Не лучшее, лучшее – до двадцати рублей, но это уж хоромы. По меркам среднего класса, конечно. А за неквалифицированный рабочий труд двадцатку и платят.
Мои распоряжения были просты.
Открывается еще один счет, на который поступают проценты. К нему имею доступ также только я. Я честно хотела дать Ване доступ, но – увы. Только через полгода.
До той поры я и этими деньгами распоряжаться не могу. Они будут копиться на счете.
Ладно, своих хватит.
Андрей Васильевич мне около тысячи рублей сунул. Я сразу не поняла, а потом поздно было… и возвращать не получится.
Ладно.
Земля круглая, так или иначе я свои долги верну.
А потому продавать драгоценности или еще как их оказывать у меня не было ни малейшего желания. И необходимости такой тоже нет, пусть полежат.
Я не стала открывать еще один счет, я попросила арендовать ячейку, к которой меня и проводил Алексей Модестович. Одну.
Ваня предлагал пройти со мной, но – нельзя. Тайна вклада.
Зал с ячейками располагался в соседней комнате. Там мне вручили ключик, показали, как открывать и закрывать железную дверь, сильно похожую на вокзальную камеру хранения, и оставили одну.
С какой же радостью я выгребла все свое добро!
Ладно. Не только свое… кольца я украла, будем честны. Но во-первых, я их взяла, как страховку на черный день. А во-вторых, если будет возможность, я их попросту верну.
В ячейку отправилось много всего.
И Машины письма с фотокарточкой, в том числе.
Я не оговорилась, у девушки был роман, Правда, о нем она не рассказывала, из чего я сделала вывод, что он закончился печально, а прочитав письма, убедилась в своей правоте.
Роман был настолько классическим, что мне захотелось пасть ниц и восславить Пушкина, который здесь не родился. Увы…
За что я любила в свое время Александра Сергеевича, так это за сугубую жизненность его персонажей.
Обычные человеческие характеры, не высосанные из пальца страсти, типа тварь я дрожащая или тварь я ползучая, адекватные мотивации, которые понятны и спустя триста лет… да, можно искренне считать его героев идиотами в каких-то вопросах, но при этом всегда понятно, что иначе-то они поступить и не могут. Да и мы за это время не сказать, чтобы поумнели.
Речь шла о «Пиковой даме».
Понятно, почему Маша мне ничего не рассказала. Во все времена люди не любят рассказывать то, что их не украшает. А тут…
Классическая драма.
Он, она и деньги. Чужие, заметим, деньги. Теткины.
Как я поняла, начиналось все нежно и приятно, но потом о юном «Германе» (а так - Аристархе) узнала тетка. И разогнала проходимца, внятно объяснив, что дорога до острога… она короткая дорога.
Устроить это с таким капиталом было несложно.
Я только порадовалась. И так-то мне пока везет. Мы с Марией не то, чтобы сильно похожи. Она была выше и тоньше, костлявей, кто больше на нее похож, так это Арина.
Я же невысокая, плотная в определенных местах, волосы у меня темнее…
Все.
Но сила человеческого заблуждения велика и необозрима. Когда-то я лазила по просторам интернета и наткнулась на фразу с перестановкой букв. Что-то вроде: «Елис вы это чиатете, занчит…»
А читалось-то легко.
Я знала, что именно должно было быть написано, я это так и воспринимала.
Все должны были увидеть Марию Синютину, они ее и увидели.
Невысокая?
В мать. В нее же сиськи и попка, косы тут у всех девушек, кроме дворян, да и у них тоже частенько. Мода на короткие стрижки здесь не существует, наоборот, считается, что длинные волосы - это красиво. Дворянки еще могут себе позволить всякие отклонения, а вот мещане к коротко стриженым и подходить-то не будут. Либо болела, либо б…
Да, тут так. Гулящие девки стригутся коротко, за этим следят. Отрастит волосы ниже плеч – обреют налысо.
А если так прикинуть, мне просто повезло с легендой.
Пять. Лет.
Ване было одиннадцать, младшим и десяти-то не было, какая уж тут идеальная память?
Мать?
Да дура она. И… между нами, близорукая. Я это еще вчера поняла. Не знаю, как у нее со спиной и прочим, а вот близорукость там точно есть. По местным меркам – самый обычный недуг. Поди, поработай при лучине. Или при свече…
Соседи?
А вы-то много внимания обращаете на соседских детей? Потом их всех на улице узнаете, правда? Через пять лет, повзрослевших и изменившихся. Но даже если и так…
Раньше Машина семья жила в другом месте. В этот дом они переехали после смерти родителей Анны, и Машу тут если и видели, то недолго, ее быстро забрала к себе тетка.
Ну и?
Кто остается?
Да никого. Главное самой не проколоться.
Так что в ячейку отправился и мой золотой крестик, и большая часть денег… себе я оставила рублей сто. По местным меркам – месяц прожить можно, да и не один.
Знаю, что не получится, слишком многое надо купить. Те же дрова или уголь, доски, людей нанять крышу подновить, кроликов, кур, семена прикупить…
Последнее – уже сегодня.
Я решила поделить все на два проекта.
Первый – краткосрочный.
Это огородные культуры. Весной посеял, осень собрал урожай, отобрал семена, действуй дальше.
Второй – долгосрочный. С деревьями такой номер не пройдет, их растить надо. Даже если я сейчас посажу вишню, сливу, грушу, к примеру, осенью они плодоносить не начнут. И в следующем году не начнут.
Это дело на несколько лет, а вот проживу ли я их здесь?
Ладно.
Вишня – слива, это лирика, а вот картошечка, моркошечка и свеколка – объективная реальность. И надо уже заниматься рассадой.
Пора…
Ваня к моим идеям отнесся крайне положительно. И мы отправились на Крестьянский рынок.
Я так поняла, их тут было несколько.
Обжорка – продуктовый.
Крестьянский – сельхозпродукция.
Тараканий (черт его знает, почему так названный) – барахло.
Каждый рынок четко поделен на несколько частей, для чистой публики и для всякой шантрапы. И сильно эти две части не смешиваются. Подозреваю, есть еще и черный рынок, Березовский все же город рудничный.
Чтобы тут из-под полы самородками или еще чем не торговали?
Не бывает такого!
Но в это я точно не полезу, ни за какие коврижки! Шею свернут и не поглядят, что аристократка.
Нам надо было на Крестьянский рынок.
- Вечером сядем с тобой и посмотрим. Что починить, что купить, сколько это будет стоить, - решила я. – Семена можно сейчас закупить, а вот живность сразу не получится. Клетки нужны, сараи, корма…
- Маш, а нам денег хватит?
Я кивнула.
- Хватит. Ты же слышал – полгода, а потом мы и проценты снимать сможем…
- Слышал. Деньжищи такие!
Я остановилась, взяла Ваню за руку и пристально посмотрела в глаза.
- Ванечка, солнышко – молчи!
- Что?
- Молчи. Говори о двадцати, край – тридцати рублях в месяц, но не больше, понял? Мать у нас… не самая толковая особа, сам понимаешь. Или тебе целый карпушник… карповник… ты понял?
- Понял, - набычился Ваня.
- Я вас обделять не собираюсь, сам увидишь, куда деньги пойдут. И приданое Аринке дам, и если ты жениться захочешь, помогу, чем смогу.
- Вот еще… жениться. Это потом, лет в двадцать…
Прозвучало у него это как: «в глубокой старости».
Я только улыбнулась.
Ребенок, бог ты мой, какой ребенок!
- Ты меня понял, да? Если увидишь, что я эти деньги на глупости транжирю, расскажешь. А пока -молчи.
Ваня кивнул.
Все он прекрасно понимал. И ему хотелось жить хорошо. Мне тоже.
Правда, у меня были более серьезные планы, но это требовало времени. Итак, рынок…
Рынок меня порадовал.
Вот честно, ожидала худшего, а тут вполне приличная барахолка, не хуже иных наших рынков.
Четко – скот в одном углу, разделенный по породам и видам.
Загоны огорожены, крестьяне стоят у своего товара чин чином, никто не шумит, да это и бессмысленно, скотина за всех старается. Орет так – уши закладывает.
Тут торги проходят, в основном, жестами.
Выбрал покупатель животное, показывает. Крестьянин показывает на пальцах цену, потом начинается торговля. Чем-то похоже на беседы глухонемых. Я даже загляделась.
В другом углу овощи. На телегах, в мешках…
В третьем то, что меня и интересовало.
Семена.
Я потерла руки.
Нет, не пакетики с картинками, тут все в холщовых мешочках, а то и россыпью, а уж что тебе подсунут…
Что надо мне, я отлично знала. И принялась выбирать.
А еще обнаружила, что моя сила позволяет и кое-что интересное.
К примеру, я могла провести рукой по семенам, и определить, что это за растение такое, я могла определить жизнеспособные они или нет, и даже в каком семечке больше жизненной силы. Это меня не удивило, самые те способности.
Главное не засветиться, но я подозреваю, что пройдет незамеченным. Сколько там той силы тратится?
Крохи!
А сколько пользы?
В результате долгого выбора и ожесточенного торга, я наполнила семенами целую корзинку. Небольшую, но увесистую.
Саженцы покупать не стала, есть то, что мне хотелось бы посадить, но… подождем. Посмотрим, что у нас уже есть.
Приценились к скотине.
Я порадовалась, примерно за десятку можно было купить четырех хороших коз… дорого?
Так я не крестьянских блеялок покупать собиралась, а ангорских коз. И куры мне нужны не абы какие, а что-то вроде леггорнов.
Я знаю, что один из самых надежных способов разориться – это сельское хозяйство. Но я-то маг земли! Неужели не справлюсь?
Должна потянуть.
А значит – будем брать лучшее.
Если корову, то нечто вроде Холмогорской или Ярославской, чтобы сливками доилась и помоложе, чтоб телята были.
Если овец – то мериносов.
Одним словом, берем не абы что, а лучшее. Мы не так богаты, чтобы покупать дешевые вещи?
Вот именно! К скотине это тоже относится.
Мы уже направлялись к выходу с рынка, когда Ваня на минуту отстал, купить хлеба, перекусить. А я ждала его. И привлекла ненужное внимание.
Женщина, молодая, одна… понятное дело – жертва. Дойная корова всякого пролетариата!
- Тетенька, купи щенка!
Я посмотрела с сомнением.
Мальчишка лет десяти, по виду – воришка и прощелыга, протягивал мне щенка.
Ах ты…
- А если я сейчас околоточного позову? – ледяным тоном поинтересовалась я, перехватывая лапку второго воришки, которая вознамерилась влезть мне в карман? – Или мой брат тебе просто руку сломает?
В лицо мне полетели одновременно матерное слово – и щенок.
Сволочи мелкие!
Естественно, я поймала кутенка. Но при этом второго воришку пришлось отпустить. Удрать они – удрали, но с пустыми руками. Что ж я, дура полная, кошелек в кармане носить? Все деньги у меня были надежно спрятаны в местном варианте бюстгальтера, корсет называется. Пока докопаешься, сама офигеешь. В кармане так была, мелочишка на молочишко, и ту на семена потратила.
Кутенок в моих руках заскулил.
Ваня вздохнул.
- Щеки паршивые…
- А с этим-то что делать?
Мы переглянулись.
Щенок, кажется, тоже не ждал уже от людей ничего хорошего. Обвис тряпочкой и не сопротивлялся.
- С собой заберем. Пусть мелкие играют, а там посмотрим. Кому-то ж надо и двор охранять.
- Опять отравят.
Я махнула рукой.
- А здесь ему так и так погибать. Что, в канаву его швырнуть? У нас хоть шанс будет, а тут наверняка подохнет. Ты посмотри, у него едва глазки открылись!
- Молоко нужно, - печально вздохнул Ваня.
- Ну и пошли за молоком.
И пошли.
Ваня нес корзинку, я щенка.
Эх, елки! Никогда собак не заводила. И считаю, что у собаки должен быть дом и двор, и гулять мне всегда было лень. Вставай каждое утро в шесть, топай…
И ни уехать никуда, ни приехать… нет уж. Сама по себе оно как-то проще было.
А тут…
Родственники, семена, собаки… я этого хотела?
Черт его знает, чего я хочу. Я пока точно знаю, чего НЕ хочу.
Не хочу, чтобы моей жизнью кто-то распоряжался.
Не хочу ни от кого зависеть.
И замуж тоже не хочу. Даже за принца. Даже за цесаревича, он мне не понравился.
Так что – будем добиваться и обустраиваться. А значит даешь и собаку, и скотину, и… и вообще! Переименовали у нас Козлов в Мичуринск?
Ну так на мой век и козлов и Козловых хватит! Авось и в мою честь что-то переименуют! Чего мелочиться?
Бумаги и овраги
Планы, как известно, составляются на бумаге. А в жизни у нас есть такое образование, как овраг. Эрозионное и неприятное.
Вот, в него они и падают.
А потому, придя домой, я уселась за стол, достала лист бумаги и принялась планировать.
А как иначе?
Сельское хозяйство – это один из самых надежных способов разориться (дам-с и рулетку не считаем). А потому без бизнес-плана я даже не чихну.
Итак, семена.
Замечательно, но… сажать-то где будем?
Во дворе?
Ага, обязательно.
Три сотки – это не тридцать. Это, если кто понимает, на одну тепличку или штук шесть грядок. Потому как во дворе есть еще сараи, сортир, и ходить там тоже как-то надо. А мне-то нужно больше!
Мне нужна большая опытная делянка.
Огрызок двора мне просто не подойдет, он даже мое… ладно, пусть – мое семейство прокормить не сможет.
Под все хорошее мне надо соток пятьдесят. Лучше – сто.
Замечательно. Но тогда встает вопрос – кто их обрабатывать будет? Я лично, с лопатой наперевес? И ворон гонять, и воров, и вообще, навечно там поселиться и сливаться в экстазе с кучей навоза, или с компостной ямой?
Не хочу.
Вывод.
Участок – раз.
Работники – два.
Сторожа – три.
И четвертое. Самое серьезное.
Рынок сбыта.
Допустим, магия решит многие проблемы. Но дальше-то что? Сидеть на возу и торговать репой? Ох, как-то неубедительно это выглядит.
«Налетай, не зевай, по мешку расхватай!»
Нет. Нелогично.
А ведь у рынка всегда свои законы. И цену мне собьют, и у меня купят за копейки, а продадут за рубли… запросто. Я тут пока словно ребенок, меня всякий обмануть может. Эх, спасибо вам, Андрей Васильевич. А то бы сейчас вообще замужем была за Демидовым.
Я вспомнила змеиные глаза, короткие пальцы предполагаемого жениха…
Идите вы, граждане… в ногу! А меня туда не надо, мне лучше тут, на грядках.
Тем не менее.
Кто может мне дать совет?
Да мелкие. Вот, их я и позвала на совещание. Мамашу не звала, та сама приперлась.
Мы сидели вокруг стола. И я излагала свои планы.
Вырастить урожай овощей. Продать. Получить деньги.
До наследства еще полгода, а жить на что-то надо. И хорошо жить. Никто не против? Значит, будем налаживать то, что сможем.
- У меня спина болит, - мамаша заботилась о своей шкуре, как и всегда. – Я на огороде работать не смогу.
- Ты туда вообще подходить не будешь, - легко согласилась я. Пользы от маман явно не будет, пусть хоть не мешает.
- Нужен участок за городом? – уточнил Ваня.
- Да.
- Большой, чтобы земля была не вовсе уж паршивая, чтобы достался он дешево…
- Я понимаю, что это неосуществимо, но помечтать-то можно? – прищурилась я.
Мы дружно приуныли.
Мечты – мечтами, а правда – как? Как совместить несоединимое и впихнуть невпихуемое? Я пока себе такого счастья не представляла.
- А хуторов или чего-то такого здесь нет? Вольных хозяйств, фермерства? – задумалась я.
Ваня покачал головой.
Нельзя сказать, что здесь было крепостное право. Здесь оно вообще не развилось, как класс, Петра же не было. Но….
Было нечто промежуточное.
Так называемые, выкупные.
Допустим, год неурожайный, или еще какие проблемы у крестьянина. Денег нет, жрать хочется… идешь к барину и кланяешься.
Денег-то тебе дадут. Но отработать потребуют.
При этом таких крестьян нельзя было продавать, убивать, калечить… закон был составлен четко и следили за ним строго. Но можно было сделать кучу всего другого.
Мои распоряжения были просты.
Открывается еще один счет, на который поступают проценты. К нему имею доступ также только я. Я честно хотела дать Ване доступ, но – увы. Только через полгода.
До той поры я и этими деньгами распоряжаться не могу. Они будут копиться на счете.
Ладно, своих хватит.
Андрей Васильевич мне около тысячи рублей сунул. Я сразу не поняла, а потом поздно было… и возвращать не получится.
Ладно.
Земля круглая, так или иначе я свои долги верну.
А потому продавать драгоценности или еще как их оказывать у меня не было ни малейшего желания. И необходимости такой тоже нет, пусть полежат.
Я не стала открывать еще один счет, я попросила арендовать ячейку, к которой меня и проводил Алексей Модестович. Одну.
Ваня предлагал пройти со мной, но – нельзя. Тайна вклада.
Зал с ячейками располагался в соседней комнате. Там мне вручили ключик, показали, как открывать и закрывать железную дверь, сильно похожую на вокзальную камеру хранения, и оставили одну.
С какой же радостью я выгребла все свое добро!
Ладно. Не только свое… кольца я украла, будем честны. Но во-первых, я их взяла, как страховку на черный день. А во-вторых, если будет возможность, я их попросту верну.
В ячейку отправилось много всего.
И Машины письма с фотокарточкой, в том числе.
Я не оговорилась, у девушки был роман, Правда, о нем она не рассказывала, из чего я сделала вывод, что он закончился печально, а прочитав письма, убедилась в своей правоте.
Роман был настолько классическим, что мне захотелось пасть ниц и восславить Пушкина, который здесь не родился. Увы…
За что я любила в свое время Александра Сергеевича, так это за сугубую жизненность его персонажей.
Обычные человеческие характеры, не высосанные из пальца страсти, типа тварь я дрожащая или тварь я ползучая, адекватные мотивации, которые понятны и спустя триста лет… да, можно искренне считать его героев идиотами в каких-то вопросах, но при этом всегда понятно, что иначе-то они поступить и не могут. Да и мы за это время не сказать, чтобы поумнели.
Речь шла о «Пиковой даме».
Понятно, почему Маша мне ничего не рассказала. Во все времена люди не любят рассказывать то, что их не украшает. А тут…
Классическая драма.
Он, она и деньги. Чужие, заметим, деньги. Теткины.
Как я поняла, начиналось все нежно и приятно, но потом о юном «Германе» (а так - Аристархе) узнала тетка. И разогнала проходимца, внятно объяснив, что дорога до острога… она короткая дорога.
Устроить это с таким капиталом было несложно.
Я только порадовалась. И так-то мне пока везет. Мы с Марией не то, чтобы сильно похожи. Она была выше и тоньше, костлявей, кто больше на нее похож, так это Арина.
Я же невысокая, плотная в определенных местах, волосы у меня темнее…
Все.
Но сила человеческого заблуждения велика и необозрима. Когда-то я лазила по просторам интернета и наткнулась на фразу с перестановкой букв. Что-то вроде: «Елис вы это чиатете, занчит…»
А читалось-то легко.
Я знала, что именно должно было быть написано, я это так и воспринимала.
Все должны были увидеть Марию Синютину, они ее и увидели.
Невысокая?
В мать. В нее же сиськи и попка, косы тут у всех девушек, кроме дворян, да и у них тоже частенько. Мода на короткие стрижки здесь не существует, наоборот, считается, что длинные волосы - это красиво. Дворянки еще могут себе позволить всякие отклонения, а вот мещане к коротко стриженым и подходить-то не будут. Либо болела, либо б…
Да, тут так. Гулящие девки стригутся коротко, за этим следят. Отрастит волосы ниже плеч – обреют налысо.
А если так прикинуть, мне просто повезло с легендой.
Пять. Лет.
Ване было одиннадцать, младшим и десяти-то не было, какая уж тут идеальная память?
Мать?
Да дура она. И… между нами, близорукая. Я это еще вчера поняла. Не знаю, как у нее со спиной и прочим, а вот близорукость там точно есть. По местным меркам – самый обычный недуг. Поди, поработай при лучине. Или при свече…
Соседи?
А вы-то много внимания обращаете на соседских детей? Потом их всех на улице узнаете, правда? Через пять лет, повзрослевших и изменившихся. Но даже если и так…
Раньше Машина семья жила в другом месте. В этот дом они переехали после смерти родителей Анны, и Машу тут если и видели, то недолго, ее быстро забрала к себе тетка.
Ну и?
Кто остается?
Да никого. Главное самой не проколоться.
Так что в ячейку отправился и мой золотой крестик, и большая часть денег… себе я оставила рублей сто. По местным меркам – месяц прожить можно, да и не один.
Знаю, что не получится, слишком многое надо купить. Те же дрова или уголь, доски, людей нанять крышу подновить, кроликов, кур, семена прикупить…
Последнее – уже сегодня.
Я решила поделить все на два проекта.
Первый – краткосрочный.
Это огородные культуры. Весной посеял, осень собрал урожай, отобрал семена, действуй дальше.
Второй – долгосрочный. С деревьями такой номер не пройдет, их растить надо. Даже если я сейчас посажу вишню, сливу, грушу, к примеру, осенью они плодоносить не начнут. И в следующем году не начнут.
Это дело на несколько лет, а вот проживу ли я их здесь?
Ладно.
Вишня – слива, это лирика, а вот картошечка, моркошечка и свеколка – объективная реальность. И надо уже заниматься рассадой.
Пора…
***
Ваня к моим идеям отнесся крайне положительно. И мы отправились на Крестьянский рынок.
Я так поняла, их тут было несколько.
Обжорка – продуктовый.
Крестьянский – сельхозпродукция.
Тараканий (черт его знает, почему так названный) – барахло.
Каждый рынок четко поделен на несколько частей, для чистой публики и для всякой шантрапы. И сильно эти две части не смешиваются. Подозреваю, есть еще и черный рынок, Березовский все же город рудничный.
Чтобы тут из-под полы самородками или еще чем не торговали?
Не бывает такого!
Но в это я точно не полезу, ни за какие коврижки! Шею свернут и не поглядят, что аристократка.
Нам надо было на Крестьянский рынок.
***
- Вечером сядем с тобой и посмотрим. Что починить, что купить, сколько это будет стоить, - решила я. – Семена можно сейчас закупить, а вот живность сразу не получится. Клетки нужны, сараи, корма…
- Маш, а нам денег хватит?
Я кивнула.
- Хватит. Ты же слышал – полгода, а потом мы и проценты снимать сможем…
- Слышал. Деньжищи такие!
Я остановилась, взяла Ваню за руку и пристально посмотрела в глаза.
- Ванечка, солнышко – молчи!
- Что?
- Молчи. Говори о двадцати, край – тридцати рублях в месяц, но не больше, понял? Мать у нас… не самая толковая особа, сам понимаешь. Или тебе целый карпушник… карповник… ты понял?
- Понял, - набычился Ваня.
- Я вас обделять не собираюсь, сам увидишь, куда деньги пойдут. И приданое Аринке дам, и если ты жениться захочешь, помогу, чем смогу.
- Вот еще… жениться. Это потом, лет в двадцать…
Прозвучало у него это как: «в глубокой старости».
Я только улыбнулась.
Ребенок, бог ты мой, какой ребенок!
- Ты меня понял, да? Если увидишь, что я эти деньги на глупости транжирю, расскажешь. А пока -молчи.
Ваня кивнул.
Все он прекрасно понимал. И ему хотелось жить хорошо. Мне тоже.
Правда, у меня были более серьезные планы, но это требовало времени. Итак, рынок…
***
Рынок меня порадовал.
Вот честно, ожидала худшего, а тут вполне приличная барахолка, не хуже иных наших рынков.
Четко – скот в одном углу, разделенный по породам и видам.
Загоны огорожены, крестьяне стоят у своего товара чин чином, никто не шумит, да это и бессмысленно, скотина за всех старается. Орет так – уши закладывает.
Тут торги проходят, в основном, жестами.
Выбрал покупатель животное, показывает. Крестьянин показывает на пальцах цену, потом начинается торговля. Чем-то похоже на беседы глухонемых. Я даже загляделась.
В другом углу овощи. На телегах, в мешках…
В третьем то, что меня и интересовало.
Семена.
Я потерла руки.
Нет, не пакетики с картинками, тут все в холщовых мешочках, а то и россыпью, а уж что тебе подсунут…
Что надо мне, я отлично знала. И принялась выбирать.
А еще обнаружила, что моя сила позволяет и кое-что интересное.
К примеру, я могла провести рукой по семенам, и определить, что это за растение такое, я могла определить жизнеспособные они или нет, и даже в каком семечке больше жизненной силы. Это меня не удивило, самые те способности.
Главное не засветиться, но я подозреваю, что пройдет незамеченным. Сколько там той силы тратится?
Крохи!
А сколько пользы?
В результате долгого выбора и ожесточенного торга, я наполнила семенами целую корзинку. Небольшую, но увесистую.
Саженцы покупать не стала, есть то, что мне хотелось бы посадить, но… подождем. Посмотрим, что у нас уже есть.
Приценились к скотине.
Я порадовалась, примерно за десятку можно было купить четырех хороших коз… дорого?
Так я не крестьянских блеялок покупать собиралась, а ангорских коз. И куры мне нужны не абы какие, а что-то вроде леггорнов.
Я знаю, что один из самых надежных способов разориться – это сельское хозяйство. Но я-то маг земли! Неужели не справлюсь?
Должна потянуть.
А значит – будем брать лучшее.
Если корову, то нечто вроде Холмогорской или Ярославской, чтобы сливками доилась и помоложе, чтоб телята были.
Если овец – то мериносов.
Одним словом, берем не абы что, а лучшее. Мы не так богаты, чтобы покупать дешевые вещи?
Вот именно! К скотине это тоже относится.
Мы уже направлялись к выходу с рынка, когда Ваня на минуту отстал, купить хлеба, перекусить. А я ждала его. И привлекла ненужное внимание.
Женщина, молодая, одна… понятное дело – жертва. Дойная корова всякого пролетариата!
- Тетенька, купи щенка!
Я посмотрела с сомнением.
Мальчишка лет десяти, по виду – воришка и прощелыга, протягивал мне щенка.
Ах ты…
- А если я сейчас околоточного позову? – ледяным тоном поинтересовалась я, перехватывая лапку второго воришки, которая вознамерилась влезть мне в карман? – Или мой брат тебе просто руку сломает?
В лицо мне полетели одновременно матерное слово – и щенок.
Сволочи мелкие!
Естественно, я поймала кутенка. Но при этом второго воришку пришлось отпустить. Удрать они – удрали, но с пустыми руками. Что ж я, дура полная, кошелек в кармане носить? Все деньги у меня были надежно спрятаны в местном варианте бюстгальтера, корсет называется. Пока докопаешься, сама офигеешь. В кармане так была, мелочишка на молочишко, и ту на семена потратила.
Кутенок в моих руках заскулил.
Ваня вздохнул.
- Щеки паршивые…
- А с этим-то что делать?
Мы переглянулись.
Щенок, кажется, тоже не ждал уже от людей ничего хорошего. Обвис тряпочкой и не сопротивлялся.
- С собой заберем. Пусть мелкие играют, а там посмотрим. Кому-то ж надо и двор охранять.
- Опять отравят.
Я махнула рукой.
- А здесь ему так и так погибать. Что, в канаву его швырнуть? У нас хоть шанс будет, а тут наверняка подохнет. Ты посмотри, у него едва глазки открылись!
- Молоко нужно, - печально вздохнул Ваня.
- Ну и пошли за молоком.
И пошли.
Ваня нес корзинку, я щенка.
Эх, елки! Никогда собак не заводила. И считаю, что у собаки должен быть дом и двор, и гулять мне всегда было лень. Вставай каждое утро в шесть, топай…
И ни уехать никуда, ни приехать… нет уж. Сама по себе оно как-то проще было.
А тут…
Родственники, семена, собаки… я этого хотела?
Черт его знает, чего я хочу. Я пока точно знаю, чего НЕ хочу.
Не хочу, чтобы моей жизнью кто-то распоряжался.
Не хочу ни от кого зависеть.
И замуж тоже не хочу. Даже за принца. Даже за цесаревича, он мне не понравился.
Так что – будем добиваться и обустраиваться. А значит даешь и собаку, и скотину, и… и вообще! Переименовали у нас Козлов в Мичуринск?
Ну так на мой век и козлов и Козловых хватит! Авось и в мою честь что-то переименуют! Чего мелочиться?
Глава 9.
Бумаги и овраги
Планы, как известно, составляются на бумаге. А в жизни у нас есть такое образование, как овраг. Эрозионное и неприятное.
Вот, в него они и падают.
А потому, придя домой, я уселась за стол, достала лист бумаги и принялась планировать.
А как иначе?
Сельское хозяйство – это один из самых надежных способов разориться (дам-с и рулетку не считаем). А потому без бизнес-плана я даже не чихну.
Итак, семена.
Замечательно, но… сажать-то где будем?
Во дворе?
Ага, обязательно.
Три сотки – это не тридцать. Это, если кто понимает, на одну тепличку или штук шесть грядок. Потому как во дворе есть еще сараи, сортир, и ходить там тоже как-то надо. А мне-то нужно больше!
Мне нужна большая опытная делянка.
Огрызок двора мне просто не подойдет, он даже мое… ладно, пусть – мое семейство прокормить не сможет.
Под все хорошее мне надо соток пятьдесят. Лучше – сто.
Замечательно. Но тогда встает вопрос – кто их обрабатывать будет? Я лично, с лопатой наперевес? И ворон гонять, и воров, и вообще, навечно там поселиться и сливаться в экстазе с кучей навоза, или с компостной ямой?
Не хочу.
Вывод.
Участок – раз.
Работники – два.
Сторожа – три.
И четвертое. Самое серьезное.
Рынок сбыта.
Допустим, магия решит многие проблемы. Но дальше-то что? Сидеть на возу и торговать репой? Ох, как-то неубедительно это выглядит.
«Налетай, не зевай, по мешку расхватай!»
Нет. Нелогично.
А ведь у рынка всегда свои законы. И цену мне собьют, и у меня купят за копейки, а продадут за рубли… запросто. Я тут пока словно ребенок, меня всякий обмануть может. Эх, спасибо вам, Андрей Васильевич. А то бы сейчас вообще замужем была за Демидовым.
Я вспомнила змеиные глаза, короткие пальцы предполагаемого жениха…
Идите вы, граждане… в ногу! А меня туда не надо, мне лучше тут, на грядках.
Тем не менее.
Кто может мне дать совет?
Да мелкие. Вот, их я и позвала на совещание. Мамашу не звала, та сама приперлась.
Мы сидели вокруг стола. И я излагала свои планы.
Вырастить урожай овощей. Продать. Получить деньги.
До наследства еще полгода, а жить на что-то надо. И хорошо жить. Никто не против? Значит, будем налаживать то, что сможем.
- У меня спина болит, - мамаша заботилась о своей шкуре, как и всегда. – Я на огороде работать не смогу.
- Ты туда вообще подходить не будешь, - легко согласилась я. Пользы от маман явно не будет, пусть хоть не мешает.
- Нужен участок за городом? – уточнил Ваня.
- Да.
- Большой, чтобы земля была не вовсе уж паршивая, чтобы достался он дешево…
- Я понимаю, что это неосуществимо, но помечтать-то можно? – прищурилась я.
Мы дружно приуныли.
Мечты – мечтами, а правда – как? Как совместить несоединимое и впихнуть невпихуемое? Я пока себе такого счастья не представляла.
- А хуторов или чего-то такого здесь нет? Вольных хозяйств, фермерства? – задумалась я.
Ваня покачал головой.
Нельзя сказать, что здесь было крепостное право. Здесь оно вообще не развилось, как класс, Петра же не было. Но….
Было нечто промежуточное.
Так называемые, выкупные.
Допустим, год неурожайный, или еще какие проблемы у крестьянина. Денег нет, жрать хочется… идешь к барину и кланяешься.
Денег-то тебе дадут. Но отработать потребуют.
При этом таких крестьян нельзя было продавать, убивать, калечить… закон был составлен четко и следили за ним строго. Но можно было сделать кучу всего другого.
