А много ли в таком состоянии надо? Можно подбрасывать ему деньги на жральни, в которых отродясь ничего полезного не продавалось – и убедить начать курить. Или налить выпивки… это не убийство впрямую, но убивает так же эффективно. Разве нет?
Кирилл медленно кивнул.
- Сейчас, когда ты сказала… да. У моих знакомых так уморили деда. Покупали все вкусное, острое, сладкое, жирное, усиленно потчевали таблетками – за год убрался. При всеобщей нежной любви и заботе.
– Вот. Бабка заметила неладное, а село ж! Все дуг у друга на виду, все знают… она сначала с парнем поговорила, один раз, второй, потом по соседям прощупала, а как поняла, что происходит – подключила деда. Тот посмотрел, схватился за голову и – взялся за дело. Откачали мальчишку. А с женой, кстати, тот мужчина развелся, несмотря на все ее мерзкие визги.
- Мразь какая.
- Громкие слова говорят те, кто горазд на самые подлые дела. Разве это где-то происходит иначе?
- Нет. Ладно, сейчас позвоню знакомой.
Ждать пришлось долго.
Очень долго.
Пока карточку нашли в архиве, пока знакомая ее полистала…
Да.
Все болезни начались у мальчика примерно лет с трех. И продолжались до окончания школы… пардон! Раньше чуток закончились.
Ирина и Кирилл поблагодарили и уткнулись в документы.
- А смотрите, что я еще накопал?
- Что? – потянулись к монитору друзья.
Или – уже влюбленные?
Во всяком случае небезразличные друг другу люди.
Хрюша накопал карточку Веры Светличной.
Вере было… опа!
Она лет на пять старше магистра!
- И был ли смысл в этом браке? – задумалась Ирина. – Зачем магистр выбрал именно ее?
Невзрачное женское лицо улыбалось с монитора, но и улыбалось оно как-то кисло. Недовольно.
Красавица?
Нет, не красавица, явно не вундеркинд… ведьма?
Вот этого в документах не отражено. Но зачем магистр на ней женился?
- Нет, непонятно… он мог выбрать любую красавицу.
- У него в приемной такая кукла сидит, - усмехнулась Ирина. – И поверь моему глазу – магистр с ней спит.
- Допустим. Но…
Ирина покачала головой.
- Нет, из документов мы много не вытащим. Тут живые люди нужны.
Кирилл задумался.
А потом вдруг шкодно ухмыльнулся.
- Я знаю, кто может нам помочь.
- Кто?
- Есть одна старая ведьма… в буквальном смысле. Можем к ней съездить, она еще с отцом магистра, Павлом Светличным шашни крутила.
- Та-ак, - заинтересовалась Ирина. – Когда?
- Я ей сейчас и позвоню.
Кирилл так и поступил.
Отошел в угол комнаты, набрал номер, поздоровался, минут пять слушал то, что говорили ему, потом попросился в гости, еще минут пять слушал ответ – и попрощался.
- Можем поехать прямо сейчас.
- Отлично! Едем!
- В кондитерскую.
- Что купить даме?
- Торт-мороженое.
Ирина пожала плечами.
Кириллу виднее.
Оборотень прикупил и торт-мороженое, и кучу пирожных, и большой букет цветов, и даже бутылку лимонада.
Фирменного, кондитерского, который делали из лимонов по секретному рецепту.
Стоил он дорого, но жажду утолял великолепно.
- Вино забыли.
- Она не пьет.
Ирина пожала плечами.
Не пьет – вот и ладно. Что ж, едем…
Ведьма жила в большой двенадцатиэтажке с шикарным видом на город. Естественно, на двенадцатом этаже.
Ирина отметила необычную чистоту подъезда, ухоженность лифта – и все это без консьержа или охранника. Спрашивать не стала – и так все ясно.
Если где-то живет ведьма – соседи быстро учатся быть паиньками.
Или…
Ирина и себя-то ловила за руку регулярно, а если ведьма не отягощена моралью и нравственностью? И проклинает по ходу жизни?
НапИсал в лифте – страдай энурезом.
НаписАл на стене в подъезде всякую похабень – сломаешь пару пальцев, чтобы впредь думал.
Сломаешь почтовый ящик – будешь получать одни штрафы за неправильную парковку… как-то так.
Жестоко, зато очень действенно.
Двенадцатый этаж встретил всего двумя дверями.
- Здесь было больше квартир, но Эмма Марковна выкупила три – и соединила в одну, - пояснил Кирилл.
Дверь квартиры распахнулась.
- Сплетничаем обо мне?
Кирилл даже не смутился.
- Эмма Марковна…
- Эмма.
- Эмма, о вас нельзя не сплетничать. Вами нельзя не восхищаться.
И глядя на женщину – язык не поворачивался назвать ее старухой, Ирина была полностью солидарна с Кириллом.
Сколько же ей лет?
Восемьдесят?
Девяносто?
О таком не спрашивают у женщины, а у ведьмы тем более. Но если она была еще любовницей Павла Светличного? Магистру полтинник…
Выглядит дама – великолепно.
Не слишком высокая, стройная, сохранившая девичью фигуру, в джинсах и ковбойке, с кокетливым платочком на шее, с седыми волосами – полностью белоснежными, которые хозяйка прокрасила разноцветным колорированием – не ядовитым, а очень изящно. Получился эффект перламутра.
Ухоженные руки, французский маникюр, плетенные босоножки на небольшом каблучке…
Лицо!
Морщины, складки – все это есть, безусловно. Но глядя в веселые и искрящиеся жизненной силой карие глаза женщины, понимаешь – жить она будет еще долго. И выглядеть не хуже, чем сейчас.
Старость?
Но принятая так, что дамой можно только восхищаться. Это вам не раскрашенные крокодилы, которые не желают смириться со своим возрастом, это – леди, которая даже в джинсах заткнет за пояс английскую королеву.
- Будете умничкой – дам телефон парикмахера, - подколола Эмма Марковна, жестом приглашая проходить в огромную гостиную.
Ирина застыла в восхищении на пороге.
Одна стена была полностью панорамной – и вид на город открывался шикарный.
- Высоко сижу, далеко гляжу.
- Все вижу, все знаю…
- И что вам потребовалось узнать? – прищурилась дама.
Кирилл не стал ходить вокруг да около.
- О Светличных. Об их семье…
Эмма Марковна задумалась.
- Ради хорошего дела?
- Да, - твердо ответила Ирина. – Есть подозрения, что рядом с магистром ходит беда.
Эмма Марковна пристально поглядела на ведьму, на Кирилла, а потом кивнула на стол в стиле модерн – этакую авангардную черную кляксу.
- Ну что ж, вытаскивайте вашу взятку – и поговорим. Я смотрю, у вас там мой любимый лимонад? И мороженое надо бы в морозилку – не люблю его подтаявшим…
Кирилл повиновался.
Эмма Марковна сервировала стол – такими же модерновыми бокалами и блюдцами. Разлила лимонад, сделала глоток, зажмурилась от удовольствия.
- Паша, да… это долгая история.
- Мы не торопимся.
- Вот и ладненько. Слушайте что было шестьдесят лет тому назад, история это долгая…
Кирилл и Ирина почти одинаково навострили уши. Оборотень даже зашевелил ими, кажется. Ведьма усмехнулась.
- Я была тогда молода – мне едва минуло пятьдесят. Паша тоже был молод, чуть старше меня, и два одиночества встретились. На роду Светличных есть проклятье – одного сына в поколении. Только-только чтобы род не угас.
- Законного?
- Нет, деточка, сын может быть от любой женщины, главное, чтобы он был. А законный, незаконный… это было для Светличных непринципиально. Чаще случалось так, что законные дети и не выживали. Паша на тот момент уже и надежду потерял. Мне он родить не предлагал, со мной он был для души, а вот сына хотел. И шел к юным дурочкам.
– Вы его не прогоняли?
Эмма Марковна пожала плечами.
- Может, и стоило бы. Но Паша мог быть мне полезен, и я решила постепенно перевести его из любовников в друзья. Так и получилось…. Мы с ним дружили до его смерти. Сына он получил… Коля у него тоже усыновленный, вы не знали?
Не знали. И не догадывались.
- Давно на них это проклятие? – уточнила Ирина.
- Да уж поколений пять… да. Коля – шестой. На следующем ребенке проклятье может упасть.
- Если род не пресечется?
- Да…. такое тоже было вероятно. Если бы умер Колин сын… Левушка, бедный мальчик… другого сына Коля завести не смог бы. Род бы прервался.
Ирина поежилась.
Страшно это, на самом деле.
Старая ведьма прищурилась на нее.
- Вижу, девушка, вы понимаете.
Ирина кивнула.
Понимала. Хорошо понимала…
- Итак, Светличные могу иметь только одного сына. А дочерей?
- Вообще не рождалось уже несколько поколений, - отрезала ведьма. – один ребенок, которого усыновляют и над которым трясутся до совершеннолетия. До появления внука. Паша был счастлив получить сына, Колю он тоже ко мне приводил, и я для него осталась другом.
- А Коля приводил к вам сына? – провокационно уточнила Ирина.
А то как же пропустили? Столько болячек?
- Приводил бы. Мне пришлось уехать из города на пять лет, малышу тогда было года три… потом Коля привел мальчика, когда ему было лет десять.
- И вы ничего не заметила?
- Милая девочка, в том-то и беда ведьм – мы смотрим свою сторону. На ребенке нет проклятий, порчи, сглаза… кроме фамильных. Что еще надо?
- А что ребенок постоянно болеет?
- И что? Это седьмое поколение проклятых, проклятье особо лютует… меня это не удивило.
Ирина покачала головой. Ее бы удивило, но кто ее спрашивал?
- Мальчика Коля ко мне приводил редко. Да и не моя это стезя – целительство. Моя – другая.
Ирина хмыкнула.
- Некромантия.
- Абсолютно точно. Некромантия. Имеете что-то против?
Ирина покачала головой.
Кто-то и этим должен заниматься. Вот Петя – проклятийник, и что? Не специализация важна, а человек. Был бы человек хороший….
- А все-таки?
Эмма Марковна отправила в рот маленькое пирожное.
- Ладно. Кирюшу я давно знаю… вы не вместе?
- Я над этим работаю, - ответил наглый оборотень. И даже не покраснел.
- Работает, - подтвердила Ирина. – Но безрезультатно.
- Очень даже результативно, если у меня пока и уши и хвост на месте.
Ирина фыркнула.
Эмма Марковна вздохнула, и продолжила.
- Вы не представляете, как Коля берег сына. Чуть что – в больницу. Чуть что – к специалистам иного профиля. Ко мне он мальчика привел в десять лет.
- Дайте угадаю. Проклятье на нем не лютовало и не зверствовало? – уточнила Ирина.
- Абсолютно верно. Вот что значит – поиск. Частенько угадываете?
Ирина покачала головой.
- Не угадываю. Строю логические цепочки.
- Правильно строите. Действительно, мальчику становилось то лучше, то хуже, но дело неуклонно шло к печальному концу. Коля решился поставить все на карту. Иногда – если вы в курсе, проклятия накладываются на время, на условие… нет?
- Эмма Марковна, вы объясните, как для идиотов, - попросила Ирина. – Я недоучка, я так лучше пойму.
- Доучитесь, - даже не минуты не засомневалась некромантка. – Вот смотрите, чтобы проклятие сбылось, необходимы две вещи. Первая – на человеке должна быть вина. К чистому грязь не липнет, с того, кто перед тобой ни в чем не виноват проклятие скатится. И достаточно быстро, года не пройдет.
- А если я считаю, что перед человеком ни в чем не виновата?
Эмма Марковна улыбнулась и изобразила руками весы. Покачала ладошками.
- Мы субъективны. Жизнь и магия объективны всегда.
- А обязательно вина должна быть передо мной?
- Смотря как ты проклятье кладешь. К примеру, была у тебя подруга, она влюбилась в недостойного человека, залетела, сказала ему об этом, получила резкий отказ, сделала аборт, умерла. Виновен этот человек перед тобой? Перед твоей подругой – да, а перед тобой?
- Он же лишил меня подруги?
- Нет. Подруга лишила себя жизни сама, равно, как и своего ребенка. Это был ее выбор, ее право – это понятно?
- Да.
- А мужчина виновен в безответственности. Он допустил беременность, он жестоко поговорил с девчонкой, он не взял на себя ответственность – результат в морге. Он виновен. Не перед тобой, но если ты его проклянешь – проклятье прицепится.
- Безгрешных у нас вообще-то нет.
- Когда мне было восемь лет, я украла в школе кисточку для рисования. Она мне очень уж нравилась. Но это не убийство…
- Ага. Проклятие ложится в зависимости от тяжести греха.
- И это тоже. Это первое. Второе условие – должно быть ограничение. Проклятие накладывается на человека, на время, на число поколений, на какое-то условие, выполнив которое, его можно снять. К примеру, венец безбрачия можно снять, если три раза умыться росой на заре.
- Серьезно?
- Встречалось мне такое условие. Только умываться надо было на новолуние, вот и вся беда.
- А как было наложено проклятие на семью магистра?
- На семь поколений. Как только появляется восьмое поколение – все. Проклятию дальше хода нет.
- Дайте угадаю, - вмешался в разговор уже Кирилл. – Речь шла не об ЭКО?
- Ты умница, Кирюша. И всегда был умным мальчиком.
- ЭКО?
На Ирину покосились уже двое.
- Надо просто найти подходящую девушку. Потом… есть биоматериал, есть сосуд, будет ребенок…
- А он будет? Или будет выкидыш?
- Вот за этим ко мне и пришел Коля. Показал сына, рассказал о своей идее, и попросил, чтобы я была в лаборатории.
- Зачем? Хвостатиков отбирать?
- Именно, Ирочка, именно так.
Ирина только рот открыла.
- Я, как некромант, вижу сразу, где живое, а где мертвое. Иногда даже смерть вижу.
- И нашу?
- Что значит – вашу? Вы ее купили или в аренду взяли?
- Эмма Марковна…
- И видела бы – не сказала. Это может и подтолкнуть, - отрезала некромантка. И вернулась к рассказу. – Коля привел ко мне сына.
- И до ЭКО дело не дошло.
- Верно.
- Почему?
- Вера…
Эмма Марковна помолчала, собираясь с мыслями. А потом ринулась, как в пропасть.
- Коля и Вера познакомились, когда он приезжал в Москву. Знаете, бывает такая любовь… когда женщина любит до безумия, а для мужчины она только пикантное приключение. Бывает… Вот, Вера и стала таким для Коли. Это, конечно, не беда – всякое бывает в жизни. Но Вера… она влюбилась более, чем всерьез. Она не вены себе резать стала, нет. Когда она поняла, что Коля все равно будет гулять, гулять и еще раз гулять, пока не получит сына, она решила просто оставаться рядом. Стать другом, жилеткой для плача, «своим парнем». И она этого добилась.
- Николай рассказал ей что-то не то? – уточнила Ирина. – Да?
- Очень не то. И о проклятии, и о своих талантах…
Ирина покачала головой.
- А Вера – обычный человек?
- Да. Обычный, но… фанатичный, что ли? Если у Коли заболит зуб, она принесет в жертву десять человек, лишь бы его вылечить.
- А не проще найти одного стоматолога?
- Или так. Но для Веры это равно возможно.
Ирина фыркнула.
- Хочешь, я убью соседей, что мешают спать?*
*_ Земфира «Хочешь». Прим. авт.
- Именно. И в самом худшем варианте. Я точно знаю, что с первой женой Коля развелся сам. Не сошлись характерами, она его поймала на измене, ну и результат… А вот вторая жена… Как вы думаете, Ирочка, что там случилось?
- Подозреваю, там случилась Вера? Сын у Николая был, другие женщины ему без надобности, а Верино место рядом с ним занимает какая-то левая грымза?
- Абсолютно точно. Никто не доказал, но я больше, чем уверена – Вера или отравила или еще что-то сделала с Кристиной.
- Неужели вы – да не узнали?
Эмма Марковна пожала плечами.
- А надо ли?
Ирина посмотрела удивленно.
Надо ли наказывать убийцу?
Странный вопрос. Конечно, надо.
- Хорошо, как я могла это преподнести?
- Николай поверил бы.
- И удалил от себя Веру? Сомневаюсь. Ведь доказать я никак не могла. Опять же, вы знаете, некромантам для работы нужны останки. А Кристину кремировали.
- А Евгения? Женщина, которая родила Николаю сына?
Эмма Марковна покачала головой.
- Не знаю. Попросту не знаю. Подозрения у меня были, но и только. Для Веры сложилось все очень удачно, но помогла она себе – или не помогла – кто знает? Можете меня осуждать, но я не хотела в это лезть.
Кирилл медленно кивнул.
- Сейчас, когда ты сказала… да. У моих знакомых так уморили деда. Покупали все вкусное, острое, сладкое, жирное, усиленно потчевали таблетками – за год убрался. При всеобщей нежной любви и заботе.
– Вот. Бабка заметила неладное, а село ж! Все дуг у друга на виду, все знают… она сначала с парнем поговорила, один раз, второй, потом по соседям прощупала, а как поняла, что происходит – подключила деда. Тот посмотрел, схватился за голову и – взялся за дело. Откачали мальчишку. А с женой, кстати, тот мужчина развелся, несмотря на все ее мерзкие визги.
- Мразь какая.
- Громкие слова говорят те, кто горазд на самые подлые дела. Разве это где-то происходит иначе?
- Нет. Ладно, сейчас позвоню знакомой.
Ждать пришлось долго.
Очень долго.
Пока карточку нашли в архиве, пока знакомая ее полистала…
Да.
Все болезни начались у мальчика примерно лет с трех. И продолжались до окончания школы… пардон! Раньше чуток закончились.
Ирина и Кирилл поблагодарили и уткнулись в документы.
- А смотрите, что я еще накопал?
- Что? – потянулись к монитору друзья.
Или – уже влюбленные?
Во всяком случае небезразличные друг другу люди.
Хрюша накопал карточку Веры Светличной.
Вере было… опа!
Она лет на пять старше магистра!
- И был ли смысл в этом браке? – задумалась Ирина. – Зачем магистр выбрал именно ее?
Невзрачное женское лицо улыбалось с монитора, но и улыбалось оно как-то кисло. Недовольно.
Красавица?
Нет, не красавица, явно не вундеркинд… ведьма?
Вот этого в документах не отражено. Но зачем магистр на ней женился?
- Нет, непонятно… он мог выбрать любую красавицу.
- У него в приемной такая кукла сидит, - усмехнулась Ирина. – И поверь моему глазу – магистр с ней спит.
- Допустим. Но…
Ирина покачала головой.
- Нет, из документов мы много не вытащим. Тут живые люди нужны.
Кирилл задумался.
А потом вдруг шкодно ухмыльнулся.
- Я знаю, кто может нам помочь.
- Кто?
- Есть одна старая ведьма… в буквальном смысле. Можем к ней съездить, она еще с отцом магистра, Павлом Светличным шашни крутила.
- Та-ак, - заинтересовалась Ирина. – Когда?
- Я ей сейчас и позвоню.
Кирилл так и поступил.
Отошел в угол комнаты, набрал номер, поздоровался, минут пять слушал то, что говорили ему, потом попросился в гости, еще минут пять слушал ответ – и попрощался.
- Можем поехать прямо сейчас.
- Отлично! Едем!
- В кондитерскую.
- Что купить даме?
- Торт-мороженое.
Ирина пожала плечами.
Кириллу виднее.
***
Оборотень прикупил и торт-мороженое, и кучу пирожных, и большой букет цветов, и даже бутылку лимонада.
Фирменного, кондитерского, который делали из лимонов по секретному рецепту.
Стоил он дорого, но жажду утолял великолепно.
- Вино забыли.
- Она не пьет.
Ирина пожала плечами.
Не пьет – вот и ладно. Что ж, едем…
Ведьма жила в большой двенадцатиэтажке с шикарным видом на город. Естественно, на двенадцатом этаже.
Ирина отметила необычную чистоту подъезда, ухоженность лифта – и все это без консьержа или охранника. Спрашивать не стала – и так все ясно.
Если где-то живет ведьма – соседи быстро учатся быть паиньками.
Или…
Ирина и себя-то ловила за руку регулярно, а если ведьма не отягощена моралью и нравственностью? И проклинает по ходу жизни?
НапИсал в лифте – страдай энурезом.
НаписАл на стене в подъезде всякую похабень – сломаешь пару пальцев, чтобы впредь думал.
Сломаешь почтовый ящик – будешь получать одни штрафы за неправильную парковку… как-то так.
Жестоко, зато очень действенно.
Двенадцатый этаж встретил всего двумя дверями.
- Здесь было больше квартир, но Эмма Марковна выкупила три – и соединила в одну, - пояснил Кирилл.
Дверь квартиры распахнулась.
- Сплетничаем обо мне?
Кирилл даже не смутился.
- Эмма Марковна…
- Эмма.
- Эмма, о вас нельзя не сплетничать. Вами нельзя не восхищаться.
И глядя на женщину – язык не поворачивался назвать ее старухой, Ирина была полностью солидарна с Кириллом.
Сколько же ей лет?
Восемьдесят?
Девяносто?
О таком не спрашивают у женщины, а у ведьмы тем более. Но если она была еще любовницей Павла Светличного? Магистру полтинник…
Выглядит дама – великолепно.
Не слишком высокая, стройная, сохранившая девичью фигуру, в джинсах и ковбойке, с кокетливым платочком на шее, с седыми волосами – полностью белоснежными, которые хозяйка прокрасила разноцветным колорированием – не ядовитым, а очень изящно. Получился эффект перламутра.
Ухоженные руки, французский маникюр, плетенные босоножки на небольшом каблучке…
Лицо!
Морщины, складки – все это есть, безусловно. Но глядя в веселые и искрящиеся жизненной силой карие глаза женщины, понимаешь – жить она будет еще долго. И выглядеть не хуже, чем сейчас.
Старость?
Но принятая так, что дамой можно только восхищаться. Это вам не раскрашенные крокодилы, которые не желают смириться со своим возрастом, это – леди, которая даже в джинсах заткнет за пояс английскую королеву.
- Будете умничкой – дам телефон парикмахера, - подколола Эмма Марковна, жестом приглашая проходить в огромную гостиную.
Ирина застыла в восхищении на пороге.
Одна стена была полностью панорамной – и вид на город открывался шикарный.
- Высоко сижу, далеко гляжу.
- Все вижу, все знаю…
- И что вам потребовалось узнать? – прищурилась дама.
Кирилл не стал ходить вокруг да около.
- О Светличных. Об их семье…
Эмма Марковна задумалась.
- Ради хорошего дела?
- Да, - твердо ответила Ирина. – Есть подозрения, что рядом с магистром ходит беда.
Эмма Марковна пристально поглядела на ведьму, на Кирилла, а потом кивнула на стол в стиле модерн – этакую авангардную черную кляксу.
- Ну что ж, вытаскивайте вашу взятку – и поговорим. Я смотрю, у вас там мой любимый лимонад? И мороженое надо бы в морозилку – не люблю его подтаявшим…
Кирилл повиновался.
Эмма Марковна сервировала стол – такими же модерновыми бокалами и блюдцами. Разлила лимонад, сделала глоток, зажмурилась от удовольствия.
- Паша, да… это долгая история.
- Мы не торопимся.
- Вот и ладненько. Слушайте что было шестьдесят лет тому назад, история это долгая…
Кирилл и Ирина почти одинаково навострили уши. Оборотень даже зашевелил ими, кажется. Ведьма усмехнулась.
- Я была тогда молода – мне едва минуло пятьдесят. Паша тоже был молод, чуть старше меня, и два одиночества встретились. На роду Светличных есть проклятье – одного сына в поколении. Только-только чтобы род не угас.
- Законного?
- Нет, деточка, сын может быть от любой женщины, главное, чтобы он был. А законный, незаконный… это было для Светличных непринципиально. Чаще случалось так, что законные дети и не выживали. Паша на тот момент уже и надежду потерял. Мне он родить не предлагал, со мной он был для души, а вот сына хотел. И шел к юным дурочкам.
– Вы его не прогоняли?
Эмма Марковна пожала плечами.
- Может, и стоило бы. Но Паша мог быть мне полезен, и я решила постепенно перевести его из любовников в друзья. Так и получилось…. Мы с ним дружили до его смерти. Сына он получил… Коля у него тоже усыновленный, вы не знали?
Не знали. И не догадывались.
- Давно на них это проклятие? – уточнила Ирина.
- Да уж поколений пять… да. Коля – шестой. На следующем ребенке проклятье может упасть.
- Если род не пресечется?
- Да…. такое тоже было вероятно. Если бы умер Колин сын… Левушка, бедный мальчик… другого сына Коля завести не смог бы. Род бы прервался.
Ирина поежилась.
Страшно это, на самом деле.
Старая ведьма прищурилась на нее.
- Вижу, девушка, вы понимаете.
Ирина кивнула.
Понимала. Хорошо понимала…
- Итак, Светличные могу иметь только одного сына. А дочерей?
- Вообще не рождалось уже несколько поколений, - отрезала ведьма. – один ребенок, которого усыновляют и над которым трясутся до совершеннолетия. До появления внука. Паша был счастлив получить сына, Колю он тоже ко мне приводил, и я для него осталась другом.
- А Коля приводил к вам сына? – провокационно уточнила Ирина.
А то как же пропустили? Столько болячек?
- Приводил бы. Мне пришлось уехать из города на пять лет, малышу тогда было года три… потом Коля привел мальчика, когда ему было лет десять.
- И вы ничего не заметила?
- Милая девочка, в том-то и беда ведьм – мы смотрим свою сторону. На ребенке нет проклятий, порчи, сглаза… кроме фамильных. Что еще надо?
- А что ребенок постоянно болеет?
- И что? Это седьмое поколение проклятых, проклятье особо лютует… меня это не удивило.
Ирина покачала головой. Ее бы удивило, но кто ее спрашивал?
- Мальчика Коля ко мне приводил редко. Да и не моя это стезя – целительство. Моя – другая.
Ирина хмыкнула.
- Некромантия.
- Абсолютно точно. Некромантия. Имеете что-то против?
Ирина покачала головой.
Кто-то и этим должен заниматься. Вот Петя – проклятийник, и что? Не специализация важна, а человек. Был бы человек хороший….
- А все-таки?
Эмма Марковна отправила в рот маленькое пирожное.
- Ладно. Кирюшу я давно знаю… вы не вместе?
- Я над этим работаю, - ответил наглый оборотень. И даже не покраснел.
- Работает, - подтвердила Ирина. – Но безрезультатно.
- Очень даже результативно, если у меня пока и уши и хвост на месте.
Ирина фыркнула.
Эмма Марковна вздохнула, и продолжила.
- Вы не представляете, как Коля берег сына. Чуть что – в больницу. Чуть что – к специалистам иного профиля. Ко мне он мальчика привел в десять лет.
- Дайте угадаю. Проклятье на нем не лютовало и не зверствовало? – уточнила Ирина.
- Абсолютно верно. Вот что значит – поиск. Частенько угадываете?
Ирина покачала головой.
- Не угадываю. Строю логические цепочки.
- Правильно строите. Действительно, мальчику становилось то лучше, то хуже, но дело неуклонно шло к печальному концу. Коля решился поставить все на карту. Иногда – если вы в курсе, проклятия накладываются на время, на условие… нет?
- Эмма Марковна, вы объясните, как для идиотов, - попросила Ирина. – Я недоучка, я так лучше пойму.
- Доучитесь, - даже не минуты не засомневалась некромантка. – Вот смотрите, чтобы проклятие сбылось, необходимы две вещи. Первая – на человеке должна быть вина. К чистому грязь не липнет, с того, кто перед тобой ни в чем не виноват проклятие скатится. И достаточно быстро, года не пройдет.
- А если я считаю, что перед человеком ни в чем не виновата?
Эмма Марковна улыбнулась и изобразила руками весы. Покачала ладошками.
- Мы субъективны. Жизнь и магия объективны всегда.
- А обязательно вина должна быть передо мной?
- Смотря как ты проклятье кладешь. К примеру, была у тебя подруга, она влюбилась в недостойного человека, залетела, сказала ему об этом, получила резкий отказ, сделала аборт, умерла. Виновен этот человек перед тобой? Перед твоей подругой – да, а перед тобой?
- Он же лишил меня подруги?
- Нет. Подруга лишила себя жизни сама, равно, как и своего ребенка. Это был ее выбор, ее право – это понятно?
- Да.
- А мужчина виновен в безответственности. Он допустил беременность, он жестоко поговорил с девчонкой, он не взял на себя ответственность – результат в морге. Он виновен. Не перед тобой, но если ты его проклянешь – проклятье прицепится.
- Безгрешных у нас вообще-то нет.
- Когда мне было восемь лет, я украла в школе кисточку для рисования. Она мне очень уж нравилась. Но это не убийство…
- Ага. Проклятие ложится в зависимости от тяжести греха.
- И это тоже. Это первое. Второе условие – должно быть ограничение. Проклятие накладывается на человека, на время, на число поколений, на какое-то условие, выполнив которое, его можно снять. К примеру, венец безбрачия можно снять, если три раза умыться росой на заре.
- Серьезно?
- Встречалось мне такое условие. Только умываться надо было на новолуние, вот и вся беда.
- А как было наложено проклятие на семью магистра?
- На семь поколений. Как только появляется восьмое поколение – все. Проклятию дальше хода нет.
- Дайте угадаю, - вмешался в разговор уже Кирилл. – Речь шла не об ЭКО?
- Ты умница, Кирюша. И всегда был умным мальчиком.
- ЭКО?
На Ирину покосились уже двое.
- Надо просто найти подходящую девушку. Потом… есть биоматериал, есть сосуд, будет ребенок…
- А он будет? Или будет выкидыш?
- Вот за этим ко мне и пришел Коля. Показал сына, рассказал о своей идее, и попросил, чтобы я была в лаборатории.
- Зачем? Хвостатиков отбирать?
- Именно, Ирочка, именно так.
Ирина только рот открыла.
- Я, как некромант, вижу сразу, где живое, а где мертвое. Иногда даже смерть вижу.
- И нашу?
- Что значит – вашу? Вы ее купили или в аренду взяли?
- Эмма Марковна…
- И видела бы – не сказала. Это может и подтолкнуть, - отрезала некромантка. И вернулась к рассказу. – Коля привел ко мне сына.
- И до ЭКО дело не дошло.
- Верно.
- Почему?
- Вера…
Эмма Марковна помолчала, собираясь с мыслями. А потом ринулась, как в пропасть.
- Коля и Вера познакомились, когда он приезжал в Москву. Знаете, бывает такая любовь… когда женщина любит до безумия, а для мужчины она только пикантное приключение. Бывает… Вот, Вера и стала таким для Коли. Это, конечно, не беда – всякое бывает в жизни. Но Вера… она влюбилась более, чем всерьез. Она не вены себе резать стала, нет. Когда она поняла, что Коля все равно будет гулять, гулять и еще раз гулять, пока не получит сына, она решила просто оставаться рядом. Стать другом, жилеткой для плача, «своим парнем». И она этого добилась.
- Николай рассказал ей что-то не то? – уточнила Ирина. – Да?
- Очень не то. И о проклятии, и о своих талантах…
Ирина покачала головой.
- А Вера – обычный человек?
- Да. Обычный, но… фанатичный, что ли? Если у Коли заболит зуб, она принесет в жертву десять человек, лишь бы его вылечить.
- А не проще найти одного стоматолога?
- Или так. Но для Веры это равно возможно.
Ирина фыркнула.
- Хочешь, я убью соседей, что мешают спать?*
*_ Земфира «Хочешь». Прим. авт.
- Именно. И в самом худшем варианте. Я точно знаю, что с первой женой Коля развелся сам. Не сошлись характерами, она его поймала на измене, ну и результат… А вот вторая жена… Как вы думаете, Ирочка, что там случилось?
- Подозреваю, там случилась Вера? Сын у Николая был, другие женщины ему без надобности, а Верино место рядом с ним занимает какая-то левая грымза?
- Абсолютно точно. Никто не доказал, но я больше, чем уверена – Вера или отравила или еще что-то сделала с Кристиной.
- Неужели вы – да не узнали?
Эмма Марковна пожала плечами.
- А надо ли?
Ирина посмотрела удивленно.
Надо ли наказывать убийцу?
Странный вопрос. Конечно, надо.
- Хорошо, как я могла это преподнести?
- Николай поверил бы.
- И удалил от себя Веру? Сомневаюсь. Ведь доказать я никак не могла. Опять же, вы знаете, некромантам для работы нужны останки. А Кристину кремировали.
- А Евгения? Женщина, которая родила Николаю сына?
Эмма Марковна покачала головой.
- Не знаю. Попросту не знаю. Подозрения у меня были, но и только. Для Веры сложилось все очень удачно, но помогла она себе – или не помогла – кто знает? Можете меня осуждать, но я не хотела в это лезть.
