К примеру, переселить куда-нибудь крестьянина с его семейсством. Или посадить в долговую яму. Или заставить работать не на земле, а на заводе – где прикажешь, там и будет долг отрабатывать…
Варианты возможны.
Случались и злоупотребления, и перегибы, и всякое разное… бывало.
Вот, здесь, в окрестностях Березовского, все крестьяне были именно такие. Демидовские должники. А никто сюда особо и ехать не хотел по доброй-то воле.
И горное дело не подарок, и земля бедная, и условия не райские, чай, не Канары…
Если с ними пытаться договариваться, то только с управляющим Демидова. Или с самим Сергеем Владимировичем. Крестьяне ничего решить не смогут, а если попробуют, их просто посадят. И меня заодно.
Мне этот вариант уже не понравился. Пришлось покачать головой, мол, кто мы такие, чтобы с нами договаривались?
Ваня согласился. Мамаша фыркнула, но сословные отношения здесь были четкие. Она для Демидова так, между тлей и тараканом.
Управляющий нам тоже не подойдет. Слишком уж близко к Демидову. Да и не решаются такие дела без барского одобрения… дальше – понятно. Думаю, одной встречи Демидову за глаза хватит, чтобы узнать беглую невесту… зачем тогда бежала?
Какие есть еще варианты?
Взять кусок земли в аренду у городских властей. У них с Демидовым если и не контры, то такое, вооруженное перемирие. Из Ваниных обрывочных рассказов я поняла, что градоправитель общего языка с Демидовым не нашел.
Ругаться они не ругаются, но и дружбы нет.
Этот вариант меня устроил, но вот беда. Вся хорошая земля давным-давно была освоена до меня. Да и не так ее много было в округе, чтобы уж очень.
Ладно.
Кусок земли – как вариант.
Рабочие руки?
- Если будешь платить, то я таких же ребят найду, как мы с Аришкой, - предложил Ваня. – Чай, грузчиком-то больше наломаешься, чем на грядках?
Тут зависит от нанимателя. Наломаться-то можно и там, и тут, помнила я девяностые, когда мы дружно с огородов выживали. Ног не чуяли, рук не знали…
Но спорить я не стала.
Ладно, пусть будет молодежь. Прослежу, кто и как работать будет.
Охрана?
- Это тоже решаемо, - кивнул Ваня. – Вон, отставники, к примеру? Им тоже монета не помешает, знать они всех знают, к строевой уже негодны, а поля постеречь сгодятся.
И последнее.
Рынок сбыта.
- Может, сразу заключить с городом договор? – подумав, предложил Ваня. – По стольку-то за мешок? Если брать землю в аренду?
- Или процент от урожая отдать, - кивнула я. – Небось, продукты привозные?
- Не без того.
Оставался вопрос – участок. Но брать его в аренду или покупать, вот в чем вопрос? Я бы выбрала второе.
Что такое аренда?
Сегодня твое, завтра не твое… получается, что платишь ты за чужое, и обустраиваешь чужое. Я и в своем мире никогда не понимала людей, которые на съемных квартирах годами жили. Да накопи ты хоть сколько, и возьми в ипотеку хоть собачью конуру. Уже за свое платить будешь!
А там и поменяешься, добавишь, доплатишь…
Оно, конечно, обстоятельства разные бывают. Но платить все равно лучше за свое имущество.
Остался последний вопрос.
Участок земли.
Это должно быть нечто достаточно большое, рядом с городом, потому как возить туда-сюда людей… это еще свою конюшню надо, и телеги, и…
Одним словом – рядом.
Все бы прекрасно, но таких мест просто не было.
Мы сидели и думали, спорили, прикидывали, а потом Ваня вдруг высказался.
- А что если Туманную лощинку?
Если б мне это о чем-то говорило?
Хоть Туманная, хоть Сонная… хотя нет. Вот Сонной – не надо, там разные сволочи на конях шлялись, они мне все грядки попортят.*
*- отсылка к фильму ужасов «Сонная лощина», прим. авт.
- Ты с ума сошел? – тут же взвилась маман.
- Я туда не пойду, - взвизгнула Арина.
- А что это за лощинка? – не понял Петя.
Я тоже не поняла, но мать замотала головой.
- Не надо туда ходить! Плохое это место, Петя! Сплошная чертовщина!
Я посмотрела на Ваню.
- Напомнишь, что там за история?
- Ты не помнишь?
- Ваня, солнце мое, - я говорила достаточно раздраженно. – Меня здесь сколько лет не было? Меня эта лощина и тогда не слишком интересовала, а сейчас и подавно из головы вон!
- Хорошо…
Я превратилась в слух.
Туманная лощина.
Хорошее было место.
Было, пока лет сто назад, или не сто, а меньше, больше… кто ж его теперь разберет, сколько там прошло? Разве что в библиотеках покопаться, в архивах, да кому оно надо? Старики рассказывали, вот и все временные рамки.
Вот что именно там получилось, никто не знает. Но сходятся примерно на одном.
Стоял там скит. Жили несколько монахов, молились за нас, грешных. А потом, в одну ночь, его не стало. Только проплешина гари.
Жить там никто больше не может. Ночевать – тоже. Неуютно там, холодно, страшно, зябко и гадко. Никто не знает, почему.
Но если нам просто овощи выращивать?
Земля там неплохая, сторож будет не нужен, вряд ли туда кто придет, ночью-то…
Я задумалась.
В принципе, морковка с привидениями никак не сочетается? И прекрасно растет, где ей нравится. Хоть ты над ней кадилом маши, хоть ты над ней сутры Корана читай, главное, поливать не забывай. А сажать – да хоть и пентаграммой рассади, все равно вырастет.
Это плюс. Остальное – сплошные минусы.
Сторож не нужен, но работники, наверняка, заломят бешеную сумму.
Реклама будет обеспечена, но – какая?
Покупайте Чернобыльские яблочки? Для жены, для тещи…
Ага, смешно.
- Вань, а поприличнее места в округе нет?
- Есть. Но все они заняты. Маша, ты действительно забыла… продукты так дороги, потому что привозить приходится. Медь здесь добывают, камни, а вот расти здесь почти ничего не растет, почва плохая…
Мне осталось только чертыхнуться.
Действительно, не сообразила. А ведь продукты – проблема и в нашем времени.
Только вот правительства пошли не по тому пути. Что надо делать? Да развивать сельхозиндустрию и всячески помогать. А они удешевляют пищу, мешая ее с химией.
А с сельского хозяйства такие налоги дерут, что проще в казино выиграть, чем хозяйство наладить.
- Ваня, давай завтра съездим, и посмотрим на эту лощинку? Это ведь недалеко?
- Давай съездим, - согласился «братик».
- Вы ополоумели оба, - возмутилась Арина.
Я покачала головой.
- Арина, а тебе нравится так жить?
Я обвела рукой облезлые стены, загаженный двор, старый стол…
Девчонка покривилась.
- Легко тебе говорить!
- Легко было бы вообще сюда не приезжать. Но я здесь. Так что… попробуем.
Я уже собиралась спать, когда в комнату ко мне постучали.
- Войдите?
Вот уж кого я не ожидала увидеть, так это маман. И посмотрела удивленно.
- Что случилось?
- Вы хотите завтра в Лощинку ехать?
- Хочу, - честно призналась я.
А что делать?
Если там хорошая земля, ее можно купить чуть ли не за копейки, и использовать…
Почему – нет?
Может, потому, что немало таких умных было? Или… не было?
Допустим, какая-то звездюлька или политик попали в аварию. Или заболели. И что?
Больницы стоят на ушах, скорая приезжает в секунду…
А если тетя Клава из деревни Михрюткино? И кто тут на уши встанет? Хотя не факт, что политик для страны больше сделал.
Вот и здесь так же.
Было б дело в столице, разобрались бы и с лощинкой, и с историей. А здесь, в медвежьем углу, кому оно надо? Да не ходи туда, и всех проблем! Пошел?
Ну и пошел ты…
Кому надо тут все приводить в порядок? Демидову?
Его рудники интересуют. Он в столице крутится, невест себе подбирает, размножаться хочет, а тут какая-то лощинка… ага, ему это так важно, так нужно, аж ночами не спит.
Управляющий?
Если в этом мире существует такое сокровище, как бескорыстные, добросовестные и не вороватые управляющие – покажите хоть одного! Я ХОЧУ это видеть!
Мечтаю!
Тоже управляющему дела до какой-то лощинки! Щаззз!
И я подозреваю, что маги – народ капризный. Им деньги давай, а не работу на благо партии и правительства.
Градоправителю?
А ему-то это к чему? Положа руку на сердце, лощинка сколько уж лет существует, и черти оттуда не лезут. Вот, и вы туда не лезьте. Проще запретить туда шляться, чем тратить время, силы и деньги в попытках изничтожить странное явление.
- Это – плохое место.
- Я понимаю, - кивнула я. – А у нас есть выбор?
- Откажись от этой идеи.
Я посмотрела на мамашу.
Она что – может говорить рассудительно? А иногда еще и думать? Хм… неожиданно.
- А что взамен?
Мать посмотрела непонимающе.
- А что надо взамен? Деньги есть, наследство ты через полгода получишь, будем жить…
- Как? Деньги кончаются, наследство проживать? А как быть, когда Ваня соберется жениться, я и Аришка выйти замуж? Да и ты не отстанешь? Что, думаешь, на всех хватит?
Мать об этом точно не думала. Нахмурилась…
- Двадцать рублей в месяц, хотя бы двадцать – это двести сорок рублей в год, - просто сказала я. – Чтобы получать такой процент, нужно положить в банк тысяч восемь, лучше – десять. И не забывай, жизнь – штука сложная. Человек может заболеть, может попасть в сложную ситуацию, ему может понадобиться крупная сумма, тогда основной капитал уменьшится. У нас не так много денег. Это кажется – ого! А на деле, если жить только на проценты, или поделить на всех, там мало будет.
- Но…
- Твои предложения?
Предложений не было.
- На наш век хватит.
- Хватит ли? Что за история с этой лощиной?
Мать понурилась.
- Я тогда маленькая была. Бабушка рассказала…
История была такой.
Если кто-то в детстве не совершал безумных поступков, он не был ребенком.
Мы в свое время считали крутым сходить ночью на кладбище и принести оттуда ветку сирени. Белая сирень, махровая, шикарная, цвела только там, на одной могиле…
Ох, как же могло влететь от родителей за такие похождения! Но и ходили, и носили…
В Березовском дети тоже бегали на кладбище. А тут возник разговор…
Ане тогда было лет восемь, не больше. Ну и… развели девчонку «на слабо». Она пошла бы в ту лощинку, видит Бог. Пошла бы…
Заложила сестричка.
Рассказала все родителям, и отец впервые в жизни взялся за ремень. Выдрал он Аню так, что повода не идти искать не пришлось – неделю с кровати встать не смогла. А бабушка рассказала ту историю, из-за которой лощинка получила недобрую славу.
Вроде как было это лет сто-сто пятьдесят назад, может, и чуть больше.
Стоял в той лощинке скит.
Всего три домика с монахами, жили они себе и жили…
Пока однажды не нашли на пороге скита – девушку. По преданию – красивую, словно заря. Золотые волосы, золотые глаза, золотая кожа…
Ничего она о себе не помнила, не знала, не ведала, в горячке малым не неделю лежала… монахи хотели ее выходить и в город отвезти – не успели. Попалась она на глаза молодому барину, за какой-то надобностью оказавшемуся в скиту.
- Демидову? – не удержалась я.
- Бабушка говорила – барину.
С другой стороны, а какие тут еще баре шлялись? Я развела руками.
- Извини, что перебила.
Мамаша махнула рукой и продолжила.
Конечно, увидев такую красотку, барин не утерпел. И забрал ее к себе.
Как уж там обходилось, хорошо ли, плохо ли… если есть мужчина и есть женщина, могут быть и дети. И красавица оказалась в тягости.
Только вот счастья это никому не принесло.
Богатые на бедных не женятся, а благородные – на неясно ком, будь та хоть какой красоты. У барина-то невеста была в столице, вот и позвали его жениться.
Говорят, златоглазая уже на последних сроках была, когда узнала, что любимый ее на другой женился.
И в тот же день пропала, как не бывало.
По следам собак пустили, искали, а только дошли до лощинки – и ахнули.
Скита словно не было, пятно черное на его месте, лощинку туманом затянуло, а в том тумане ровно кто жалобным голосом поет. Колыбельную малышу…
Без слов, а только понятно все, так мать свое чадо укачивает.
Искали, кричали, с собаками все прочесали…
Никого не нашли.
Ни монахов, ни девушку… никого.
Говорят, как барин приехал, да узнал это, пошел он тоже в лощинку, да и сгинул там. Нашли наутро седого как лунь, а лицо… и не узнали, сразу-то. Словно что-то ужасное он увидел, да так и помер от страха.
А колыбельная там так и звучит.
И вот еще как говорят.
Мужчины там сразу загибнут. А у женщины еще может, и есть шанс.
Я задумалась.
- Я Ваню попрошу со мной не ходить.
- И сама б ты не ходила. Ни к чему это…
Мне оставалось только пожать плечами. К чему, ни к чему…
За историю – спасибо, а только делать-то что дальше? Есть варианты арендовать землю у Демидовского управляющего. Рядом с одной из деревень…
Что-то мне подсказывало, что ничем хорошим это не кончится. Я – мещанка, без особых прав, надуть меня, кинуть, а то и поиметь во всех смыслах – дело чести. Ее отсутствия.
А тут…
Лощинка – и лощинка. Если можно там купить землю и что-то выращивать… плевать на ту историю! Свою напишем!
- А в скиту что-то выращивали? Бабушка не говорила? То есть прабабушка?
- Не говорила. Но должны были… наверное…
Мать ушла, а я лежала и смотрела в потолок.
Что там такое, в этой лощинке?
Что там может оказаться?
Не знаю.
Но сходить определенно надо. Посмотреть, подумать…
Серьезно, здесь я ничего выращивать не смогу. А там, может, и шансы есть?
Я махнула рукой на все размышления, усилием воли расслабила мышцы лица, и принялась мерно дышать и считать до ста. На третьем повторе упражнения меня накрыл глубокий крепкий сон.
Утром Ваня подъехал к крыльцу на небольшой телеге, запряженной флегматичной коняшкой.
- У соседа попросил, - ответил он на мой вопрос. – Сказал, дрова купить да привезти… заплачу.
Я кивнула. Правильно, ни к чему лишние разговоры, а дрова мы и на обратном пути купим.
- Зря вы это, - повторила мать.
Я молча полезла в телегу.
Зря, не зря…
А что еще делать было?
Коняшка мерно рысила по дороге, поднимая пыль. Пахло чем-то уютным и спокойным… из детства. Еще оттуда…
Поскрипывали колеса, сияло прохладное еще весеннее солнышко… я куталась в шаль.
- Ваня, расскажи, как вы тут жили? Без меня?
Парень посмотрел на меня.
- Вот так, Маш. Жили… скажешь тоже. Я копейку сшибал, где мог, Аринка от рук отбилась… ты приехала, у меня хоть надежда появилась. Петька на глазах оживает, Аришка хоть и дичится, а приглядывается. Знаешь, как паршиво бывало…
Словно кран сорвало и кипяток хлынул во все стороны.
Я слушала – и очень тянуло вернуться и медленно, со вкусом, пришибить их мамашу.
Как она сидела по два часа над блузкой, потом падала в кровать с мигренями. Как постепенно растеряла всех заказчиков.
Как Ваня носился по городу, где разносил, где подносил…
Как его били несколько раз, чудом не отбив нутро.
Как Аринка пыталась помочь и присмотреть за маленьким Петей, и как они болели, а Ваня с ума сходил от страха. Мать даже не пыталась помогать, лежала рядом и стонала, что ей плохо, она страдает и переживает. А мальчишка не знал, где достать денег, хоть баночку меда прикупить… может, горячим напоить… спасибо, соседи чем могли помогали.
Только вот старики померли в том году, а те, кто въехал… с ними мать отношения сразу испортила.
Как отравили первого их пса, потому как мать разругалась со всеми, с кем могла и не могла.
Второго – да, Карп пришиб, а первого вот…
Отравили.
И Ваня пытался выхаживать собаку, которая до последнего смотрела, и руки ему лизала, прощения просила, что оставляет…
Я не плакала.
Я тоже могла бы многое рассказать про свою жизнь, настоящую, не Машину. А ту, в которой переживаешь боль, обиду, отчаяние, стискиваешь зубы – и живешь!
Варианты возможны.
Случались и злоупотребления, и перегибы, и всякое разное… бывало.
Вот, здесь, в окрестностях Березовского, все крестьяне были именно такие. Демидовские должники. А никто сюда особо и ехать не хотел по доброй-то воле.
И горное дело не подарок, и земля бедная, и условия не райские, чай, не Канары…
Если с ними пытаться договариваться, то только с управляющим Демидова. Или с самим Сергеем Владимировичем. Крестьяне ничего решить не смогут, а если попробуют, их просто посадят. И меня заодно.
Мне этот вариант уже не понравился. Пришлось покачать головой, мол, кто мы такие, чтобы с нами договаривались?
Ваня согласился. Мамаша фыркнула, но сословные отношения здесь были четкие. Она для Демидова так, между тлей и тараканом.
Управляющий нам тоже не подойдет. Слишком уж близко к Демидову. Да и не решаются такие дела без барского одобрения… дальше – понятно. Думаю, одной встречи Демидову за глаза хватит, чтобы узнать беглую невесту… зачем тогда бежала?
Какие есть еще варианты?
Взять кусок земли в аренду у городских властей. У них с Демидовым если и не контры, то такое, вооруженное перемирие. Из Ваниных обрывочных рассказов я поняла, что градоправитель общего языка с Демидовым не нашел.
Ругаться они не ругаются, но и дружбы нет.
Этот вариант меня устроил, но вот беда. Вся хорошая земля давным-давно была освоена до меня. Да и не так ее много было в округе, чтобы уж очень.
Ладно.
Кусок земли – как вариант.
Рабочие руки?
- Если будешь платить, то я таких же ребят найду, как мы с Аришкой, - предложил Ваня. – Чай, грузчиком-то больше наломаешься, чем на грядках?
Тут зависит от нанимателя. Наломаться-то можно и там, и тут, помнила я девяностые, когда мы дружно с огородов выживали. Ног не чуяли, рук не знали…
Но спорить я не стала.
Ладно, пусть будет молодежь. Прослежу, кто и как работать будет.
Охрана?
- Это тоже решаемо, - кивнул Ваня. – Вон, отставники, к примеру? Им тоже монета не помешает, знать они всех знают, к строевой уже негодны, а поля постеречь сгодятся.
И последнее.
Рынок сбыта.
- Может, сразу заключить с городом договор? – подумав, предложил Ваня. – По стольку-то за мешок? Если брать землю в аренду?
- Или процент от урожая отдать, - кивнула я. – Небось, продукты привозные?
- Не без того.
Оставался вопрос – участок. Но брать его в аренду или покупать, вот в чем вопрос? Я бы выбрала второе.
Что такое аренда?
Сегодня твое, завтра не твое… получается, что платишь ты за чужое, и обустраиваешь чужое. Я и в своем мире никогда не понимала людей, которые на съемных квартирах годами жили. Да накопи ты хоть сколько, и возьми в ипотеку хоть собачью конуру. Уже за свое платить будешь!
А там и поменяешься, добавишь, доплатишь…
Оно, конечно, обстоятельства разные бывают. Но платить все равно лучше за свое имущество.
Остался последний вопрос.
Участок земли.
Это должно быть нечто достаточно большое, рядом с городом, потому как возить туда-сюда людей… это еще свою конюшню надо, и телеги, и…
Одним словом – рядом.
Все бы прекрасно, но таких мест просто не было.
Мы сидели и думали, спорили, прикидывали, а потом Ваня вдруг высказался.
- А что если Туманную лощинку?
Если б мне это о чем-то говорило?
Хоть Туманная, хоть Сонная… хотя нет. Вот Сонной – не надо, там разные сволочи на конях шлялись, они мне все грядки попортят.*
*- отсылка к фильму ужасов «Сонная лощина», прим. авт.
- Ты с ума сошел? – тут же взвилась маман.
- Я туда не пойду, - взвизгнула Арина.
- А что это за лощинка? – не понял Петя.
Я тоже не поняла, но мать замотала головой.
- Не надо туда ходить! Плохое это место, Петя! Сплошная чертовщина!
Я посмотрела на Ваню.
- Напомнишь, что там за история?
- Ты не помнишь?
- Ваня, солнце мое, - я говорила достаточно раздраженно. – Меня здесь сколько лет не было? Меня эта лощина и тогда не слишком интересовала, а сейчас и подавно из головы вон!
- Хорошо…
Я превратилась в слух.
Туманная лощина.
Хорошее было место.
Было, пока лет сто назад, или не сто, а меньше, больше… кто ж его теперь разберет, сколько там прошло? Разве что в библиотеках покопаться, в архивах, да кому оно надо? Старики рассказывали, вот и все временные рамки.
Вот что именно там получилось, никто не знает. Но сходятся примерно на одном.
Стоял там скит. Жили несколько монахов, молились за нас, грешных. А потом, в одну ночь, его не стало. Только проплешина гари.
Жить там никто больше не может. Ночевать – тоже. Неуютно там, холодно, страшно, зябко и гадко. Никто не знает, почему.
Но если нам просто овощи выращивать?
Земля там неплохая, сторож будет не нужен, вряд ли туда кто придет, ночью-то…
Я задумалась.
В принципе, морковка с привидениями никак не сочетается? И прекрасно растет, где ей нравится. Хоть ты над ней кадилом маши, хоть ты над ней сутры Корана читай, главное, поливать не забывай. А сажать – да хоть и пентаграммой рассади, все равно вырастет.
Это плюс. Остальное – сплошные минусы.
Сторож не нужен, но работники, наверняка, заломят бешеную сумму.
Реклама будет обеспечена, но – какая?
Покупайте Чернобыльские яблочки? Для жены, для тещи…
Ага, смешно.
- Вань, а поприличнее места в округе нет?
- Есть. Но все они заняты. Маша, ты действительно забыла… продукты так дороги, потому что привозить приходится. Медь здесь добывают, камни, а вот расти здесь почти ничего не растет, почва плохая…
Мне осталось только чертыхнуться.
Действительно, не сообразила. А ведь продукты – проблема и в нашем времени.
Только вот правительства пошли не по тому пути. Что надо делать? Да развивать сельхозиндустрию и всячески помогать. А они удешевляют пищу, мешая ее с химией.
А с сельского хозяйства такие налоги дерут, что проще в казино выиграть, чем хозяйство наладить.
- Ваня, давай завтра съездим, и посмотрим на эту лощинку? Это ведь недалеко?
- Давай съездим, - согласился «братик».
- Вы ополоумели оба, - возмутилась Арина.
Я покачала головой.
- Арина, а тебе нравится так жить?
Я обвела рукой облезлые стены, загаженный двор, старый стол…
Девчонка покривилась.
- Легко тебе говорить!
- Легко было бы вообще сюда не приезжать. Но я здесь. Так что… попробуем.
***
Я уже собиралась спать, когда в комнату ко мне постучали.
- Войдите?
Вот уж кого я не ожидала увидеть, так это маман. И посмотрела удивленно.
- Что случилось?
- Вы хотите завтра в Лощинку ехать?
- Хочу, - честно призналась я.
А что делать?
Если там хорошая земля, ее можно купить чуть ли не за копейки, и использовать…
Почему – нет?
Может, потому, что немало таких умных было? Или… не было?
Допустим, какая-то звездюлька или политик попали в аварию. Или заболели. И что?
Больницы стоят на ушах, скорая приезжает в секунду…
А если тетя Клава из деревни Михрюткино? И кто тут на уши встанет? Хотя не факт, что политик для страны больше сделал.
Вот и здесь так же.
Было б дело в столице, разобрались бы и с лощинкой, и с историей. А здесь, в медвежьем углу, кому оно надо? Да не ходи туда, и всех проблем! Пошел?
Ну и пошел ты…
Кому надо тут все приводить в порядок? Демидову?
Его рудники интересуют. Он в столице крутится, невест себе подбирает, размножаться хочет, а тут какая-то лощинка… ага, ему это так важно, так нужно, аж ночами не спит.
Управляющий?
Если в этом мире существует такое сокровище, как бескорыстные, добросовестные и не вороватые управляющие – покажите хоть одного! Я ХОЧУ это видеть!
Мечтаю!
Тоже управляющему дела до какой-то лощинки! Щаззз!
И я подозреваю, что маги – народ капризный. Им деньги давай, а не работу на благо партии и правительства.
Градоправителю?
А ему-то это к чему? Положа руку на сердце, лощинка сколько уж лет существует, и черти оттуда не лезут. Вот, и вы туда не лезьте. Проще запретить туда шляться, чем тратить время, силы и деньги в попытках изничтожить странное явление.
- Это – плохое место.
- Я понимаю, - кивнула я. – А у нас есть выбор?
- Откажись от этой идеи.
Я посмотрела на мамашу.
Она что – может говорить рассудительно? А иногда еще и думать? Хм… неожиданно.
- А что взамен?
Мать посмотрела непонимающе.
- А что надо взамен? Деньги есть, наследство ты через полгода получишь, будем жить…
- Как? Деньги кончаются, наследство проживать? А как быть, когда Ваня соберется жениться, я и Аришка выйти замуж? Да и ты не отстанешь? Что, думаешь, на всех хватит?
Мать об этом точно не думала. Нахмурилась…
- Двадцать рублей в месяц, хотя бы двадцать – это двести сорок рублей в год, - просто сказала я. – Чтобы получать такой процент, нужно положить в банк тысяч восемь, лучше – десять. И не забывай, жизнь – штука сложная. Человек может заболеть, может попасть в сложную ситуацию, ему может понадобиться крупная сумма, тогда основной капитал уменьшится. У нас не так много денег. Это кажется – ого! А на деле, если жить только на проценты, или поделить на всех, там мало будет.
- Но…
- Твои предложения?
Предложений не было.
- На наш век хватит.
- Хватит ли? Что за история с этой лощиной?
Мать понурилась.
- Я тогда маленькая была. Бабушка рассказала…
История была такой.
Если кто-то в детстве не совершал безумных поступков, он не был ребенком.
Мы в свое время считали крутым сходить ночью на кладбище и принести оттуда ветку сирени. Белая сирень, махровая, шикарная, цвела только там, на одной могиле…
Ох, как же могло влететь от родителей за такие похождения! Но и ходили, и носили…
В Березовском дети тоже бегали на кладбище. А тут возник разговор…
Ане тогда было лет восемь, не больше. Ну и… развели девчонку «на слабо». Она пошла бы в ту лощинку, видит Бог. Пошла бы…
Заложила сестричка.
Рассказала все родителям, и отец впервые в жизни взялся за ремень. Выдрал он Аню так, что повода не идти искать не пришлось – неделю с кровати встать не смогла. А бабушка рассказала ту историю, из-за которой лощинка получила недобрую славу.
Вроде как было это лет сто-сто пятьдесят назад, может, и чуть больше.
Стоял в той лощинке скит.
Всего три домика с монахами, жили они себе и жили…
Пока однажды не нашли на пороге скита – девушку. По преданию – красивую, словно заря. Золотые волосы, золотые глаза, золотая кожа…
Ничего она о себе не помнила, не знала, не ведала, в горячке малым не неделю лежала… монахи хотели ее выходить и в город отвезти – не успели. Попалась она на глаза молодому барину, за какой-то надобностью оказавшемуся в скиту.
- Демидову? – не удержалась я.
- Бабушка говорила – барину.
С другой стороны, а какие тут еще баре шлялись? Я развела руками.
- Извини, что перебила.
Мамаша махнула рукой и продолжила.
Конечно, увидев такую красотку, барин не утерпел. И забрал ее к себе.
Как уж там обходилось, хорошо ли, плохо ли… если есть мужчина и есть женщина, могут быть и дети. И красавица оказалась в тягости.
Только вот счастья это никому не принесло.
Богатые на бедных не женятся, а благородные – на неясно ком, будь та хоть какой красоты. У барина-то невеста была в столице, вот и позвали его жениться.
Говорят, златоглазая уже на последних сроках была, когда узнала, что любимый ее на другой женился.
И в тот же день пропала, как не бывало.
По следам собак пустили, искали, а только дошли до лощинки – и ахнули.
Скита словно не было, пятно черное на его месте, лощинку туманом затянуло, а в том тумане ровно кто жалобным голосом поет. Колыбельную малышу…
Без слов, а только понятно все, так мать свое чадо укачивает.
Искали, кричали, с собаками все прочесали…
Никого не нашли.
Ни монахов, ни девушку… никого.
Говорят, как барин приехал, да узнал это, пошел он тоже в лощинку, да и сгинул там. Нашли наутро седого как лунь, а лицо… и не узнали, сразу-то. Словно что-то ужасное он увидел, да так и помер от страха.
А колыбельная там так и звучит.
И вот еще как говорят.
Мужчины там сразу загибнут. А у женщины еще может, и есть шанс.
Я задумалась.
- Я Ваню попрошу со мной не ходить.
- И сама б ты не ходила. Ни к чему это…
Мне оставалось только пожать плечами. К чему, ни к чему…
За историю – спасибо, а только делать-то что дальше? Есть варианты арендовать землю у Демидовского управляющего. Рядом с одной из деревень…
Что-то мне подсказывало, что ничем хорошим это не кончится. Я – мещанка, без особых прав, надуть меня, кинуть, а то и поиметь во всех смыслах – дело чести. Ее отсутствия.
А тут…
Лощинка – и лощинка. Если можно там купить землю и что-то выращивать… плевать на ту историю! Свою напишем!
- А в скиту что-то выращивали? Бабушка не говорила? То есть прабабушка?
- Не говорила. Но должны были… наверное…
Мать ушла, а я лежала и смотрела в потолок.
Что там такое, в этой лощинке?
Что там может оказаться?
Не знаю.
Но сходить определенно надо. Посмотреть, подумать…
Серьезно, здесь я ничего выращивать не смогу. А там, может, и шансы есть?
Я махнула рукой на все размышления, усилием воли расслабила мышцы лица, и принялась мерно дышать и считать до ста. На третьем повторе упражнения меня накрыл глубокий крепкий сон.
***
Утром Ваня подъехал к крыльцу на небольшой телеге, запряженной флегматичной коняшкой.
- У соседа попросил, - ответил он на мой вопрос. – Сказал, дрова купить да привезти… заплачу.
Я кивнула. Правильно, ни к чему лишние разговоры, а дрова мы и на обратном пути купим.
- Зря вы это, - повторила мать.
Я молча полезла в телегу.
Зря, не зря…
А что еще делать было?
***
Коняшка мерно рысила по дороге, поднимая пыль. Пахло чем-то уютным и спокойным… из детства. Еще оттуда…
Поскрипывали колеса, сияло прохладное еще весеннее солнышко… я куталась в шаль.
- Ваня, расскажи, как вы тут жили? Без меня?
Парень посмотрел на меня.
- Вот так, Маш. Жили… скажешь тоже. Я копейку сшибал, где мог, Аринка от рук отбилась… ты приехала, у меня хоть надежда появилась. Петька на глазах оживает, Аришка хоть и дичится, а приглядывается. Знаешь, как паршиво бывало…
Словно кран сорвало и кипяток хлынул во все стороны.
Я слушала – и очень тянуло вернуться и медленно, со вкусом, пришибить их мамашу.
Как она сидела по два часа над блузкой, потом падала в кровать с мигренями. Как постепенно растеряла всех заказчиков.
Как Ваня носился по городу, где разносил, где подносил…
Как его били несколько раз, чудом не отбив нутро.
Как Аринка пыталась помочь и присмотреть за маленьким Петей, и как они болели, а Ваня с ума сходил от страха. Мать даже не пыталась помогать, лежала рядом и стонала, что ей плохо, она страдает и переживает. А мальчишка не знал, где достать денег, хоть баночку меда прикупить… может, горячим напоить… спасибо, соседи чем могли помогали.
Только вот старики померли в том году, а те, кто въехал… с ними мать отношения сразу испортила.
Как отравили первого их пса, потому как мать разругалась со всеми, с кем могла и не могла.
Второго – да, Карп пришиб, а первого вот…
Отравили.
И Ваня пытался выхаживать собаку, которая до последнего смотрела, и руки ему лизала, прощения просила, что оставляет…
Я не плакала.
Я тоже могла бы многое рассказать про свою жизнь, настоящую, не Машину. А ту, в которой переживаешь боль, обиду, отчаяние, стискиваешь зубы – и живешь!
