Обязана.
Так что баиньки. Завтра рано вставать.
Я плюхнулась на кровать рядом с Нилом и протянула мелкому палец, в который тот во сне и вцепился. Хватательный рефлекс у змееныша был развит замечательно. Уцепился, засопел, и все в порядке. Мама рядом…
Мама…
Да, мама.
Я сделаю все, чтобы Аниту он не забыл, но я действительно обросла в Березовском семьей. А не пошли меня сюда судьба в лице Андрея Васильевича?
Эх…
Спасибо тебе, друг… покойся с миром. Я тебя помнить буду. И благодарной бууууууду… если челюсть не вывихну при очередном зевке. Спать!
- Маша, завтра воскресенье.
- Да?
- Да.
Я потрясла головой.
Закрутилась я так, что самой становилось страшно.
Пока купишь стройматериалы, пока инструменты, пока о доставке договоришься, пока…
Не администратор я! И организатор из меня так себе! Но крутиться надо! Нужда заставит – не так извернешься.
Только сейчас я поняла, в чем у меня преимущество.
Мышление.
Я не могу сказать, что люди здесь глупее, или менее развиты, нет. Но мыслят они иначе.
У них другая логика, другое восприятие… этим я и пользовалась. И договаривалась, договаривалась, договаривалась…
В понедельник грянет начало работ. А завтра… какие у меня планы?
- Сходить в церковь.
- Да?
Я с интересом поглядела на Ваню. С чего бы вдруг того бы? Нет, я не против, в церковь ходить надо, но почему именно сейчас?
- Маша…
И взгляд такой укоризненный.
Я вздохнула.
Ладно, церковь здесь – сила, Не так, как у нас, в России, здесь они реально круты. И урыть слишком умных могут в три минуты.
Сходить, что ли?
Где-то я что-то такое читала…. Церковь, как признак социализации, или церковь, как статус ВК…
В том смысле, что в Риме надо поступать, как римлянин, а не щеголять голым афедроном. Тогда и последний цел останется.
Если все здесь ходят в храм, то и я буду. А что?
Надо!
- Ладно. Пойдем.
Ваня кивнул.
- Да, а то мы давно не были… это плохо, сама понимаешь…
Осталось только вздохнуть. И порадоваться.
Вовремя спохватилась. А то сегодня ей некогда, а завтра что? На костер еретичку? Эх, не приучали нас к церкви, вот и не думаю я о ней. А ведь серьезный институт, лучше с ним не ссориться.
Решено.
Идем семейно в церковь!
Забавно.
Где я только не побывала, даже на балу у императора, а вот в церковь ни разу не заходила. Но разницы не было никакой.
Хоть у нас, хоть у них…
Хотя – нет.
Это на первый взгляд все одинаково. А так…
Золота здесь поменьше, иконы чем-то отличаются, наверное, каноны другие, вот и выглядят они чуть иначе, и киосков нет.
Вот!
Главное отличие!
У нас-то чуть не в самом храме торгуют, а часто и в нем. А здесь нет такого. Если надо что-то купить – лавка за пределами территории храма. Понятное дело, тоже церковная. Но как—то это чуток приличнее, что ли?
Все же, Христос гнал торговцев из храма. И наверное, был прав?
Мы купили свечки, а я потихоньку прикупила себе и Нилу дешевые медные крестики. Мой-то не наденешь…
Больше всего я боялась за Нила. Мало ли? Станет мелкому плохо, и что тогда делать? Срочно удирать? Вон у меня, знакомый чуть анафилактический шок в церкви не схлопотал. Аллергия на что-то открылась. А тут – полоз…
Но малыш дрых сурком, даже не проявляя желания покапризничать.
Мы вошли потихоньку, встали в уголке и принялись слушать.
Служба только что началась, мы не много пропустили. Священник читал молитвы, мы в нужных местах крестились и кланялись…
Вот!
Еще разными были тексты молитв.
Ни «раба Божьего», ни вечного «Господи, помилуй» здесь не было. Что мне понравилось – «отрок» и «вразуми».
Может, и правильно.
Чего тебя миловать-то? Тебе уже мозги дали в качестве милости. Попробуй, воспользуйся, вдруг понравится? А то как в анекдоте получается. Мечтал-мечтал в лотерею выиграть… ну так хоть билет купи! Мечтаешь о хорошем, так пользуйся тем, что уже есть. А там и еще что приложится…
Да и бабки тут были поспокойнее. Не такие истеричные и злобные. И не косились, как на врагов народа.
Мне – понравилось.
Не могу сказать, что на мою душу покой снизошел, или вдохновение, или что я не жалела об упущенном сне, но в сравнении с церковью своего мира, здесь было вполне прилично. Меня все устроило.
Служба закончилась, и мы стали по очереди подходить под благословение. Дошла и до нас очередь.
Я подождала всех своих младших, и мы вместе вышли из храма.
- Домой или погуляем?
Ребята задумались. Я улыбалась.
Ладно, можем и погулять, если что. Дети же… хоть и рано они повзрослели, а все равно – дети.
- Вы поглядите, люди добрые! И хватает же у продажных девок наглости в Храм ходить!
Прямо перед нами, подбоченясь, стояла бабенка лет сорока… то есть так ей может и на десять лет меньше быть.
Явно мещанка среднего достатка. Не платье на ней, а юбка с блузкой. Хорошие, дорогие, но какие-то…. Или не по фигуре они сшиты, или фигура такая корявая?
Смотрится откровенно не очень, могло быть и лучше.
Деньги есть, а вкуса нет. Бывает…
Хотя так себе – симпатичная. Волосы русые, глаза большие, серые, лет двадцать назад наверняка красавицей была.
Арина пискнула и вцепилась в мою руку. Ага, кажется, я поняла, откуда наезд идет. Но отвечать-то надо! Иначе вовек не отмоешься, а народ начинает прислушиваться. Народ жаждет хлеба и зрелищ!
- Конечно посмотрим, - согласилась я. – Куда смотреть-то?
Тетка на миг опешила. Не знаю уж, чего она ждала, может, что я начну смущаться или мямлить, но я испытывала только веселый азарт.
Врешь, не возьмешь!
- Ты, что ли, Машка Синютина?
- Мария Петровна, к вашим услугам, - обозначила я не поклон, а скорее, вежливое наклонение головы. – А вы, сударыня, кто?
- И хватило ж у тебя совести в храм прийти?
Ну – нет. В таком ключе мы беседу точно вести не будем.
- Если я вам, любезнейшая незнакомка, чем-то насолила, извольте объясниться. Если нет – идите своей дорогой. А затевать базарную склоку у Храма – гадко!
Народ одобрительно зашумел, подтверждая, мол, да. Гадко! И вообще – неча тут! Говори прямо, хватит крутить! Всем ведь интересно!
Скандалистка и не подумала притормозить. Но тут за ее спиной появился парень.
М-да…
Рост – не означает, что в мозги хоть что-то проросло. Часто такие кадры до старости спинным мозгом пользуются. Вот и здесь…
Почти два метра. Волосы светлые, глаза светлые, прыщи по периметру физиономии… у Аришки настолько нет вкуса? Или она просто не надеялась на что-то лучшее?
Я повернулась к сестре.
- Это и есть Егор?
Народ наблюдал. Аринка закивала.
- Даже и не проси. – И опять к женщине. – Любезнейшая, я вынуждена вам отказать. Моя сестра не выйдет замуж за вашего сына.
Тетка квакнула.
Такого она точно не ожидала. Я громко развила успех.
- Молодой человек, я понимаю ваши чувства, но Арина еще слишком молода и неопытна. Будьте добры не преследовать ее. Пусть повзрослеет.
- Нужна она мне! – возмутился парень.
- Вот и ладненько. Арина, ты слышала?
- Да…
- Сударыня?
Тетка от неожиданности кивнула.
- Да…
- Отлично. Не смею вас задерживать, - я развернулась и пошла прочь, когда баба опомнилась и завизжала мне в спину что есть сил.
- И мать у тебя гулящая, и сестра гулящая!
- И особенно гулящей она стала, как вашему сыночку от ворот поворот дала, - громко припечатала я. – Аришка, не плачь, в жизнь я тебя в эту семейку не отдам!
Народ грохнул смехом.
Тетка побагровела.
- Да что б я своему Егорушке да разрешила на такой жениться?! Никогда!!!
- Конечно, никогда! И свататься пусть не приходит. Не для него я сестренку ращу, кого приличнее найдем!
- Да кто б еще позарился!
- На красивую и умную девушку с хорошим приданым? Авось и найдется кто поумнее вашего сыночки, - отрезала я.
- Ты, чадо, не много ли на себя берешь? Господь наш, Иисус Христос простил блуднице ее грех. А ты, значит, себя выше Него поставила?
За нашими спинами, словно из-под земли вырос поп. Я прищурилась на него, но спорить не стала. А тетка и подавно.
Задергалась и попыталась удрать.
Не дали.
- Злословие не меньший грех в глазах Его, нежели убийство. Помни об этом, чадо божье…
Тетка закивала – и удрала с рекордной скоростью, даже не пробуя попросить благословения. А я повернулась к попу.
- Благодарю вас…
- Отец Игнатий.
- Благодарю вас, отец Игнатий.
- Поверьте, это был мой долг. Могу ли я пригласить вас в гости – ненадолго?
- Конечно, можете, - кивнула я. - Мне бы сестру успокоить…
Ага. А еще если поп всем показывает, что он на нашей стороне, значит, там и правда все в порядке. А вот у оппонентов – нет.
Примерно так и мыслят местные люди. Отказываться нельзя ни в коем случае.
Я крепко взяла за руку Петю и пошла вслед за попом. Сзади Иван вел под руку Арину, и негромко, но отчетливо (молодец, братик, моя школа) успокаивал ее.
- Не переживай! Маша правильно говорит, не отдадим мы тебя в эту семью! Они ж тебя сожрут, не глядя! Ужасные люди! Я понимаю, любовь, но такое счастье тебе и даром не надо, и с доплатой не надо…
И когда что успел перенять?
Вот, подражатели малолетние!
На первом этаже церкви мы задерживаться не стали, прошли в боковое крыло и поднялись на второй этаж. В комнаты, которые вполне пристали бы какому-нибудь купцу средней руки. Типичный деловой кабинет.
Туда нас и провели.
- Мария Петровна, если вы позволите…
А куда я денусь? Позволите, не позволите… приказы надо уметь красиво оформлять просьбами. Отказ от беседы, я так понимаю, не предусмотрен.
- Мои родные?
- Подождут вас тут.
- Просто подождут? – прищурилась я.
- Просто подождут, - подтвердил мужчина.
Ну… тогда ладно.
Я склонила голову в знак согласия, успокаивающе всем улыбнулась и пошла за мужчиной. Отец Николай привел меня в большой кабинет.
За столом сидел мужчина лет шестидесяти, осанистый, седобородый, с пронзительными голубыми глазами.
Я, недолго думая, поклонилась.
- Благословите, отче…
Благословение мне подарили. И вежливо поинтересовались.
- Мария Синютина, не так ли?
- Так. Эммм…?
- Протоиерей Алексей.
Я мысленно скрипнула зубами.
Протоиерей. Один из высших местных церковных чинов…
Ну, держись, Маруся! Ёжь твою рожь, попала!
Надеюсь, на лице у меня ничего подобного не отразилось.
- Ваше преподобие.
Как обращаться и как кланяться, я знала. Осталось выяснить, какого черта от меня нужно этому типу. Протоиерей, очень жирный церковный чин. И общаться с какой-то мещанкой?
У груди недовольно завозился Нил. Я погладила его по рыжей головке.
- Это и есть ваш найденыш?
- Он самый, ваше преподобие.
- Богоугодный поступок, чадо. Говорят, за одного сироту пригретого, Господь наш семерых своих дает.
Я едва не фыркнула вслух.
Если за каждого пригретого мне семерых отжалеют… двадцать восемь штук получится? И парочку можно за маман добавить… пора открывать детский сад.
И – вешаться. Но вслух я это говорить постеснялась.
- Я в тот момент о таком не думала. Не бросать же ребенка на гибель?
- А это вдвойне зачтется.
Тридцать детей медленно трансформировались в шестьдесят. Брррр…
- Но хотелось бы знать, где ты его нашла? В лощинке – или на перекрестке?
Хм…
В околотке была озвучена одна версия, мамаше другая, мне дают понять, что я под колпаком? Получи в обратный зад, как говаривала моя подруга.
- Наверное, в лощинке, ваше преподобие.
- Наверное?
- Я на тот момент и не подумала… мы как раз перекресток проехали, а мне… понадобилось. А он в кустах лежал, я точно не знаю, лощинка там или уже нет… совсем рядом с перекрестком…
- Вот оно что. А при нем ничего не было? Может, записка какая, или на рубашечке что вышито?
- Да он в кусок тряпки был завернут, - вознегодовала я. – Какие там записки! Простите, ваше преподобие.
Протоиерей закивал.
- Хорошо, что вы сироту усыновили. Но не помешает ли вам это в жизни?
Я посмотрела коровьими глазами. Мол, чем помешает-то?
- Вам, Машенька, и свою жизнь хорошо бы устроить. А с ребенком на руках это всяко сложнее…
Я пожала плечами.
- Я о таком и не думала, ваше преподобие. Но к чему мне мужчина, который не любит детей?
- Чужих детей…
- У меня еще и младшие есть. Которые мне родные, а ему чужими будут.
- И слухи пойти могут. Что это ваш внебрачный ребенок.
Я пожала плечами.
- Дойду до любой повитухи, она и удостоверит, что я этого ребенка родить не могла, - едва не добавила: «по техническим причинам». – да и клятву я всегда могу дать.
Кажется, протоиерея это чем-то не устраивало.
Хотя…
Все тут понятно.
Как можно управлять человеком?
Страхи, слабости, привязанности… последнее есть и у меня. Но поди, упрекни меня за любовь к младшим братьям и сестре?
Протоиерей помолчал.
- Говорят, ты землю купила, чадо?
- Да, ваше преподобие.
- Странно, что тебе ее продали…
- Так место-то проклятым считалось.
Кто б мне хорошую землю отдал? А вот такого «кота в мешке» - запросто. Заодно и с города лишнюю проблему сняли. Есть у тебя на балансе такое «аномальное» местечко – так с ним что-то делать надо, хоть какие мероприятия проводить. А выкупили его?
И хорошо, пусть у других голова болит.
- Я знаю, что отец Николай проклятие снял, - мягкость голоса наращивалась и наращивалась.
Интересный поворот. Ага, снял он. Пусть спасибо скажет, что с Анитой не встретился, а то бы полетели клочки по закоулочкам.
- Думаю, всему городу это известно будет, ваше преподобие. И правильно, нет ничего сильнее молитвы и веры.
- Правильно мыслишь, Машенька, - голос уж вовсе замаслился, хоть ты на нем картошку жарь.
Эх, спросить бы сейчас в открытую, какого черта вам надо? А нельзя… дипломатия. И – нет, это не когда тебя бьют дипломатом. Но намек я себе позволила.
- Все мы рады помочь церкви, разве нет?
Только конкретно – чем, как, сколько… и что я за это получу? После семидесяти лет коммунизма я предпочитаю не церковно-приходские отношения, а товарно-денежные.
- Не всегда. Но я рад, что ты, отроковица божья, так думаешь.
- Думаю, - подтвердила я.
- А коли так… что ты думаешь насчет часовенки? Отец Николай сказал, что разговаривал с тобой.
Я кивнула.
- Да, разговаривал. Ваше преподобие, рано пока об этом говорить.
- Да?
- Конечно! – кивнула я. – Так-то я не против, но денег у меня на это нет, сами знаете, наследством я распоряжаться пока не могу, да и не хватит его. Это ж не три сарая сколотить.
Тут священник был со мной полностью согласен.
- И… простите, ваше преподобие, можно я открыто говорить буду?
- Разумеется, отроковица.
- Мне еще братьев женить, сестру замуж выдавать, я им хотела эти деньги раздать в приданое.
- Даже так?
- А чего жалеть-то?
- Про себя ты не говоришь…
Верно. Но я и не считаю эти деньги своими.
Вложить, преумножить – да, могу. Но присвоить?
Фу!
Грязно это.
Вслух я ничего подобного не сказала, но и не надо было. Поп и так понял.
- Странно видеть в юной девушке такое бескорыстие.
Я развела руками.
- Ваше преподобие, я не против часовни, но сейчас мне ее строить просто не на что. И рада бы, но если уж делать, то делать…
- Не понимаю…?
Я пожала плечами.
Так получилось, еще в той жизни меня занесло на остров Гернси. Если кто был, тот знает о чем я. О маленькой часовне, построенной братом Деода. Зрелище потрясающее.
Восемь человек вмещается, но как все выглядит! Как оформлено!
Так что баиньки. Завтра рано вставать.
Я плюхнулась на кровать рядом с Нилом и протянула мелкому палец, в который тот во сне и вцепился. Хватательный рефлекс у змееныша был развит замечательно. Уцепился, засопел, и все в порядке. Мама рядом…
Мама…
Да, мама.
Я сделаю все, чтобы Аниту он не забыл, но я действительно обросла в Березовском семьей. А не пошли меня сюда судьба в лице Андрея Васильевича?
Эх…
Спасибо тебе, друг… покойся с миром. Я тебя помнить буду. И благодарной бууууууду… если челюсть не вывихну при очередном зевке. Спать!
***
- Маша, завтра воскресенье.
- Да?
- Да.
Я потрясла головой.
Закрутилась я так, что самой становилось страшно.
Пока купишь стройматериалы, пока инструменты, пока о доставке договоришься, пока…
Не администратор я! И организатор из меня так себе! Но крутиться надо! Нужда заставит – не так извернешься.
Только сейчас я поняла, в чем у меня преимущество.
Мышление.
Я не могу сказать, что люди здесь глупее, или менее развиты, нет. Но мыслят они иначе.
У них другая логика, другое восприятие… этим я и пользовалась. И договаривалась, договаривалась, договаривалась…
В понедельник грянет начало работ. А завтра… какие у меня планы?
- Сходить в церковь.
- Да?
Я с интересом поглядела на Ваню. С чего бы вдруг того бы? Нет, я не против, в церковь ходить надо, но почему именно сейчас?
- Маша…
И взгляд такой укоризненный.
Я вздохнула.
Ладно, церковь здесь – сила, Не так, как у нас, в России, здесь они реально круты. И урыть слишком умных могут в три минуты.
Сходить, что ли?
Где-то я что-то такое читала…. Церковь, как признак социализации, или церковь, как статус ВК…
В том смысле, что в Риме надо поступать, как римлянин, а не щеголять голым афедроном. Тогда и последний цел останется.
Если все здесь ходят в храм, то и я буду. А что?
Надо!
- Ладно. Пойдем.
Ваня кивнул.
- Да, а то мы давно не были… это плохо, сама понимаешь…
Осталось только вздохнуть. И порадоваться.
Вовремя спохватилась. А то сегодня ей некогда, а завтра что? На костер еретичку? Эх, не приучали нас к церкви, вот и не думаю я о ней. А ведь серьезный институт, лучше с ним не ссориться.
Решено.
Идем семейно в церковь!
***
Забавно.
Где я только не побывала, даже на балу у императора, а вот в церковь ни разу не заходила. Но разницы не было никакой.
Хоть у нас, хоть у них…
Хотя – нет.
Это на первый взгляд все одинаково. А так…
Золота здесь поменьше, иконы чем-то отличаются, наверное, каноны другие, вот и выглядят они чуть иначе, и киосков нет.
Вот!
Главное отличие!
У нас-то чуть не в самом храме торгуют, а часто и в нем. А здесь нет такого. Если надо что-то купить – лавка за пределами территории храма. Понятное дело, тоже церковная. Но как—то это чуток приличнее, что ли?
Все же, Христос гнал торговцев из храма. И наверное, был прав?
Мы купили свечки, а я потихоньку прикупила себе и Нилу дешевые медные крестики. Мой-то не наденешь…
Больше всего я боялась за Нила. Мало ли? Станет мелкому плохо, и что тогда делать? Срочно удирать? Вон у меня, знакомый чуть анафилактический шок в церкви не схлопотал. Аллергия на что-то открылась. А тут – полоз…
Но малыш дрых сурком, даже не проявляя желания покапризничать.
Мы вошли потихоньку, встали в уголке и принялись слушать.
Служба только что началась, мы не много пропустили. Священник читал молитвы, мы в нужных местах крестились и кланялись…
Вот!
Еще разными были тексты молитв.
Ни «раба Божьего», ни вечного «Господи, помилуй» здесь не было. Что мне понравилось – «отрок» и «вразуми».
Может, и правильно.
Чего тебя миловать-то? Тебе уже мозги дали в качестве милости. Попробуй, воспользуйся, вдруг понравится? А то как в анекдоте получается. Мечтал-мечтал в лотерею выиграть… ну так хоть билет купи! Мечтаешь о хорошем, так пользуйся тем, что уже есть. А там и еще что приложится…
Да и бабки тут были поспокойнее. Не такие истеричные и злобные. И не косились, как на врагов народа.
Мне – понравилось.
Не могу сказать, что на мою душу покой снизошел, или вдохновение, или что я не жалела об упущенном сне, но в сравнении с церковью своего мира, здесь было вполне прилично. Меня все устроило.
Служба закончилась, и мы стали по очереди подходить под благословение. Дошла и до нас очередь.
Я подождала всех своих младших, и мы вместе вышли из храма.
- Домой или погуляем?
Ребята задумались. Я улыбалась.
Ладно, можем и погулять, если что. Дети же… хоть и рано они повзрослели, а все равно – дети.
- Вы поглядите, люди добрые! И хватает же у продажных девок наглости в Храм ходить!
Прямо перед нами, подбоченясь, стояла бабенка лет сорока… то есть так ей может и на десять лет меньше быть.
Явно мещанка среднего достатка. Не платье на ней, а юбка с блузкой. Хорошие, дорогие, но какие-то…. Или не по фигуре они сшиты, или фигура такая корявая?
Смотрится откровенно не очень, могло быть и лучше.
Деньги есть, а вкуса нет. Бывает…
Хотя так себе – симпатичная. Волосы русые, глаза большие, серые, лет двадцать назад наверняка красавицей была.
Арина пискнула и вцепилась в мою руку. Ага, кажется, я поняла, откуда наезд идет. Но отвечать-то надо! Иначе вовек не отмоешься, а народ начинает прислушиваться. Народ жаждет хлеба и зрелищ!
- Конечно посмотрим, - согласилась я. – Куда смотреть-то?
Тетка на миг опешила. Не знаю уж, чего она ждала, может, что я начну смущаться или мямлить, но я испытывала только веселый азарт.
Врешь, не возьмешь!
- Ты, что ли, Машка Синютина?
- Мария Петровна, к вашим услугам, - обозначила я не поклон, а скорее, вежливое наклонение головы. – А вы, сударыня, кто?
- И хватило ж у тебя совести в храм прийти?
Ну – нет. В таком ключе мы беседу точно вести не будем.
- Если я вам, любезнейшая незнакомка, чем-то насолила, извольте объясниться. Если нет – идите своей дорогой. А затевать базарную склоку у Храма – гадко!
Народ одобрительно зашумел, подтверждая, мол, да. Гадко! И вообще – неча тут! Говори прямо, хватит крутить! Всем ведь интересно!
Скандалистка и не подумала притормозить. Но тут за ее спиной появился парень.
М-да…
Рост – не означает, что в мозги хоть что-то проросло. Часто такие кадры до старости спинным мозгом пользуются. Вот и здесь…
Почти два метра. Волосы светлые, глаза светлые, прыщи по периметру физиономии… у Аришки настолько нет вкуса? Или она просто не надеялась на что-то лучшее?
Я повернулась к сестре.
- Это и есть Егор?
Народ наблюдал. Аринка закивала.
- Даже и не проси. – И опять к женщине. – Любезнейшая, я вынуждена вам отказать. Моя сестра не выйдет замуж за вашего сына.
Тетка квакнула.
Такого она точно не ожидала. Я громко развила успех.
- Молодой человек, я понимаю ваши чувства, но Арина еще слишком молода и неопытна. Будьте добры не преследовать ее. Пусть повзрослеет.
- Нужна она мне! – возмутился парень.
- Вот и ладненько. Арина, ты слышала?
- Да…
- Сударыня?
Тетка от неожиданности кивнула.
- Да…
- Отлично. Не смею вас задерживать, - я развернулась и пошла прочь, когда баба опомнилась и завизжала мне в спину что есть сил.
- И мать у тебя гулящая, и сестра гулящая!
- И особенно гулящей она стала, как вашему сыночку от ворот поворот дала, - громко припечатала я. – Аришка, не плачь, в жизнь я тебя в эту семейку не отдам!
Народ грохнул смехом.
Тетка побагровела.
- Да что б я своему Егорушке да разрешила на такой жениться?! Никогда!!!
- Конечно, никогда! И свататься пусть не приходит. Не для него я сестренку ращу, кого приличнее найдем!
- Да кто б еще позарился!
- На красивую и умную девушку с хорошим приданым? Авось и найдется кто поумнее вашего сыночки, - отрезала я.
- Ты, чадо, не много ли на себя берешь? Господь наш, Иисус Христос простил блуднице ее грех. А ты, значит, себя выше Него поставила?
За нашими спинами, словно из-под земли вырос поп. Я прищурилась на него, но спорить не стала. А тетка и подавно.
Задергалась и попыталась удрать.
Не дали.
- Злословие не меньший грех в глазах Его, нежели убийство. Помни об этом, чадо божье…
Тетка закивала – и удрала с рекордной скоростью, даже не пробуя попросить благословения. А я повернулась к попу.
- Благодарю вас…
- Отец Игнатий.
- Благодарю вас, отец Игнатий.
- Поверьте, это был мой долг. Могу ли я пригласить вас в гости – ненадолго?
- Конечно, можете, - кивнула я. - Мне бы сестру успокоить…
Ага. А еще если поп всем показывает, что он на нашей стороне, значит, там и правда все в порядке. А вот у оппонентов – нет.
Примерно так и мыслят местные люди. Отказываться нельзя ни в коем случае.
Я крепко взяла за руку Петю и пошла вслед за попом. Сзади Иван вел под руку Арину, и негромко, но отчетливо (молодец, братик, моя школа) успокаивал ее.
- Не переживай! Маша правильно говорит, не отдадим мы тебя в эту семью! Они ж тебя сожрут, не глядя! Ужасные люди! Я понимаю, любовь, но такое счастье тебе и даром не надо, и с доплатой не надо…
И когда что успел перенять?
Вот, подражатели малолетние!
***
На первом этаже церкви мы задерживаться не стали, прошли в боковое крыло и поднялись на второй этаж. В комнаты, которые вполне пристали бы какому-нибудь купцу средней руки. Типичный деловой кабинет.
Туда нас и провели.
- Мария Петровна, если вы позволите…
А куда я денусь? Позволите, не позволите… приказы надо уметь красиво оформлять просьбами. Отказ от беседы, я так понимаю, не предусмотрен.
- Мои родные?
- Подождут вас тут.
- Просто подождут? – прищурилась я.
- Просто подождут, - подтвердил мужчина.
Ну… тогда ладно.
Я склонила голову в знак согласия, успокаивающе всем улыбнулась и пошла за мужчиной. Отец Николай привел меня в большой кабинет.
За столом сидел мужчина лет шестидесяти, осанистый, седобородый, с пронзительными голубыми глазами.
Я, недолго думая, поклонилась.
- Благословите, отче…
Благословение мне подарили. И вежливо поинтересовались.
- Мария Синютина, не так ли?
- Так. Эммм…?
- Протоиерей Алексей.
Я мысленно скрипнула зубами.
Протоиерей. Один из высших местных церковных чинов…
Ну, держись, Маруся! Ёжь твою рожь, попала!
***
Надеюсь, на лице у меня ничего подобного не отразилось.
- Ваше преподобие.
Как обращаться и как кланяться, я знала. Осталось выяснить, какого черта от меня нужно этому типу. Протоиерей, очень жирный церковный чин. И общаться с какой-то мещанкой?
У груди недовольно завозился Нил. Я погладила его по рыжей головке.
- Это и есть ваш найденыш?
- Он самый, ваше преподобие.
- Богоугодный поступок, чадо. Говорят, за одного сироту пригретого, Господь наш семерых своих дает.
Я едва не фыркнула вслух.
Если за каждого пригретого мне семерых отжалеют… двадцать восемь штук получится? И парочку можно за маман добавить… пора открывать детский сад.
И – вешаться. Но вслух я это говорить постеснялась.
- Я в тот момент о таком не думала. Не бросать же ребенка на гибель?
- А это вдвойне зачтется.
Тридцать детей медленно трансформировались в шестьдесят. Брррр…
- Но хотелось бы знать, где ты его нашла? В лощинке – или на перекрестке?
Хм…
В околотке была озвучена одна версия, мамаше другая, мне дают понять, что я под колпаком? Получи в обратный зад, как говаривала моя подруга.
- Наверное, в лощинке, ваше преподобие.
- Наверное?
- Я на тот момент и не подумала… мы как раз перекресток проехали, а мне… понадобилось. А он в кустах лежал, я точно не знаю, лощинка там или уже нет… совсем рядом с перекрестком…
- Вот оно что. А при нем ничего не было? Может, записка какая, или на рубашечке что вышито?
- Да он в кусок тряпки был завернут, - вознегодовала я. – Какие там записки! Простите, ваше преподобие.
Протоиерей закивал.
- Хорошо, что вы сироту усыновили. Но не помешает ли вам это в жизни?
Я посмотрела коровьими глазами. Мол, чем помешает-то?
- Вам, Машенька, и свою жизнь хорошо бы устроить. А с ребенком на руках это всяко сложнее…
Я пожала плечами.
- Я о таком и не думала, ваше преподобие. Но к чему мне мужчина, который не любит детей?
- Чужих детей…
- У меня еще и младшие есть. Которые мне родные, а ему чужими будут.
- И слухи пойти могут. Что это ваш внебрачный ребенок.
Я пожала плечами.
- Дойду до любой повитухи, она и удостоверит, что я этого ребенка родить не могла, - едва не добавила: «по техническим причинам». – да и клятву я всегда могу дать.
Кажется, протоиерея это чем-то не устраивало.
Хотя…
Все тут понятно.
Как можно управлять человеком?
Страхи, слабости, привязанности… последнее есть и у меня. Но поди, упрекни меня за любовь к младшим братьям и сестре?
Протоиерей помолчал.
- Говорят, ты землю купила, чадо?
- Да, ваше преподобие.
- Странно, что тебе ее продали…
- Так место-то проклятым считалось.
Кто б мне хорошую землю отдал? А вот такого «кота в мешке» - запросто. Заодно и с города лишнюю проблему сняли. Есть у тебя на балансе такое «аномальное» местечко – так с ним что-то делать надо, хоть какие мероприятия проводить. А выкупили его?
И хорошо, пусть у других голова болит.
- Я знаю, что отец Николай проклятие снял, - мягкость голоса наращивалась и наращивалась.
Интересный поворот. Ага, снял он. Пусть спасибо скажет, что с Анитой не встретился, а то бы полетели клочки по закоулочкам.
- Думаю, всему городу это известно будет, ваше преподобие. И правильно, нет ничего сильнее молитвы и веры.
- Правильно мыслишь, Машенька, - голос уж вовсе замаслился, хоть ты на нем картошку жарь.
Эх, спросить бы сейчас в открытую, какого черта вам надо? А нельзя… дипломатия. И – нет, это не когда тебя бьют дипломатом. Но намек я себе позволила.
- Все мы рады помочь церкви, разве нет?
Только конкретно – чем, как, сколько… и что я за это получу? После семидесяти лет коммунизма я предпочитаю не церковно-приходские отношения, а товарно-денежные.
- Не всегда. Но я рад, что ты, отроковица божья, так думаешь.
- Думаю, - подтвердила я.
- А коли так… что ты думаешь насчет часовенки? Отец Николай сказал, что разговаривал с тобой.
Я кивнула.
- Да, разговаривал. Ваше преподобие, рано пока об этом говорить.
- Да?
- Конечно! – кивнула я. – Так-то я не против, но денег у меня на это нет, сами знаете, наследством я распоряжаться пока не могу, да и не хватит его. Это ж не три сарая сколотить.
Тут священник был со мной полностью согласен.
- И… простите, ваше преподобие, можно я открыто говорить буду?
- Разумеется, отроковица.
- Мне еще братьев женить, сестру замуж выдавать, я им хотела эти деньги раздать в приданое.
- Даже так?
- А чего жалеть-то?
- Про себя ты не говоришь…
Верно. Но я и не считаю эти деньги своими.
Вложить, преумножить – да, могу. Но присвоить?
Фу!
Грязно это.
Вслух я ничего подобного не сказала, но и не надо было. Поп и так понял.
- Странно видеть в юной девушке такое бескорыстие.
Я развела руками.
- Ваше преподобие, я не против часовни, но сейчас мне ее строить просто не на что. И рада бы, но если уж делать, то делать…
- Не понимаю…?
Я пожала плечами.
Так получилось, еще в той жизни меня занесло на остров Гернси. Если кто был, тот знает о чем я. О маленькой часовне, построенной братом Деода. Зрелище потрясающее.
Восемь человек вмещается, но как все выглядит! Как оформлено!
