Глаза священника яростно сверкнули:
– Понимаю, вы сделали это из доброты. Что похвально, окажись он человеком, а ни слугой Сатаны.
– Будь он тем, кем вы его называете, он давно бы набросился на меня и растерзал, – заметил я. – Ведь так?
– Откуда вы знаете, что ему не нужно большего? – парировал старик Гулов. – Быть может, заводя дружбу с вами, он ищет пути к гораздо большему количеству жертв? Он проберется в ваш дом и будет пить вас каждую ночь, словно клоп, пока в ваших жилах не иссякнет последняя капля крови!
Кровь ударила мне в лицо. Я вдруг подумал о своей семье. А что, если старик прав и Рутра действительно подбирается к ним?
– Я не знаю, где вы его прячете, – тихо продолжал старик. – Но пока на улице светло, за судьбу своих близких можете не беспокоиться. Главное, ни под каким предлогом не пускайте его в дом. Вампир никогда не зайдет в жилище, пока его не пригласят. Вы же, я надеюсь, пока что этого не сделали?..
Я начал лихорадочно вспоминать: действительно ли я не приглашал его в дом…
– Что вам от меня нужно? – все еще сомневаясь, спросил я.
– Мы не требуем, чтобы вы вступали в схватку с этим чудовищем. Да вам, честно сказать, оно и не по зубам. К тому же, я вижу, вы боитесь ошибиться – наказать невиновного. Вот, возьмите это… – Старик вложил мне в руку какой-то предмет. – Это мел. Нет, не обычный. Заговоренный. Вам нужно всего-навсего нарисовать вокруг места, где прячется это существо, вот такие символы… Я начерчу их вам на бумажке. Эти знаки запрут монстра в его же убежище. Мы же придем ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания, и сделаем все, что нужно.
– А если вы ошиблись?
– Ну, тогда ни ему, ни вам ничего не грозит. Для обычных людей этот мел – просто мел, а символы – просто символы.
Я положил мел в карман и молча направился к двери.
– И еще… – Старик удержал меня и сунул мне что-то в руку. – Возьмите это. Пригодится.
Я взглянул на ладонь и увидел маленькое деревянное распятие.
– Если вы поймете, что мы правы, не мешайте нам, – сказал отец Пейн. При этом в его голосе мелькнула какая-то одержимость. Да это и понятно, если учесть, кто такой этот Рутра. Но, с другой стороны, если он ошибается и Рутра – обычный человек… Подобное желание убить его похоже на одержимость маньяка.
Очутившись на улице, я хотел прямиком помчаться домой. Но, взглянув на часы, заметил, что времени уже – без пятнадцати четыре. Я же за Светой обещал зайти!.. И тут я впал в ступор: так куда же мне идти? Если я не пойду на школьную дискотеку, Светка наверняка обидится, будет пару недель на меня дуться… если вообще не бросит! О последнем я боялся даже подумать. Лишиться Светы для меня казалось пострашнее смерти. Но, с другой стороны, вдруг этот самый Рутра действительно какой-нибудь маньяк-вурдалак?.. Хотя, пока на улице день, он точно с чердака не выберется… Если он на самом деле вампир, конечно. Ну а если не вампир, так и бояться нечего. И я быстро зашагал в сторону Светиного дома.
Я так боялся опоздать, что очутился у ее двери без десяти четыре.
– Она ушла уже, – удивленно воскликнул открывший дверь ее отец. – Вы разве договаривались с ней вместе пойти? Странно, она мне ничего не сказала…
Я поспешил к школе. Пробежав пару переулков, наконец увидел свою подружку.
– Ах, это ты!.. – растерянно воскликнула Света.
– Мы же договорились встретиться.
– Прости, забыла.
Мы медленно пошли рядом. Молча. Я старательно отгонял мысль, что она специально вышла пораньше.
Вдруг Света остановилась.
– Знаешь что, Денис. Ты иди сам. Я позже подойду.
– Что-то случилось?
– Просто мне еще нужно… Ах да, мы же с Валькой договаривались встретиться и с ней пойти!
– Так давай к Валюхе вместе зайдем.
– Нет! – как-то чересчур резко оборвала она. И добавила мягче, заметив мою растерянность: – Нам с ней поговорить нужно – о своем, о девичьем. Могут же у нас быть свои секреты?..
«Просто она стесняется идти туда со мной», – мелькнула мысль. И тут же другая возразила: «С чего ей тебя стесняться, дурень? Вы же с ней дружите с четвертого класса! К тому же она сама настаивала, чтобы я за ней зашел, хотя я вовсе не собирался на эту дурацкую дискотеку…»
– Вас пождать? – спросил я.
– Иди, Денис. Иди, – нервно отмахнулась Света. – Увидимся в актовом зале.
И пошла в обратную сторону. Я постоял какое-то время, провожая ее взглядом. Дождавшись, пока она скроется за поворотом, я неспешно побрел к школе. По пути я думал о том, что же происходит между мной и Светой. С того мгновения, когда я, одиннадцатилетний пацан, иначе взглянул на свою одноклассницу и потерял голову, Света для меня стала всем, в буквальном значении ее имени – моим светом в этом мрачном мире. И когда на мое предложение дружить она ответила «Да», я был на небесах от счастья. Была довольна и Света, я чувствовал это. Полагаю, ей также нравилось, как на нее стали смотреть другие девчонки, ведь она среди них казалась такой взрослой – они еще в куклы играют, а у нее уже есть парень! Но чем старше мы становились, тем больше в наших отношениях появлялось прохлады, пока в последний год она не переросла в настоящую стужу. Я знал, что все еще нравлюсь ей, неоднократно замечал это в ее взгляде. Порой у нее даже пропадал обычный лед в голосе, и она становилась, как в прежние годы, веселой и милой. Иногда даже с увлечением слушала мой полунаучный треп о звездах, лунных базах и перспективах космического кораблестроения. И вдруг, в какой-то момент, она вздрагивала, словно просыпалась, и становилась колючей, начинала язвить и высмеивать мои мечты, говоря, что ракеты проектируют гении, рожденные в интеллигентных семьях профессоров, мол, склонность к науке вписывается с материнским молоком. Мои же космические потуги – инфантильные мечты великовозрастного деревенского балбеса, которому пора бы уже спуститься с небес на землю. И чем ближе к школьному выпускному, тем жестче становились ее слова и болезненнее подколки. Теперь же я вдруг осознал, что между нами выросла настоящая ледяная стена, причин которой я понять был не в силах. Или, быть может, просто боялся осознать?..
Размышляя об этом, я сам не заметил, как добрел до школы. Перед крыльцом замер в нерешительности, с трудом борясь с желанием развернуться и уйти. «Ну уж нет, – упрекнул себя, – не оставлю ее тут одну. Если есть еще хоть какой-то шанс быть с ней рядом – буду!» И я шагнул в школьные двери, словно в ворота ада.
Я не люблю родную школу во всех ее проявлениях, и мероприятия, порой проходящие в актовом зале, не исключение. Грохот музыки, учителя с приклеенными улыбками, делающие вид, будто не замечают аморально задирающихся юбок своих учениц и пьяных вдрабадан учеников. Еще бы, ведь бухают-то те не на виду – где-нибудь в туалете. И учителя, и ученики называют это культурным времяпровождением. Меня же в жизни радуют совершено иные вещи. И если бы не Света, я предпочел бы оказаться где угодно, только не тут.
Пробравшись сквозь дергающиеся под музыку потные пьяные тела, я добрел до стены, разыскал свободный стул, уселся и принялся ждать. Света появилась вскоре, конечно же, без Валюхи. На мгновение наши взгляды встретились, я вскочил, замахав рукой, но Света отвернулась, будто не узнала. Я с досадой снова опустился на стул. Потянулись мучительные для меня часы, отмеряемые сменой однообразных попсовых песен и ритмов. Света все это время делала вид, что мы не знакомы.
«Какого хрена она вообще заманила меня сюда? – разозлился я. – Нет, так не пойдет!» В этот момент как раз заиграла медленная композиция. Я решительно встал и пошел, продираясь сквозь толпу: «Хотя бы один танец, но она мне сегодня подарит!» Света глянула в мою сторону, улыбнулась, глаза ее заблестели. Сердце мое затрепетало от счастья... А в следующий миг я отлетел в сторону – меня задел плечом тот, кому на самом деле улыбалась моя подружка. С трудом удержавшись на ногах, я оглянулся и увидел, как Света идет на танцпол под ручку... с Толиком!
«Он-то тут какого лешего делает? – поразился я. – На школьные дискотеки ведь пускают только учеников!»
Выругавшись про себя, я вернулся на место.
– Че, обломала телка? – раздался насмешливый возглас сбоку.
Повернув голову, я остолбенел – рядом сидел Митрохин! Я хотел вскочить, но тот продолжал, почему-то без своей обыкновенной язвительности и злобы:
– Ну-ну. А чего ты еще хотел? Всегда они так.
По его мутному взгляду и заплетающимся словам я понял, что он просто пьян в дым. Этим, похоже, и объяснялось его внезапное добродушие.
– Им нужны такие вот пижоны, – между тем, продолжал Митрохин. – Убил бы суку, да рука не поднимется...
Проследив за его взглядом, я поразился: «Он что, говорит о Светке?»
«А ведь Митрохин не всегда так меня истязал», – вдруг пришла в голову догадка. Да, он и раньше, с младших классов, был садистом-хулиганом, мы никогда не были приятелями. Однако еще года три назад Митрохин относился ко мне не лучше и не хуже, чем к остальным. В старших же классах все изменилось, я стал для него мишенью номер один. Митрохин почему-то возненавидел меня какой-то особенной ненавистью и с той поры не упускал возможности прилюдно унизить. И только теперь мне стала ясна причина.
Я молчал, обдумывая это неожиданное открытие. Но мой собеседник, похоже, и не нуждался в ответах. Он продолжал болтать сам с собой, по-пьяному громко, перекрикивая музыку:
– Знаю я, найдет себе перспективного урода, вроде этого, да и свалит из нашего болота. А я как сидел в этом говне, так и буду сидеть!
– Ну, ни все так плохо, – осмелился я подбодрить его. При этом с удивлением осознавая, что это же он – тот самый садист Митрохин, который последние года три превращает мою жизнь в сущий ад. Быть может, он просто не понимает, с кем разговаривает? Да нет, как оказалось, вполне понимает...
– Это у тебя, Лунатик, не плохо. Ты же у нас ботан – зубрила. Получишь через пару месяцев аттестат, да свалишь в какой-нибудь универ. И у этих мудозвонов, – Он кивнул в сторону тусующихся неподалеку своих дружков, – тоже все чики-пуки. Перспективы, блин! Даже этот дебил Ивакин в техникум собрался. Закончат школу и сделают ручкой: пока-пока! У-у-у... Ненавижу, мудаков! А что я? Чего мне-то?.. А-а-а-а, знаю-знаю... Вслед за папашей! Так?
– Ну почему же сразу такие крайности? – Все в школе знали, что отец Митрохина сидит в тюрьме за убийство.
– Какие нахрен крайности, Лунатик? – пьяно усмехнулся Митрохин. – Все ведь только того и ждут, когда я окажусь на нарах, как мой предок. И знаешь что? А они правы! Этим все и кончится... Да и хрен с ним! Что такого? Да у нас половина Красновки либо сидевшие, либо те, кто сядет рано или поздно. Туда и мне дорога...
Митрохин надолго замолчал, уставившись в пол. Мне стало даже как-то жаль его.
– Да не переживай ты так. Твоя судьба – в твоих руках, – Я, забывшись, даже ободряюще похлопал его по плечу.
Этот жест словно привел его в чувства. Митрохин вдруг вздрогнул, как-то испуганно глянул по сторонам и, перехватив удивленные взгляды своей верной своры дружков, видимо, вспомнил, с кем именно беседует.
– Ты че пристал, Лунатик? – прорычал он. – Охренел? Тоже мне, советчик нарисовался! На хер пошел, пока по очкам не получил!..
Я поспешно встал и отошел в сторону. Безжизненный взгляд Митрохина снова уперся в пол.
Ненавистный медленный танец наконец закончился. Пары стали расходиться: девочки в одну сторону, мальчики – в другую. Света по-прежнему оставалась с Толиком.
– Света, что происходит? – вскричал я, догнав свою ненаглядную. – Если я тебе не нужен, может, я домой пойду?
– Ты что, меня бросаешь? – возмущенно воскликнула она, и обиженно надула губы: – Ну давай, иди! Вперед! Найдутся желающие проводить до дома...
Ее игривый взгляд при этом скользнул по довольной физиономии Толика.
– Да ты просто!.. Ты!..
На меня уставились два ледяных, словно замерзшие озера, голубых глаза. Они ждали: «Ну давай, скажи!» Я подавился словами.
– Да пошла ты! – Махнув в сердцах рукой, я выбежал из актового зала.
Однако, оказавшись на улице, не отбежал от школы и пары десятков шагов. «Черт, черт, черт!.. – Я растер холодными ладонями горячее лицо. – Черт тебя, Светка, дери!» И я, ненавидя себя, зашагал обратно. Правда, в зал возвращаться не стал, остался у окна в коридоре. Благо школьные мероприятия заканчиваются не слишком поздно – часов в девять завхоз провозгласил, что актовый зал закрывается. Народ издал протяжное недовольное: «У-у-у-у...» Похоже, я там был единственным, кто обрадовался окончанию этого шабаша.
Увидев среди валившей из актового зала пьяной молодежи Светку, я догнал ее, пошел рядом. Она даже не обернулась, и все же я заметил на ее губах торжествующую улыбку. Наконец мы выпали из пропахшей духами и перегаром школы и не спеша побрели по дорожке в сторону дома.
– О, вот вы где!.. – раздался окрик позади.
Я обернулся и злобно скрипнул зубами. Нас догонял Толик.
– Вы на Северную? Пойдемте вместе, нам по пути…
Я всю дорогу молчал, с ревностью наблюдая, как хохочет Света над тупыми шутками ни на миг не умолкающего Толика. Все бы отдал в тот момент, лишь бы он исчез, испарился, сгорел, сквозь землю провалился... На веки вечные! При этом мне казалось, что и Толику, и Свете доставляет удовольствие мое хмурое молчание. Он все больше сыпал глупыми остротами, она все громче хохотала. Мне стало не по себе при мысли, что одного из этой парочки я искренне считал другом, вторую все еще считаю подругой.
Наконец мы дошли до долгожданного перекрестка, где наши дороги должны были разойтись. Но не тут-то было – Толик вдруг повернул вместе с нами!
– Тебе разве не в ту сторону? – уже не скрывая ярости, спросил я.
– Ах, ну да, точно! – воскликнул Толик, театрально треснув себя по лбу. – В такой чудесной компании чуть мимо дома не проскочил. Но, надеюсь, мы еще увидимся?
– Может быть, может быть… – с удовольствием улыбнулась Света. Вопрос явно касался лишь ее одной.
– Кстати, можно еще в Дом культуры сходить, – предложил вдруг Толик. – Там как раз дискотека только начинается.
Я напрягся.
– А что, может, правда прогуляться? – воскликнула Света, испытывающее взглянув в мое раздосадованное лицо. И рассмеялась: – Ладно, пойдем домой. Я на сегодня уже наплясалась.
– Как знаете. Тогда пока. – Толик протянул мне руку.
Я нехотя ее пожал.
– Целоваться не будем? – Он многозначительно глянул на Свету.
– Не заслужил еще, – с улыбкой ответила та. – До скорого!
И она горделиво пошла дальше.
Я было направился следом, но Толик удержал меня за руку.
– Слушай, Дениса… Ты не сильно обидишься, если я с твоей подружкой разочек… Ну, ты понял?
– Не понял! – Я бросил на него свирепый взгляд.
– Да ладно ты, ладно… Шучу, – рассмеялся Толик. – Чтобы я у кореша девушку увел… Что ж я, чмо последнее, что ли? Ну, давай, догоняй свою подружку.
Я догнал.
– Что он у тебя спросил? – Света с любопытством взглянула на меня.
– Так, ничего особенного, – ответил я, чувствуя, как кровь все еще стучит в висках.
– А-а… – Она многозначительно пожала плечами и прибавила шаг.
Не понравилось мне это ее «а-а…».
С исчезновением Толика Света как-то сразу изменилась. Она помрачнела, шла, о чем-то задумавшись, опустив голову, закусив губу, словно вот-вот разрыдается. Мы дошли до ее дома. Она взялась за ручку калитки... но вдруг повернулась и бросилась мне на шею.
– Понимаю, вы сделали это из доброты. Что похвально, окажись он человеком, а ни слугой Сатаны.
– Будь он тем, кем вы его называете, он давно бы набросился на меня и растерзал, – заметил я. – Ведь так?
– Откуда вы знаете, что ему не нужно большего? – парировал старик Гулов. – Быть может, заводя дружбу с вами, он ищет пути к гораздо большему количеству жертв? Он проберется в ваш дом и будет пить вас каждую ночь, словно клоп, пока в ваших жилах не иссякнет последняя капля крови!
Кровь ударила мне в лицо. Я вдруг подумал о своей семье. А что, если старик прав и Рутра действительно подбирается к ним?
– Я не знаю, где вы его прячете, – тихо продолжал старик. – Но пока на улице светло, за судьбу своих близких можете не беспокоиться. Главное, ни под каким предлогом не пускайте его в дом. Вампир никогда не зайдет в жилище, пока его не пригласят. Вы же, я надеюсь, пока что этого не сделали?..
Я начал лихорадочно вспоминать: действительно ли я не приглашал его в дом…
– Что вам от меня нужно? – все еще сомневаясь, спросил я.
– Мы не требуем, чтобы вы вступали в схватку с этим чудовищем. Да вам, честно сказать, оно и не по зубам. К тому же, я вижу, вы боитесь ошибиться – наказать невиновного. Вот, возьмите это… – Старик вложил мне в руку какой-то предмет. – Это мел. Нет, не обычный. Заговоренный. Вам нужно всего-навсего нарисовать вокруг места, где прячется это существо, вот такие символы… Я начерчу их вам на бумажке. Эти знаки запрут монстра в его же убежище. Мы же придем ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания, и сделаем все, что нужно.
– А если вы ошиблись?
– Ну, тогда ни ему, ни вам ничего не грозит. Для обычных людей этот мел – просто мел, а символы – просто символы.
Я положил мел в карман и молча направился к двери.
– И еще… – Старик удержал меня и сунул мне что-то в руку. – Возьмите это. Пригодится.
Я взглянул на ладонь и увидел маленькое деревянное распятие.
– Если вы поймете, что мы правы, не мешайте нам, – сказал отец Пейн. При этом в его голосе мелькнула какая-то одержимость. Да это и понятно, если учесть, кто такой этот Рутра. Но, с другой стороны, если он ошибается и Рутра – обычный человек… Подобное желание убить его похоже на одержимость маньяка.
Очутившись на улице, я хотел прямиком помчаться домой. Но, взглянув на часы, заметил, что времени уже – без пятнадцати четыре. Я же за Светой обещал зайти!.. И тут я впал в ступор: так куда же мне идти? Если я не пойду на школьную дискотеку, Светка наверняка обидится, будет пару недель на меня дуться… если вообще не бросит! О последнем я боялся даже подумать. Лишиться Светы для меня казалось пострашнее смерти. Но, с другой стороны, вдруг этот самый Рутра действительно какой-нибудь маньяк-вурдалак?.. Хотя, пока на улице день, он точно с чердака не выберется… Если он на самом деле вампир, конечно. Ну а если не вампир, так и бояться нечего. И я быстро зашагал в сторону Светиного дома.
Я так боялся опоздать, что очутился у ее двери без десяти четыре.
– Она ушла уже, – удивленно воскликнул открывший дверь ее отец. – Вы разве договаривались с ней вместе пойти? Странно, она мне ничего не сказала…
Я поспешил к школе. Пробежав пару переулков, наконец увидел свою подружку.
– Ах, это ты!.. – растерянно воскликнула Света.
– Мы же договорились встретиться.
– Прости, забыла.
Мы медленно пошли рядом. Молча. Я старательно отгонял мысль, что она специально вышла пораньше.
Вдруг Света остановилась.
– Знаешь что, Денис. Ты иди сам. Я позже подойду.
– Что-то случилось?
– Просто мне еще нужно… Ах да, мы же с Валькой договаривались встретиться и с ней пойти!
– Так давай к Валюхе вместе зайдем.
– Нет! – как-то чересчур резко оборвала она. И добавила мягче, заметив мою растерянность: – Нам с ней поговорить нужно – о своем, о девичьем. Могут же у нас быть свои секреты?..
«Просто она стесняется идти туда со мной», – мелькнула мысль. И тут же другая возразила: «С чего ей тебя стесняться, дурень? Вы же с ней дружите с четвертого класса! К тому же она сама настаивала, чтобы я за ней зашел, хотя я вовсе не собирался на эту дурацкую дискотеку…»
– Вас пождать? – спросил я.
– Иди, Денис. Иди, – нервно отмахнулась Света. – Увидимся в актовом зале.
И пошла в обратную сторону. Я постоял какое-то время, провожая ее взглядом. Дождавшись, пока она скроется за поворотом, я неспешно побрел к школе. По пути я думал о том, что же происходит между мной и Светой. С того мгновения, когда я, одиннадцатилетний пацан, иначе взглянул на свою одноклассницу и потерял голову, Света для меня стала всем, в буквальном значении ее имени – моим светом в этом мрачном мире. И когда на мое предложение дружить она ответила «Да», я был на небесах от счастья. Была довольна и Света, я чувствовал это. Полагаю, ей также нравилось, как на нее стали смотреть другие девчонки, ведь она среди них казалась такой взрослой – они еще в куклы играют, а у нее уже есть парень! Но чем старше мы становились, тем больше в наших отношениях появлялось прохлады, пока в последний год она не переросла в настоящую стужу. Я знал, что все еще нравлюсь ей, неоднократно замечал это в ее взгляде. Порой у нее даже пропадал обычный лед в голосе, и она становилась, как в прежние годы, веселой и милой. Иногда даже с увлечением слушала мой полунаучный треп о звездах, лунных базах и перспективах космического кораблестроения. И вдруг, в какой-то момент, она вздрагивала, словно просыпалась, и становилась колючей, начинала язвить и высмеивать мои мечты, говоря, что ракеты проектируют гении, рожденные в интеллигентных семьях профессоров, мол, склонность к науке вписывается с материнским молоком. Мои же космические потуги – инфантильные мечты великовозрастного деревенского балбеса, которому пора бы уже спуститься с небес на землю. И чем ближе к школьному выпускному, тем жестче становились ее слова и болезненнее подколки. Теперь же я вдруг осознал, что между нами выросла настоящая ледяная стена, причин которой я понять был не в силах. Или, быть может, просто боялся осознать?..
Размышляя об этом, я сам не заметил, как добрел до школы. Перед крыльцом замер в нерешительности, с трудом борясь с желанием развернуться и уйти. «Ну уж нет, – упрекнул себя, – не оставлю ее тут одну. Если есть еще хоть какой-то шанс быть с ней рядом – буду!» И я шагнул в школьные двери, словно в ворота ада.
Я не люблю родную школу во всех ее проявлениях, и мероприятия, порой проходящие в актовом зале, не исключение. Грохот музыки, учителя с приклеенными улыбками, делающие вид, будто не замечают аморально задирающихся юбок своих учениц и пьяных вдрабадан учеников. Еще бы, ведь бухают-то те не на виду – где-нибудь в туалете. И учителя, и ученики называют это культурным времяпровождением. Меня же в жизни радуют совершено иные вещи. И если бы не Света, я предпочел бы оказаться где угодно, только не тут.
Пробравшись сквозь дергающиеся под музыку потные пьяные тела, я добрел до стены, разыскал свободный стул, уселся и принялся ждать. Света появилась вскоре, конечно же, без Валюхи. На мгновение наши взгляды встретились, я вскочил, замахав рукой, но Света отвернулась, будто не узнала. Я с досадой снова опустился на стул. Потянулись мучительные для меня часы, отмеряемые сменой однообразных попсовых песен и ритмов. Света все это время делала вид, что мы не знакомы.
«Какого хрена она вообще заманила меня сюда? – разозлился я. – Нет, так не пойдет!» В этот момент как раз заиграла медленная композиция. Я решительно встал и пошел, продираясь сквозь толпу: «Хотя бы один танец, но она мне сегодня подарит!» Света глянула в мою сторону, улыбнулась, глаза ее заблестели. Сердце мое затрепетало от счастья... А в следующий миг я отлетел в сторону – меня задел плечом тот, кому на самом деле улыбалась моя подружка. С трудом удержавшись на ногах, я оглянулся и увидел, как Света идет на танцпол под ручку... с Толиком!
«Он-то тут какого лешего делает? – поразился я. – На школьные дискотеки ведь пускают только учеников!»
Выругавшись про себя, я вернулся на место.
– Че, обломала телка? – раздался насмешливый возглас сбоку.
Повернув голову, я остолбенел – рядом сидел Митрохин! Я хотел вскочить, но тот продолжал, почему-то без своей обыкновенной язвительности и злобы:
– Ну-ну. А чего ты еще хотел? Всегда они так.
По его мутному взгляду и заплетающимся словам я понял, что он просто пьян в дым. Этим, похоже, и объяснялось его внезапное добродушие.
– Им нужны такие вот пижоны, – между тем, продолжал Митрохин. – Убил бы суку, да рука не поднимется...
Проследив за его взглядом, я поразился: «Он что, говорит о Светке?»
«А ведь Митрохин не всегда так меня истязал», – вдруг пришла в голову догадка. Да, он и раньше, с младших классов, был садистом-хулиганом, мы никогда не были приятелями. Однако еще года три назад Митрохин относился ко мне не лучше и не хуже, чем к остальным. В старших же классах все изменилось, я стал для него мишенью номер один. Митрохин почему-то возненавидел меня какой-то особенной ненавистью и с той поры не упускал возможности прилюдно унизить. И только теперь мне стала ясна причина.
Я молчал, обдумывая это неожиданное открытие. Но мой собеседник, похоже, и не нуждался в ответах. Он продолжал болтать сам с собой, по-пьяному громко, перекрикивая музыку:
– Знаю я, найдет себе перспективного урода, вроде этого, да и свалит из нашего болота. А я как сидел в этом говне, так и буду сидеть!
– Ну, ни все так плохо, – осмелился я подбодрить его. При этом с удивлением осознавая, что это же он – тот самый садист Митрохин, который последние года три превращает мою жизнь в сущий ад. Быть может, он просто не понимает, с кем разговаривает? Да нет, как оказалось, вполне понимает...
– Это у тебя, Лунатик, не плохо. Ты же у нас ботан – зубрила. Получишь через пару месяцев аттестат, да свалишь в какой-нибудь универ. И у этих мудозвонов, – Он кивнул в сторону тусующихся неподалеку своих дружков, – тоже все чики-пуки. Перспективы, блин! Даже этот дебил Ивакин в техникум собрался. Закончат школу и сделают ручкой: пока-пока! У-у-у... Ненавижу, мудаков! А что я? Чего мне-то?.. А-а-а-а, знаю-знаю... Вслед за папашей! Так?
– Ну почему же сразу такие крайности? – Все в школе знали, что отец Митрохина сидит в тюрьме за убийство.
– Какие нахрен крайности, Лунатик? – пьяно усмехнулся Митрохин. – Все ведь только того и ждут, когда я окажусь на нарах, как мой предок. И знаешь что? А они правы! Этим все и кончится... Да и хрен с ним! Что такого? Да у нас половина Красновки либо сидевшие, либо те, кто сядет рано или поздно. Туда и мне дорога...
Митрохин надолго замолчал, уставившись в пол. Мне стало даже как-то жаль его.
– Да не переживай ты так. Твоя судьба – в твоих руках, – Я, забывшись, даже ободряюще похлопал его по плечу.
Этот жест словно привел его в чувства. Митрохин вдруг вздрогнул, как-то испуганно глянул по сторонам и, перехватив удивленные взгляды своей верной своры дружков, видимо, вспомнил, с кем именно беседует.
– Ты че пристал, Лунатик? – прорычал он. – Охренел? Тоже мне, советчик нарисовался! На хер пошел, пока по очкам не получил!..
Я поспешно встал и отошел в сторону. Безжизненный взгляд Митрохина снова уперся в пол.
Ненавистный медленный танец наконец закончился. Пары стали расходиться: девочки в одну сторону, мальчики – в другую. Света по-прежнему оставалась с Толиком.
– Света, что происходит? – вскричал я, догнав свою ненаглядную. – Если я тебе не нужен, может, я домой пойду?
– Ты что, меня бросаешь? – возмущенно воскликнула она, и обиженно надула губы: – Ну давай, иди! Вперед! Найдутся желающие проводить до дома...
Ее игривый взгляд при этом скользнул по довольной физиономии Толика.
– Да ты просто!.. Ты!..
На меня уставились два ледяных, словно замерзшие озера, голубых глаза. Они ждали: «Ну давай, скажи!» Я подавился словами.
– Да пошла ты! – Махнув в сердцах рукой, я выбежал из актового зала.
Однако, оказавшись на улице, не отбежал от школы и пары десятков шагов. «Черт, черт, черт!.. – Я растер холодными ладонями горячее лицо. – Черт тебя, Светка, дери!» И я, ненавидя себя, зашагал обратно. Правда, в зал возвращаться не стал, остался у окна в коридоре. Благо школьные мероприятия заканчиваются не слишком поздно – часов в девять завхоз провозгласил, что актовый зал закрывается. Народ издал протяжное недовольное: «У-у-у-у...» Похоже, я там был единственным, кто обрадовался окончанию этого шабаша.
Увидев среди валившей из актового зала пьяной молодежи Светку, я догнал ее, пошел рядом. Она даже не обернулась, и все же я заметил на ее губах торжествующую улыбку. Наконец мы выпали из пропахшей духами и перегаром школы и не спеша побрели по дорожке в сторону дома.
– О, вот вы где!.. – раздался окрик позади.
Я обернулся и злобно скрипнул зубами. Нас догонял Толик.
– Вы на Северную? Пойдемте вместе, нам по пути…
Я всю дорогу молчал, с ревностью наблюдая, как хохочет Света над тупыми шутками ни на миг не умолкающего Толика. Все бы отдал в тот момент, лишь бы он исчез, испарился, сгорел, сквозь землю провалился... На веки вечные! При этом мне казалось, что и Толику, и Свете доставляет удовольствие мое хмурое молчание. Он все больше сыпал глупыми остротами, она все громче хохотала. Мне стало не по себе при мысли, что одного из этой парочки я искренне считал другом, вторую все еще считаю подругой.
Наконец мы дошли до долгожданного перекрестка, где наши дороги должны были разойтись. Но не тут-то было – Толик вдруг повернул вместе с нами!
– Тебе разве не в ту сторону? – уже не скрывая ярости, спросил я.
– Ах, ну да, точно! – воскликнул Толик, театрально треснув себя по лбу. – В такой чудесной компании чуть мимо дома не проскочил. Но, надеюсь, мы еще увидимся?
– Может быть, может быть… – с удовольствием улыбнулась Света. Вопрос явно касался лишь ее одной.
– Кстати, можно еще в Дом культуры сходить, – предложил вдруг Толик. – Там как раз дискотека только начинается.
Я напрягся.
– А что, может, правда прогуляться? – воскликнула Света, испытывающее взглянув в мое раздосадованное лицо. И рассмеялась: – Ладно, пойдем домой. Я на сегодня уже наплясалась.
– Как знаете. Тогда пока. – Толик протянул мне руку.
Я нехотя ее пожал.
– Целоваться не будем? – Он многозначительно глянул на Свету.
– Не заслужил еще, – с улыбкой ответила та. – До скорого!
И она горделиво пошла дальше.
Я было направился следом, но Толик удержал меня за руку.
– Слушай, Дениса… Ты не сильно обидишься, если я с твоей подружкой разочек… Ну, ты понял?
– Не понял! – Я бросил на него свирепый взгляд.
– Да ладно ты, ладно… Шучу, – рассмеялся Толик. – Чтобы я у кореша девушку увел… Что ж я, чмо последнее, что ли? Ну, давай, догоняй свою подружку.
Я догнал.
– Что он у тебя спросил? – Света с любопытством взглянула на меня.
– Так, ничего особенного, – ответил я, чувствуя, как кровь все еще стучит в висках.
– А-а… – Она многозначительно пожала плечами и прибавила шаг.
Не понравилось мне это ее «а-а…».
С исчезновением Толика Света как-то сразу изменилась. Она помрачнела, шла, о чем-то задумавшись, опустив голову, закусив губу, словно вот-вот разрыдается. Мы дошли до ее дома. Она взялась за ручку калитки... но вдруг повернулась и бросилась мне на шею.
