Малена к нему лезть не стала, поглядела на него, и пошла ставить чайник. К моменту появления Давида на кухне, его ждала большая чашка крепкого черного чая и вазочка с медом, а Малена стояла у холодильника.
- Что разогреть?
- Давай мясо.
- Овощи?
- Там фасоль тушеная есть.
В век микроволновок проблема решилась мгновенно, и Матильда засуетилась на кухне. Давид грел руки о чашку с чаем, отпивая его маленькими глотками, и думал, что все не так плохо. По крайней мере, у него не трещат над ухом бешеной сорокой. Да и чай заварен как следует – крепкий, не водичка подкрашенная, которую сейчас пьет большинство баб. И не зеленый (тьфу!) «чай». Его Давид вообще не переносил, считая профанацией.
Салфетки, столовые приборы, вода, хлеб, солонка и перечница – Малена ловко сервировала стол, потом пискнула микроволновка – и Давид жадно втянул ноздрями запах мяса.
Малена молчала, пока он не поел, потом достала из холодильника пирожки с сыром и зеленью – хачапури? Подогрела их, и только через полчаса Давид соизволил отвалиться от стола.
- Да, мужчин прокормить сложно, - прокомментировала Матильда.
- Зато когда они сытые и довольные, с ними намного легче работать, - улыбнулась в ответ Малена.
И принялась показывать Давиду, что они с Матильдой сделали за этот день.
Давид смотрел, задавал вопросы, как-то незаметно оказалось, что уже вечер, и пора идти спать…
Малена извинилась, и хотела уйти.
- Время детское? – удивился Давид.
Девушка потупилась.
- Я понимаю. Но живот болит, и в сон клонит…
Последствия «боевой травмы» прокатили «на ура». Давид тут же проникся и закивал, мол я все понимаю.
- Я скину себе на флешку?
- Конечно. Я ведь для тебя и работала. Спокойной ночи. Беся, ты со мной?
Кошка всем видом показывала, что на коленях у господин Асатиани ей всяко лучше. Малена развела руками.
- Прости, но эта хвостатая нахалка выбирает тебя.
- Она же девочка, так что неудивительно. Спокойной ночи.
Мария-Элена Домбрийская.
Победа!
ПОБЕДА!!!
О победе говорили, кричали, пели на каждом углу. Только вчера прилетел голубь из Равеля.
Маркиз Торнейский разбил степняков и возвращается домой.
С невестой?
Вроде как ехал за невестой, а степняков все равно разбил.
Эту вести в особняк Домбрийских принес лично Лоран Рисойский. По случаю праздника он был под «мухой». То есть – под наркотой.
Девушки смотрели на него с опаской. Связываться с наркоманом? Пусть и в самой легкой форме, пусть у него пока нет зависимости… тут главное слово какое?
Пока.
Матильда душевно просветила подругу по этому вопросу. СМИ – штука продажная, за что заплатят, то и запоют. То наркотики вредны, то оказывается, что к «травке» даже привыкания не бывает, то какая-то там пакость стимулирует умственные способности, то энергетики сажают сердце – чего только не начитаешься.
Бабушка Майя, а вслед за ней и Матильда, имели по этому вопросу свое четкое мнение.
Наркота, в любом роде, в любом виде – зло. И тут не может быть никаких оправданий.
Более того, если парни, принимающие наркотики – это зло меньшее, у них хвостатики по некоторым данным обновляются чуть ли не раз в месяц (и то иногда рождаются уроды), то женщины…
Девчонкам, по мнению бабушки Майи, до рождения двух-трех детей вообще нельзя было пить, курить и уж тем более колоться и нюхать. Что там с телегонией – это пусть ученые разбираются, а вот то, что нездоровый образ жизни женщины отражается на ее детях – факт.
И самое поганое то, что за бабскую дурь (я взрослая, я не хуже других, все у меня обойдется, да что это старичье понимать может?) расплачиваются дети. И плачут потом бывшие «погульбушки», да поздно. Пролитое не поднимешь.
Так что Матильда четко знала свою меру вина – на всякий случай, но не пила. И не курила.
А к тем, кто употребляет наркотики, относилась с жалостью. Это каким же дураком надо быть, чтобы себя убивать, да еще деньги за это платить?
И с опасением.
Это ведь уже не человек, это чудовище.
Смешно звучит?
Но каждый человек состоит не из лепестков роз. В душе каждого из нас обитает нечто такое, что лучше не показывать другим людям. У кого-то там безобидное и травоядное, олень или лань, а у кого-то…
Как часто нам хочется убить?
Как часто сжимаются кулаки, и глаза застилает кровавой пеленой? И нечто страшное шепчет в ухо – ты ведь справишься, и обставить все это можно, и ничего тебе за это не будет… только обычно людей сдерживает страх.
Перед законом, богом, наказанием… да много перед чем. А наркотик снимает все ограничения. И чудовище вырывается на свободу.
Это страшно.
В Донэре Лоран был ограничен в своих развлечениях, а вот в столице пошел во все тяжкие. Малена не дает?
Найдем другую! Других! И по притонам походим, и по борделям, и просто – по служанкам.
Казалось бы, надо Лорану плюнуть на все и сосредоточиться на завоевании Марии-Элены, а он во все тяжкие? Сначала бы в брак, а уж потом по бабам?
Лоран считал, что эти два пути вполне можно совместить. А кальян… а что – травка? Расслабиться, снять напряжение, поднять потенцию, и все в таком духе. Кто хочет – тот найдет себе оправдание, причем моментально.
Глупо?
Да ничуть! Рисойские всегда потакали своим прихотям и страстям, не слишком заботясь о последствиях. Таков был отец Лорана и Лорены, их дед, возможно и прадеды, такой же выросла и Силанта. Захочу?
Схвачу!
А уж чем это грозит, что в результате получится, как жить дальше… пусть лошадь думает, у нее голова большая. А Рисойские – люди страстные.
Матильда выразилась по этому поводу немного иначе, намекнув какой конкретно орган отвечает за их страстность. Не голова. И мозга в этом органе нет, даже костного.
Лоран был счастлив, радостен, и уже отметил победу. Это было видно по зрачкам, по чуточку неясной речи, по походке… он не шатался и не цеплял углы, но обычно владел своим телом намного лучше. Был грациознее, что ли…
А сейчас в его движениях появилась расхлябанность, которой раньше не было.
- Победа? Ура! – отреагировала Малена, и поглядела на Аманду. – Что там положено делать?
- Подобающе украсить дом и ограду, - отрапортовала Аманда. – С вашего разрешения…
Малена разрешила.
Лоран поглядел на племянницу.
- Готовься, детка. Скоро будут приемы при дворе, балы…
- Надо пополнить запасы грима, - тут же отреагировала Матильда. Малена пряталась.
Лоран ухмыльнулся.
- Не хочешь под принца лечь.
- Нет. Не хочу.
Лоран поднялся из кресла, в которое уселся, подошел к Марии-Элене и наклонился так близко, что она почувствовала характерный запах. Увы – не алкоголя.
- А под меня?
Момент качать права был неподходящий. И все же герцогесса улыбнулась.
- С королевского соизволения, дядюшка. Сами понимаете, вас на виселицу, меня в монастырь…
Этого Лорану не хотелось.
- Ладно. Подождем…
Он откланялся и вышел.
- М-да. Хреново, - прокомментировала Матильда.
- Тильда, а ведь он продолжит вот это, - Малена вообще было на грани истерики.
- Стопроцентно.
- И что делать?
- Что у нас сегодня по плану? Только портные? Плевать. Поехали…
- Куда?
- За травами, сестренка. За травами, настоями и прочим. Знаешь, я о здоровье твоего дядюшки заботиться не обязана.
- Матильда, ты предлагаешь…
- Не буду я его травить, успокойся.
- Фууу…
- Пока. А потом – как сложится. Нам надо что-то… скажи, что у вас есть от абстиненции?
Малена и слова-то такого не знала.
- Это что?
Матильда объяснила. Герцогесса задумалась.
- Я сомневаюсь…
- Я тоже, - честно призналась Матильда, - но попробовать надо. Хоть поищем.
- А если уж до конца честно?
- Не хочу я здесь оставаться. Здесь и сейчас мне страшновато… если полезет.
- Ты с ним не справишься?
- Справлюсь. Но придется его или убить, или покалечить – нам такое ни к чему.
- Нет. Ни к чему. Пусть успокоится, уснет…
- Рано или поздно нам придется столкнуться, но не сейчас. Нет, не сейчас. Не ко времени.
Матильда даже не сомневалась в себе. Если что – жив Рисойский останется, но сильно об этом пожалеет. И нет, никакие угрызения совести ее не мучили. Можно пожалеть тигра в зоопарке и за решеткой, но когда он на свободе, в джунглях и твердо намеревается поужинать вашей печенкой… сами его жалейте.
Ваша печенка – ваш выбор.
Как экипаж Малены занесло на улицу Могильщиков – она сама не поняла.
Там поворот, тут поворот… она и не поняла сначала, где находится. Мало ли в городе таких лавок? Она уже штук шесть объехала, кстати, много полезного прикупила, вплоть до настойки сенны, и сложила пузырьки в маленькую сумочку на запястье. Дома и рассортирует, и подумает, что на ком применять.
Она просто приказала кучеру останавливаться у всех лавок с травами, их легко было узнать по пучку травы, подвешенному над входом. Сама заходила вы лавки, разговаривала, кстати, большинство травников и травниц честно признавались, что такого средства нет. Можно усыпить, можно дать что-то прочищающее, но лучше от такого человека бежать бегом. Раз уж начал…
Нет, не остановится. И не спасешь его, только себя погубишь.
- Ваша светлость, еще одна.
- Это мы где сейчас? – выглянула в окошко Мария-Элена.
- На улице Могильщиков.
- Малечка, а это не то, куда нас посылали? – охнула Матильда. Вот ведь занесло…
- А куда нас посылали?
- Ну, Тальфер же!
Герцогесса и правда не сразу поняла, о чем идет речь, и только потом сообразила, принялась вглядываться. Дом как дом, ничего особенного. Но…
- Дверное кольцо выполнено в виде паутинки, - шепнула Малена, уступая управление Матильде.
- И что?
- Знак Восьмилапого.
- Надпись над дверью – «Ведьма здесь»?
- Примерно так, - согласилась герцогесса.
- М-да… Ладно, раз уж мы тут, посмотрим, что там за ведьма.
- Как- посмотрим?
- В стиле «бешеный Карлсон».
- Это как?
- Увидишь…
Матильда, хитро улыбнувшись, выпрыгнула из кареты и заколотила в дверь кольцом. Дверь медленно скрипнула и отворилась.
На порог вылез слуга самого простецкого вида. Матильда прищурилась.
- Любезнейший, здесь ли живет некая Лэ Стиорта?
- Да, ваша… светлость, - взгляд слуги остановился на гербе.
- Мне рекомендовали ее, как хорошую травницу. Ваша госпожа сейчас дома?
Вереш, а это был именно он, заколебался. Но упускать такую добычу? Молоденькая девчонка, в роскошной карете, герцогесса…
Справится Ластара, и не таких обламывали.
- Да, она у себя. Вы позволите доложить о вас?
Матильда даже не сомневалась, что хозяйка уже в курсе. Работа у нее такая, выглядывать и высматривать.
- Вы предлагаете мне ждать в дверях, как простолюдинке?
Вереш понял, что перегнул палку, и тут же поклонился.
- Нет, госпожа. Простите…
Ремесло ведьмы – оно такое, надо быть готовой к неожиданностям. Ластара наверняка уже успела загримироваться, и ждала клиентку. Так что слуга склонился в низком поклоне.
- Прошу вас, ваша светлость.
Матильда храбро вступила в полутемный коридор. Эх, фонарик бы сейчас.
Коридор был выполнен в лучших традициях «ля ведьмарис». То бишь – святой инквизиции на вас, идиоток нету. Чего-то непонятное свисает с потолка, стены занавешены мрачными тряпками, освещенность – только что нос не расшибить…
Малена пискнула и спряталась. Матильда весело комментировала все, что попадалось на пути, разве что не в полный голос, а для сестры.
- Паутина халтурная, из ниток. Стирать пора.
- Тряпки не шевелятся, со сквознячком было бы авантажнее.
- А почему ни одной крысы не бегает? Чтобы посетители не убежали еще быстрее?
Малена постепенно начала хихикать, а там и сама принялась смотреть более критически. Подумаешь, ужастики? Это здесь и сейчас страшно, а она на «бустере» каталась. Вот если туда местную ведьму посадить, это как?
Сама хозяйка обнаружилась в дальней комнате. Вся в черном, вся такая трагично-готичная…
Наверное, предполагалось, что ее будут бояться, но Матильда и не такого по ужастикам навидалась.
- Недорабатываете, сударыня?
- П-простите?
Вот с таким подходом Ластара сталкивалась впервые. И растерялась. Ненадолго, но нахалке этого хватило, чтобы отыграть пару позиций.
- Половицы не скрипят, тревожных сквозняков нет, двери нигде не хлопают, а паутину вообще постирать пора.
- П-постирать?
- А что? Вы ее не сами плели? Ну, новую закажите, а то пыли сыплется – ведро с кисточкой. Не прочихаешься потом.
Ластара опомнилась. Положила руки на шар…
- Что привело вас ко мне, госпожа?
- А вы не догадываетесь?
В том-то и дело, что не догадывалась. Обычно ее предупреждали о визитах, вот принц, к примеру, собирался заехать сегодня вечером, она знала об этом от любимого. Но может и не приехать, победа все-таки, отметить надо… хотя бы начать. Тогда приедет завтра.
- Женщин ведут ко мне разные дороги, но одна и та же причина. Любовь…
- Отлично сказано, - одобрила Матильда. – Кстати – у вас парик съехал.
- У меня нет парика.
- И грим размазался. Одна бровь выше другой, и заметно.
Ластара дернулась.
- Вы кто такая?
- Да ехала я тут, мимо, думала, найду специалистку, а вместо этого дешевый какой-то антураж, свечи эти дурацкие…. Лэ Стиорта? А на самом деле как?
- Это и есть мое имя.
- Госпожа Стиорта, давайте, правьте грим, включайте свет, а потом возвращайтесь. Поговорим серьезно. Мне от вас дело нужно, а не дешевые завывания.
- Да что вы себе позволяете?! Я сейчас…
- Стражу кликнете? А может, вместе покричим?
Ластара откровенно растерялась. Она бы покричала, но… не с руки. Да что происходит-то?
А все просто.
Как разрушить цыганский гипноз?
Сойдет что угодно, от ругани, до нахальства. Можно начать орать и материться, можно предложить цыганке самой погадать, можно… да много чего можно. Вот Матильда и перла буром. Или дуром, невелика разница. Против гипноза – только агрессия и политика несоглашательства. Наезд и напор.
- Лэ, или как вас там, давайте говорить серьезно. Мне не нужны эти спектакли. Я хочу разговаривать с травницей, а не с балаганной актрисой.
Вот слово «травница» и успокоило Ластару. Все понятно, все в порядке. Просто о ней сказали, как о травнице, а не о гадалке, ну и результат…
- Хорошо. Что вам угодно?
- Окна откройте?
Ластара щелкнула пальцами. Шторы эффектно поползли в разные стороны, Матильда покачала головой.
- Госпожа Лэ, позовите сюда вашего слугу?
Ластара скрипнула зубами, но хлопнула в ладоши. Вереш вошел почти мгновенно. Матильда уставилась на него тяжелым взглядом.
- Мне не нужны свидетели разговора. Поэтому вы сейчас пойдете и сядете в мою карету, из окна мне все видно. И не вернетесь, пока я не выйду.
Вереш прищурился.
- Ваша светлость, мы люди маленькие…
- И гордость у вас тоже есть. А еще – уши и язык. За гордость и тайну – отдельная доплата. Вопросы будут?
Вопросов не осталось. Дело-то житейское, бывает у баб. Может, нагуляла, и не хочет огласки. Вереш бросил взгляд на Ластару, та кивнула, и слуга вышел. Матильда видела, как он подошел к карете, как сел внутрь.
- Отлично. А теперь поговорим серьезно. Один мой знакомый подсел на травку.
Ластара поглядела удивленным взором. Матильда исправилась.
- Мой знакомый начал курить травку, и я боюсь, что дальше будет только хуже.
Ластара не боялась, она знала, что дальше будет хуже.
- Госпожа?
- Мне нужно средство от этой зависимости. Можете вы что-то посоветовать?
- Что разогреть?
- Давай мясо.
- Овощи?
- Там фасоль тушеная есть.
В век микроволновок проблема решилась мгновенно, и Матильда засуетилась на кухне. Давид грел руки о чашку с чаем, отпивая его маленькими глотками, и думал, что все не так плохо. По крайней мере, у него не трещат над ухом бешеной сорокой. Да и чай заварен как следует – крепкий, не водичка подкрашенная, которую сейчас пьет большинство баб. И не зеленый (тьфу!) «чай». Его Давид вообще не переносил, считая профанацией.
Салфетки, столовые приборы, вода, хлеб, солонка и перечница – Малена ловко сервировала стол, потом пискнула микроволновка – и Давид жадно втянул ноздрями запах мяса.
Малена молчала, пока он не поел, потом достала из холодильника пирожки с сыром и зеленью – хачапури? Подогрела их, и только через полчаса Давид соизволил отвалиться от стола.
- Да, мужчин прокормить сложно, - прокомментировала Матильда.
- Зато когда они сытые и довольные, с ними намного легче работать, - улыбнулась в ответ Малена.
И принялась показывать Давиду, что они с Матильдой сделали за этот день.
Давид смотрел, задавал вопросы, как-то незаметно оказалось, что уже вечер, и пора идти спать…
Малена извинилась, и хотела уйти.
- Время детское? – удивился Давид.
Девушка потупилась.
- Я понимаю. Но живот болит, и в сон клонит…
Последствия «боевой травмы» прокатили «на ура». Давид тут же проникся и закивал, мол я все понимаю.
- Я скину себе на флешку?
- Конечно. Я ведь для тебя и работала. Спокойной ночи. Беся, ты со мной?
Кошка всем видом показывала, что на коленях у господин Асатиани ей всяко лучше. Малена развела руками.
- Прости, но эта хвостатая нахалка выбирает тебя.
- Она же девочка, так что неудивительно. Спокойной ночи.
Мария-Элена Домбрийская.
Победа!
ПОБЕДА!!!
О победе говорили, кричали, пели на каждом углу. Только вчера прилетел голубь из Равеля.
Маркиз Торнейский разбил степняков и возвращается домой.
С невестой?
Вроде как ехал за невестой, а степняков все равно разбил.
Эту вести в особняк Домбрийских принес лично Лоран Рисойский. По случаю праздника он был под «мухой». То есть – под наркотой.
Девушки смотрели на него с опаской. Связываться с наркоманом? Пусть и в самой легкой форме, пусть у него пока нет зависимости… тут главное слово какое?
Пока.
Матильда душевно просветила подругу по этому вопросу. СМИ – штука продажная, за что заплатят, то и запоют. То наркотики вредны, то оказывается, что к «травке» даже привыкания не бывает, то какая-то там пакость стимулирует умственные способности, то энергетики сажают сердце – чего только не начитаешься.
Бабушка Майя, а вслед за ней и Матильда, имели по этому вопросу свое четкое мнение.
Наркота, в любом роде, в любом виде – зло. И тут не может быть никаких оправданий.
Более того, если парни, принимающие наркотики – это зло меньшее, у них хвостатики по некоторым данным обновляются чуть ли не раз в месяц (и то иногда рождаются уроды), то женщины…
Девчонкам, по мнению бабушки Майи, до рождения двух-трех детей вообще нельзя было пить, курить и уж тем более колоться и нюхать. Что там с телегонией – это пусть ученые разбираются, а вот то, что нездоровый образ жизни женщины отражается на ее детях – факт.
И самое поганое то, что за бабскую дурь (я взрослая, я не хуже других, все у меня обойдется, да что это старичье понимать может?) расплачиваются дети. И плачут потом бывшие «погульбушки», да поздно. Пролитое не поднимешь.
Так что Матильда четко знала свою меру вина – на всякий случай, но не пила. И не курила.
А к тем, кто употребляет наркотики, относилась с жалостью. Это каким же дураком надо быть, чтобы себя убивать, да еще деньги за это платить?
И с опасением.
Это ведь уже не человек, это чудовище.
Смешно звучит?
Но каждый человек состоит не из лепестков роз. В душе каждого из нас обитает нечто такое, что лучше не показывать другим людям. У кого-то там безобидное и травоядное, олень или лань, а у кого-то…
Как часто нам хочется убить?
Как часто сжимаются кулаки, и глаза застилает кровавой пеленой? И нечто страшное шепчет в ухо – ты ведь справишься, и обставить все это можно, и ничего тебе за это не будет… только обычно людей сдерживает страх.
Перед законом, богом, наказанием… да много перед чем. А наркотик снимает все ограничения. И чудовище вырывается на свободу.
Это страшно.
В Донэре Лоран был ограничен в своих развлечениях, а вот в столице пошел во все тяжкие. Малена не дает?
Найдем другую! Других! И по притонам походим, и по борделям, и просто – по служанкам.
Казалось бы, надо Лорану плюнуть на все и сосредоточиться на завоевании Марии-Элены, а он во все тяжкие? Сначала бы в брак, а уж потом по бабам?
Лоран считал, что эти два пути вполне можно совместить. А кальян… а что – травка? Расслабиться, снять напряжение, поднять потенцию, и все в таком духе. Кто хочет – тот найдет себе оправдание, причем моментально.
Глупо?
Да ничуть! Рисойские всегда потакали своим прихотям и страстям, не слишком заботясь о последствиях. Таков был отец Лорана и Лорены, их дед, возможно и прадеды, такой же выросла и Силанта. Захочу?
Схвачу!
А уж чем это грозит, что в результате получится, как жить дальше… пусть лошадь думает, у нее голова большая. А Рисойские – люди страстные.
Матильда выразилась по этому поводу немного иначе, намекнув какой конкретно орган отвечает за их страстность. Не голова. И мозга в этом органе нет, даже костного.
Лоран был счастлив, радостен, и уже отметил победу. Это было видно по зрачкам, по чуточку неясной речи, по походке… он не шатался и не цеплял углы, но обычно владел своим телом намного лучше. Был грациознее, что ли…
А сейчас в его движениях появилась расхлябанность, которой раньше не было.
- Победа? Ура! – отреагировала Малена, и поглядела на Аманду. – Что там положено делать?
- Подобающе украсить дом и ограду, - отрапортовала Аманда. – С вашего разрешения…
Малена разрешила.
Лоран поглядел на племянницу.
- Готовься, детка. Скоро будут приемы при дворе, балы…
- Надо пополнить запасы грима, - тут же отреагировала Матильда. Малена пряталась.
Лоран ухмыльнулся.
- Не хочешь под принца лечь.
- Нет. Не хочу.
Лоран поднялся из кресла, в которое уселся, подошел к Марии-Элене и наклонился так близко, что она почувствовала характерный запах. Увы – не алкоголя.
- А под меня?
Момент качать права был неподходящий. И все же герцогесса улыбнулась.
- С королевского соизволения, дядюшка. Сами понимаете, вас на виселицу, меня в монастырь…
Этого Лорану не хотелось.
- Ладно. Подождем…
Он откланялся и вышел.
- М-да. Хреново, - прокомментировала Матильда.
- Тильда, а ведь он продолжит вот это, - Малена вообще было на грани истерики.
- Стопроцентно.
- И что делать?
- Что у нас сегодня по плану? Только портные? Плевать. Поехали…
- Куда?
- За травами, сестренка. За травами, настоями и прочим. Знаешь, я о здоровье твоего дядюшки заботиться не обязана.
- Матильда, ты предлагаешь…
- Не буду я его травить, успокойся.
- Фууу…
- Пока. А потом – как сложится. Нам надо что-то… скажи, что у вас есть от абстиненции?
Малена и слова-то такого не знала.
- Это что?
Матильда объяснила. Герцогесса задумалась.
- Я сомневаюсь…
- Я тоже, - честно призналась Матильда, - но попробовать надо. Хоть поищем.
- А если уж до конца честно?
- Не хочу я здесь оставаться. Здесь и сейчас мне страшновато… если полезет.
- Ты с ним не справишься?
- Справлюсь. Но придется его или убить, или покалечить – нам такое ни к чему.
- Нет. Ни к чему. Пусть успокоится, уснет…
- Рано или поздно нам придется столкнуться, но не сейчас. Нет, не сейчас. Не ко времени.
Матильда даже не сомневалась в себе. Если что – жив Рисойский останется, но сильно об этом пожалеет. И нет, никакие угрызения совести ее не мучили. Можно пожалеть тигра в зоопарке и за решеткой, но когда он на свободе, в джунглях и твердо намеревается поужинать вашей печенкой… сами его жалейте.
Ваша печенка – ваш выбор.
***
Как экипаж Малены занесло на улицу Могильщиков – она сама не поняла.
Там поворот, тут поворот… она и не поняла сначала, где находится. Мало ли в городе таких лавок? Она уже штук шесть объехала, кстати, много полезного прикупила, вплоть до настойки сенны, и сложила пузырьки в маленькую сумочку на запястье. Дома и рассортирует, и подумает, что на ком применять.
Она просто приказала кучеру останавливаться у всех лавок с травами, их легко было узнать по пучку травы, подвешенному над входом. Сама заходила вы лавки, разговаривала, кстати, большинство травников и травниц честно признавались, что такого средства нет. Можно усыпить, можно дать что-то прочищающее, но лучше от такого человека бежать бегом. Раз уж начал…
Нет, не остановится. И не спасешь его, только себя погубишь.
- Ваша светлость, еще одна.
- Это мы где сейчас? – выглянула в окошко Мария-Элена.
- На улице Могильщиков.
- Малечка, а это не то, куда нас посылали? – охнула Матильда. Вот ведь занесло…
- А куда нас посылали?
- Ну, Тальфер же!
Герцогесса и правда не сразу поняла, о чем идет речь, и только потом сообразила, принялась вглядываться. Дом как дом, ничего особенного. Но…
- Дверное кольцо выполнено в виде паутинки, - шепнула Малена, уступая управление Матильде.
- И что?
- Знак Восьмилапого.
- Надпись над дверью – «Ведьма здесь»?
- Примерно так, - согласилась герцогесса.
- М-да… Ладно, раз уж мы тут, посмотрим, что там за ведьма.
- Как- посмотрим?
- В стиле «бешеный Карлсон».
- Это как?
- Увидишь…
Матильда, хитро улыбнувшись, выпрыгнула из кареты и заколотила в дверь кольцом. Дверь медленно скрипнула и отворилась.
На порог вылез слуга самого простецкого вида. Матильда прищурилась.
- Любезнейший, здесь ли живет некая Лэ Стиорта?
- Да, ваша… светлость, - взгляд слуги остановился на гербе.
- Мне рекомендовали ее, как хорошую травницу. Ваша госпожа сейчас дома?
Вереш, а это был именно он, заколебался. Но упускать такую добычу? Молоденькая девчонка, в роскошной карете, герцогесса…
Справится Ластара, и не таких обламывали.
- Да, она у себя. Вы позволите доложить о вас?
Матильда даже не сомневалась, что хозяйка уже в курсе. Работа у нее такая, выглядывать и высматривать.
- Вы предлагаете мне ждать в дверях, как простолюдинке?
Вереш понял, что перегнул палку, и тут же поклонился.
- Нет, госпожа. Простите…
Ремесло ведьмы – оно такое, надо быть готовой к неожиданностям. Ластара наверняка уже успела загримироваться, и ждала клиентку. Так что слуга склонился в низком поклоне.
- Прошу вас, ваша светлость.
Матильда храбро вступила в полутемный коридор. Эх, фонарик бы сейчас.
Коридор был выполнен в лучших традициях «ля ведьмарис». То бишь – святой инквизиции на вас, идиоток нету. Чего-то непонятное свисает с потолка, стены занавешены мрачными тряпками, освещенность – только что нос не расшибить…
Малена пискнула и спряталась. Матильда весело комментировала все, что попадалось на пути, разве что не в полный голос, а для сестры.
- Паутина халтурная, из ниток. Стирать пора.
- Тряпки не шевелятся, со сквознячком было бы авантажнее.
- А почему ни одной крысы не бегает? Чтобы посетители не убежали еще быстрее?
Малена постепенно начала хихикать, а там и сама принялась смотреть более критически. Подумаешь, ужастики? Это здесь и сейчас страшно, а она на «бустере» каталась. Вот если туда местную ведьму посадить, это как?
Сама хозяйка обнаружилась в дальней комнате. Вся в черном, вся такая трагично-готичная…
Наверное, предполагалось, что ее будут бояться, но Матильда и не такого по ужастикам навидалась.
- Недорабатываете, сударыня?
- П-простите?
Вот с таким подходом Ластара сталкивалась впервые. И растерялась. Ненадолго, но нахалке этого хватило, чтобы отыграть пару позиций.
- Половицы не скрипят, тревожных сквозняков нет, двери нигде не хлопают, а паутину вообще постирать пора.
- П-постирать?
- А что? Вы ее не сами плели? Ну, новую закажите, а то пыли сыплется – ведро с кисточкой. Не прочихаешься потом.
Ластара опомнилась. Положила руки на шар…
- Что привело вас ко мне, госпожа?
- А вы не догадываетесь?
В том-то и дело, что не догадывалась. Обычно ее предупреждали о визитах, вот принц, к примеру, собирался заехать сегодня вечером, она знала об этом от любимого. Но может и не приехать, победа все-таки, отметить надо… хотя бы начать. Тогда приедет завтра.
- Женщин ведут ко мне разные дороги, но одна и та же причина. Любовь…
- Отлично сказано, - одобрила Матильда. – Кстати – у вас парик съехал.
- У меня нет парика.
- И грим размазался. Одна бровь выше другой, и заметно.
Ластара дернулась.
- Вы кто такая?
- Да ехала я тут, мимо, думала, найду специалистку, а вместо этого дешевый какой-то антураж, свечи эти дурацкие…. Лэ Стиорта? А на самом деле как?
- Это и есть мое имя.
- Госпожа Стиорта, давайте, правьте грим, включайте свет, а потом возвращайтесь. Поговорим серьезно. Мне от вас дело нужно, а не дешевые завывания.
- Да что вы себе позволяете?! Я сейчас…
- Стражу кликнете? А может, вместе покричим?
Ластара откровенно растерялась. Она бы покричала, но… не с руки. Да что происходит-то?
А все просто.
Как разрушить цыганский гипноз?
Сойдет что угодно, от ругани, до нахальства. Можно начать орать и материться, можно предложить цыганке самой погадать, можно… да много чего можно. Вот Матильда и перла буром. Или дуром, невелика разница. Против гипноза – только агрессия и политика несоглашательства. Наезд и напор.
- Лэ, или как вас там, давайте говорить серьезно. Мне не нужны эти спектакли. Я хочу разговаривать с травницей, а не с балаганной актрисой.
Вот слово «травница» и успокоило Ластару. Все понятно, все в порядке. Просто о ней сказали, как о травнице, а не о гадалке, ну и результат…
- Хорошо. Что вам угодно?
- Окна откройте?
Ластара щелкнула пальцами. Шторы эффектно поползли в разные стороны, Матильда покачала головой.
- Госпожа Лэ, позовите сюда вашего слугу?
Ластара скрипнула зубами, но хлопнула в ладоши. Вереш вошел почти мгновенно. Матильда уставилась на него тяжелым взглядом.
- Мне не нужны свидетели разговора. Поэтому вы сейчас пойдете и сядете в мою карету, из окна мне все видно. И не вернетесь, пока я не выйду.
Вереш прищурился.
- Ваша светлость, мы люди маленькие…
- И гордость у вас тоже есть. А еще – уши и язык. За гордость и тайну – отдельная доплата. Вопросы будут?
Вопросов не осталось. Дело-то житейское, бывает у баб. Может, нагуляла, и не хочет огласки. Вереш бросил взгляд на Ластару, та кивнула, и слуга вышел. Матильда видела, как он подошел к карете, как сел внутрь.
- Отлично. А теперь поговорим серьезно. Один мой знакомый подсел на травку.
Ластара поглядела удивленным взором. Матильда исправилась.
- Мой знакомый начал курить травку, и я боюсь, что дальше будет только хуже.
Ластара не боялась, она знала, что дальше будет хуже.
- Госпожа?
- Мне нужно средство от этой зависимости. Можете вы что-то посоветовать?
