- Может быть… ты, отроковица, хочешь здесь поле распахать?
Я кивнула.
- Да, что-то вроде. Пшеницу я сеять не буду, а вот огород, грядки – да, устрою… картошка, моркошка, свекла, тыква, лук-чеснок… это все надо сеять.
- А люди тут жить будут?
- Вряд ли.
- Освятить мы это место – освятили, но хорошо бы и часовенку малую поставить…
Я тут же закивала.
- Поставлю! Как только деньги будут, так и поставлю…
- Дело-то хорошее, богоугодное…
А чего б тебе его за свои деньги не делать?
И на своей земле? Выкупай рядом овраг, и вперед, камни таскать? Чего ты меня раскрутить пытаешься? Мне бы на сарай наскрести, да на будку для сторожа, а ты часовню предлагаешь? Ноги в руки – и вперед! Не смею мешать!
Промолчала я настолько выразительно, что поп даже немного смутился.
- Как деньги будут, конечно…
Я кивнула.
- Если все успешно пойдет, так почему бы нет? Будет день, будут деньги, сейчас у меня каждая копейка на счету, я ведь не миллионщица.
И не собираюсь здесь ничего строить.
Огород – явление временное. А вот церковь… вас пусти! Мигом разнюхаете и про магию земли, и про меня… дудки!
Не дождетесь!
Сестра молчала до посадки в карету. Потом уже разговорилась.
- Маша, а ты там будешь часовню ставить?
Я фыркнула, показывая свое отношение к вопросу. Обязательно, два раза.
- Не буду.
- А…
- Арина, если они хотят, пусть выкупают у города место рядом. И ставят хоть храм, хоть что. Я эту землю покупала для земледелия, у меня все просчитано.
- Батюшка же…
- И что? Будет вредничать, я на него матушку спущу.
- Какую? Его?
- Нет. Нашу.
Арина невольно фыркнула.
- Да, мама… надо к ней сходить.
- Сходи, не стесняйся. Я тебе денег дам, купи там ей что-нибудь вкусненькое….
Арина кивнула.
Я погладила малыша по головке.
Вот ведь умники церковные! Все бы им жар чужими руками загрести. Мы тебе, чадо, освятили лощинку, не бесплатно, а теперь ты ее нам, фактически, отдай, да? А ведь так и получится.
Сколько знаю мест, которым «святые источники», «купели» и «часовенки» только во вред пошли!
Понаедут, загадят всю природу, и превращается заповедный уголок в место паломничества. А уж сколько там святости…
Не мое это дело, но мне это никогда не нравилось. Значит, и здесь такого не будет. Не для того я землю выкупала! Перебьетесь, долгополые!
Сарай поставлю. Для инструментов. Забор, прочее…
А часовню… ждите, пока у меня лишние деньги появятся. Лет сто. А лучше – триста.
Но доставила священников я честь по чести, попрощалась, получила благословение – и ушла. Да, день тяжелый выдался, отдыхать пора…
Это у Арины весна под хвостом, опять на свидание ускакала. А мне бы отдохнуть…
Вот где справедливость?
Молодость есть.
Красота есть.
Даже сись… бюст – и тот есть!
А времени, сил и желания на любовь просто нет. Ребенок – и тот готовым достался, да не один! Скажите после этого, что у судьбы нет чувства юмора?
- Маша, ты уверена?
- Ванечка, мы ненадолго.
- Ну, смотри сама…
- Куда мы – две девчонки? А с тобой не страшно, ты сильный, умный…
И падкий на лесть, как все мужчины.
Ваня согласился поехать со мной к лощине. Только поворчал, что пора бы и собственную телегу с лошадью завести, надоело уж одалживаться…
Я махнула рукой.
Завести можно.
А где держать, чем кормить, кто ухаживать будет… ну и прочее такое же важное? Хорошо хоть Ваня договорился, и к нам явилась артель из нескольких плотников. Подправить дом, сараи, крышу, забор… бригада – на все руки.
Я выдала задаток на доски и гвозди, и отправила с мастерами Аринку. А чего?
Ваня едет со мной, пусть младшая учится. От нее ничего сложного не требуется, просто посчитать, что и сколько стоит, ну и сказать мне. Примерные цены я знала, а плюс-минус пара рублей в карман мастерам…
Снявши голову по волосам не плачут.
Да и работать стоило пока мамаши дома нет. Вот уж кто бы отродясь не помог, только мешался, орал и гадил. Бывают же такие люди!
Редкостные…
Китайцам ее, что ли, запустить через границу? Пусть тоже помучаются…
Хотя – нет. Нельзя. Геноцид мне не простят.
Коняшка мерно переступала ногами, телега поскрипывала. Сначала раздражает, потом привыкаешь, как к ворчанию мотора.
До Лощинки мы доехали достаточно быстро, и Ваня впервые посмотрел на эту землю как-то…. Иначе?
Да, иначе.
По-хозяйски.
- Маша, это все ведь наше теперь?
- Да, братик. Наше.
- Просто в голову не влезает…
Я пожала плечами.
- Ну, ты пока упихивай между ушами, а я тут прогуляюсь, прикину еще раз, с чего начинать.
- Хорошо…
Я бодренько затопала в лощинку. Зашла за развалины скита, где брат меня видеть уже не мог, опустилась на колени и коснулась руками земли.
А удобная все же вещь – слинг.
Висит на тебе ребенок, а ты что хочешь делай…
Что я хочу…
А хочу я отклик от этой несчастной, измученной проклятием земли. Что я хочу, я знаю. Пусть она теперь скажет мне, чего хочет она. А то может, проще будет ее обратно продать, пусть храм строят? Такие места тоже есть…
Я ласкала серую почву пальцами, пересыпала в ладонях, словно золотой песок, и та постепенно откликалась. Ласкалась к рукам, словно котенок…
Давно, так давно она была заброшена…
Дело земли – давать жизнь. Растить и лелеять, беречь и холить, поддаваться людским рукам и принимать человеческое восхищение. Бережное, нежное…
Сельское хозяйство не противно этой земле.
Не всякий край подходит для него, не всякий дол, есть места, где можно сажать, или не сажать, добра не будет. Вырастет дрянь, которая не принесет пользы. Это потому, что не каждая земля, даже самая плодородная, мечтает рожать хлеб. Равно как и не каждая женщина мечтает о замужестве.
Но этой земле не были противны мои прикосновения, мои намерения… ей хотелось растить и пестовать. Ей хотелось, чтобы ее удобряли и выхаживали…
Что ж.
Так и будет…
Я медленно скользила взглядом по земле.
Здесь хорошая почва, перегной, который полыхнет урожаем. А неподалеку ручей.
Источник, который только копни лопатой, и он опять вырвется на свободу, зажурчит, заговорит… он тоже соскучился.
Когда все случилось, он ушел под землю, а ему так хочется на волю…
Понимаю, почему именно эту лощинку выбрали для скита. Здесь есть все.
Земля родит и радуется рукам, вода рядом, а вот подземных вод, считай, что и нет. То, что есть, даже критики не стоит.
Что здесь еще есть?
Могила Ниты.
Я ощущаю ее, как капсулу. Туда никому нет хода. Не знаю, как там было изначально, но сейчас это нечто вроде абсцесса. Даже рубца нет, просто горошина под кожей земли. И добираться до нее не стоит.
Пусть спит спокойно.
Это место я обойду. Или…
Прикажу поставить сверху, к примеру, сарай с инструментом? И копать никто не будет, и не удивится, что на этом месте ничего не растет. И потом, когда Нил будет взрослым…
Пусть сам решит для себя, что и как делать.
Да, здесь будут хозпостройки.
А вот и скит. Его останки совсем рядом с могилой. Это закономерно, пленницу хотели держать поближе к ее палачу. Не получилось… то есть не то получилось, что хотелось бы. Но думать надо, кого за хвост хватаешь. Это не безобидная медянка, это – полоз.
Вот и помер извращенец, а место заработало проклятие.
За пару сотен лет что сгнило, что разрушилось – земля отторгла этих людей и их дела… кстати, а где сами люди?
Ага, вот они…
Я отмечаю для себя место на плане.
Они так и лежат там, где их застиг змеиный гнев.
От Демидова-младшего ничего не осталось. Но двое охранников и двое монахов – отлично сохранились, насколько могли, конечно. Скелеты целехоньки, даже зверье не заходило сюда, их никто не тронул, кроме времени. Оно стесало плоть с костяков, выбелило их, выгладило… надо отпеть и похоронить честь по чести… м-да.
Или просто похоронить. А отпеть потом, по-тихому…
Я обдумаю этот вопрос. Лежали они просто так, ну и еще полежат, ничего с костяками не будет. А вот почему их поп не заметил?
А почему он в скит не полез?
Значит, есть здесь еще какая-то магия, есть…
Хорошо это или плохо? Да кто ж его знает… разбираться будем. Мне она вреда не причинит, людям, похоже, тоже, овощи вырастут – чего еще надо?
Главное, чтобы попы не прицепились…Нет уж!
Никакой огласки!
Надо самой эти скелеты оттащить в лес и закопать поглубже. Не потому, что я такая злая, нет… просто донесут Демидову. Мгновенно. Знают двое – знает и свинья. А я не думаю, что бывший жених не в курсе семейной истории.
И так пронюхает, и так явится, безусловно. Но!
Надо ли мне встречаться с бывшим женихом?
Сомневаюсь.
Так уж легли карты, что я здесь оказалась, а вот к добру это или к худу? Кто ж его знает? Поживем, посмотрим…
Я себя сейчас чувствую как лошадь. Прискачу к барьеру, там и прыгать будем. А раньше времени чего дергаться? Только из сил выбьешься.
Кстати… а ведь не факт, что Демидов меня узнает. Сколько раз он меня видел?
Я задумалась, вспоминая дневник Марии, и суммируя мои собственные впечатления.
Раз шесть.
Прилизанную, молчаливую, уложенную и соответствующую высокому званию княжны. А сейчас что?
А вовсе не то же самое.
И загар есть, и веснушки на носу, и волосы не куафером причесаны, а скреплены кое-как, лишь бы не мешались, и одежда другая…
Да и фактор неожиданности никто не отменял.
Вот уж где-где, а здесь меня Демидов точно увидеть не ожидает, может, и пронесет. Ладно, сосредоточься, Маруся. У тебя сейчас земля…
Я скользила взглядом дальше.
А ведь полезное умение. Далеко я видеть не могу, но подозреваю, приди я к горе, да настройся… интересно, а почему маги земли так не делают? Не видят рудных жил, не притягивают их?
Надо бы почитать об этом.
Внесем в список городскую библиотеку.
Вряд ли там есть учебники по магии, но мифы, сказки, легенды – наверняка найдутся. Иногда и этого хватает.
А здесь будет хорошо…
Напоследок я снова обратила свое внимание на родничок.
Водой я управлять не могу. А вот чуток пододвинуть земляной пласт, чтобы освободить ему дорогу, попросить камень отступить в сторону…
Сложно ли это?
Я даже не чувствую.
Выглядит это так, словно я просто попросила.
Я не колдую, я не воздействую… к примеру, можно самой передвинуть стул с сидящим на нем человеком. А можно попросить: «отодвинься, друг». Вот, у меня второй вариант.
Отодвинься, пожалуйста…
Большой булыжник, который преграждал путь, послушно скользнул в сторону, потеснил другие камни. И родничок вырвался на свободу, зажурчал, забулькал среди камней, привычно занимая старое русло. Пусть люди не видят, где он бежал две сотни лет назад… неважно!
Вода помнит.
Вода себе дорогу найдет…
А русло я потом еще поправлю. И надо потом попробовать попросить землю прибрать эти скелеты.
Кстати говоря!
Обязательно сюда вернусь на днях.
Я отряхнула руки, выходя из транса, и встала на ноги.
Ну, нельзя сказать, что мне все это прошло даром. Голова слегка «плыла», и координация движений оставляла желать лучшего. Но усталость была такая… приятная. Знаете, можно целый день лопатой махать, а можно, к примеру, погулять на лыжах. И там и там устанешь, но второе однозначно приятнее.
Вот, у меня как раз этот вариант.
Усталость, но хорошая. Правильная такая… словно в моей жизни появилось нечто, чего я была лишена. И мне этого не хватало.
- Маша! Ты где?
- Здесь я, здесь… тут и родничок есть, ты знаешь?
- Родничок?
- Да, смотри!
- Замечательно!
Вода – это жизнь.
Здесь нет водопровода и канализации, разве что в городе и не во всех домах, нет сетей, протянувшихся на десятки и сотни километров, есть септики, а если вода рядом, ее не придется таскать невесть откуда, тратить время и силы…
Насос?
Трубопровод?
Расходы, расходы…
- Нам дешево продали эту землю.
- Проклята, вот и продали.
Я равнодушно передернула плечами, Ваня поежился.
- Но это ведь не так?
- Мы здесь. И ничего страшного с нами не случается. Какие тебе еще доказательства нужны?
- Никаких.
- Тогда – в город. Дел – по горло!
И колесо закрутилось.
Перво-наперво я посетила околоток.
Потом вместе с Елпифидором Семеновичем навестили местную тюрьму.
Комендант, симпатичный мужчина лет шестидесяти, принял нас вполне радушно.
- Говорите, сельские работы, барышня?
- Да, Михаил Николаевич, - отозвалась я тоном примерной гимназистки.
Официально тюрьма находилась в ведении губернатора.
Неофициально – всем управлял полковник Михаил Николаевич Иванищенков, человек, по отзыву Елпифидора Семеновича, жесткий и к сантиментам не склонный.
А потому и я не стала крутить хвостом, честно выложив, что мне надо.
Две дюжины заключенных. Чтобы и заборы поставить, и кое-какие срубы, и землей заняться… должники в самый раз подойдут. Плюс двое конвойных.
Мои кормежка и оплата.
Оплата… боги!
Десять копеек в день на заключенного.
Десять. Копеек.
При том, что в месяц на прожитье надо хотя бы рублей двадцать.
Двадцать на двадцать – четыреста. Двадцать на три – шестьдесят рублей. Экономия офигенная. Даже добавляя премию конвойным, десятку в месяц…
Восемьдесят рублей, пусть сотня с учетом благодарности начальнику тюрьмы – или четыреста?
Для меня ощутимая разница. И плевать на мнение света и полусвета. Хоть обсветитесь, а денег вы мне на благородные дела не дадите.
Конечно, я была согласна.
Нанимаю!
Как правильно – договор заключать? Или что от меня требуется?
Михаил Николаевич покивал, в ответ на мои слова. Да, договор, да, заключать, вот типовой бланк, ознакомьтесь.
Я внимательно прочитала бумагу.
Но никаких неожиданностей она не содержала, уж столько-то я могла понять.
Я, такая-то и сякая, нанимаю у города Березовского на трудовые работы заключенных. Имена, фамилии, прочие данные.
Плачу столько-то в день.
Питание и охрана казенные. А с меня оплата труда. И гарантия, что это не опасно.
Конечно, форс-мажоры учитываются, но если людей нанимают на работу в огороде, то посылать их копать шахту или искать золото я права не имею. Примерно так.
Права, обязанности сторон, штрафные санкции.
Деньгами.
Только деньгами.
Но когда я попробовала прояснить последний вопрос, Михаил Николаевич только плечами пожал. Да, деньгами, а что такого? Это же нарушители закона! Кто их жалеть-то будет? И перешел к выяснению деталей.
- Доставка до места?
- До Туманной Лощинки и пешком дойти можно, тут недалеко.
Можно. Я бы и сама ходила, но с ребенком…
- Ах, так это вы ее купили?
- Я, Михаил Николаевич.
- Понятно…
Быстро сплетни расходятся. Я мило улыбнулась.
- Вчера ее отец Николай освятил. Нет там никакой нечисти.
- Вот даже как… это хорошо.
Сомнение в голосе все равно присутствовало, но не сильное. Посмотреть надо, а там и думать будем. С чужих-то слов чего петь?
- Когда работы начинать думаете?
- С той недели?
До конца этой оставалось четыре дня, так что сроки были вполне адекватные.
- Замечательно. Значит, в понедельник подходите сюда. Кормежку им могут доставлять из тюрьмы, но…
- Доставка за деньги, разумеется?
- Именно.
Конечно, я была только за. Приплачу немного за доставку, все равно деньги на кормежку государство выделяет. Разносолов не будет, но и с голода человек не помрет. Все достаточно просто. Каши, в основном. Супы, естественно, не на мясном бульоне, чаще рыба или что-то дешевое…
Я кивнула.
- Да, что-то вроде. Пшеницу я сеять не буду, а вот огород, грядки – да, устрою… картошка, моркошка, свекла, тыква, лук-чеснок… это все надо сеять.
- А люди тут жить будут?
- Вряд ли.
- Освятить мы это место – освятили, но хорошо бы и часовенку малую поставить…
Я тут же закивала.
- Поставлю! Как только деньги будут, так и поставлю…
- Дело-то хорошее, богоугодное…
А чего б тебе его за свои деньги не делать?
И на своей земле? Выкупай рядом овраг, и вперед, камни таскать? Чего ты меня раскрутить пытаешься? Мне бы на сарай наскрести, да на будку для сторожа, а ты часовню предлагаешь? Ноги в руки – и вперед! Не смею мешать!
Промолчала я настолько выразительно, что поп даже немного смутился.
- Как деньги будут, конечно…
Я кивнула.
- Если все успешно пойдет, так почему бы нет? Будет день, будут деньги, сейчас у меня каждая копейка на счету, я ведь не миллионщица.
И не собираюсь здесь ничего строить.
Огород – явление временное. А вот церковь… вас пусти! Мигом разнюхаете и про магию земли, и про меня… дудки!
Не дождетесь!
***
Сестра молчала до посадки в карету. Потом уже разговорилась.
- Маша, а ты там будешь часовню ставить?
Я фыркнула, показывая свое отношение к вопросу. Обязательно, два раза.
- Не буду.
- А…
- Арина, если они хотят, пусть выкупают у города место рядом. И ставят хоть храм, хоть что. Я эту землю покупала для земледелия, у меня все просчитано.
- Батюшка же…
- И что? Будет вредничать, я на него матушку спущу.
- Какую? Его?
- Нет. Нашу.
Арина невольно фыркнула.
- Да, мама… надо к ней сходить.
- Сходи, не стесняйся. Я тебе денег дам, купи там ей что-нибудь вкусненькое….
Арина кивнула.
Я погладила малыша по головке.
Вот ведь умники церковные! Все бы им жар чужими руками загрести. Мы тебе, чадо, освятили лощинку, не бесплатно, а теперь ты ее нам, фактически, отдай, да? А ведь так и получится.
Сколько знаю мест, которым «святые источники», «купели» и «часовенки» только во вред пошли!
Понаедут, загадят всю природу, и превращается заповедный уголок в место паломничества. А уж сколько там святости…
Не мое это дело, но мне это никогда не нравилось. Значит, и здесь такого не будет. Не для того я землю выкупала! Перебьетесь, долгополые!
Сарай поставлю. Для инструментов. Забор, прочее…
А часовню… ждите, пока у меня лишние деньги появятся. Лет сто. А лучше – триста.
Но доставила священников я честь по чести, попрощалась, получила благословение – и ушла. Да, день тяжелый выдался, отдыхать пора…
Это у Арины весна под хвостом, опять на свидание ускакала. А мне бы отдохнуть…
Вот где справедливость?
Молодость есть.
Красота есть.
Даже сись… бюст – и тот есть!
А времени, сил и желания на любовь просто нет. Ребенок – и тот готовым достался, да не один! Скажите после этого, что у судьбы нет чувства юмора?
***
- Маша, ты уверена?
- Ванечка, мы ненадолго.
- Ну, смотри сама…
- Куда мы – две девчонки? А с тобой не страшно, ты сильный, умный…
И падкий на лесть, как все мужчины.
Ваня согласился поехать со мной к лощине. Только поворчал, что пора бы и собственную телегу с лошадью завести, надоело уж одалживаться…
Я махнула рукой.
Завести можно.
А где держать, чем кормить, кто ухаживать будет… ну и прочее такое же важное? Хорошо хоть Ваня договорился, и к нам явилась артель из нескольких плотников. Подправить дом, сараи, крышу, забор… бригада – на все руки.
Я выдала задаток на доски и гвозди, и отправила с мастерами Аринку. А чего?
Ваня едет со мной, пусть младшая учится. От нее ничего сложного не требуется, просто посчитать, что и сколько стоит, ну и сказать мне. Примерные цены я знала, а плюс-минус пара рублей в карман мастерам…
Снявши голову по волосам не плачут.
Да и работать стоило пока мамаши дома нет. Вот уж кто бы отродясь не помог, только мешался, орал и гадил. Бывают же такие люди!
Редкостные…
Китайцам ее, что ли, запустить через границу? Пусть тоже помучаются…
Хотя – нет. Нельзя. Геноцид мне не простят.
***
Коняшка мерно переступала ногами, телега поскрипывала. Сначала раздражает, потом привыкаешь, как к ворчанию мотора.
До Лощинки мы доехали достаточно быстро, и Ваня впервые посмотрел на эту землю как-то…. Иначе?
Да, иначе.
По-хозяйски.
- Маша, это все ведь наше теперь?
- Да, братик. Наше.
- Просто в голову не влезает…
Я пожала плечами.
- Ну, ты пока упихивай между ушами, а я тут прогуляюсь, прикину еще раз, с чего начинать.
- Хорошо…
Я бодренько затопала в лощинку. Зашла за развалины скита, где брат меня видеть уже не мог, опустилась на колени и коснулась руками земли.
А удобная все же вещь – слинг.
Висит на тебе ребенок, а ты что хочешь делай…
Что я хочу…
А хочу я отклик от этой несчастной, измученной проклятием земли. Что я хочу, я знаю. Пусть она теперь скажет мне, чего хочет она. А то может, проще будет ее обратно продать, пусть храм строят? Такие места тоже есть…
Я ласкала серую почву пальцами, пересыпала в ладонях, словно золотой песок, и та постепенно откликалась. Ласкалась к рукам, словно котенок…
Давно, так давно она была заброшена…
Дело земли – давать жизнь. Растить и лелеять, беречь и холить, поддаваться людским рукам и принимать человеческое восхищение. Бережное, нежное…
Сельское хозяйство не противно этой земле.
Не всякий край подходит для него, не всякий дол, есть места, где можно сажать, или не сажать, добра не будет. Вырастет дрянь, которая не принесет пользы. Это потому, что не каждая земля, даже самая плодородная, мечтает рожать хлеб. Равно как и не каждая женщина мечтает о замужестве.
Но этой земле не были противны мои прикосновения, мои намерения… ей хотелось растить и пестовать. Ей хотелось, чтобы ее удобряли и выхаживали…
Что ж.
Так и будет…
Я медленно скользила взглядом по земле.
Здесь хорошая почва, перегной, который полыхнет урожаем. А неподалеку ручей.
Источник, который только копни лопатой, и он опять вырвется на свободу, зажурчит, заговорит… он тоже соскучился.
Когда все случилось, он ушел под землю, а ему так хочется на волю…
Понимаю, почему именно эту лощинку выбрали для скита. Здесь есть все.
Земля родит и радуется рукам, вода рядом, а вот подземных вод, считай, что и нет. То, что есть, даже критики не стоит.
Что здесь еще есть?
Могила Ниты.
Я ощущаю ее, как капсулу. Туда никому нет хода. Не знаю, как там было изначально, но сейчас это нечто вроде абсцесса. Даже рубца нет, просто горошина под кожей земли. И добираться до нее не стоит.
Пусть спит спокойно.
Это место я обойду. Или…
Прикажу поставить сверху, к примеру, сарай с инструментом? И копать никто не будет, и не удивится, что на этом месте ничего не растет. И потом, когда Нил будет взрослым…
Пусть сам решит для себя, что и как делать.
Да, здесь будут хозпостройки.
А вот и скит. Его останки совсем рядом с могилой. Это закономерно, пленницу хотели держать поближе к ее палачу. Не получилось… то есть не то получилось, что хотелось бы. Но думать надо, кого за хвост хватаешь. Это не безобидная медянка, это – полоз.
Вот и помер извращенец, а место заработало проклятие.
За пару сотен лет что сгнило, что разрушилось – земля отторгла этих людей и их дела… кстати, а где сами люди?
Ага, вот они…
Я отмечаю для себя место на плане.
Они так и лежат там, где их застиг змеиный гнев.
От Демидова-младшего ничего не осталось. Но двое охранников и двое монахов – отлично сохранились, насколько могли, конечно. Скелеты целехоньки, даже зверье не заходило сюда, их никто не тронул, кроме времени. Оно стесало плоть с костяков, выбелило их, выгладило… надо отпеть и похоронить честь по чести… м-да.
Или просто похоронить. А отпеть потом, по-тихому…
Я обдумаю этот вопрос. Лежали они просто так, ну и еще полежат, ничего с костяками не будет. А вот почему их поп не заметил?
А почему он в скит не полез?
Значит, есть здесь еще какая-то магия, есть…
Хорошо это или плохо? Да кто ж его знает… разбираться будем. Мне она вреда не причинит, людям, похоже, тоже, овощи вырастут – чего еще надо?
Главное, чтобы попы не прицепились…Нет уж!
Никакой огласки!
Надо самой эти скелеты оттащить в лес и закопать поглубже. Не потому, что я такая злая, нет… просто донесут Демидову. Мгновенно. Знают двое – знает и свинья. А я не думаю, что бывший жених не в курсе семейной истории.
И так пронюхает, и так явится, безусловно. Но!
Надо ли мне встречаться с бывшим женихом?
Сомневаюсь.
Так уж легли карты, что я здесь оказалась, а вот к добру это или к худу? Кто ж его знает? Поживем, посмотрим…
Я себя сейчас чувствую как лошадь. Прискачу к барьеру, там и прыгать будем. А раньше времени чего дергаться? Только из сил выбьешься.
Кстати… а ведь не факт, что Демидов меня узнает. Сколько раз он меня видел?
Я задумалась, вспоминая дневник Марии, и суммируя мои собственные впечатления.
Раз шесть.
Прилизанную, молчаливую, уложенную и соответствующую высокому званию княжны. А сейчас что?
А вовсе не то же самое.
И загар есть, и веснушки на носу, и волосы не куафером причесаны, а скреплены кое-как, лишь бы не мешались, и одежда другая…
Да и фактор неожиданности никто не отменял.
Вот уж где-где, а здесь меня Демидов точно увидеть не ожидает, может, и пронесет. Ладно, сосредоточься, Маруся. У тебя сейчас земля…
Я скользила взглядом дальше.
А ведь полезное умение. Далеко я видеть не могу, но подозреваю, приди я к горе, да настройся… интересно, а почему маги земли так не делают? Не видят рудных жил, не притягивают их?
Надо бы почитать об этом.
Внесем в список городскую библиотеку.
Вряд ли там есть учебники по магии, но мифы, сказки, легенды – наверняка найдутся. Иногда и этого хватает.
А здесь будет хорошо…
Напоследок я снова обратила свое внимание на родничок.
Водой я управлять не могу. А вот чуток пододвинуть земляной пласт, чтобы освободить ему дорогу, попросить камень отступить в сторону…
Сложно ли это?
Я даже не чувствую.
Выглядит это так, словно я просто попросила.
Я не колдую, я не воздействую… к примеру, можно самой передвинуть стул с сидящим на нем человеком. А можно попросить: «отодвинься, друг». Вот, у меня второй вариант.
Отодвинься, пожалуйста…
Большой булыжник, который преграждал путь, послушно скользнул в сторону, потеснил другие камни. И родничок вырвался на свободу, зажурчал, забулькал среди камней, привычно занимая старое русло. Пусть люди не видят, где он бежал две сотни лет назад… неважно!
Вода помнит.
Вода себе дорогу найдет…
А русло я потом еще поправлю. И надо потом попробовать попросить землю прибрать эти скелеты.
Кстати говоря!
Обязательно сюда вернусь на днях.
Я отряхнула руки, выходя из транса, и встала на ноги.
Ну, нельзя сказать, что мне все это прошло даром. Голова слегка «плыла», и координация движений оставляла желать лучшего. Но усталость была такая… приятная. Знаете, можно целый день лопатой махать, а можно, к примеру, погулять на лыжах. И там и там устанешь, но второе однозначно приятнее.
Вот, у меня как раз этот вариант.
Усталость, но хорошая. Правильная такая… словно в моей жизни появилось нечто, чего я была лишена. И мне этого не хватало.
- Маша! Ты где?
- Здесь я, здесь… тут и родничок есть, ты знаешь?
- Родничок?
- Да, смотри!
- Замечательно!
Вода – это жизнь.
Здесь нет водопровода и канализации, разве что в городе и не во всех домах, нет сетей, протянувшихся на десятки и сотни километров, есть септики, а если вода рядом, ее не придется таскать невесть откуда, тратить время и силы…
Насос?
Трубопровод?
Расходы, расходы…
- Нам дешево продали эту землю.
- Проклята, вот и продали.
Я равнодушно передернула плечами, Ваня поежился.
- Но это ведь не так?
- Мы здесь. И ничего страшного с нами не случается. Какие тебе еще доказательства нужны?
- Никаких.
- Тогда – в город. Дел – по горло!
***
И колесо закрутилось.
Перво-наперво я посетила околоток.
Потом вместе с Елпифидором Семеновичем навестили местную тюрьму.
Комендант, симпатичный мужчина лет шестидесяти, принял нас вполне радушно.
- Говорите, сельские работы, барышня?
- Да, Михаил Николаевич, - отозвалась я тоном примерной гимназистки.
Официально тюрьма находилась в ведении губернатора.
Неофициально – всем управлял полковник Михаил Николаевич Иванищенков, человек, по отзыву Елпифидора Семеновича, жесткий и к сантиментам не склонный.
А потому и я не стала крутить хвостом, честно выложив, что мне надо.
Две дюжины заключенных. Чтобы и заборы поставить, и кое-какие срубы, и землей заняться… должники в самый раз подойдут. Плюс двое конвойных.
Мои кормежка и оплата.
Оплата… боги!
Десять копеек в день на заключенного.
Десять. Копеек.
При том, что в месяц на прожитье надо хотя бы рублей двадцать.
Двадцать на двадцать – четыреста. Двадцать на три – шестьдесят рублей. Экономия офигенная. Даже добавляя премию конвойным, десятку в месяц…
Восемьдесят рублей, пусть сотня с учетом благодарности начальнику тюрьмы – или четыреста?
Для меня ощутимая разница. И плевать на мнение света и полусвета. Хоть обсветитесь, а денег вы мне на благородные дела не дадите.
Конечно, я была согласна.
Нанимаю!
Как правильно – договор заключать? Или что от меня требуется?
Михаил Николаевич покивал, в ответ на мои слова. Да, договор, да, заключать, вот типовой бланк, ознакомьтесь.
Я внимательно прочитала бумагу.
Но никаких неожиданностей она не содержала, уж столько-то я могла понять.
Я, такая-то и сякая, нанимаю у города Березовского на трудовые работы заключенных. Имена, фамилии, прочие данные.
Плачу столько-то в день.
Питание и охрана казенные. А с меня оплата труда. И гарантия, что это не опасно.
Конечно, форс-мажоры учитываются, но если людей нанимают на работу в огороде, то посылать их копать шахту или искать золото я права не имею. Примерно так.
Права, обязанности сторон, штрафные санкции.
Деньгами.
Только деньгами.
Но когда я попробовала прояснить последний вопрос, Михаил Николаевич только плечами пожал. Да, деньгами, а что такого? Это же нарушители закона! Кто их жалеть-то будет? И перешел к выяснению деталей.
- Доставка до места?
- До Туманной Лощинки и пешком дойти можно, тут недалеко.
Можно. Я бы и сама ходила, но с ребенком…
- Ах, так это вы ее купили?
- Я, Михаил Николаевич.
- Понятно…
Быстро сплетни расходятся. Я мило улыбнулась.
- Вчера ее отец Николай освятил. Нет там никакой нечисти.
- Вот даже как… это хорошо.
Сомнение в голосе все равно присутствовало, но не сильное. Посмотреть надо, а там и думать будем. С чужих-то слов чего петь?
- Когда работы начинать думаете?
- С той недели?
До конца этой оставалось четыре дня, так что сроки были вполне адекватные.
- Замечательно. Значит, в понедельник подходите сюда. Кормежку им могут доставлять из тюрьмы, но…
- Доставка за деньги, разумеется?
- Именно.
Конечно, я была только за. Приплачу немного за доставку, все равно деньги на кормежку государство выделяет. Разносолов не будет, но и с голода человек не помрет. Все достаточно просто. Каши, в основном. Супы, естественно, не на мясном бульоне, чаще рыба или что-то дешевое…
