро, а прыгать высоко.
Тащить с собой ребенка? Сомнительное это удовольствие. Но лучше уж с ней во Франции, чем вот такое, полусолдатское. Варя рассказы про армию слушала, отставники сначала-то дичились, а потом разговорились, и пошло-поехало.
Волосы у нее дыбом вставали!
Какие ж МУЖЧИНЫ!
Реальные!
Эти люди турок гоняли, татар, эти люди так вломили Наполеону, что лучший полководец своего времени потерпел поражение, эти люди будут стоять насмерть в двух мировых войнах! Это не эффективные менеджеры, тут и слова-то такого нет! Они просто идут и служат своему государству, даже не получая от него толком отдачи. Потому что так надо!
И куда только делось Варино презрение к армии?
Наверное, погибло, когда Гриша рассказал, как ему руку ядром оторвало, как матерился Игнат, перевязывая его и оттаскивая подальше от стены, как лечили… он увлекся и не выбирал выражений, а Варя слушала. И молчала.
И видела это, словно воочию.
Мужчины!
Воины.
Кровь и соль земли Русской.
И если сейчас Тимофей говорит, что в Смольном порядки армейские… так! Забираем оттуда девчонку – и в Париж!
Что скажет отец?
Пусть сначала приедет в Париж, а там и поговорим. Если что – кухонная утварь в этом времени вся из натуральных материалов. Чугун качественный… полководца сковородкой не охаживали? А зря! может, научился бы женщин слушать!
Варя как-то подзабыла, что она тут без году неделя, а ее предшественница была совсем другой. И ТОЙ Варваре доставалось бы справедливо!
- Поняла я. Хорошо, Тимофей, ты пока работаешь, Наташу мы заберем, ежели она пожелает, а мы… мы едем в Париж! Покупать дом, устраивать временное лежбище… ну и работать, работать!
Мужчины переглянулись.
Варя похлопала в ладоши.
- Давайте собираться. Остаток денег за комнаты с хозяйки не просить, оговорите, если вернемся, то только к ней. Потому как у нее тихо и о жильцах не болтают.
Так и поступили.
Забегая вперед, хозяйка все поняла правильно. И о своих жильцах молчала.
Были?
А ее-то какое дело? Главное – расплатились по счетам! И сверху накинули. А так только порядочные господа поступают! Все!
Роджер Уэбб работал не за страх, а за совесть.
Рисовал вдохновенно, требовал аптеку и какие-то химикаты, Варя так поняла, они нужны были чтобы все это состарить, и без сомнений протянула мужчине одну «катеньку».*
*- 100 рублей. Жаргон. Прим. авт.
- Этого хватит?
Роджер посмотрел на купюру, на Варю.
- Доверяете, леди? А если возьму и сбегу?
Варя покачала головой.
- Хотели бы – сбежали без вопросов. Разве нет, мистер Уэбб?
Роджер кивнул.
Ну да, но… эта женщина его знает без году неделя, дала поручение, забрала с собой из самой пошлой неизвестности в которой он пребывал, доверяет деньги, не опасается… почему?
Понятно, он ничего такого и не замышляет, но все же?
- Да, я мог бы.
- Но вам интересно.
Варя молчала о главном. И Уэбб молчал, хотя отлично понимал недосказанное. Да, можно украсть, сбежать, получить какие-то деньги, но это будет разово. А что дальше? Пустота?
А можно попробовать принять предложение этой странной барыни, и получить то, что умному человеку ценнее денег. Перспективу.
Англичан можно называть по-разному.
Пиратами, грабителями, негодяями, но свою выгоду они чуять умеют. А оно и понятно, разбойнику без чутья – только виселица. И Роджер чуял выгоду.
Уйти?
Гнать будут, и то зацепится!
А Варя его гнать и не собиралась! Такая корова нужна самому! Человек, который свободно разговаривает и пишет по-английски и по-французски, немного знает испанский и итальянский, отлично рисует и получил хорошее по нынешним временам образование – это ценность.
А что запил и опустился, ну так что же?
С мужчинами это бывает. Не все могут справиться, когда рушится твой мир, но если человек умный и сильный, он схватится за протянутую руку и рванется вверх.
Варя и сама была такой.
Девчонка из деревни, которая мечтала о многом, и собиралась добиваться своих целей. Умом, трудом, руками, да хоть и зубами бы выгрызала! И похожих людей она чувствовала.
Вот этот шальной огонек в глазах, который яснее тысячи слов говорит о человеке!
Дайте возможность! А я уж не подведу! Второй-то может и не быть!
- Очень интересно посмотреть, что получится, - оскалился Уэбб. – А если еще Америка…
- О, они свое получат, - ухмыльнулась Варя.
- И я хочу это видеть!
- Ну так чего же мы ждем, мистер Уэбб? Химикалии – и работа! Нас ждет Париж!
И ответом ей была веселая хищная улыбка.
Париж?
А хотя бы и Париж! Главное – жизнь кипит! Держись, Париж!
Как вытащить из Смольного одну девчонку, не переполошив весь Петербург?
Да просто дать ему другую причину для беспокойства! Так, чтобы оттуда можно было ВСЕХ девчонок выкрасть!
- Где у нас водятся крысы?
Мужчины даже и не пытались понять женскую логику.
Крысы?
Хорошо еще не заморский зверь крокодил, а этих-то тварей завсегда найти можно!
- А что нужно-то, барыня?
Варвара скромничать не стала. Вместо этого она коротко объяснила Тимофею, чего желает.
Мужчины послушали, ухмыльнулись и переглянулись.
- Хотел бы я это видеть! – выдал Григорий.
- Я расскажу. Потом, - пообещал Тимофей.
Варя тряхнула головой.
- Тогда… если возражений ни у кого нет?
- Нет. Ох и суровы вы, барыня. Такое устроить… бедным крысам!
- Ошибаетесь, - подмигнула Варя. – Не Суровая, а Суворова.
Судя по взглядам мужчин – не ошибаются.
- Вам три дня на ловлю крысаков и прочую подготовку, а мы тем временем собираемся, Даша с детьми едет вперед, мы ее догоним!
Никто и не возражал. Варя подозревала, что идея мужчинам понравилась, было в ней что-то такое… вечно мальчишеское. Кто бы отказался чуть-чуть повредничать в золотом детстве? А тут – можно!
Да такое!
О, если их затея удастся, о ней заговорит весь Петербург!
- Покажи мне письмо.
- Пожалуйста, маменька.
Софья пробежала глазами строчки, которые ее дочь адресовала полководцу, и кивнула.
- Хорошо. И пиши побольше о его дочери, хвали ее без устали, хвали побольше! Понимаешь?
Чего ж не понять?
Только вот…
- Гадкая девчонка со мной даже разговаривать не желает. Смотрит в пол и молчит.
Софья Ивановна покачала головой. Что ж, и такое бывало, но это проходит.
- Ничего. Постепенно привыкнет, еще сама ластиться будет.
- Злая она. И меня ненавидит.
- Ах, не страшно. Это не сын, не наследник, а ежели ты сына ему подаришь…
- Маменька, так ведь и сын есть?
- Которого Александр Васильевич признавать отказывается. Твердит – не его!
- Значит, не его. И надо будет об этом шепнуть кое-кому. Сплетни для такого мужчины хуже огня, ох и самолюбив! Ох и гордец!
- Чтобы он точно с женой не помирился? Он же ее до сей пор любит, маменька, я вижу.
- И пусть любит. Главное, чтобы развелся и на тебе женился. Но надо и еще кого приглядывать, побогаче.
- Хорошо, маменька.
- А я нескольким воспитанницам намекну. Авось, они немного на эту девчонку надавят, а ты ей и поможешь. И защитишь.
- Маменька, воля ваша.
- Вот именно. Иди, Мари.
Софья Ивановна довольно прищурилась.
Пока все было логично и разумно, и планы вырисовывались самые радужные и заманчивые. Да, еще немного, и такое состояние в руках окажется!
Просто – Ах!
Скорее бы…
Варя с интересом посмотрела на клетку из толстой проволоки.
Клетка посмотрела на Варю.
Штук сорок крупных крысюков сверкали глазами, пищали, дрались, ругались по-своему, по-крысиному. Кажется, Варя им чем-то не нравилась. Что ж, на всех не угодишь.
- Экая пакость, - честно высказался Григорий.
Варя кивнула.
- Пакость. Но нам она решительно пригодится.
Мужчины переглянулись. А чего спорить-то?
Барыня придумала, а сделать… сделать такое можно!
- Дашенька?
- Ой! – взвизгнула женщина, скрываясь за дверью. Потом выглянула обратно, уже спокойнее. – Это на что такая пакость?
- Надо, - объяснила Варя. – я потом изложу. Ты мне скажи, как дети? Готовы?
- Все в порядке. Кареты готовы, вещи собраны… выезжать когда, барыня?
- Завтра с утра и поедете.
До часа «Икс» оставалось еще два дня.
Ах, как все чинно и благолепно было в парке! Просто душа радовалась!
Софья Ивановна смотрела, и улыбалась. Чинно вышагивают классные дамы, строем за ними идут девочки. Белые, коричневые, голубые платья, туго заплетенные косы, воспитанницы держатся за руки и не нарушают порядка.
Сердце поет!
Софья Ивановна вернулась к столу, но даже усесться не успела – по ушам резанул такой истошный дикий визг, что стекла задрожали.
- А?
Женщина подлетела к окну.
Что случилось?!
За ту минуту, которая потребовалась ей, чтобы дойти от окна до стола, картина разительно изменилась. И звук – тоже.
То все шли в пристойном молчании, а сейчас воздух просто раскалывается от визга, воплей, кто-то лежит в обмороке, кто-то бежит и кричит, вот воспитанница задирает юбки и прыгает на месте, вот вторая куда-то бежит, сломя голову и орет так, что на другом берегу Невы слышно, вот одна из классных дам, их можно легко узнать по черным платьям, бьет чем-то вроде палки по траве… да что происходит?!
Софья Ивановна подхватила юбки и вылетела из кабинета, понимая, что разбираться надо на месте. Даже и шубку не накинула, не до того! Что за бардак?!
Не получилось.
До выхода-то она добежала.
И даже на крыльцо успела выйти, и в парк несколько шагов сделать. А вот потом…
А потом прямо в лицо ей полетел здоровущий, оскаленный и мерзко орущий крысюк.
Так-то Софья Ивановна могла бы и не испугаться, что она – крыс не видала? Во Франции их все видывали, это, считай, большая часть населения. Но одно дело – видеть противного серого зверька, который роется в мусоре или мирно бежит по сточной канаве.
А другое дело – вот так.
Софья Ивановна завизжала не хуже той воспитанницы, дернулась в сторону, поскользнулась и упала в обморок, прилично треснувшись головой о дорожку.
Вдохновенный бардак продолжался.
Наташа, хоть и знала, что случится суматоха, все равно чуточку растерялась. И если бы не тень, которая из-за дерева схватила ее, дернула на себя, зажала рот жесткой ладонью, пахнущей табаком, она бы могла прибежать не туда, куда надо. А так…
- Барышня, бегом!
- Тимофей, - узнала она. И уже без рассуждений побежала за мужчиной.
Не слишком далеко, как раз к реке. Не лезть же через забор, к нему уже зеваки прилипли, смотрят, интересуются. А на реке лодочка, и вот, Федот уже подбегает, отпихивая ее от берега и кое-как переваливаясь через борт. Хоть и зима, а Нева не замерзла, тепло нынче.
- Уффффф! Успели!
- Никто за нами не бежал? Не следил?
Тимофей ловил Наташу, а Федот как раз прикрывал отход.
- Эта… главная на крыльцо вылетела, так я в нее крысюком кинул, и побежал.
- А она что?
- Кажись, упала.
Визг разносился над Невой, переливался волнами, ветер подхватывал его и нес дальше.
Наташа хохотнула.
- А как вы так?
- Как-как. Наловили их побольше, барышня, матушка ваша подсказала. А потом и выпустили в один момент. Крысы одурели, вот и кинулись, куда попало, а они ж бегут, дуреют, верещат…
О чем мужчины не уточнили, так это еще об одной идее Варвары. А именно – накормить грызунов хлебом, смоченным в водке.
Крысы и так достаточно бесстрашные, но стараются не лезть на рожон. А вот когда алкоголь снял все запреты, стало им плевать, и кто тут стоит, и кто здесь бежит, и кто там визжит…
Подумаешь!
Приличной крысе пройти надо, а вы! *
*- лично не наблюдала. Подруга совершенно случайно провела такой опыт, по ее словам, пьяная крыса пыталась набить морду хозяйке и требовала добавки. Прим. авт.
Весело было всем.
Воспитанницам, воспитательницам, и особенно, крысам!
- Так им и надо! – припечатала Наташа.
Мужчины дружно хохотнули.
- Им теперь надолго хватит, - Федот оглядывал реку. – Барышня, ежели кто появится вблизи, вы уж простите, лягте на рогожку, а мы вас сверху накроем.
- Зачем?
- А чтоб не видали вас раньше времени. Варвара Ивановна подсказала, мы-то сами видите, мужики, а вы, как есть, барышня, мигом в глаза броситесь.
Наташа прикусила губу.
Смысл она поняла, так что…
- Расстелите рогожку? Я сейчас лягу и полежу, мало ли что?
Тимофей и Федот переглянулись.
- Боевая, - обозначил одними губами Тимофей.
- Суворова, - так же отозвался ему Федот, подпихивая ногой рогожу.
Наташа улеглась на дно лодки и накинула сверху кусок ткани.
- Оно чистое, барышня, и лодку мы вымыли.
- Лучше в обнимку с рыбой, чем с этими курицами. – Наташа была настроена решительно.
- Матушка ваша, Варвара Ивановна, ждет вас. И дядя Ваш, Андрей Иванович, тоже.
- Дядя Андрэ! Как хорошо!
Лодка уверенно скользила по свинцовой глади реки. Да и недолго ей плыть было, в условленном месте уж ждал их Матвей с закрытой каретой. А там и доходный дом уже рядом!
- Маменька!
- Наташенька!
Варвара подхватила крупную девочку, которая повисла у нее на шее, и вздохнула про себя. Что ж…
Такая судьба, значит, замужем не побывать, а мамой стать. Но не бросать же?
Девчонка-то в чем виновата? Что папа гордый, или что мама… гхм! Та самая? Не особо тяжелого поведения?
То-то и оно!
Есть подозрения, что с ней во Франции, или с малышней в Швейцарии, Наташе будет легче и лучше, чем в той алеутской казарме.
Чего алеутской? А, все они там из людей рыб мороженых делают, самый тот климат!
- Маменька, мне там так плохо было! Папенька меня забрать отказался…
Такое же тоже бывает.
Муж у нее… выдали девчонку замуж барской волей, за вдовца с детьми. Дети ее не любят, муж поколачивает, в постель таскает, особо не спрашивая, ну и жена никакой радости от него не получает. Ребенок умер, да он больным и родился, может, когда муж ее в тягости за косы таскал, он и ребенку чего повредил, бабы говорят – случается. И сейчас начнет… лучше уж она уедет отсюда. Чего ее тут держит?
Варя и не раздумывала особо.
- Будешь служить хорошо – вольную дам, - только и сказала она.
Даша кивнула и утащила бедолагу мыться и переодеваться. Вот на чем Варя настаивала, так это на чистоте. Свежее белье, мыться, обязательно, раз в два дня, питаться нормально, разве ж это плохо?
Прасковья и не спорила. Только радовалась, жизнь у нее меняется.
***
- Хорошо, что согласна.
Варя не то, чтобы рвалась увезти дочь. Но щелкнуть по носу и мужа и заносчивую грымзу будет приятно. Нашел, кому ребенка доверять! Она бы этой заразе и пасюка не доверила! В клетке!
Кстати…
- Давайте готовиться к отъезду. Тимофей, ты пока продолжаешь работать и приглядываешь за малышкой.
- Да, барыня.
- Как она выглядит?
- Плохо им там, барыня. Вот как есть – солдатская муштра. Цельный час строились, чтобы в сад гулять идти, кормят ужасно, только что в зубы не залезают. Но это ж дело такое, в углу, коленями на горохе, оно не лучше. И дерутся там девочки втихую… я сам видел.
Варя потерла лицо руками. Это многое меняло, если бы Тимофей сказал, что Наташе там нравится, еще можно бы подумать. Ей и младших-то детей с собой тащить страшно, считай, в неизвестность. Это не разово съездить, это на полгода – год, то, что она затеяла.
И если что - бежать придется быстро, а прыгать высоко.
Тащить с собой ребенка? Сомнительное это удовольствие. Но лучше уж с ней во Франции, чем вот такое, полусолдатское. Варя рассказы про армию слушала, отставники сначала-то дичились, а потом разговорились, и пошло-поехало.
Волосы у нее дыбом вставали!
Какие ж МУЖЧИНЫ!
Реальные!
Эти люди турок гоняли, татар, эти люди так вломили Наполеону, что лучший полководец своего времени потерпел поражение, эти люди будут стоять насмерть в двух мировых войнах! Это не эффективные менеджеры, тут и слова-то такого нет! Они просто идут и служат своему государству, даже не получая от него толком отдачи. Потому что так надо!
И куда только делось Варино презрение к армии?
Наверное, погибло, когда Гриша рассказал, как ему руку ядром оторвало, как матерился Игнат, перевязывая его и оттаскивая подальше от стены, как лечили… он увлекся и не выбирал выражений, а Варя слушала. И молчала.
И видела это, словно воочию.
Мужчины!
Воины.
Кровь и соль земли Русской.
И если сейчас Тимофей говорит, что в Смольном порядки армейские… так! Забираем оттуда девчонку – и в Париж!
Что скажет отец?
Пусть сначала приедет в Париж, а там и поговорим. Если что – кухонная утварь в этом времени вся из натуральных материалов. Чугун качественный… полководца сковородкой не охаживали? А зря! может, научился бы женщин слушать!
Варя как-то подзабыла, что она тут без году неделя, а ее предшественница была совсем другой. И ТОЙ Варваре доставалось бы справедливо!
- Поняла я. Хорошо, Тимофей, ты пока работаешь, Наташу мы заберем, ежели она пожелает, а мы… мы едем в Париж! Покупать дом, устраивать временное лежбище… ну и работать, работать!
Мужчины переглянулись.
Варя похлопала в ладоши.
- Давайте собираться. Остаток денег за комнаты с хозяйки не просить, оговорите, если вернемся, то только к ней. Потому как у нее тихо и о жильцах не болтают.
Так и поступили.
Забегая вперед, хозяйка все поняла правильно. И о своих жильцах молчала.
Были?
А ее-то какое дело? Главное – расплатились по счетам! И сверху накинули. А так только порядочные господа поступают! Все!
***
Роджер Уэбб работал не за страх, а за совесть.
Рисовал вдохновенно, требовал аптеку и какие-то химикаты, Варя так поняла, они нужны были чтобы все это состарить, и без сомнений протянула мужчине одну «катеньку».*
*- 100 рублей. Жаргон. Прим. авт.
- Этого хватит?
Роджер посмотрел на купюру, на Варю.
- Доверяете, леди? А если возьму и сбегу?
Варя покачала головой.
- Хотели бы – сбежали без вопросов. Разве нет, мистер Уэбб?
Роджер кивнул.
Ну да, но… эта женщина его знает без году неделя, дала поручение, забрала с собой из самой пошлой неизвестности в которой он пребывал, доверяет деньги, не опасается… почему?
Понятно, он ничего такого и не замышляет, но все же?
- Да, я мог бы.
- Но вам интересно.
Варя молчала о главном. И Уэбб молчал, хотя отлично понимал недосказанное. Да, можно украсть, сбежать, получить какие-то деньги, но это будет разово. А что дальше? Пустота?
А можно попробовать принять предложение этой странной барыни, и получить то, что умному человеку ценнее денег. Перспективу.
Англичан можно называть по-разному.
Пиратами, грабителями, негодяями, но свою выгоду они чуять умеют. А оно и понятно, разбойнику без чутья – только виселица. И Роджер чуял выгоду.
Уйти?
Гнать будут, и то зацепится!
А Варя его гнать и не собиралась! Такая корова нужна самому! Человек, который свободно разговаривает и пишет по-английски и по-французски, немного знает испанский и итальянский, отлично рисует и получил хорошее по нынешним временам образование – это ценность.
А что запил и опустился, ну так что же?
С мужчинами это бывает. Не все могут справиться, когда рушится твой мир, но если человек умный и сильный, он схватится за протянутую руку и рванется вверх.
Варя и сама была такой.
Девчонка из деревни, которая мечтала о многом, и собиралась добиваться своих целей. Умом, трудом, руками, да хоть и зубами бы выгрызала! И похожих людей она чувствовала.
Вот этот шальной огонек в глазах, который яснее тысячи слов говорит о человеке!
Дайте возможность! А я уж не подведу! Второй-то может и не быть!
- Очень интересно посмотреть, что получится, - оскалился Уэбб. – А если еще Америка…
- О, они свое получат, - ухмыльнулась Варя.
- И я хочу это видеть!
- Ну так чего же мы ждем, мистер Уэбб? Химикалии – и работа! Нас ждет Париж!
И ответом ей была веселая хищная улыбка.
Париж?
А хотя бы и Париж! Главное – жизнь кипит! Держись, Париж!
***
Как вытащить из Смольного одну девчонку, не переполошив весь Петербург?
Да просто дать ему другую причину для беспокойства! Так, чтобы оттуда можно было ВСЕХ девчонок выкрасть!
- Где у нас водятся крысы?
Мужчины даже и не пытались понять женскую логику.
Крысы?
Хорошо еще не заморский зверь крокодил, а этих-то тварей завсегда найти можно!
- А что нужно-то, барыня?
Варвара скромничать не стала. Вместо этого она коротко объяснила Тимофею, чего желает.
Мужчины послушали, ухмыльнулись и переглянулись.
- Хотел бы я это видеть! – выдал Григорий.
- Я расскажу. Потом, - пообещал Тимофей.
Варя тряхнула головой.
- Тогда… если возражений ни у кого нет?
- Нет. Ох и суровы вы, барыня. Такое устроить… бедным крысам!
- Ошибаетесь, - подмигнула Варя. – Не Суровая, а Суворова.
Судя по взглядам мужчин – не ошибаются.
- Вам три дня на ловлю крысаков и прочую подготовку, а мы тем временем собираемся, Даша с детьми едет вперед, мы ее догоним!
Никто и не возражал. Варя подозревала, что идея мужчинам понравилась, было в ней что-то такое… вечно мальчишеское. Кто бы отказался чуть-чуть повредничать в золотом детстве? А тут – можно!
Да такое!
О, если их затея удастся, о ней заговорит весь Петербург!
***
- Покажи мне письмо.
- Пожалуйста, маменька.
Софья пробежала глазами строчки, которые ее дочь адресовала полководцу, и кивнула.
- Хорошо. И пиши побольше о его дочери, хвали ее без устали, хвали побольше! Понимаешь?
Чего ж не понять?
Только вот…
- Гадкая девчонка со мной даже разговаривать не желает. Смотрит в пол и молчит.
Софья Ивановна покачала головой. Что ж, и такое бывало, но это проходит.
- Ничего. Постепенно привыкнет, еще сама ластиться будет.
- Злая она. И меня ненавидит.
- Ах, не страшно. Это не сын, не наследник, а ежели ты сына ему подаришь…
- Маменька, так ведь и сын есть?
- Которого Александр Васильевич признавать отказывается. Твердит – не его!
- Значит, не его. И надо будет об этом шепнуть кое-кому. Сплетни для такого мужчины хуже огня, ох и самолюбив! Ох и гордец!
- Чтобы он точно с женой не помирился? Он же ее до сей пор любит, маменька, я вижу.
- И пусть любит. Главное, чтобы развелся и на тебе женился. Но надо и еще кого приглядывать, побогаче.
- Хорошо, маменька.
- А я нескольким воспитанницам намекну. Авось, они немного на эту девчонку надавят, а ты ей и поможешь. И защитишь.
- Маменька, воля ваша.
- Вот именно. Иди, Мари.
Софья Ивановна довольно прищурилась.
Пока все было логично и разумно, и планы вырисовывались самые радужные и заманчивые. Да, еще немного, и такое состояние в руках окажется!
Просто – Ах!
Скорее бы…
***
Варя с интересом посмотрела на клетку из толстой проволоки.
Клетка посмотрела на Варю.
Штук сорок крупных крысюков сверкали глазами, пищали, дрались, ругались по-своему, по-крысиному. Кажется, Варя им чем-то не нравилась. Что ж, на всех не угодишь.
- Экая пакость, - честно высказался Григорий.
Варя кивнула.
- Пакость. Но нам она решительно пригодится.
Мужчины переглянулись. А чего спорить-то?
Барыня придумала, а сделать… сделать такое можно!
- Дашенька?
- Ой! – взвизгнула женщина, скрываясь за дверью. Потом выглянула обратно, уже спокойнее. – Это на что такая пакость?
- Надо, - объяснила Варя. – я потом изложу. Ты мне скажи, как дети? Готовы?
- Все в порядке. Кареты готовы, вещи собраны… выезжать когда, барыня?
- Завтра с утра и поедете.
До часа «Икс» оставалось еще два дня.
***
Ах, как все чинно и благолепно было в парке! Просто душа радовалась!
Софья Ивановна смотрела, и улыбалась. Чинно вышагивают классные дамы, строем за ними идут девочки. Белые, коричневые, голубые платья, туго заплетенные косы, воспитанницы держатся за руки и не нарушают порядка.
Сердце поет!
Софья Ивановна вернулась к столу, но даже усесться не успела – по ушам резанул такой истошный дикий визг, что стекла задрожали.
- А?
Женщина подлетела к окну.
Что случилось?!
За ту минуту, которая потребовалась ей, чтобы дойти от окна до стола, картина разительно изменилась. И звук – тоже.
То все шли в пристойном молчании, а сейчас воздух просто раскалывается от визга, воплей, кто-то лежит в обмороке, кто-то бежит и кричит, вот воспитанница задирает юбки и прыгает на месте, вот вторая куда-то бежит, сломя голову и орет так, что на другом берегу Невы слышно, вот одна из классных дам, их можно легко узнать по черным платьям, бьет чем-то вроде палки по траве… да что происходит?!
Софья Ивановна подхватила юбки и вылетела из кабинета, понимая, что разбираться надо на месте. Даже и шубку не накинула, не до того! Что за бардак?!
Не получилось.
До выхода-то она добежала.
И даже на крыльцо успела выйти, и в парк несколько шагов сделать. А вот потом…
А потом прямо в лицо ей полетел здоровущий, оскаленный и мерзко орущий крысюк.
Так-то Софья Ивановна могла бы и не испугаться, что она – крыс не видала? Во Франции их все видывали, это, считай, большая часть населения. Но одно дело – видеть противного серого зверька, который роется в мусоре или мирно бежит по сточной канаве.
А другое дело – вот так.
Софья Ивановна завизжала не хуже той воспитанницы, дернулась в сторону, поскользнулась и упала в обморок, прилично треснувшись головой о дорожку.
Вдохновенный бардак продолжался.
***
Наташа, хоть и знала, что случится суматоха, все равно чуточку растерялась. И если бы не тень, которая из-за дерева схватила ее, дернула на себя, зажала рот жесткой ладонью, пахнущей табаком, она бы могла прибежать не туда, куда надо. А так…
- Барышня, бегом!
- Тимофей, - узнала она. И уже без рассуждений побежала за мужчиной.
Не слишком далеко, как раз к реке. Не лезть же через забор, к нему уже зеваки прилипли, смотрят, интересуются. А на реке лодочка, и вот, Федот уже подбегает, отпихивая ее от берега и кое-как переваливаясь через борт. Хоть и зима, а Нева не замерзла, тепло нынче.
- Уффффф! Успели!
- Никто за нами не бежал? Не следил?
Тимофей ловил Наташу, а Федот как раз прикрывал отход.
- Эта… главная на крыльцо вылетела, так я в нее крысюком кинул, и побежал.
- А она что?
- Кажись, упала.
Визг разносился над Невой, переливался волнами, ветер подхватывал его и нес дальше.
Наташа хохотнула.
- А как вы так?
- Как-как. Наловили их побольше, барышня, матушка ваша подсказала. А потом и выпустили в один момент. Крысы одурели, вот и кинулись, куда попало, а они ж бегут, дуреют, верещат…
О чем мужчины не уточнили, так это еще об одной идее Варвары. А именно – накормить грызунов хлебом, смоченным в водке.
Крысы и так достаточно бесстрашные, но стараются не лезть на рожон. А вот когда алкоголь снял все запреты, стало им плевать, и кто тут стоит, и кто здесь бежит, и кто там визжит…
Подумаешь!
Приличной крысе пройти надо, а вы! *
*- лично не наблюдала. Подруга совершенно случайно провела такой опыт, по ее словам, пьяная крыса пыталась набить морду хозяйке и требовала добавки. Прим. авт.
Весело было всем.
Воспитанницам, воспитательницам, и особенно, крысам!
- Так им и надо! – припечатала Наташа.
Мужчины дружно хохотнули.
- Им теперь надолго хватит, - Федот оглядывал реку. – Барышня, ежели кто появится вблизи, вы уж простите, лягте на рогожку, а мы вас сверху накроем.
- Зачем?
- А чтоб не видали вас раньше времени. Варвара Ивановна подсказала, мы-то сами видите, мужики, а вы, как есть, барышня, мигом в глаза броситесь.
Наташа прикусила губу.
Смысл она поняла, так что…
- Расстелите рогожку? Я сейчас лягу и полежу, мало ли что?
Тимофей и Федот переглянулись.
- Боевая, - обозначил одними губами Тимофей.
- Суворова, - так же отозвался ему Федот, подпихивая ногой рогожу.
Наташа улеглась на дно лодки и накинула сверху кусок ткани.
- Оно чистое, барышня, и лодку мы вымыли.
- Лучше в обнимку с рыбой, чем с этими курицами. – Наташа была настроена решительно.
- Матушка ваша, Варвара Ивановна, ждет вас. И дядя Ваш, Андрей Иванович, тоже.
- Дядя Андрэ! Как хорошо!
Лодка уверенно скользила по свинцовой глади реки. Да и недолго ей плыть было, в условленном месте уж ждал их Матвей с закрытой каретой. А там и доходный дом уже рядом!
***
- Маменька!
- Наташенька!
Варвара подхватила крупную девочку, которая повисла у нее на шее, и вздохнула про себя. Что ж…
Такая судьба, значит, замужем не побывать, а мамой стать. Но не бросать же?
Девчонка-то в чем виновата? Что папа гордый, или что мама… гхм! Та самая? Не особо тяжелого поведения?
То-то и оно!
Есть подозрения, что с ней во Франции, или с малышней в Швейцарии, Наташе будет легче и лучше, чем в той алеутской казарме.
Чего алеутской? А, все они там из людей рыб мороженых делают, самый тот климат!
- Маменька, мне там так плохо было! Папенька меня забрать отказался…
