Но тут удивлённые вопли бандитов сменяются воем, полным ужаса, а от кольца начинают накатываться волны какой-то инфернальной жути.
Что происходит?
Не понимаю, но продолжаю поддерживать нехитрое магическое действие, пока не выключается сознание.
... Через какое-то время с громадным трудом я возвращаюсь в реальность.
Ежь твою рожь, как же мне тошно и паскудно! В ближайшие час-два я отсюда не сдвинусь, даже если лично цесаревич примчится предложение мне делать. Не вытяну.
Ооооох!
Мышцы вообще сделались стеклянными и теперь медленно и неотвратимо рассыпаются на части. А в голове завелось стадо дикобразов-шизофреников.
Больно-то как!
А что там с бандитами? Смотрю в окно. Что творится внутри застывшего круга не вижу - мешает глиняный бортик, но голосов не слышно, да и огоньки почему-то погасли. Они все умерли? Почему? И тут вспоминаю ту инфернальную жуть. А ведь это инфразвук. Я трясла песок так быстро, как могла, примерно восемь-десять раз в секунду, да и размеры пятна таковы, что внутри вполне могла образоваться стоячая волна с такой же частотой. А танцующие песчинки заставляли колебаться воздух. Да и человеческие кости, они ведь тоже по сути своей - земля, и тоже поддались этому смертельному танцу. Как долго мне удалось держать вибрацию, не помню, но, видимо, достаточно, чтобы убить всех, кто находился внутри круга.
Ну и пусть!
Они бы меня точно не пожалели.
- Ааааа…
Я повернулась к Марии. Магия схлынула волной, и вряд ли я смогу вызвать ее снова. Вердикт был печален и прост.
Все, конец.
У девушки характерно заострилось лицо, запали глаза. Она была без сознания, стонала, не приходя в себя, даже скорее, не стонала – какой-то внутренний, утробный звук… А по темной ткани платья стекала, капала на пол гадкими темными пятнами кровь…
Сволочи!
Будьте вы прокляты!!!
Стало ужасно обидно.
Вот за что?
Почему из-за каких-то грязных политических разборок гибнут такие девчонки, как эта? Случайно угодившие под чьи-то «гениальные», мать их, планы? Убивала бы подонков!
Вот ни минуты, ни секунды не жалею, что убила! Сейчас я даже рада этому! Поделом мразям! Надеюсь, они перед смертью еще и помучились как следует!
А ведь наверняка, это простые исполнители. А есть и заказчик.
Но этим пусть полиция озаботится.
Мария больше не стонала. Изо рта девушки ручейком текла темная кровь. Голова бессильно свесилась.
Запах… соответствующий .
Конец.
И мне почему-то было больно и тошно.
Случайность, всего лишь случайность, и я жива, а она умерла. Так выпали кости…
Я смотрела на девушку, и думала… да, это гадкая мысль. Но…?
Последний раз ее родственники видели в пятнадцать лет. Сейчас ей за двадцать. Сильно меняются люди за такое время? Хорошо забываются?
Вполне.
Может быть, никто и не поймет. Марию похоронят, как неопознанный труп… можно даже самой об этом позаботиться. Пусть проводник оправдывается, кого он там провез, если он вообще живой.
А мне – новые документы.
Новая свободная жизнь.
И можно даже не выдавать себя за Марию, не ходить к ее родным… ежь твою рожь! Позаботиться о них так и так придется, я обещала!
Ладно.
Можно и со стороны помогать. Дело житейское. Переводы посылать или еще что – придумаем, как будет лучше. А пока…
Я подошла и закрыла девушке глаза.
- Прости меня.
За что?
За то, что оказалась рядом. За то, что не смогла спасти и помочь.
За то, что уцелела.
Оставшиеся в живых всегда винят себя, и сейчас я это понимала. Несчастный случай – и только, коса смерти проходит рядом, и - вот.
Он вчера не вернулся из боя.
А ты вернулся, и вроде бы все осталось таким же, или вдруг стало совершенно другим.
Ты выжил.
А кто-то другой отправился домой грузом-200, и можно рыдать по этому поводу, а можно радоваться, что ты жив.
Радоваться мне определенно не хотелось.
- Прости меня, Мария. Я обещаю, я позабочусь о твоих родных. Не знаю пока, как именно, но я обещаю тебе – это теперь и моя ответственность. Я их не брошу. И… пойми меня правильно. Я возьму твои документы и твое имя. Но не ради денег. Думаю, сейчас ты там все уже знаешь – у меня нет другого выхода. Я просто очень хочу выжить.
Ни ответа, ни отзвука.
Может быть, душа сразу уходит. А может, и просто не отзывается, я ведь не некромант. Ну… могла бы. Как сказал Андрей Васильевич, шансы были. Но пробовать сейчас что-то?
Увольте…
И так голова кружится, меня подташнивает…
А что с моими силами?
Я положила ладонь туда, где видела огоньки. Медленно провела сверху вниз.
Оно пульсировало.
Смотреть на себя я не стала, не хотела перенапрягаться еще больше, но ощущение было такое…
Как это называлось в каком-то романе из тех, что обожали мои племяшки?
Раскачка, вот.
Чем-то это напоминает физические упражнения – чем больше ты качаешься, тем сильнее становишься. А я… я за последнее время выкладываюсь второй раз.
Первый – во дворце.
Второй – сейчас.
Лучший способ развития магического источника, выложиться, что есть сил. Это я еще не знаю, что именно утворила моя предшественница и почему попала в больницу.
Мне повезло два раза. Первый раз – чистое везение, второй – житейская смекалка и образование. Хорошо хоть что-то я про почвы помню. Немного, но мне хватает…
Ежь твою рожь!
Где все справочники заклинаний, книги по прикладной некромантии, мастера Шаолиня и прочие радости-гадости? Даже элементарного Хагрида – и того мне не полагается!
Ничего.
Никто меня учить, озадачивать и благословлять на подвиг не собирается. Как хочешь, так и крутись. Самостоятельно.
Не нравится?
Можешь благородно помереть. Уже раза три как могла.
Первый – еще в больнице, ну и два других… нет уж! Обойдемся без похорон. Я готова только к смерти от старости, лет через сто. А лучше – двести.
И хорошо, что надо мной нет никого, кроме Бога. Я сбежала от ответственности, от титула, от жениха – от всего. И не жалею ни минуты.
Я прислонилась виском к прохладной стене и прикрыла глаза.
Выбраться не получится, так хоть немного передохнуть и восстановить силы. Подремать-то вряд ли, рядом с трупом это гиблое дело, а вот посидеть с закрытыми глазами я могу.
Снаружи так и продолжали доноситься вопли и ругательства. Словарный запас у налетчиков оказался на редкость богатым.
Когда же прибудет помощь?
МЧСа на вас нет, паразиты плюшевые. И это еще самое мягкое, что я могу сказать.
Сволочи, гады!
Три часа прошло, прежде, чем явилась помощь.
Три.
Часа.
И кто явился?
МЧС?
Отряд медиков на марше?
Маги?
Ни-фи-га!
Десяток человек. Из них четверо железнодорожных служащих, пять полицейских и один врач.
Здорово, правда?
Кто-то еще удивляется, что здесь такие наглые налетчики? Я вот, удивляюсь, как тут еще не всех перебили!
Зыбучего песка, как я и предполагала, надолго не хватило, но он начал возвращаться в прежнее состояние. То есть – затвердевать.
Налетчики плавали по поверхности, как пельмени. Основательно дохлые. Если у них и были сообщники, то они сбежали куда подальше. И отлично!
Услышав конский топот, я высунула голову из окошка. Осторожно, чтобы пулю не получить, осмотрелась и чертыхнулась.
И что толку с этой помощи?
Считай – никакого.
Не одна я оказалась такая умная.
Народ сообразил то же самое.
Просто никто не рисковал вылезать из вагонов, потому как налетчики оружия не лишились и могли выстрелить. А кому хочется помирать во цвете лет?
Сошел поезд с рельсов?
Плохо.
Смотрим дальше.
Все живы?
Вагоны второго и третьего класса набиты более плотно, там людей побольше. Есть те, кто умер, есть. Но и уцелевших много, скооперировались, оказали помощь друг другу, а услышав выстрелы, конечно, сидели тихо. Кому оно надо – под пулю подставляться?
Авось пронесет!
Заберут негодяи то, за чем пришли, и свалят подальше. Тогда и вылезти можно будет.
Или помощь придет, тогда тоже можно выходить.
Организовать сопротивление и напасть на налетчиков?
Да вы о чем!?
Это же не спецназ ехал, обычные люди. Старики, женщины, дети…
Что ж. им действительно сегодня повезло, хотя я не настаиваю на благодарностях. Мне даже известность не нужна, я без нее прекрасно обойдусь. Пусть меня только отсюда вытащат, из этой мышеловки!
Но снаружи начался такой шум и гам, что даже высунь я голову в окошко и заори благим матом, меня бы не услышали.
Что ж.
Посмотрим, как цирковое представление.
Я подошла к окну и высунулась наружу уж вовсе нагло. Выпрыгивать на землю я пока не собиралась. И багаж с собой взять надо, пусть даже чужой, и здесь-то диванчик и крыша над головой, а там голая земля и солнцепек. И неясно, сколько ждать придется... лучше уж я тут, хоть с трупом, но в комфорте.
Снаружи разворачивалось настоящее цирковое представление. Хотя – организованное. Один из полицейских, с эполетами побольше и покрасивее, принялся распоряжаться хорошо поставленным командным голосом. И все ожило, засуетилось, зашумело…
Полицейские первым делом бросились к налетчикам.
И не сильно-то обрадовались. А что поделать?
Имеются один бассейн с песком и куча дохлых трупов мертвых людей. И с ними надо что-то делать.
Полицейские подошли к вопросу просто – начали вытаскивать тела и едва сами не провалились. Матюги полетели – вдохновенные! Лошади – и те ушами дергали, разве что не краснели. А может, и краснели, просто под шкурой не видно.
Полицию можно было понять. Им теперь заниматься то ли экстремальной рыбалкой, то ли…
Один из полицейских попробовал ногой зыбун, провалился по колено, плюнул и принялся отчищать штаны.
Нет, не пройти.
Вытаскивать по одному веревкой и складывать в сторонке. И никак иначе.
Этим они и занялись. Активно припоминая при этом родословную налетчиков, мага и суля им всем богатую и насыщенную половую жизнь в самом скором будущем.
Ну, с налетчиками им только некромант поможет. А вот что касается мага…
М-да, не буду я признаваться. Такого эротического режима ни одна «светская драная кошка» не выдержит, не то, что я, скромная. А какие мечты о встрече со мной… правда, они предполагают, что маг – мужского пола!
Вот и ладненько.
Женщины здесь магией не занимаются, им еще детей рожать. Я полностью разделяю и поддерживаю это мнение. Я – не маг. На том и стоять будем.
А, вот, один из полицейских явно отправился за помощью.
Это правильно, такими силами здесь не справиться. Да и всю толпу надо доставить до города, не ночевать же людям среди чистого поля?
Железнодорожники направились к вагонам.
Каким-то образом они по очереди отжимали двери, выпуская людей на свободу. И ими начал заниматься медик.
Бордель там царил – страшный.
Вопли, визг, стоны, крики, слезы… это еще не все перечислено, что происходило. Но народ компенсировал три часа тяжелой жизни и крушение, как мог. Если так дальше пойдет, бедному врачу самому понадобится помощь.
Психотерапевта.
Железнодорожники работали, как автоматы, отжимая двери вагонов, выпуская людей… где-то проводники остались живы, где-то, наверное, пострадали… маловато их было на такое число народа.
Полицейский с эполетами достал где-то рупор и орал в него, что есть сил, перекрывая толпу.
- Дамы и господа! Соберитесь семьями! Проверьте своих родных! Раненые – налево от меня, остальные – направо… Господа, успокойте дам! Женщины, позаботьтесь о детях!
Действовало плохо, но постепенно доходило даже до самых тупых.
Стадо организовывалось по кучкам.
Раненые – отдельно, женщины с детьми – отдельно, мужчины разбрелись по вагонам, и принялись вытаскивать лавки, одеяла… все, на чем можно было сидеть, чем можно укрываться… развели несколько костров, нашли еду.
Полицейские наконец закончили вытаскивать и складировать налетчиков, и включились в помощь железнодорожникам.
Очередь доходила и до моего купе.
Я огляделась по сторонам, достала Машины чемоданы, засунула туда свои нехитрые пожитки. Пусть так… оставлять ничего не стоит, кто его знает, кого и на какую мысль что может навести. А теперь…
Как же мне не хочется этого делать!
Как же гадко, подло и паскудно это и выглядит и ощущается!
Какой же гнидой я себя чувствую…
Только вот выбора нет.
Плащ Марии.
Документы есть?
Нет, здесь нет.
Мало проверить саквояжи, надо еще обыскать само тело. Противно дотрагиваться до свежего покойника?
Мне тоже, но это все равно сделают в морге. Лучше исключить разные случайности.
На юбке Марии нашелся маленький карман, в котором было несколько бумаг, какая-то фотография… сейчас все было подпорчено кровью, но не сильно. Ладно, спишем на аварию. А багаж ее я точно заберу, своего-то у меня нет. Пусть потом полиция голову ломает, кто тут, что тут…
Метки на одежде есть?
М-да, так я их не высмотрю, а раздевать труп…
Нет уж.
Если что – отоврусь.
Я еще раз тщательно обшарила тело. И правильно сделала.
Карман был еще и на панталонах. Там лежало портмоне с какими-то документами. Видимо, девушка не доверяла чемоданам… логично.
Я помню, дарила подруге «трусы путешественника».
Трусы, совершенно обычные, но с внутренней стороны на них был пришит карман на молнии. Ага, как раз спереди.
Положил самое ценное, застегнул – и вперед. Не выпадет, не вытащат… сокровища короны так не перевезешь, но деньги и кредитку положить можно.
Все найденное засовываю к себе в чемодан. Уже – к себе.
Прости меня, Маша. Выбора нет…
Вроде бы все.
Снаружи начинают ломать дверь. Вовремя я уложилась… на пороге возникает полицейский.
- Сударыня?
- Синютина, Мария Петровна, господин капитан.
Повышенный в чине полицейский кивает.
- А это…
- Моя соседка. Ее тоже зовут… звали Мария. Она говорила, что к жениху ехала.
- А фамилия? Ничего не знаете?
- Нет, господин капитан. Не знаю.
- Давайте я помогу вам выйти, сударыня. Дверь перекосило, заклинило…
- Благодарю вас, господин капитан. А нельзя спросить у проводника, как зовут эту несчастную?
Взгляд полицейского уходит в сторону.
- Нельзя.
Поэтому он и не видит, как я облегченно перевожу дух. Еще одна ниточка обрублена. А как дать о себе знать Андрею Васильевичу, я придумаю. Главное, меня не опознают.
- А… как теперь?
- Теперь, сударыня, вы побудете вместе с остальными, потом из города приедет транспорт, и всех перевезут на вокзал. И по домам…
Я кивнула.
- Благодарю вас, господин капитан. Мне было так страшно…
Слезинку выдавить не удалось, но расчувствовавшийся капитан подхватил мой саквояж и помог вытащить наружу. И даже показал мне, к какой группе людей отправляться.
Всего в первом классе ехало-то человек десять-пятнадцать, нельзя сказать, что мы сильно увеличили толпу.
На улице мне стало плохо.
Затошнило, голова закружилась… из поезда выносили тела, складывали в ряд. Мужские, женские… несколько детских…
Господи, да за что? Им-то за что?
- Сволочи, сударыня, что тут скажешь…
Я вслух говорила? Да, наверное…
Тем более, из вагона вынесли тело Марии, чтобы присоединить его к печальному ряду тех, кому уже не помочь.
- Что случилось с нашим поездом? Я слышала, стреляли…
- Березовский, сударыня.
Мне это ни о чем не говорило. Я смотрела непонимающими глазами, и полицейский сжалился. Разъяснил.
- Рудники. В поезде взрывчатка была, оружие… потому и решились, наверное.
Я посмотрела в сторону опломбированных вагонов.
Ах, вот оно что.
Почему и поезд практически цел. Невыгодно устраивать серьезную катастрофу, может и сдетонировать раньше времени.
Что происходит?
Не понимаю, но продолжаю поддерживать нехитрое магическое действие, пока не выключается сознание.
... Через какое-то время с громадным трудом я возвращаюсь в реальность.
Ежь твою рожь, как же мне тошно и паскудно! В ближайшие час-два я отсюда не сдвинусь, даже если лично цесаревич примчится предложение мне делать. Не вытяну.
Ооооох!
Мышцы вообще сделались стеклянными и теперь медленно и неотвратимо рассыпаются на части. А в голове завелось стадо дикобразов-шизофреников.
Больно-то как!
А что там с бандитами? Смотрю в окно. Что творится внутри застывшего круга не вижу - мешает глиняный бортик, но голосов не слышно, да и огоньки почему-то погасли. Они все умерли? Почему? И тут вспоминаю ту инфернальную жуть. А ведь это инфразвук. Я трясла песок так быстро, как могла, примерно восемь-десять раз в секунду, да и размеры пятна таковы, что внутри вполне могла образоваться стоячая волна с такой же частотой. А танцующие песчинки заставляли колебаться воздух. Да и человеческие кости, они ведь тоже по сути своей - земля, и тоже поддались этому смертельному танцу. Как долго мне удалось держать вибрацию, не помню, но, видимо, достаточно, чтобы убить всех, кто находился внутри круга.
Ну и пусть!
Они бы меня точно не пожалели.
***
- Ааааа…
Я повернулась к Марии. Магия схлынула волной, и вряд ли я смогу вызвать ее снова. Вердикт был печален и прост.
Все, конец.
У девушки характерно заострилось лицо, запали глаза. Она была без сознания, стонала, не приходя в себя, даже скорее, не стонала – какой-то внутренний, утробный звук… А по темной ткани платья стекала, капала на пол гадкими темными пятнами кровь…
Сволочи!
Будьте вы прокляты!!!
Стало ужасно обидно.
Вот за что?
Почему из-за каких-то грязных политических разборок гибнут такие девчонки, как эта? Случайно угодившие под чьи-то «гениальные», мать их, планы? Убивала бы подонков!
Вот ни минуты, ни секунды не жалею, что убила! Сейчас я даже рада этому! Поделом мразям! Надеюсь, они перед смертью еще и помучились как следует!
А ведь наверняка, это простые исполнители. А есть и заказчик.
Но этим пусть полиция озаботится.
Мария больше не стонала. Изо рта девушки ручейком текла темная кровь. Голова бессильно свесилась.
Запах… соответствующий .
Конец.
И мне почему-то было больно и тошно.
Случайность, всего лишь случайность, и я жива, а она умерла. Так выпали кости…
Я смотрела на девушку, и думала… да, это гадкая мысль. Но…?
Последний раз ее родственники видели в пятнадцать лет. Сейчас ей за двадцать. Сильно меняются люди за такое время? Хорошо забываются?
Вполне.
Может быть, никто и не поймет. Марию похоронят, как неопознанный труп… можно даже самой об этом позаботиться. Пусть проводник оправдывается, кого он там провез, если он вообще живой.
А мне – новые документы.
Новая свободная жизнь.
И можно даже не выдавать себя за Марию, не ходить к ее родным… ежь твою рожь! Позаботиться о них так и так придется, я обещала!
Ладно.
Можно и со стороны помогать. Дело житейское. Переводы посылать или еще что – придумаем, как будет лучше. А пока…
Я подошла и закрыла девушке глаза.
- Прости меня.
За что?
За то, что оказалась рядом. За то, что не смогла спасти и помочь.
За то, что уцелела.
Оставшиеся в живых всегда винят себя, и сейчас я это понимала. Несчастный случай – и только, коса смерти проходит рядом, и - вот.
Он вчера не вернулся из боя.
А ты вернулся, и вроде бы все осталось таким же, или вдруг стало совершенно другим.
Ты выжил.
А кто-то другой отправился домой грузом-200, и можно рыдать по этому поводу, а можно радоваться, что ты жив.
Радоваться мне определенно не хотелось.
- Прости меня, Мария. Я обещаю, я позабочусь о твоих родных. Не знаю пока, как именно, но я обещаю тебе – это теперь и моя ответственность. Я их не брошу. И… пойми меня правильно. Я возьму твои документы и твое имя. Но не ради денег. Думаю, сейчас ты там все уже знаешь – у меня нет другого выхода. Я просто очень хочу выжить.
Ни ответа, ни отзвука.
Может быть, душа сразу уходит. А может, и просто не отзывается, я ведь не некромант. Ну… могла бы. Как сказал Андрей Васильевич, шансы были. Но пробовать сейчас что-то?
Увольте…
И так голова кружится, меня подташнивает…
А что с моими силами?
Я положила ладонь туда, где видела огоньки. Медленно провела сверху вниз.
Оно пульсировало.
Смотреть на себя я не стала, не хотела перенапрягаться еще больше, но ощущение было такое…
Как это называлось в каком-то романе из тех, что обожали мои племяшки?
Раскачка, вот.
Чем-то это напоминает физические упражнения – чем больше ты качаешься, тем сильнее становишься. А я… я за последнее время выкладываюсь второй раз.
Первый – во дворце.
Второй – сейчас.
Лучший способ развития магического источника, выложиться, что есть сил. Это я еще не знаю, что именно утворила моя предшественница и почему попала в больницу.
Мне повезло два раза. Первый раз – чистое везение, второй – житейская смекалка и образование. Хорошо хоть что-то я про почвы помню. Немного, но мне хватает…
Ежь твою рожь!
Где все справочники заклинаний, книги по прикладной некромантии, мастера Шаолиня и прочие радости-гадости? Даже элементарного Хагрида – и того мне не полагается!
Ничего.
Никто меня учить, озадачивать и благословлять на подвиг не собирается. Как хочешь, так и крутись. Самостоятельно.
Не нравится?
Можешь благородно помереть. Уже раза три как могла.
Первый – еще в больнице, ну и два других… нет уж! Обойдемся без похорон. Я готова только к смерти от старости, лет через сто. А лучше – двести.
И хорошо, что надо мной нет никого, кроме Бога. Я сбежала от ответственности, от титула, от жениха – от всего. И не жалею ни минуты.
Я прислонилась виском к прохладной стене и прикрыла глаза.
Выбраться не получится, так хоть немного передохнуть и восстановить силы. Подремать-то вряд ли, рядом с трупом это гиблое дело, а вот посидеть с закрытыми глазами я могу.
Снаружи так и продолжали доноситься вопли и ругательства. Словарный запас у налетчиков оказался на редкость богатым.
Когда же прибудет помощь?
***
МЧСа на вас нет, паразиты плюшевые. И это еще самое мягкое, что я могу сказать.
Сволочи, гады!
Три часа прошло, прежде, чем явилась помощь.
Три.
Часа.
И кто явился?
МЧС?
Отряд медиков на марше?
Маги?
Ни-фи-га!
Десяток человек. Из них четверо железнодорожных служащих, пять полицейских и один врач.
Здорово, правда?
Кто-то еще удивляется, что здесь такие наглые налетчики? Я вот, удивляюсь, как тут еще не всех перебили!
Зыбучего песка, как я и предполагала, надолго не хватило, но он начал возвращаться в прежнее состояние. То есть – затвердевать.
Налетчики плавали по поверхности, как пельмени. Основательно дохлые. Если у них и были сообщники, то они сбежали куда подальше. И отлично!
Услышав конский топот, я высунула голову из окошка. Осторожно, чтобы пулю не получить, осмотрелась и чертыхнулась.
И что толку с этой помощи?
Считай – никакого.
***
Не одна я оказалась такая умная.
Народ сообразил то же самое.
Просто никто не рисковал вылезать из вагонов, потому как налетчики оружия не лишились и могли выстрелить. А кому хочется помирать во цвете лет?
Сошел поезд с рельсов?
Плохо.
Смотрим дальше.
Все живы?
Вагоны второго и третьего класса набиты более плотно, там людей побольше. Есть те, кто умер, есть. Но и уцелевших много, скооперировались, оказали помощь друг другу, а услышав выстрелы, конечно, сидели тихо. Кому оно надо – под пулю подставляться?
Авось пронесет!
Заберут негодяи то, за чем пришли, и свалят подальше. Тогда и вылезти можно будет.
Или помощь придет, тогда тоже можно выходить.
Организовать сопротивление и напасть на налетчиков?
Да вы о чем!?
Это же не спецназ ехал, обычные люди. Старики, женщины, дети…
Что ж. им действительно сегодня повезло, хотя я не настаиваю на благодарностях. Мне даже известность не нужна, я без нее прекрасно обойдусь. Пусть меня только отсюда вытащат, из этой мышеловки!
Но снаружи начался такой шум и гам, что даже высунь я голову в окошко и заори благим матом, меня бы не услышали.
Что ж.
Посмотрим, как цирковое представление.
Я подошла к окну и высунулась наружу уж вовсе нагло. Выпрыгивать на землю я пока не собиралась. И багаж с собой взять надо, пусть даже чужой, и здесь-то диванчик и крыша над головой, а там голая земля и солнцепек. И неясно, сколько ждать придется... лучше уж я тут, хоть с трупом, но в комфорте.
Снаружи разворачивалось настоящее цирковое представление. Хотя – организованное. Один из полицейских, с эполетами побольше и покрасивее, принялся распоряжаться хорошо поставленным командным голосом. И все ожило, засуетилось, зашумело…
***
Полицейские первым делом бросились к налетчикам.
И не сильно-то обрадовались. А что поделать?
Имеются один бассейн с песком и куча дохлых трупов мертвых людей. И с ними надо что-то делать.
Полицейские подошли к вопросу просто – начали вытаскивать тела и едва сами не провалились. Матюги полетели – вдохновенные! Лошади – и те ушами дергали, разве что не краснели. А может, и краснели, просто под шкурой не видно.
Полицию можно было понять. Им теперь заниматься то ли экстремальной рыбалкой, то ли…
Один из полицейских попробовал ногой зыбун, провалился по колено, плюнул и принялся отчищать штаны.
Нет, не пройти.
Вытаскивать по одному веревкой и складывать в сторонке. И никак иначе.
Этим они и занялись. Активно припоминая при этом родословную налетчиков, мага и суля им всем богатую и насыщенную половую жизнь в самом скором будущем.
Ну, с налетчиками им только некромант поможет. А вот что касается мага…
М-да, не буду я признаваться. Такого эротического режима ни одна «светская драная кошка» не выдержит, не то, что я, скромная. А какие мечты о встрече со мной… правда, они предполагают, что маг – мужского пола!
Вот и ладненько.
Женщины здесь магией не занимаются, им еще детей рожать. Я полностью разделяю и поддерживаю это мнение. Я – не маг. На том и стоять будем.
А, вот, один из полицейских явно отправился за помощью.
Это правильно, такими силами здесь не справиться. Да и всю толпу надо доставить до города, не ночевать же людям среди чистого поля?
Железнодорожники направились к вагонам.
Каким-то образом они по очереди отжимали двери, выпуская людей на свободу. И ими начал заниматься медик.
Бордель там царил – страшный.
Вопли, визг, стоны, крики, слезы… это еще не все перечислено, что происходило. Но народ компенсировал три часа тяжелой жизни и крушение, как мог. Если так дальше пойдет, бедному врачу самому понадобится помощь.
Психотерапевта.
Железнодорожники работали, как автоматы, отжимая двери вагонов, выпуская людей… где-то проводники остались живы, где-то, наверное, пострадали… маловато их было на такое число народа.
Полицейский с эполетами достал где-то рупор и орал в него, что есть сил, перекрывая толпу.
- Дамы и господа! Соберитесь семьями! Проверьте своих родных! Раненые – налево от меня, остальные – направо… Господа, успокойте дам! Женщины, позаботьтесь о детях!
Действовало плохо, но постепенно доходило даже до самых тупых.
Стадо организовывалось по кучкам.
Раненые – отдельно, женщины с детьми – отдельно, мужчины разбрелись по вагонам, и принялись вытаскивать лавки, одеяла… все, на чем можно было сидеть, чем можно укрываться… развели несколько костров, нашли еду.
Полицейские наконец закончили вытаскивать и складировать налетчиков, и включились в помощь железнодорожникам.
Очередь доходила и до моего купе.
Я огляделась по сторонам, достала Машины чемоданы, засунула туда свои нехитрые пожитки. Пусть так… оставлять ничего не стоит, кто его знает, кого и на какую мысль что может навести. А теперь…
Как же мне не хочется этого делать!
Как же гадко, подло и паскудно это и выглядит и ощущается!
Какой же гнидой я себя чувствую…
Только вот выбора нет.
Плащ Марии.
Документы есть?
Нет, здесь нет.
Мало проверить саквояжи, надо еще обыскать само тело. Противно дотрагиваться до свежего покойника?
Мне тоже, но это все равно сделают в морге. Лучше исключить разные случайности.
На юбке Марии нашелся маленький карман, в котором было несколько бумаг, какая-то фотография… сейчас все было подпорчено кровью, но не сильно. Ладно, спишем на аварию. А багаж ее я точно заберу, своего-то у меня нет. Пусть потом полиция голову ломает, кто тут, что тут…
Метки на одежде есть?
М-да, так я их не высмотрю, а раздевать труп…
Нет уж.
Если что – отоврусь.
Я еще раз тщательно обшарила тело. И правильно сделала.
Карман был еще и на панталонах. Там лежало портмоне с какими-то документами. Видимо, девушка не доверяла чемоданам… логично.
Я помню, дарила подруге «трусы путешественника».
Трусы, совершенно обычные, но с внутренней стороны на них был пришит карман на молнии. Ага, как раз спереди.
Положил самое ценное, застегнул – и вперед. Не выпадет, не вытащат… сокровища короны так не перевезешь, но деньги и кредитку положить можно.
Все найденное засовываю к себе в чемодан. Уже – к себе.
Прости меня, Маша. Выбора нет…
Вроде бы все.
Снаружи начинают ломать дверь. Вовремя я уложилась… на пороге возникает полицейский.
- Сударыня?
- Синютина, Мария Петровна, господин капитан.
Повышенный в чине полицейский кивает.
- А это…
- Моя соседка. Ее тоже зовут… звали Мария. Она говорила, что к жениху ехала.
- А фамилия? Ничего не знаете?
- Нет, господин капитан. Не знаю.
- Давайте я помогу вам выйти, сударыня. Дверь перекосило, заклинило…
- Благодарю вас, господин капитан. А нельзя спросить у проводника, как зовут эту несчастную?
Взгляд полицейского уходит в сторону.
- Нельзя.
Поэтому он и не видит, как я облегченно перевожу дух. Еще одна ниточка обрублена. А как дать о себе знать Андрею Васильевичу, я придумаю. Главное, меня не опознают.
- А… как теперь?
- Теперь, сударыня, вы побудете вместе с остальными, потом из города приедет транспорт, и всех перевезут на вокзал. И по домам…
Я кивнула.
- Благодарю вас, господин капитан. Мне было так страшно…
Слезинку выдавить не удалось, но расчувствовавшийся капитан подхватил мой саквояж и помог вытащить наружу. И даже показал мне, к какой группе людей отправляться.
Всего в первом классе ехало-то человек десять-пятнадцать, нельзя сказать, что мы сильно увеличили толпу.
На улице мне стало плохо.
Затошнило, голова закружилась… из поезда выносили тела, складывали в ряд. Мужские, женские… несколько детских…
Господи, да за что? Им-то за что?
- Сволочи, сударыня, что тут скажешь…
Я вслух говорила? Да, наверное…
Тем более, из вагона вынесли тело Марии, чтобы присоединить его к печальному ряду тех, кому уже не помочь.
- Что случилось с нашим поездом? Я слышала, стреляли…
- Березовский, сударыня.
Мне это ни о чем не говорило. Я смотрела непонимающими глазами, и полицейский сжалился. Разъяснил.
- Рудники. В поезде взрывчатка была, оружие… потому и решились, наверное.
Я посмотрела в сторону опломбированных вагонов.
Ах, вот оно что.
Почему и поезд практически цел. Невыгодно устраивать серьезную катастрофу, может и сдетонировать раньше времени.
