Она еще не невеста в полном смысле слова, это нечто вроде… получше узнать друг друга. Не на кабацкие ж танцульки цесаревичу невесту вести? И не по гостям.
А тут бал, приглашение для всего англицкого посольства, его высочество, ее высочество, танцы, беседа приятное общество…
Кстати – и общество на будущую царицу поглядит, проникнется…
План бала таков.
Августейшие особы никогда к началу не приезжают, не комильфо. Общество сначала собирается – это что-то около часа-полутора. Потом разогревается, это еще час.
Потом – августейший визит.
Ее высочество пожалует первой, с посольством. Может, и уже пожаловала. Это чтобы нашей стороне обидно не было. Все же сколько там той Англии? Если по картам прикинуть и Шотландию с Ирландией отстричь?
А сколько России?
Им родниться выгодно, не нам!
Потом является цесаревич.
Его подданные обязаны встретить. Поклоны, все такое…
А вот где я могу пересечься с Демидовым?
А где-то в это время. Самая та минута, заявить о своих правах на невесту. На танец меня Демидов не пригласит, он, ко всем достоинствам, еще и ниже меня на полголовы, а я и так не гренадерского роста, не захочет он смешным выглядеть. И не солидно для него это…
А вот на встрече цесаревича – в самый раз рядышком оказаться.
Меня аж заколотило, как я это представила.
Цесаревич приезжает, тут моя семья, тут Демидов, идет его высочество по проходу…
- А это кто с тобой, Сережа?
- Машенька, невеста моя…
Если до этого Мария и не решилась бы активировать подаренную Милонегом игрушку, то уж в эту минуту – точно бы!
И привет с Юпитера.
Я даже и не сомневалась.
Или оно само активируется, на присутствие нужного человека, на кровь, на что-то еще… даже не сомневаюсь!
Я отказалась. И от «сомихи» на метр не отойду больше.
Вопрос на засыпку.
А другие «смертницы» у Милонега есть? Запасной вариант, так сказать?
Наверняка есть. Слишком хорош, подлец, чтобы удовольствоваться одной только Машкой. И неглуп, это видно.
Да, играет, но старается и не переигрывать, и в меру, и аккуратно…Мария бы не увидела, а вот мне видно. И что делать теперь?
По-хорошему, надо бы кому-то сказать. Но кому?
И что?
Я тут подозреваю, что подозреваю?
Ох, что-то мне это не нравится. Ни капельки.
Допустим! Я знаю, что на любом балу есть охрана. Я сейчас подхожу к кому-нибудь и рассказываю всю эту историю.
Что будет?
Да не поверят мне. Это первое.
Схватят, законопатят и будут допрашивать, пока в ситуации не разберутся. То есть – пока что-то не произойдет. Потом еще и крайней объявят.
А что?
Знала же!
А что там, как там… вилки найдутся, осадок останется. Да и Милонег все сделает, чтобы меня утопить, кто б сомневался. И у него получится.
С незнанием местных реалий, с моими проблемами, скажем так…
Песец мне будет. Полярный и жирный.
Это не выход. А что выход?
Только один. Удрать на фиг до приезда их величеств и высочеств.
А все происходящее останется на моей совести. Да, не я делала. Но если ты знал и не пресек, не сделал ничего, чтобы помешать злу совершиться… грош тебе цена.
И книги ты не те в детстве читал.
Ага, зато я явно про Мальчишка-Кибальчиша перечитала. Вот что я могу сделать?
Не знаю.
Хотя…
А где у нас подружка Зизи?
Могу для начала найти ее и поспрашивать. Как следует.
Я выбралась из-за постамента, отряхнула платье и попробовала пойти направо. Угадала.
Ну хоть что-то приятное в этой жизни.
«Сомиха» встретила меня грозным взглядом.
- Вы долго отсутствовали, княжна…
Я потупилась.
- К сожалению, я не так хорошо себя чувствую, после лечебницы… у меня расстроился желудок…
Меня окинули грозным взглядом, но компромата не нашли.
Вид слегка растрепанный, губы не припухшие, следов объятий не видно… Милонег – опытный. Меня и не скомпрометировали, и постарались привести в состояние неадеквата. Однако…
- Поправьте ожерелье. Оно сбилось…
Я послушно переместила жемчуга ближе к центру. И поискала глазами Зизи.
Ах, вот ты где, подруга?
Сидит, со вкусом облизывает ложечку с мороженым, стреляет глазками.
- Я сделаю глоток воды?
Тетка кивнула, и я перебралась сначала к столику, а потом к подруге. И уселась ей аккурат на платье.
- Мими!
- Не пищи, - я мило улыбалась. Искусство переговоров одним краешком рта, незаметно, но доходчиво, осваивает на лекциях каждый студент. Который учится, конечно.
- Ты мне платье помнешь…
- И скандал устрою.
Зизи смотрела недоуменно.
- Какой?
- Чем тебя шантажирует Милонег?
Ляпнула я наугад, но попала в точку. Ложечка дрогнула, и я едва успела отобрать у подруги вазочку. А то ходить бы ей с кляксой на платье.
- Сиди спокойно и отвечай. Ты ему что – письма писала?
Опять-таки, не моя идея. Просто если вспомнить романы – там в каждом третьем такая чушь.
Вернуть письма, неосторожно написанные письма, повод для шантажа…
Я бы отовралась от всего, но у ледей было не то воспитание. Явно.
Зизи прикусила нижнюю губу.
- Откуда ты знаешь?
- Он сказал, - не долго думая, соврала я.
Глаза блондинки сверкнули злобой.
- Да! И что?
- И ничего. Он тебе их хоть вернул?
- Не все.
- Козел, - подвела я итог.
Зизи посмотрела на меня ошалевшими глазами.
- Мими?
- Молчи и слушай. Ты не одну меня к нему отводила, так?
- Еще Нини.
- Кого?
- Наташу. Мелецкую.
- Я ее не вижу?
- Да вон она, в розовом платье.
Я прищурилась.
Повезло, розовое платье было лишь одно. И девушка в нем выглядела не очень счастливой. Она хоть и веселилась со всеми, но видно было, что-то не так…
- Это было еще до меня?
- Да.
- Сам Милонег тебе ничего не давал? Кроме писем? Магическое?
Взгляд Зизи остался недоуменным.
- Н-нет…
Ну и то дело.
Вот ведь… значит я, еще одна девчонка, а может, и еще кто? Бог любит троицу.
- Ты ведь меня нарочно с ним познакомила? Он просил?
Зизи медленно кивнула.
Я поставила бокал, вручила ей вазочку и встала.
- Дура ты.
И отошла.
Вовремя, за мной как раз явилась мачеха.
- Мария!
Я улыбнулась.
- Да, маменька.
- Нам пора.
Ежь твою рожь! А сделать-то я ничего и не успеваю. Не кричать же в голос: «Слово и дело!»?
Нет, не кричать.
Ладно, если что – буду спасаться сама. А дальше разберемся.
Я послушно шла за мачехой. Народ двигался примерно в том же направлении.
- Приехали?
- Ее высочество уже здесь, - проинформировала мачеха. – Его Императорское высочество только что прибыл. Карета подъехала.
Не успеваю, ничего не успеваю…
Вот и большой зал. Действительно большой, с колоннами, арками, и сколько же здесь народа? Много… человек двести, наверное. И еще не все подошли…
Я оглядываюсь по сторонам.
Ну должно же что-то быть?
Не просто так пошло, мой дом – моя крепость… должна здесь быть какая-то магия? Ротмистр говорил, при постройке старых зданий ее вплетали автоматически, даже не думая. Достаточно ли старое это здание?
Я пробую, как в лечебнице, выпускать «щупальца». А что?
С ужиком договорилась, может, и тут договориться получится? Вдруг повезет?
Прислушиваюсь к ощущениям, забывая обо всем на свете. Выглядит это так, словно меня окутывает облако сахарной ваты. Теплой, уютной, мягкой… хорошо.
Я – друг. Но здесь могут быть и враги!
Нужна защита!
По лестнице медленно поднимается молодой человек.
Люди поспешно расступаются в две шеренги, да не просто так, а согласно табелю о рангах, те, кто знатнее, те дальше от входа.
Князь чуть оттеснил меня с прохода.
- Ваша светлость…
Демидов!
Я принялась оглядываться по сторонам, насколько возможно незаметнее. Милонег… где эта гадина?
Высокий, красивый, но…
Ежь твою рожь!
Вот бы кого с Демидовым скрестить! Или хотя бы запереть на недельку в одной комнате!
Синий мундир, черные волосы…
А где эта?
Нини?
Что за идиотская привычка называть человека собачьей кличкой?
Розовая тушка обнаружилась где-то в третьем ряду… нет, вряд ли ставка сделана на нее. Я более знатная…
Вот и цесаревич.
Самый обычный молодой человек лет двадцати – двадцати двух, симпатичный, темно-русый, кареглазый, улыбающийся…
Мундир белого цвета, кортик – на балу сабли или шпаги это не комильфо…
Я смотрела во все глаза.
Милонег!
Вот и синий мундир! Вот он!
Мужчина стоит и во все глаза глядит на девицу в темно-зеленом. Или уже не девицу? Рыженькая, лет двадцати пяти на вид, она смотрит с выражением обреченности… точно! Здесь что-то будет.
Милонег начинает протискиваться к стене.
Уйдет, гадина.
Что же делать, что делать?!
Упасть в обморок?
Закричать?
А цесаревич все ближе.
И рука «темно-зеленой» тянется к шее, туда, где убегает за вырез цепочка подозрительно знакомого плетения…
Я невольно «ныряю» на тот уровень, на котором начинаю видеть ауры.
Рядом со мной чернотой сверкает Демидов. Отец переливается всеми цветами радуги, но больше всего – красным, у него небольшой дар огня, мачеха бездарна, цесаревич…
Или бездарен – или закрыт.
Не знаю, может быть и первое, и второе…
«Зеленая» переливается сполохами мрака, и я не понимаю, почему этого никто не замечает. А что могу я?
Я – маг земли.
Дворец – каменный. И маги, которые плели его защиту, должны были предусмотреть многое! Не могли не предусмотреть! Не только спокойствие и защищенность, но и активное противодействие, это логично! Дома стены помогают!
Я и сама толком не понимаю, что делаю. Но вот же солярные знаки, коловрат, вот они! На дальней от меня стене…
И от них явственно идет слабое сияние.
Защита?
А, все равно другого выхода нет! Что бы ни было, все польза будет!
И я, видя, как вспыхивает черное облако вокруг выбранной Милонегом девицы, бью всей своей силой по символу солнца.
Камень – моя стихия, ему легко принять мою силу, легко провести ее…
Девица в зеленом вспухает чернотой, рассыпается, на ее месте остается нечто вроде громадной черной воронки, в которую затягивает людей, перемалывая в прах, Милонег куда-то удрал, скотина, а воронка затянула уже человек пять, с каждым проглоченным делаясь только сильнее, отшатывается цесаревич, но я понимаю, что ему уже не уйти, никому не уйти…
Хотя бы несколько минут выиграю.
Я падаю на колени, наплевав на крики, прикладываю ладони к полу.
- Волна!!!
Вы когда-нибудь встряхивали коврик?
Вот, нечто подобное я и проделываю. И никаких сил для этого почти не требуется. Древняя защита наконец-то приходит в себя, начинает работать… стены сами помогают мне.
Полы вздыбливаются, люди летят в разные стороны, а воронка… она ведь тоже может смещаться.
Она отлетает к дальней стене, почти к знаку солнца.
И то – вспыхивает.
Золотым, прекрасным огнем, заливающим залу.
Плюс сталкивается с минусом и происходит – взрыв!
Последнее, что я вижу – кусок кирпича, летящий в голову мачехи. А потом меня накрывает волна слабости, бросая на колени.
Темнота.
А жить так хотелось…
Дежа вю.
Рядом со мной о чем-то разговаривают. Первое желание – открыть глаза. Второе – полежать и послушать.
Вверх одерживает благоразумие – и я прислушиваюсь.
- …. Жертвы!
- Да, Бог хранит цесаревича. Чудом уцелел…
- А человек тридцать погибло.
- И раненых – вся лечебница.
- Говорят, завтра здесь будет его величество, лично…
- То-то вся лечебница на ушах стоит…
Голоса стихают, отдаляются…
Я открываю глаза.
Палата. На четырех человек. Четыре кровати, на двух лежат незнакомые мне женщины. Но явно из высшего общества.
Не бывает у служанок ни таких ногтей, ни такой кожи…
Одна кровать свободна, но надолго ли?
Одежда?
Моей одежды нет. Я оглядываю больничную рубашку, потом снимаю со спинки стула халат. Подхожу к окну и выглядываю наружу.
И кто б сомневался?
Бывали мы на этом вашем Марсе, бывали. То есть в этой больнице. На улице явно ночь, фонари горят, тишина и покой. Ну, относительные. Больничные.
Кто мне может рассказать, что здесь происходит? И чем вообще кончилась моя эскапада?
Ну, цесаревич явно жив. Не факт, что здоров, но хотя бы выжил, уже польза. А тридцать человек погибло…
Вспоминаем родной мир?
У нас хоть как-то организуют службы спасения, но у нас есть опыт. А здесь?
Часто ли здесь устраиваются теракты?
Подозреваю, что всех пострадавших просто свезли в больницу, не особо разбираясь. И завертелась карусель.
Сортировка, оказание первой, второй, десятой помощи…
Поэтому до меня руки и не дошли. Мне-то помощь особо и не требуется. Жива, здорова, а что в обмороке… тут, небось, и пострашнее есть случаи.
А когда дойдут? Что со мной сделают?
А мысли-то нерадостные вырисовываются…
Благодарность власть имущих? Не верю я в нее, от слова совсем и никак. Не видела, вот и не верю. Скорее, будет осуществляться другой вариант. К примеру, благодарность получит мой отец. А я получу… а ничего я не получу. Помолвка с Демидовым – и вперед.
А если упомяну про Милонега…
Ага, это будет не песец. Это будет конец.
Первый же допрос – и меня расколют до самой попы. Это ротмистр ко мне хорошо отнесся, а так-то… кто со мной миндальничать будет?
И допросят, и все выспросят… и как тут относятся к подселенцам типа меня? Ох, что-то мне подсказывает, что крайне недружелюбно. У меня ведь от княжны ничего, кроме дневника, ни знаний, ни памяти, ни манер, ни навыков, ни опыта… я никого толком не обману. Ладно еще отец с мачехой, хотя и они заподозрили бы неладное. Не успели просто.
А серьезные ребята, занятые расследованием?
Изведут меня на допросы. И не факт, что я не пропаду где-нибудь в застенках охранки. Надавить, вынудить сотрудничать… это могут.
Варианты?
Бежать.
Что есть ног и лап. И не медлить… Хорошо, что мы с ротмистром гуляли по территории больницы. Сейчас я хоть знаю, куда мне бежать. И сбегу!
Пока я без сознания, пока народ без сознания, перепись не проводилась…
Касаюсь волос.
Однако!
Косу мне так и не расплели, и украшения так и не вытащили. С шеи сняли, а вот из волос не выплели.
Отлично. И на пальцах кольца сохранились, на какое-то время мне на пропитание точно хватит. В ломбарде заложу, не побрезгую.
Можно предположить, что без сознания я пробыла не так долго. Это ночь, последующая за балом. Не сутки я здесь валяюсь, точно не сутки.
Так, а что по состоянию?
Прислушиваюсь к себе. Нельзя сказать, что самочувствие отличное. Но…
Меня не тошнит, на ногах я стою твердо, руки действуют… синяки-ссадины есть?
Задираю рубашку и оглядываю себя. Отлично!
Есть и то, и другое, но в пределах нормы. Так, чуть-чуть. Пробую ощупать спину, насколько дотягиваюсь. Вроде бы тоже сильных повреждений нет.
Живем!
И двигаться можем!
Рвем когти!
Честно говорю, я поступила неподобающе. И гадко.
И наверное, по-свински.
Но украшения я собрала все, что нашла в палате. И свои, и обеих дам. Пригодятся.
Будем считать, что со мной расплатились за спасение жизни. Хоть их, хоть цесаревича.
Оказались у меня пять заколок с полудрагоценными камнями, мой жемчуг и шесть колец с разными драгоценными камнями.
Стыдно, конечно, но я не знаю, что меня дальше ждет. Если не пригодится, я найду случай вернуть побрякушки, память на лица у меня хорошая. Если пригодится…
Запас карман не тянет.
И я вышла в коридор.
Отделение не то, в котором я лежала. Зайти, попрощаться с ротмистром?
Можно. И про Милонега ему рассказать, на всякий случай. Пусть он сам передаст, кому пожелает.
А тут бал, приглашение для всего англицкого посольства, его высочество, ее высочество, танцы, беседа приятное общество…
Кстати – и общество на будущую царицу поглядит, проникнется…
План бала таков.
Августейшие особы никогда к началу не приезжают, не комильфо. Общество сначала собирается – это что-то около часа-полутора. Потом разогревается, это еще час.
Потом – августейший визит.
Ее высочество пожалует первой, с посольством. Может, и уже пожаловала. Это чтобы нашей стороне обидно не было. Все же сколько там той Англии? Если по картам прикинуть и Шотландию с Ирландией отстричь?
А сколько России?
Им родниться выгодно, не нам!
Потом является цесаревич.
Его подданные обязаны встретить. Поклоны, все такое…
А вот где я могу пересечься с Демидовым?
А где-то в это время. Самая та минута, заявить о своих правах на невесту. На танец меня Демидов не пригласит, он, ко всем достоинствам, еще и ниже меня на полголовы, а я и так не гренадерского роста, не захочет он смешным выглядеть. И не солидно для него это…
А вот на встрече цесаревича – в самый раз рядышком оказаться.
Меня аж заколотило, как я это представила.
Цесаревич приезжает, тут моя семья, тут Демидов, идет его высочество по проходу…
- А это кто с тобой, Сережа?
- Машенька, невеста моя…
Если до этого Мария и не решилась бы активировать подаренную Милонегом игрушку, то уж в эту минуту – точно бы!
И привет с Юпитера.
Я даже и не сомневалась.
Или оно само активируется, на присутствие нужного человека, на кровь, на что-то еще… даже не сомневаюсь!
Я отказалась. И от «сомихи» на метр не отойду больше.
Вопрос на засыпку.
А другие «смертницы» у Милонега есть? Запасной вариант, так сказать?
Наверняка есть. Слишком хорош, подлец, чтобы удовольствоваться одной только Машкой. И неглуп, это видно.
Да, играет, но старается и не переигрывать, и в меру, и аккуратно…Мария бы не увидела, а вот мне видно. И что делать теперь?
По-хорошему, надо бы кому-то сказать. Но кому?
И что?
Я тут подозреваю, что подозреваю?
Ох, что-то мне это не нравится. Ни капельки.
Допустим! Я знаю, что на любом балу есть охрана. Я сейчас подхожу к кому-нибудь и рассказываю всю эту историю.
Что будет?
Да не поверят мне. Это первое.
Схватят, законопатят и будут допрашивать, пока в ситуации не разберутся. То есть – пока что-то не произойдет. Потом еще и крайней объявят.
А что?
Знала же!
А что там, как там… вилки найдутся, осадок останется. Да и Милонег все сделает, чтобы меня утопить, кто б сомневался. И у него получится.
С незнанием местных реалий, с моими проблемами, скажем так…
Песец мне будет. Полярный и жирный.
Это не выход. А что выход?
Только один. Удрать на фиг до приезда их величеств и высочеств.
А все происходящее останется на моей совести. Да, не я делала. Но если ты знал и не пресек, не сделал ничего, чтобы помешать злу совершиться… грош тебе цена.
И книги ты не те в детстве читал.
Ага, зато я явно про Мальчишка-Кибальчиша перечитала. Вот что я могу сделать?
Не знаю.
Хотя…
А где у нас подружка Зизи?
Могу для начала найти ее и поспрашивать. Как следует.
Я выбралась из-за постамента, отряхнула платье и попробовала пойти направо. Угадала.
Ну хоть что-то приятное в этой жизни.
***
«Сомиха» встретила меня грозным взглядом.
- Вы долго отсутствовали, княжна…
Я потупилась.
- К сожалению, я не так хорошо себя чувствую, после лечебницы… у меня расстроился желудок…
Меня окинули грозным взглядом, но компромата не нашли.
Вид слегка растрепанный, губы не припухшие, следов объятий не видно… Милонег – опытный. Меня и не скомпрометировали, и постарались привести в состояние неадеквата. Однако…
- Поправьте ожерелье. Оно сбилось…
Я послушно переместила жемчуга ближе к центру. И поискала глазами Зизи.
Ах, вот ты где, подруга?
Сидит, со вкусом облизывает ложечку с мороженым, стреляет глазками.
- Я сделаю глоток воды?
Тетка кивнула, и я перебралась сначала к столику, а потом к подруге. И уселась ей аккурат на платье.
- Мими!
- Не пищи, - я мило улыбалась. Искусство переговоров одним краешком рта, незаметно, но доходчиво, осваивает на лекциях каждый студент. Который учится, конечно.
- Ты мне платье помнешь…
- И скандал устрою.
Зизи смотрела недоуменно.
- Какой?
- Чем тебя шантажирует Милонег?
Ляпнула я наугад, но попала в точку. Ложечка дрогнула, и я едва успела отобрать у подруги вазочку. А то ходить бы ей с кляксой на платье.
- Сиди спокойно и отвечай. Ты ему что – письма писала?
Опять-таки, не моя идея. Просто если вспомнить романы – там в каждом третьем такая чушь.
Вернуть письма, неосторожно написанные письма, повод для шантажа…
Я бы отовралась от всего, но у ледей было не то воспитание. Явно.
Зизи прикусила нижнюю губу.
- Откуда ты знаешь?
- Он сказал, - не долго думая, соврала я.
Глаза блондинки сверкнули злобой.
- Да! И что?
- И ничего. Он тебе их хоть вернул?
- Не все.
- Козел, - подвела я итог.
Зизи посмотрела на меня ошалевшими глазами.
- Мими?
- Молчи и слушай. Ты не одну меня к нему отводила, так?
- Еще Нини.
- Кого?
- Наташу. Мелецкую.
- Я ее не вижу?
- Да вон она, в розовом платье.
Я прищурилась.
Повезло, розовое платье было лишь одно. И девушка в нем выглядела не очень счастливой. Она хоть и веселилась со всеми, но видно было, что-то не так…
- Это было еще до меня?
- Да.
- Сам Милонег тебе ничего не давал? Кроме писем? Магическое?
Взгляд Зизи остался недоуменным.
- Н-нет…
Ну и то дело.
Вот ведь… значит я, еще одна девчонка, а может, и еще кто? Бог любит троицу.
- Ты ведь меня нарочно с ним познакомила? Он просил?
Зизи медленно кивнула.
Я поставила бокал, вручила ей вазочку и встала.
- Дура ты.
И отошла.
Вовремя, за мной как раз явилась мачеха.
- Мария!
Я улыбнулась.
- Да, маменька.
- Нам пора.
Ежь твою рожь! А сделать-то я ничего и не успеваю. Не кричать же в голос: «Слово и дело!»?
Нет, не кричать.
Ладно, если что – буду спасаться сама. А дальше разберемся.
***
Я послушно шла за мачехой. Народ двигался примерно в том же направлении.
- Приехали?
- Ее высочество уже здесь, - проинформировала мачеха. – Его Императорское высочество только что прибыл. Карета подъехала.
Не успеваю, ничего не успеваю…
Вот и большой зал. Действительно большой, с колоннами, арками, и сколько же здесь народа? Много… человек двести, наверное. И еще не все подошли…
Я оглядываюсь по сторонам.
Ну должно же что-то быть?
Не просто так пошло, мой дом – моя крепость… должна здесь быть какая-то магия? Ротмистр говорил, при постройке старых зданий ее вплетали автоматически, даже не думая. Достаточно ли старое это здание?
Я пробую, как в лечебнице, выпускать «щупальца». А что?
С ужиком договорилась, может, и тут договориться получится? Вдруг повезет?
Прислушиваюсь к ощущениям, забывая обо всем на свете. Выглядит это так, словно меня окутывает облако сахарной ваты. Теплой, уютной, мягкой… хорошо.
Я – друг. Но здесь могут быть и враги!
Нужна защита!
По лестнице медленно поднимается молодой человек.
Люди поспешно расступаются в две шеренги, да не просто так, а согласно табелю о рангах, те, кто знатнее, те дальше от входа.
Князь чуть оттеснил меня с прохода.
- Ваша светлость…
Демидов!
Я принялась оглядываться по сторонам, насколько возможно незаметнее. Милонег… где эта гадина?
Высокий, красивый, но…
Ежь твою рожь!
Вот бы кого с Демидовым скрестить! Или хотя бы запереть на недельку в одной комнате!
Синий мундир, черные волосы…
А где эта?
Нини?
Что за идиотская привычка называть человека собачьей кличкой?
Розовая тушка обнаружилась где-то в третьем ряду… нет, вряд ли ставка сделана на нее. Я более знатная…
Вот и цесаревич.
Самый обычный молодой человек лет двадцати – двадцати двух, симпатичный, темно-русый, кареглазый, улыбающийся…
Мундир белого цвета, кортик – на балу сабли или шпаги это не комильфо…
Я смотрела во все глаза.
Милонег!
Вот и синий мундир! Вот он!
Мужчина стоит и во все глаза глядит на девицу в темно-зеленом. Или уже не девицу? Рыженькая, лет двадцати пяти на вид, она смотрит с выражением обреченности… точно! Здесь что-то будет.
Милонег начинает протискиваться к стене.
Уйдет, гадина.
Что же делать, что делать?!
Упасть в обморок?
Закричать?
А цесаревич все ближе.
И рука «темно-зеленой» тянется к шее, туда, где убегает за вырез цепочка подозрительно знакомого плетения…
Я невольно «ныряю» на тот уровень, на котором начинаю видеть ауры.
Рядом со мной чернотой сверкает Демидов. Отец переливается всеми цветами радуги, но больше всего – красным, у него небольшой дар огня, мачеха бездарна, цесаревич…
Или бездарен – или закрыт.
Не знаю, может быть и первое, и второе…
«Зеленая» переливается сполохами мрака, и я не понимаю, почему этого никто не замечает. А что могу я?
Я – маг земли.
Дворец – каменный. И маги, которые плели его защиту, должны были предусмотреть многое! Не могли не предусмотреть! Не только спокойствие и защищенность, но и активное противодействие, это логично! Дома стены помогают!
Я и сама толком не понимаю, что делаю. Но вот же солярные знаки, коловрат, вот они! На дальней от меня стене…
И от них явственно идет слабое сияние.
Защита?
А, все равно другого выхода нет! Что бы ни было, все польза будет!
И я, видя, как вспыхивает черное облако вокруг выбранной Милонегом девицы, бью всей своей силой по символу солнца.
Камень – моя стихия, ему легко принять мою силу, легко провести ее…
Девица в зеленом вспухает чернотой, рассыпается, на ее месте остается нечто вроде громадной черной воронки, в которую затягивает людей, перемалывая в прах, Милонег куда-то удрал, скотина, а воронка затянула уже человек пять, с каждым проглоченным делаясь только сильнее, отшатывается цесаревич, но я понимаю, что ему уже не уйти, никому не уйти…
Хотя бы несколько минут выиграю.
Я падаю на колени, наплевав на крики, прикладываю ладони к полу.
- Волна!!!
Вы когда-нибудь встряхивали коврик?
Вот, нечто подобное я и проделываю. И никаких сил для этого почти не требуется. Древняя защита наконец-то приходит в себя, начинает работать… стены сами помогают мне.
Полы вздыбливаются, люди летят в разные стороны, а воронка… она ведь тоже может смещаться.
Она отлетает к дальней стене, почти к знаку солнца.
И то – вспыхивает.
Золотым, прекрасным огнем, заливающим залу.
Плюс сталкивается с минусом и происходит – взрыв!
Последнее, что я вижу – кусок кирпича, летящий в голову мачехи. А потом меня накрывает волна слабости, бросая на колени.
Темнота.
А жить так хотелось…
Глава 5
Дежа вю.
Рядом со мной о чем-то разговаривают. Первое желание – открыть глаза. Второе – полежать и послушать.
Вверх одерживает благоразумие – и я прислушиваюсь.
- …. Жертвы!
- Да, Бог хранит цесаревича. Чудом уцелел…
- А человек тридцать погибло.
- И раненых – вся лечебница.
- Говорят, завтра здесь будет его величество, лично…
- То-то вся лечебница на ушах стоит…
Голоса стихают, отдаляются…
Я открываю глаза.
Палата. На четырех человек. Четыре кровати, на двух лежат незнакомые мне женщины. Но явно из высшего общества.
Не бывает у служанок ни таких ногтей, ни такой кожи…
Одна кровать свободна, но надолго ли?
Одежда?
Моей одежды нет. Я оглядываю больничную рубашку, потом снимаю со спинки стула халат. Подхожу к окну и выглядываю наружу.
И кто б сомневался?
Бывали мы на этом вашем Марсе, бывали. То есть в этой больнице. На улице явно ночь, фонари горят, тишина и покой. Ну, относительные. Больничные.
Кто мне может рассказать, что здесь происходит? И чем вообще кончилась моя эскапада?
Ну, цесаревич явно жив. Не факт, что здоров, но хотя бы выжил, уже польза. А тридцать человек погибло…
Вспоминаем родной мир?
У нас хоть как-то организуют службы спасения, но у нас есть опыт. А здесь?
Часто ли здесь устраиваются теракты?
Подозреваю, что всех пострадавших просто свезли в больницу, не особо разбираясь. И завертелась карусель.
Сортировка, оказание первой, второй, десятой помощи…
Поэтому до меня руки и не дошли. Мне-то помощь особо и не требуется. Жива, здорова, а что в обмороке… тут, небось, и пострашнее есть случаи.
А когда дойдут? Что со мной сделают?
А мысли-то нерадостные вырисовываются…
Благодарность власть имущих? Не верю я в нее, от слова совсем и никак. Не видела, вот и не верю. Скорее, будет осуществляться другой вариант. К примеру, благодарность получит мой отец. А я получу… а ничего я не получу. Помолвка с Демидовым – и вперед.
А если упомяну про Милонега…
Ага, это будет не песец. Это будет конец.
Первый же допрос – и меня расколют до самой попы. Это ротмистр ко мне хорошо отнесся, а так-то… кто со мной миндальничать будет?
И допросят, и все выспросят… и как тут относятся к подселенцам типа меня? Ох, что-то мне подсказывает, что крайне недружелюбно. У меня ведь от княжны ничего, кроме дневника, ни знаний, ни памяти, ни манер, ни навыков, ни опыта… я никого толком не обману. Ладно еще отец с мачехой, хотя и они заподозрили бы неладное. Не успели просто.
А серьезные ребята, занятые расследованием?
Изведут меня на допросы. И не факт, что я не пропаду где-нибудь в застенках охранки. Надавить, вынудить сотрудничать… это могут.
Варианты?
Бежать.
Что есть ног и лап. И не медлить… Хорошо, что мы с ротмистром гуляли по территории больницы. Сейчас я хоть знаю, куда мне бежать. И сбегу!
Пока я без сознания, пока народ без сознания, перепись не проводилась…
Касаюсь волос.
Однако!
Косу мне так и не расплели, и украшения так и не вытащили. С шеи сняли, а вот из волос не выплели.
Отлично. И на пальцах кольца сохранились, на какое-то время мне на пропитание точно хватит. В ломбарде заложу, не побрезгую.
Можно предположить, что без сознания я пробыла не так долго. Это ночь, последующая за балом. Не сутки я здесь валяюсь, точно не сутки.
Так, а что по состоянию?
Прислушиваюсь к себе. Нельзя сказать, что самочувствие отличное. Но…
Меня не тошнит, на ногах я стою твердо, руки действуют… синяки-ссадины есть?
Задираю рубашку и оглядываю себя. Отлично!
Есть и то, и другое, но в пределах нормы. Так, чуть-чуть. Пробую ощупать спину, насколько дотягиваюсь. Вроде бы тоже сильных повреждений нет.
Живем!
И двигаться можем!
Рвем когти!
***
Честно говорю, я поступила неподобающе. И гадко.
И наверное, по-свински.
Но украшения я собрала все, что нашла в палате. И свои, и обеих дам. Пригодятся.
Будем считать, что со мной расплатились за спасение жизни. Хоть их, хоть цесаревича.
Оказались у меня пять заколок с полудрагоценными камнями, мой жемчуг и шесть колец с разными драгоценными камнями.
Стыдно, конечно, но я не знаю, что меня дальше ждет. Если не пригодится, я найду случай вернуть побрякушки, память на лица у меня хорошая. Если пригодится…
Запас карман не тянет.
И я вышла в коридор.
Отделение не то, в котором я лежала. Зайти, попрощаться с ротмистром?
Можно. И про Милонега ему рассказать, на всякий случай. Пусть он сам передаст, кому пожелает.
