Он – высокий, стройный, темноволосый, с очаровательной улыбкой, в алом и золотом. Она – бледная, строгая, вся словно из мрамора выточенная, в черном и серебряном… платье выбрала эданна Сабина, но кстати, именно из тех соображений. Мало ли, кровь протечет…
Вроде пока не кровило, но это дело такое, внезапное…
Так, красивой картинкой они и вышли в сад. Прошлись по дорожкам, вдохнули запах…
Розы цвели.
Да так ядрено, словно вот завтра помирать и надо сегодня успеть и доцвести и порадоваться жизни… запах просто окутывал покрывалом, Адриенна даже рукой помахала, пытаясь его разогнать.
- Что с цветами? Так... много?
- Я спрашивал, - скривился его величество. – Садовник сказал, что с утра в оранжерее, в розарии… просто безумие. Черные розы и лезут, и лезут из земли…
Адриенна только головой покачала.
Лезут они…
Судя по всему – ночью произошло… да, вот оно и произошло. И получилось… цветение.
- Может, их удастся как-то укротить?
- Да, возможно…
Фрейлины ловили каждое слово супружеской четы.
- Может быть, я поговорю с садовниколм? И вообще, возьму это в свои руки? – предложила Адриенна.
И получила в ответ благодарный взгляд.
Филиппо… скажем честно, он просто побаивался.
Розы эти…
Ладно еще – люди! С ними разговаривать можно, с ними что-то обсудить, договориться, найти общий язык можно. А с розами?
Вот сидишь ты у розового куста и уговариваешь его не цвести? Ну-ну…
Матео уже сообщил, что пытался выкорчевать один из розовых кустов. Он пророс на газоне, с корнем вырвал скамейку (мраморную, заметим) и тоже собирался цвести. Но там он был немножко не к месту, поэтому садовники решили его выкорчевать…
Вид у Матео был такой, словно он со стадом диких кошек сражался. Причем кошки победили. Всухую.
И это он еще главный садовник. Его подчиненным пришлось намного веселее. Филиппо лично прогулялся в сад. Колючки у проклятых кустов были длиной с палец… тут еще и отец подбавил. Ему дан Виталис с утра наябедничал… то есть доложил обстановку, и Филиппо от всей души настучал сыночку по «умной головушке». Добавив, что Адриенна СибЛевран вообще-то дана, а не шлюха из подворотни, к которой хоть четверкой заезжай… у нее телосложение более деликатное…
Тебе, сынок, угробить свою последнюю надежду на престолонаследие хочется?
Ну-ну, действуй, не стесняйся…
Филиппо только зубами скрипел. А отец его еще и добил, сообщив, что почитал про Сибеллинов, попросил узнать про те же розы…
Хочешь сказочку послушать?
Есть такое предание, что эти розы – последняя защита дворца. Когда их было много, когда они цвели повсюду… если враг придет в замок, они его встретят. Хочешь попробовать? Вот доведешь ты супругу, решит она, что ты враг… а то и интереснее! Розочки сами решат, что ты вреден для ее здоровья? Кто их знает, может, они разумные?
И будешь по своему дворцу ходить в латах. Сплошных. Глухих. Новую моду введешь, значит. Надо будет только на доспехи корону прицепить. Приварить, что ли? Сразу…
Филиппо посмотрел на отца, выглянул за окно, за которым расщеперились, иначе и не скажешь, здоровущие кусты роз… оценил шипы и перспективы…
Это или лесорубами срубать и выжигать, или…
Может, проще с женой помириться? Особенно если, как отец предполагает, она даже этим не управляет. Просто ей было больно и плохо – и вот результат?
Обратно, конечно, розы не залезут, если уж выросли. Но может, их хоть как-то удастся привести в соответствие?
Филиппо и отправился мириться. И видя бледное лицо супруги, осунувшееся за ночь, со здоровущими синяками под глазами, видя подушку на кресле, черное платье, в котором Адриенна казалась вовсе уж невесомой, действительно испытывал чувство вины.
Садистом он не был.
А еще…
Эданна Франческа немного перестаралась.
Она в свое время душевно рассказывала принцу, как ее выдали замуж за нелюбимого, как она страдала, как ей было плохо… она была еще совсем ребенком…
Принц проникся. И сейчас, глядя на идущую с ним под руку девушку, тоже испытывал угрызения совести. Он-то оказывается, такая же сволочь?
Ай-яй-яй…
Поворот, еще поворот… и на дорогу выходят… выводят…
Потрясающей красоты черная кобылка. Тонконогая, изящная, с грациозно изогнутой шеей… Адриенна даже ахнула от восторга.
- Какая прелесть!
- Вам нравится, дорогая супруга?
- Да, ваше величество! И она одной со мной масти! – Адриенна впервые так искренне улыбалась. И Филиппо неожиданно пробрало.
Сибеллины есть свет и счастье своей земли.
Адриенна улыбалась ему и раньше, но по обязанности, потому, что он жених, так принято, так должно быть. И сапфировые глаза оставались холодными.
А тут… на бледных щеках женщины вспыхнул румянец, улыбка потрясающая, глаза засияли, и королю вдруг стало теплее. Словно солнышко выглянуло, словно в детстве мать по голове погладила…
- Ее зовут Нора. И я хотел бы подарить ее вам…
- Ваше величество!
Адриенна сделала шаг вперед, второй… Нора пригляделась – и тряхнула головой.
А что? Эта забавная двуногая ей сразу понравилась. Чувствуется в ней и свет, и тепло… Нора наклонила голову, блеснул влажный лиловый глаз…
Адриенна протянула к ней ладонь.
- Она хлеб подсоленный любит, ваше величество, - конюх протягивал Адриенне горбушку.
Любит.
Мягкие губы осторожно взяли угощение с раскрытой ладони. Лошадь подтолкнула ее величество мягким храпом в плечо, осторожно так, бережно… прокатимся?
Адриенна погладила ее по умной морде.
- Не сегодня, Норочка. Я сегодня не смогу…
Филиппо ощутил еще один укол совести. Но Адриенна подошла к нему, поцеловала в щеку, улыбалась… и ему стало чуточку полегче. Словно ледяные когти разжались… немножко.
- Спасибо! Это чудесный подарок… мы можем отвести ее на конюшню? Пожалуйста…
Филиппо кивнул.
- Да, конечно. Я схожу с вами, Адриенна.
Все в порядке, просто ее величество вот так…
- Если я сяду на лошадь, а вас посажу перед собой? – тихо-тихо, шепотом, чтобы даже рядом не слышали.
- Не смогу. Дан Виталис сказал дня через три, не раньше…
- Адриенна, я думаю, вам пойдет белое платье для верховой езды. Я прикажу сшить.
- И сапфиры, - беседуя так, Адриенна и его величество приближались к конюшням. Кстати, конюшни Адриенне понравились. Удобные, светлые, просторные денники, идеальная чистота… овес?
Да, тоже отлично…
А выпас есть? Левада?
Несколько забавных козликов, которые живут тут же в конюшне… его высочество любил охоту, и сейчас показывал Адриенне свое хозяйство даже с какой-то гордостью. Вот оно у него как! Да!
- …выкинь немедленно…
И в СибЛевране дана Адриенна всегда оказывалась не там, где надо. И сейчас…
Шаг – и Адриенна оказалась перед здоровущим конюхом, который навис над мальчишкой лет двенадцати.
- Что случилось? – Филиппо был рядом. Мимо него такое пройти никак не могло.
- Да вот… тварь ведьминская! Сейчас, ваше величество, утопим его – и все тут, не извольте волноваться…
Мальчишка неистово замотал головой. Адриенна подняла руку.
- Молчать!
Прозвучало это так, что заткнулись даже фрейлины, которые переговаривались о чем-то за ее спиной. Даже придворные, которые сопровождали короля.
- Мальчик, отвечай, как тебя зовут?
- Рац, ваше величество… Орацио Ланди, к вашим услугам, ваше величество…
- Что за «ведьминская тварь»?
Голос у Адриенны был настолько ледяным, что становилось ясно ее отношение к подобным глупостям. Ага, навидалась в СибЛевране. Едва-едва успела один раз… дура же! Орала, что соседка у нее как есть ведьма, корову сглазила, вымя затворила, народ взбаламутила, не окажись рядом Адриенны, так бы и чем оно кончилось, кто знает?
Адриенна приехала ко времени, так скандалистка волком выла, а навоз и грязь из стойла выгребала, коровку своими руками отмывала до рогов до копыт… а как грязи меньше стало, так и корове полегчало. Опять же, кто сказал, что доить корову легко?
Это только дурачки считают, что дергай за вымя, вот тебе и молочко будет! А на самом-то деле там все интереснее… умеючи надо! Не то и вымя болеть будет, и корову загубишь…
А тоже, сколько воплей было! Ведьминская тварь… да и что с того, что у соседки черный козел жил? Да хоть бы и зеленый… козлы – они явно умнее некоторых соседей будут!
Филиппо резко кивнул.
- Да, хотелось бы знать.
Он, правда, интересовался по другой причине.
В отличие от даны СибЛевран, которая сама, как оказалось, не совсем ясного происхождения… вот как-то не получалось у Адриенны причислить Моргану Чернокрылую к верных прихожанкам матери нашей церкви, Филиппо был достаточно верующим. И ведьмовства опасался.
А вдруг?
Мальчишка медленно отвернул рубашку. И из-за воротника на Адриенну взглянули два ярко-зеленых глаза.
Страшной ведьмовской тварью был самый обычный черный котенок.
- Ты моя прелесть! – восхитилась Адриенна. – Откуда такое чудо?
Мальчишка хлюпнул носом.
- Так это… ваше величество...
Оказалось, что при конюшнях живут кошки. Ведьмовство там, не ведьмовство, а где лошади, там и овес, и сено, и другие корма, и… да, представьте себе! Мыши и крысы! И крести их, не крести, поливай, не поливай святой водой… не рассеиваются! И жрут же гады, все подряд! Как не в себя жрут!
Поэтому – да. Живут при конюшне несколько котов и кошек… конечно, одобренных цветов, серые, рыжие, трехцветные… как и откуда одна из них нагуляла черного котенка – да кто ж знает? Вот, конюх и распорядился утопить ведьминскую тварь…
Адриенна только головой качнула.
- Дай его сюда.
- Адриенна? – удивился Филиппо Четвертый, глядя, как его супруга устраивает мурлыкающего зверька на сгибе локтя. Котенок уже точно знал, что его не обидят. Более того, что на руках у этой женщины – безопасность. Как у мамы под теплым брюшком.
- Ваше величество, я сегодня видела с утра мышь в гардеробной. Надеюсь, вы не против, если котик поживет у меня?
Филиппо подозревал, что даже если он будет против…
- Котик?
- Конечно, котик. Вы посмотрите, какая у него серьезная, прямо-таки мужская мордочка.
Филиппо посмотрел. Серьезная мордочка посмотрела в ответ. А потом сверкнула ярко-зелеными глазами, мявкнула и потянулась за лаской.
Подхалим малолетний… маломесячный. Ему, может, месяца полтора – два…
Филиппо был далек от умиления при взгляде на всякое там… пушисто-когтистое. Но тут не удержался.
Черные волосы, черный бархат платья, черная кошка… и только два зеленых глаза. Нахальных таких…
- Следите, ваше величество, чтобы он не устроился спать в вашем платье. Не найдете потом…
Адриенна оценила попытку пошутить. И ответила в том же тоне.
- Ваше величество, ну что поделать? Масть у нас у всех такая… у меня, лошади, кота…
Филиппо улыбался.
Отец был прав, ему досталась умная супруга. А это хорошо, это очень хорошо. С такой жить легче. А кошка…
Филиппо знает, женщины вообще любят всякое…. Такое. Пушистое и мелкое.
Ческа, кстати, нет, но у нее постоянно живут певчие птицы. Он и сам дарит, и Франческа любит их с рук кормить… мысль о том, что сама эданна тоже не свободна и старается лишить этой свободы тех, кто находится рядом с ней, Филиппо в голову не пришла. С чего бы?
- Надо подарить вам всем ошейники. С изумрудами. Под цвет глаз.
- У меня уже есть сапфиры, - улыбнулась Адриенна, понимая,, что ее сейчас не хотят обидеть. Ну вот такая шутка… неуклюжая и тяжеловесная, но шутка.
- Еще и изумруды будут.
- Ваше величество, тогда мне лучше кулон. А кота я научу лежать на плечах, как воротник, - предложила Адриенна. – И на мехах сэкономим.
- Сколько там пока того меха.
- Вырастет.
- А назовете его как?
Адриенна прикусила язык и подумала. А потом уверенно ответила:
- Нур. *
*- арабское – свет. Прим. авт.
- Нур?
- Да… если говорить про Арайю…
- Точно! Светлый, - развеселился Филиппо. – Определенно, ему подходит.
Адриенна думала точно так же. Но не скажешь ведь, что с появлением в ее жизни теплого мехового комка, ей в этом гадком дворце светлее и теплее стало?
Нет, не скажешь.
А жаль.
Филиппо пришел вечером.
Адриенна читала, котенок спал на подушке рядом со своим человеком.
- Эта тварь в спальне? – удивился его величество.
- Он маленький, - Адриенна вздохнула. – Обещаю, он вас не побеспокоит.
Филиппо только рукой махнул.
Ладно уж… не так часто он будет ночевать у жены. Пусть тешится.
- Главное, чтобы не вздумал скакать по мне ночью… ложитесь, Адриенна. Не переживайте, я вас не трону. Сегодня, и еще пять дней, как сказал дан Виталис.
- Я не переживаю, ваше величество. Вы… вы не злой.
Намеренно не злой. Только Адриенне от этого легче не будет. Но Филиппо кивнул и улыбнулся. И улегся в кровать.
Конечно, не злой. Его просто всегда неправильно понимают, вот…
А котенок так и проспал ночь, устроившись рядом с Адриенной, на подушке. Надо же гонять кошмары от своего человека?
Надо… кошачья работа такая. Светить, греть… говорите, Нур?
Мурррр…
Мия
- Что случилось, отец?
Рикардо спрашивал не без тоски в голосе.
Да, конечно, отца он любит… разве нет? Он почтительный и заботливый сын, он его честно навещает раз в день и спрашивает, как дела и не нужно ли чего! А потом уходит, да…
А что он должен делать, если отцу ничего не нужно? Сидеть рядом с ним?
За ручку держать?
Ну правда же… о своей жизни ему, что ли, рассказывать? Или его байки слушать? Но это же скучно! СКУЧНО!!!
Мало ли, что там было, триста лет тому назад? Сейчас-то все совершенно иначе, понимать же надо!
И о своей жизни… разве отец, со своими древними и замшелыми представлениями о жизни сможет понять Рикардо?
Да никогда! И ругается он частенько, и вообще… меньше знаешь – крепче спишь! Вот, Рикардо заботу проявляет, чтобы отец спал и ни о чем не волновался.
- Сядь, Рик. Нам надо поговорить.
- Да, конечно.
В кресло Рикардо опустился не без изящества. Но дан Козимо только грустно вздохнул.
Чего-то важного он сыну все же не дал. Не успел вложить, не добавил… почему, почему его единственный сын получился таким легкомысленным? Таким пустым? Таким…
Красивым, спору нет. Но ведь красота – это далеко не все.
Почему – так?!
- Рик, что у тебя с Мией?
- Ну…
- Вы спите вместе. Это я понимаю. Меня интересует, что ты чувствуешь по отношению к ней.
Рикардо замялся.
А вот что тут ответишь? Скажешь – привязался и вообще… так отец начнет мозг пилить, мол, простолюдинка, не пара и надо о браке думать.
Скажешь – не нужна, так ведь попросит выгнать.
В шахматах это называется «вилка», но вот в шахматы-то Рикардо и не играл. А дан Козимо совершенно не собирался облегчать сыночку жизнь и молча ждал.
- Пап… мне с ней хорошо, - наконец родил Рикардо.
- Тогда у меня к тебе будет одна просьба.
- Слушаю?
Точно, попросит выгнать… а как жалко!
- Я хочу, чтобы ты не расставался с Мией три года после моей смерти.
- ЧТО!?
Если бы на голову Рикардо метеорит упал, он и то бы меньше удивился. Метеорит – это ж ерунда! Всем известно, что иногда от небесного купола отламываются кусочки, вот, они и падают. А дан Козимо… за ним такого раньше не водилось!
- Три. Года. После моей смерти. Более того, если она забеременеет, ты признаешь ее ребенка своим.
- Н-но…
- Если она не захочет, если ты не захочешь, вы можете не жениться. Я не настаиваю. Но три года ты мне обещай. И признание ребенка.
- Х-хорошо.
Это Рикардо было несложно пообещать. Он и сам пока расставаться с Мией не хотел… за три года, конечно, она ему надоест, но это ж сколько еще времени! Три года!
Вроде пока не кровило, но это дело такое, внезапное…
Так, красивой картинкой они и вышли в сад. Прошлись по дорожкам, вдохнули запах…
Розы цвели.
Да так ядрено, словно вот завтра помирать и надо сегодня успеть и доцвести и порадоваться жизни… запах просто окутывал покрывалом, Адриенна даже рукой помахала, пытаясь его разогнать.
- Что с цветами? Так... много?
- Я спрашивал, - скривился его величество. – Садовник сказал, что с утра в оранжерее, в розарии… просто безумие. Черные розы и лезут, и лезут из земли…
Адриенна только головой покачала.
Лезут они…
Судя по всему – ночью произошло… да, вот оно и произошло. И получилось… цветение.
- Может, их удастся как-то укротить?
- Да, возможно…
Фрейлины ловили каждое слово супружеской четы.
- Может быть, я поговорю с садовниколм? И вообще, возьму это в свои руки? – предложила Адриенна.
И получила в ответ благодарный взгляд.
Филиппо… скажем честно, он просто побаивался.
Розы эти…
Ладно еще – люди! С ними разговаривать можно, с ними что-то обсудить, договориться, найти общий язык можно. А с розами?
Вот сидишь ты у розового куста и уговариваешь его не цвести? Ну-ну…
Матео уже сообщил, что пытался выкорчевать один из розовых кустов. Он пророс на газоне, с корнем вырвал скамейку (мраморную, заметим) и тоже собирался цвести. Но там он был немножко не к месту, поэтому садовники решили его выкорчевать…
Вид у Матео был такой, словно он со стадом диких кошек сражался. Причем кошки победили. Всухую.
И это он еще главный садовник. Его подчиненным пришлось намного веселее. Филиппо лично прогулялся в сад. Колючки у проклятых кустов были длиной с палец… тут еще и отец подбавил. Ему дан Виталис с утра наябедничал… то есть доложил обстановку, и Филиппо от всей души настучал сыночку по «умной головушке». Добавив, что Адриенна СибЛевран вообще-то дана, а не шлюха из подворотни, к которой хоть четверкой заезжай… у нее телосложение более деликатное…
Тебе, сынок, угробить свою последнюю надежду на престолонаследие хочется?
Ну-ну, действуй, не стесняйся…
Филиппо только зубами скрипел. А отец его еще и добил, сообщив, что почитал про Сибеллинов, попросил узнать про те же розы…
Хочешь сказочку послушать?
Есть такое предание, что эти розы – последняя защита дворца. Когда их было много, когда они цвели повсюду… если враг придет в замок, они его встретят. Хочешь попробовать? Вот доведешь ты супругу, решит она, что ты враг… а то и интереснее! Розочки сами решат, что ты вреден для ее здоровья? Кто их знает, может, они разумные?
И будешь по своему дворцу ходить в латах. Сплошных. Глухих. Новую моду введешь, значит. Надо будет только на доспехи корону прицепить. Приварить, что ли? Сразу…
Филиппо посмотрел на отца, выглянул за окно, за которым расщеперились, иначе и не скажешь, здоровущие кусты роз… оценил шипы и перспективы…
Это или лесорубами срубать и выжигать, или…
Может, проще с женой помириться? Особенно если, как отец предполагает, она даже этим не управляет. Просто ей было больно и плохо – и вот результат?
Обратно, конечно, розы не залезут, если уж выросли. Но может, их хоть как-то удастся привести в соответствие?
Филиппо и отправился мириться. И видя бледное лицо супруги, осунувшееся за ночь, со здоровущими синяками под глазами, видя подушку на кресле, черное платье, в котором Адриенна казалась вовсе уж невесомой, действительно испытывал чувство вины.
Садистом он не был.
А еще…
Эданна Франческа немного перестаралась.
Она в свое время душевно рассказывала принцу, как ее выдали замуж за нелюбимого, как она страдала, как ей было плохо… она была еще совсем ребенком…
Принц проникся. И сейчас, глядя на идущую с ним под руку девушку, тоже испытывал угрызения совести. Он-то оказывается, такая же сволочь?
Ай-яй-яй…
Поворот, еще поворот… и на дорогу выходят… выводят…
Потрясающей красоты черная кобылка. Тонконогая, изящная, с грациозно изогнутой шеей… Адриенна даже ахнула от восторга.
- Какая прелесть!
- Вам нравится, дорогая супруга?
- Да, ваше величество! И она одной со мной масти! – Адриенна впервые так искренне улыбалась. И Филиппо неожиданно пробрало.
Сибеллины есть свет и счастье своей земли.
Адриенна улыбалась ему и раньше, но по обязанности, потому, что он жених, так принято, так должно быть. И сапфировые глаза оставались холодными.
А тут… на бледных щеках женщины вспыхнул румянец, улыбка потрясающая, глаза засияли, и королю вдруг стало теплее. Словно солнышко выглянуло, словно в детстве мать по голове погладила…
- Ее зовут Нора. И я хотел бы подарить ее вам…
- Ваше величество!
Адриенна сделала шаг вперед, второй… Нора пригляделась – и тряхнула головой.
А что? Эта забавная двуногая ей сразу понравилась. Чувствуется в ней и свет, и тепло… Нора наклонила голову, блеснул влажный лиловый глаз…
Адриенна протянула к ней ладонь.
- Она хлеб подсоленный любит, ваше величество, - конюх протягивал Адриенне горбушку.
Любит.
Мягкие губы осторожно взяли угощение с раскрытой ладони. Лошадь подтолкнула ее величество мягким храпом в плечо, осторожно так, бережно… прокатимся?
Адриенна погладила ее по умной морде.
- Не сегодня, Норочка. Я сегодня не смогу…
Филиппо ощутил еще один укол совести. Но Адриенна подошла к нему, поцеловала в щеку, улыбалась… и ему стало чуточку полегче. Словно ледяные когти разжались… немножко.
- Спасибо! Это чудесный подарок… мы можем отвести ее на конюшню? Пожалуйста…
Филиппо кивнул.
- Да, конечно. Я схожу с вами, Адриенна.
Все в порядке, просто ее величество вот так…
- Если я сяду на лошадь, а вас посажу перед собой? – тихо-тихо, шепотом, чтобы даже рядом не слышали.
- Не смогу. Дан Виталис сказал дня через три, не раньше…
- Адриенна, я думаю, вам пойдет белое платье для верховой езды. Я прикажу сшить.
- И сапфиры, - беседуя так, Адриенна и его величество приближались к конюшням. Кстати, конюшни Адриенне понравились. Удобные, светлые, просторные денники, идеальная чистота… овес?
Да, тоже отлично…
А выпас есть? Левада?
Несколько забавных козликов, которые живут тут же в конюшне… его высочество любил охоту, и сейчас показывал Адриенне свое хозяйство даже с какой-то гордостью. Вот оно у него как! Да!
- …выкинь немедленно…
И в СибЛевране дана Адриенна всегда оказывалась не там, где надо. И сейчас…
Шаг – и Адриенна оказалась перед здоровущим конюхом, который навис над мальчишкой лет двенадцати.
- Что случилось? – Филиппо был рядом. Мимо него такое пройти никак не могло.
- Да вот… тварь ведьминская! Сейчас, ваше величество, утопим его – и все тут, не извольте волноваться…
Мальчишка неистово замотал головой. Адриенна подняла руку.
- Молчать!
Прозвучало это так, что заткнулись даже фрейлины, которые переговаривались о чем-то за ее спиной. Даже придворные, которые сопровождали короля.
- Мальчик, отвечай, как тебя зовут?
- Рац, ваше величество… Орацио Ланди, к вашим услугам, ваше величество…
- Что за «ведьминская тварь»?
Голос у Адриенны был настолько ледяным, что становилось ясно ее отношение к подобным глупостям. Ага, навидалась в СибЛевране. Едва-едва успела один раз… дура же! Орала, что соседка у нее как есть ведьма, корову сглазила, вымя затворила, народ взбаламутила, не окажись рядом Адриенны, так бы и чем оно кончилось, кто знает?
Адриенна приехала ко времени, так скандалистка волком выла, а навоз и грязь из стойла выгребала, коровку своими руками отмывала до рогов до копыт… а как грязи меньше стало, так и корове полегчало. Опять же, кто сказал, что доить корову легко?
Это только дурачки считают, что дергай за вымя, вот тебе и молочко будет! А на самом-то деле там все интереснее… умеючи надо! Не то и вымя болеть будет, и корову загубишь…
А тоже, сколько воплей было! Ведьминская тварь… да и что с того, что у соседки черный козел жил? Да хоть бы и зеленый… козлы – они явно умнее некоторых соседей будут!
Филиппо резко кивнул.
- Да, хотелось бы знать.
Он, правда, интересовался по другой причине.
В отличие от даны СибЛевран, которая сама, как оказалось, не совсем ясного происхождения… вот как-то не получалось у Адриенны причислить Моргану Чернокрылую к верных прихожанкам матери нашей церкви, Филиппо был достаточно верующим. И ведьмовства опасался.
А вдруг?
Мальчишка медленно отвернул рубашку. И из-за воротника на Адриенну взглянули два ярко-зеленых глаза.
Страшной ведьмовской тварью был самый обычный черный котенок.
- Ты моя прелесть! – восхитилась Адриенна. – Откуда такое чудо?
Мальчишка хлюпнул носом.
- Так это… ваше величество...
Оказалось, что при конюшнях живут кошки. Ведьмовство там, не ведьмовство, а где лошади, там и овес, и сено, и другие корма, и… да, представьте себе! Мыши и крысы! И крести их, не крести, поливай, не поливай святой водой… не рассеиваются! И жрут же гады, все подряд! Как не в себя жрут!
Поэтому – да. Живут при конюшне несколько котов и кошек… конечно, одобренных цветов, серые, рыжие, трехцветные… как и откуда одна из них нагуляла черного котенка – да кто ж знает? Вот, конюх и распорядился утопить ведьминскую тварь…
Адриенна только головой качнула.
- Дай его сюда.
- Адриенна? – удивился Филиппо Четвертый, глядя, как его супруга устраивает мурлыкающего зверька на сгибе локтя. Котенок уже точно знал, что его не обидят. Более того, что на руках у этой женщины – безопасность. Как у мамы под теплым брюшком.
- Ваше величество, я сегодня видела с утра мышь в гардеробной. Надеюсь, вы не против, если котик поживет у меня?
Филиппо подозревал, что даже если он будет против…
- Котик?
- Конечно, котик. Вы посмотрите, какая у него серьезная, прямо-таки мужская мордочка.
Филиппо посмотрел. Серьезная мордочка посмотрела в ответ. А потом сверкнула ярко-зелеными глазами, мявкнула и потянулась за лаской.
Подхалим малолетний… маломесячный. Ему, может, месяца полтора – два…
Филиппо был далек от умиления при взгляде на всякое там… пушисто-когтистое. Но тут не удержался.
Черные волосы, черный бархат платья, черная кошка… и только два зеленых глаза. Нахальных таких…
- Следите, ваше величество, чтобы он не устроился спать в вашем платье. Не найдете потом…
Адриенна оценила попытку пошутить. И ответила в том же тоне.
- Ваше величество, ну что поделать? Масть у нас у всех такая… у меня, лошади, кота…
Филиппо улыбался.
Отец был прав, ему досталась умная супруга. А это хорошо, это очень хорошо. С такой жить легче. А кошка…
Филиппо знает, женщины вообще любят всякое…. Такое. Пушистое и мелкое.
Ческа, кстати, нет, но у нее постоянно живут певчие птицы. Он и сам дарит, и Франческа любит их с рук кормить… мысль о том, что сама эданна тоже не свободна и старается лишить этой свободы тех, кто находится рядом с ней, Филиппо в голову не пришла. С чего бы?
- Надо подарить вам всем ошейники. С изумрудами. Под цвет глаз.
- У меня уже есть сапфиры, - улыбнулась Адриенна, понимая,, что ее сейчас не хотят обидеть. Ну вот такая шутка… неуклюжая и тяжеловесная, но шутка.
- Еще и изумруды будут.
- Ваше величество, тогда мне лучше кулон. А кота я научу лежать на плечах, как воротник, - предложила Адриенна. – И на мехах сэкономим.
- Сколько там пока того меха.
- Вырастет.
- А назовете его как?
Адриенна прикусила язык и подумала. А потом уверенно ответила:
- Нур. *
*- арабское – свет. Прим. авт.
- Нур?
- Да… если говорить про Арайю…
- Точно! Светлый, - развеселился Филиппо. – Определенно, ему подходит.
Адриенна думала точно так же. Но не скажешь ведь, что с появлением в ее жизни теплого мехового комка, ей в этом гадком дворце светлее и теплее стало?
Нет, не скажешь.
А жаль.
***
Филиппо пришел вечером.
Адриенна читала, котенок спал на подушке рядом со своим человеком.
- Эта тварь в спальне? – удивился его величество.
- Он маленький, - Адриенна вздохнула. – Обещаю, он вас не побеспокоит.
Филиппо только рукой махнул.
Ладно уж… не так часто он будет ночевать у жены. Пусть тешится.
- Главное, чтобы не вздумал скакать по мне ночью… ложитесь, Адриенна. Не переживайте, я вас не трону. Сегодня, и еще пять дней, как сказал дан Виталис.
- Я не переживаю, ваше величество. Вы… вы не злой.
Намеренно не злой. Только Адриенне от этого легче не будет. Но Филиппо кивнул и улыбнулся. И улегся в кровать.
Конечно, не злой. Его просто всегда неправильно понимают, вот…
А котенок так и проспал ночь, устроившись рядом с Адриенной, на подушке. Надо же гонять кошмары от своего человека?
Надо… кошачья работа такая. Светить, греть… говорите, Нур?
Мурррр…
Мия
- Что случилось, отец?
Рикардо спрашивал не без тоски в голосе.
Да, конечно, отца он любит… разве нет? Он почтительный и заботливый сын, он его честно навещает раз в день и спрашивает, как дела и не нужно ли чего! А потом уходит, да…
А что он должен делать, если отцу ничего не нужно? Сидеть рядом с ним?
За ручку держать?
Ну правда же… о своей жизни ему, что ли, рассказывать? Или его байки слушать? Но это же скучно! СКУЧНО!!!
Мало ли, что там было, триста лет тому назад? Сейчас-то все совершенно иначе, понимать же надо!
И о своей жизни… разве отец, со своими древними и замшелыми представлениями о жизни сможет понять Рикардо?
Да никогда! И ругается он частенько, и вообще… меньше знаешь – крепче спишь! Вот, Рикардо заботу проявляет, чтобы отец спал и ни о чем не волновался.
- Сядь, Рик. Нам надо поговорить.
- Да, конечно.
В кресло Рикардо опустился не без изящества. Но дан Козимо только грустно вздохнул.
Чего-то важного он сыну все же не дал. Не успел вложить, не добавил… почему, почему его единственный сын получился таким легкомысленным? Таким пустым? Таким…
Красивым, спору нет. Но ведь красота – это далеко не все.
Почему – так?!
- Рик, что у тебя с Мией?
- Ну…
- Вы спите вместе. Это я понимаю. Меня интересует, что ты чувствуешь по отношению к ней.
Рикардо замялся.
А вот что тут ответишь? Скажешь – привязался и вообще… так отец начнет мозг пилить, мол, простолюдинка, не пара и надо о браке думать.
Скажешь – не нужна, так ведь попросит выгнать.
В шахматах это называется «вилка», но вот в шахматы-то Рикардо и не играл. А дан Козимо совершенно не собирался облегчать сыночку жизнь и молча ждал.
- Пап… мне с ней хорошо, - наконец родил Рикардо.
- Тогда у меня к тебе будет одна просьба.
- Слушаю?
Точно, попросит выгнать… а как жалко!
- Я хочу, чтобы ты не расставался с Мией три года после моей смерти.
- ЧТО!?
Если бы на голову Рикардо метеорит упал, он и то бы меньше удивился. Метеорит – это ж ерунда! Всем известно, что иногда от небесного купола отламываются кусочки, вот, они и падают. А дан Козимо… за ним такого раньше не водилось!
- Три. Года. После моей смерти. Более того, если она забеременеет, ты признаешь ее ребенка своим.
- Н-но…
- Если она не захочет, если ты не захочешь, вы можете не жениться. Я не настаиваю. Но три года ты мне обещай. И признание ребенка.
- Х-хорошо.
Это Рикардо было несложно пообещать. Он и сам пока расставаться с Мией не хотел… за три года, конечно, она ему надоест, но это ж сколько еще времени! Три года!
