Вот только не всегда эта гадость твоя…
Утро началось как обычно, хотя с некоторых пор я очень не люблю это время суток. Вот что это такое – за окном серость, под ногами серость, в голове серость, а ведь еще на работу велено идти! И лапки на мерзлой земле стынут. А курточка на рыбьем меху совсем не спасает от довольно таки зимних вьюг!
В этом году зима традиционно решила прийти на пару недель, традиционно обескуражив дворников и им подобных.
Ковыляя по сугробам, по самые уши замотанный в свои чудесный двухкилометровый шарфик, призванный спасти меня от простуды, я злобно шипел себе под нос:
- Проснулись дворников стада,
Приделали к рукам лопаты
И жаждой действия объяты
На скользкий встали путь труда!
Ни одного дворника в радиусе метров пятисот не наблюдалось за большими – Нет, нет, не так! Очень БОЛЬШИМИ! – кучами снега.
У меня даже возникает порой мысль, что дворник - зверь мифический, редкостный, встречающийся только ранним утром, часов в семь, в субботу, только зимой и только с ломиком, которым он настойчиво долбит лёд, на радость всем жильцам. Живет он обычно в этом же доме, но, чтобы его не узнали, зимой и летом ходит в одной и той же тужурке, вытянутых на коленках спортивных штанах и вязаной рваной шапке, по цвету совпадающей с цветом лица. Из-за этого в обычное время его не узнают и даже здороваются!
Моя работа встретила меня сухим полом, горячим кофе и привычным жужжанием кулеров.
Как я был этому рад! Просто счастье рвалось из меня во все стороны, из-за чего я мило улыбался всем встречным и мимопроползающим вовсю ширь. Девушки впадали в ступор, молодые (и не очень) люди - в панику.
Довольный собой, я долго кромсал Word, сочиняя что-то трудно читабельное, но достаточно высокое и просветленное на тему… Ой, да я сам толком этого не знаю! Лист-план статей, которые я должен был написать, шеф выдал мне в начале месяца, но уже через пять минут я его традиционно потерял и теперь сочинял по памяти. А память у меня как прибор для процеживания макаронных изделий!
И надо же было Кузе испортить мое творческое настроение. Точнее испортили они его мне на пару, Кузя и Катя.
Как она могла!
А я!..
А Кузьмай!..
И вообще – на что она позарилась?! На это чудо в кедах?!!
Рассказываю все по порядку. Катька нагрянула внезапно, как гром, как молния, как моя любимая вампирша. То бишь, внезапно и через окно. Нагло разлеглась в моем кресле и потребовала кофею. А я что? Мне не жалко!
И надо ж было Кузе выползти в коридор, а перегородки из стекла… А Катька у меня… Брюнеточка! Глазки зеленые! Красавица! Спортсменка!
Конечно, Кузю заклинило. Кузя завис. Удивительно, что от этого не зависли все компьютеры в офисе (я вот всегда считал, что у нас в офисе нет единого компьютера, а все по беспроводной линии подсоединены к Кузиной голове!)!
Он ворвался ко мне – глаза горят, волосы торчат, и вообще весь чем-то напоминает ежика после стрижки. Катька тоже опешила, но поухаживать за собой позволила. Именно это меня и добило.
Моя!.. Моя девушка и этот!..
Как я зол! Как я зол!
И как им не стыдно! А ведь у Кузи девушка есть. Только она чем-то напоминает самого Кузю, только без бороды… Но это не имеет никакого отношения к делу.
Я долго сидел в углу. Я долго злился. А голова у злящегося вампира работает хорошо!
Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!
Месть была обдумана, и осталось только оформить ее как следует. А как лучше всего мстить хакеру?
Этим же вечером Кузя получил письмо от «девушки Маши». Надо отдать ему должное, эта игра его увлекла. Меня тоже. Я даже и не знал, что у меня такая богатая фантазия!.. Да еще в этих областях!..
А Кузьмай приходил от «Машеньки» в неописуемый восторг, клянчил номерок, забрасывал любовными сообщениями и вообще вел себя как… Я молча ржал за стеклянной панелью, наблюдая это чудо, пришибленное гормонами. И ведь ни разу не возникла у него мысль, пробить, кто такая «Маша».
Я уже готовился к финальной сцене, когда любимая девушка Кузи должна была обнаружить всё!
Остапа несло!
Пять дней я размазывал Кузьмая по линолеуму! Пять долгих дней я зажимал себе рот, залазил под стол и убегал в туалет, чтобы не рассмеяться, читая сообщения от Кузи.
Я вредный и злой вампир! А ведь я мог его просто укусить… Что хуже?
Что хуже, я узнал на офисной вечеринке по случаю Нового года, куда Катька пришла вслед за мной. Люди ели. Люди пили. Люди говорили.
- Ой, ты знаешь, мне Влад тут такой прикол рассказал! – услышал я голос Катьки, раздающийся из коридора, где она делила бутерброды с Кузей. – Там один парень другого разыграл, письма ему писал, в любви признавался. И тот верил, что перед ним девушка. Кстати, у парня псевдоним был «Маша». Смешно!
Ой, кажется, Кузе было уже не смешно. И не до бутербродов. Он выловил взглядом меня в толпе и с криками: «Влад, иди сюда, ск…», рванул ко мне.
А я что, дурак?!
Как я бежал!
О, как я бежал!
Стометровка за шесть секунд!
- Влад стой! Я тебя сейчас!.. – Гневу Кузи не было предела.
Нет, он, конечно, тощий, но в порыве может же и на клочки порвать!
- Кузя! Кузя, фу! – я брыкался и уворачивался, по сугробам и слякоти спеша к ближайшему дереву.
- «Маша», стой!
- Какая я тебе Маша? – не своим голосом, уже с ветки прошипел я, пяткой отпихивая хватающие меня руки.
- Меня уже теперь слабо волнует, какого пола моя «Маша»! Иди сюда, я те ща-а-а-ас уши буду драть!
Инстинкт самосохранения взял верх, и я ласточкой впорхнул на самую высокую ветку, зависнув там как мокрый и испуганный кот, утробно воющий и орущий благим матом:
- Извращенец!
- Влад, слазь! Я ж тебя всё равно достану!
- Только попробуй!
- Как ты мог? Такое и со мной?! – воскликнул Кузя.
В`омпер я или нет?! Да!
- Не слезу! Отстань, противный!
А Катька – эта бесчеловечная и бессердечная девушка – просто стояла на крылечке и громко смеялась, наблюдая картину.
Утро наступило незаметно.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Ну и конечно я простыл! Сидение на дереве не прошло даром для моего слабого и хрупкого вампирьего здоровья! И конечно я проснулся тридцать первого декабря с жуткой головной болью и температурой.
Так сказать, здравствуй елка, Новый год. Чудесно.
И еще три недели провалялся с жутким бронхитом. И кто сказал, что вампиры не болеют?.. Догоню и загрызу этого гада!
Болеют, и еще как!
А Катька в недоумении бегала вокруг меня все те дни, сдавленно похахатывая. Ух, если б не дикая головная боль, то встал бы я и за шкирку выволок эту мелкую пакостницу на улицу и окунул бы ее клыкастой мордочкой прямо в ближайший сугроб!
День святого Валентина я пропустил, потому как разгребал завалы, накопившиеся ввиду моего отсутствия. Двадцать третье как-то незаметно прошло мимо меня…
Восьмое марта ознаменовалось всеобщим корпоративом, на который меня волокли под руки и несли с него под них же.
А потом уехала Катька!
Не насовсем, конечно, но это не уменьшает моего горя. Всего лишь практика!
Но вот! Ее нет уже три недели, я опять заболел, кажется. Похудел! Отощал!
А тут еще утро… И день твоего рождения, дорогой товарищ!
Спихнуть себя с постели удалось с четвертой попытки, и то это больше напоминало выуживание последнего пельменя в кастрюле ложкой! Установив себе целью ванную, я планомерно стал продвигаться в сторону оной. Какая у меня большая квартира! Я и не замечал…
Да, и кто понаставил стенки в столь неожиданных местах?!
Идет, понимаешь ли, человек, а тут «Бац!» - лоб, здравствуй, я стена! Ударившись лбом, плечом и коленкой, трижды потеряв курс и даже подумывая о возвращении из экспедиции обратно под одеяло, я таки дошел до нужной двери. Дверь не открывалась.
Дверь не открывалась!
Дверь не поддавалась напору моего молодого, но слабого тела.
Я ломал ее минут пять, пока не додумался потянуть на себя ручку, приделанную к этой деревяшке.
Опа! Чуууудо!
Дверь открылась…
Принять душ не удалось… От предчувствия соприкосновения воды с моим телом, это самое тело сползло на пол. Где и осталось валяться почти без какого-либо сознания.
В итоге всё что удалось, это смочить палец в горячей жидкости и быстро протереть им поочередно глаза. И то хорошо!
Есть не хотелось, пить тоже. Вообще ничего не хотелось. А ведь это мой день рождения!!
Как же так?!
Я мучительно попытался представить, как я буду встречать сей праздник. Представлялось с громадным трудом. Особенно, если учесть, что в холодильнике которую неделю гулял промозглый ветер моего гастрита, а под кроватью собралась грандиозная гора оберток от шоколада и чипсов.
И да, у меня депрессия!
И я ем шоколад, закусывая его солененькими ломтиками канцерогенной картошки!
В осознании моей голодной смерти в день своего рождения, двадцать пятый, между прочим, кто не знает, я со стоном забрался под одеяло, представляя свои похороны.
«Сегодня мы отправляем в последний путь…»
Мои печальные мысли прервала трель мобильного телефона.
- Да, - как можно более печально прошептал я в трубку. – Я вас слушаю.
- Влад, ты что себе думаешь?! – возмущенный голос шефа ввинтился мне в мозг. – Ты почему не на работе?
- Я заболел, - как можно более простуженным хрипом ответил я.
- Сколько можно! – возопил мой начальник. – Апрель месяц! Уже за этот год ты брал больничный целых шесть раз. И этот седьмой! А число раз когда ты отпрашивался по уважительной…
Далее из трубки донеслось неразборчивое шипение, бубнение, вопли и довольно содержательный мат, главным действующим лицом которого была избрана моя маленькая персона.
Обидно. Я ведь ничего такого не сделал…
А вот то, что шеф по семь раз в год летает поправить здоровье на каком-нибудь маленьком и очень дорогом островке, так и вертелось у меня на языке ему помянуть. Но я, в конце концов, был не совсем последний дурак, чтобы распускать свой длинный язык в этом направлении – моя голова была мне еще пока дорога.
- …и я вовсе не уверен, что ты так уж серьезно болен!
Кажется, я что-то успел пропустить…
Какая жалость! Всегда хотелось узнать, что обо мне думает начальство!
Вдруг громкая трель дверного звонка нарушила плавное течение моих мыслей и не менее обильную «похвалу» шефа в телефонной трубке.
- Простите, давайте вы потом продолжите, - мягко перебил я начальника. Тот звучно задохнулся на том конце, явно не ожидая от меня подобного подвоха. – Ко мне пришли. Возможно врач.
И не дожидаясь ответа, я положил трубку. Пусть думает себе, что хочет. В конце концов, я однажды перегрызу ему глотку, дождется!
Гордый этой мыслью я направился к двери. И открыл ее.
Да, с некоторых пор я открываю двери, не спрашивая, кто за ней стоит.
Да, и в этот раз я сделал очень большую ошибку, не глянув предварительно в глазок! Тогда бы у меня был бы шанс как-нибудь, ползком, добраться до окна, оттуда на улицу, а там и свобода рядом!
Сейчас же было неудобно даже дверь захлопнуть…
- Здравствуй, тётя, - пролепетал я, мысленно собирая остатки себя в некое подобие человека.
Ха!
Представляю, как я сейчас выгляжу в ее глазах!
Бледный, худой, волосы торчат, глаза блестят над синяками под ними, шея цыплячья в синюшной щетине, тельце заправленное в видавшую виды майку и чудные, до колена, трусы типа «очень семейные», подаренные тёткой года три назад на день рождения опять же.
Миленько так!
Живенько!
- Владюша! - Тётя выпучила глазки при виде меня и сложила лапки скорбно на груди. – Что с тобой, мальчик? Ты болен?
Последний вопрос был с долей осуждения и негодования одновременно.
- Немедленно в постель! Живо! – воскликнула она так, что мои неподготовленные барабанные перепонки приготовились взорваться. – Почему ты мне не позвонил? Не предупредил? Я бы сразу же приехала! Так как ты живешь теперь далеко от мамы, она просила присматривать здесь за тобой. А ты?
Еще один осуждающий взгляд. Всё как всегда, я виноват.
Меня, безропотного, не пытающегося даже сопротивляться, силой засунули под одеяло, накрыв им с головой так, чтобы я не мог выбраться самостоятельно. Сама же тётя, волоча за собой какие-то авоськи, отправилась на кухню.
Видимо, дня рождения мне всё же не миновать…
Еще один звонок в дверь.
Я попытался сесть. Неудачно. Выпутаться – тем более.
- Я открою! Ты кого-то ждешь? – Тётя громогласно протопала к двери.
Я прислушался, благо слух у меня теперь значительно лучше, чем раньше.
Минута тишины. Щелчок замка. Скрип двери.
- Вы кто?
- Я к Владу. Я тётя его девушки.
О ми-и-и-ило!!!! Кто пожаловал на огонек!
- Влад? – Тётя возникла предо мной с недовольной гримасой. – Ты не говорил, что у тебя есть девушка!
- Но… Ты ж не спрашивала, - попытался увильнуть я.
- Ты должен был сказать мне! Ты такой глупый мальчишка, а сейчас такие хитрые девки! Глазом не успеешь моргнуть, как она отгребет у тебя имущество!
Ой! Зачем она это так громко! Катькина тётка же все слышала! И что буд…
Я не успел додумать.
Вышеупомянутая барышня влетела в комнату фурией.
- Это про кого вы сказали «девка»? Про мою девочку? – завопила вампирша.
- А откуда я знаю, на что вы способны? Мало ли? Знаем мы таких! – еще громче ответила ей моя тётка.
Предчувствие беды здоровым кулаком выпихнуло меня из-под одеяла и загнало под кровать. Где я и просидел минут пятнадцать, пока эти две злобные тетки громко ссорились. Причина ссоры уже успела потеряться, и они ругались скорее из спортивного азарта и общей любви к этому делу. Поток слов из обоих концов лился одновременно, и я вообще не мог ничего разобрать. В какой-то момент глаза моей тетки блеснули недобро, и она бросилась вперед, целясь ногтями в волосы вампирши.
Она сцепились, как две кошки! Как две дворовые кошки. Шипя, матерясь, царапаясь и охая, они катались по полу, размахивая шестинедельную пыль, клочьями нависшую на их волосах, по углам.
Нужно было что-то делать.
Нужно!
Но страшно!
Но, Влад, ты мужчина, напомнил себе я, и выбрался из-под кровати.
Подходить к клубку из тел не хотелось, но я не мог себе представить, как заставить их перестать мутузить друг друга. Не найдя иного выхода, я зажмурился и запустил обе руки в ворошащийся ком. А затем резко дернул в стороны. С каждой стороны от меня зависло по одной обладательнице свекольного цвета лица. Они все еще продолжали колотить кулаками воздух, стараясь дотянуться одна до другой. Надо отдать тёте должное – синяков и ссадин на вампирше было больше!
- Брейк, дамы! – командным тоном проорал я, сам не ожидая от себя подобного.
Они мигом притихли и перестали болтать ногами.
- Либо вы перестаете драться и вообще ссориться, либо я вас обеих вышвырну за дверь.
Да, признаюсь, грубовато, зато как подействовало!!
Сам собой горжусь! Даже захотелось себя любимого по головке погладить. Но не при свидетелях.
Отправив тёток на кухню и чувствуя себя значительно лучше, я принял-таки душ и даже оделся прилично. В моё отсутствие барышни быстренько взгромоздили общими усилиями на мой дряхлый стол столько еды, будто они рассчитывали на небывалое количество гостей. А за одно, раздавили по рюмочке белого горячительного напитка, быстро сблизившего их.
Я застал их за запеванием на разные рады «Напилася я пьяно…». Смотрелись они чудно. Особенно колоритно выделялись хлопья пыли на их одежде и волосах. Где-то кто-то застучал по трубам, требуя тишины. Наверное, Матвевна. Но тётки не обратили на это внимания, еще громче взревев старую песню.
Утро началось как обычно, хотя с некоторых пор я очень не люблю это время суток. Вот что это такое – за окном серость, под ногами серость, в голове серость, а ведь еще на работу велено идти! И лапки на мерзлой земле стынут. А курточка на рыбьем меху совсем не спасает от довольно таки зимних вьюг!
В этом году зима традиционно решила прийти на пару недель, традиционно обескуражив дворников и им подобных.
Ковыляя по сугробам, по самые уши замотанный в свои чудесный двухкилометровый шарфик, призванный спасти меня от простуды, я злобно шипел себе под нос:
- Проснулись дворников стада,
Приделали к рукам лопаты
И жаждой действия объяты
На скользкий встали путь труда!
Ни одного дворника в радиусе метров пятисот не наблюдалось за большими – Нет, нет, не так! Очень БОЛЬШИМИ! – кучами снега.
У меня даже возникает порой мысль, что дворник - зверь мифический, редкостный, встречающийся только ранним утром, часов в семь, в субботу, только зимой и только с ломиком, которым он настойчиво долбит лёд, на радость всем жильцам. Живет он обычно в этом же доме, но, чтобы его не узнали, зимой и летом ходит в одной и той же тужурке, вытянутых на коленках спортивных штанах и вязаной рваной шапке, по цвету совпадающей с цветом лица. Из-за этого в обычное время его не узнают и даже здороваются!
Моя работа встретила меня сухим полом, горячим кофе и привычным жужжанием кулеров.
Как я был этому рад! Просто счастье рвалось из меня во все стороны, из-за чего я мило улыбался всем встречным и мимопроползающим вовсю ширь. Девушки впадали в ступор, молодые (и не очень) люди - в панику.
Довольный собой, я долго кромсал Word, сочиняя что-то трудно читабельное, но достаточно высокое и просветленное на тему… Ой, да я сам толком этого не знаю! Лист-план статей, которые я должен был написать, шеф выдал мне в начале месяца, но уже через пять минут я его традиционно потерял и теперь сочинял по памяти. А память у меня как прибор для процеживания макаронных изделий!
И надо же было Кузе испортить мое творческое настроение. Точнее испортили они его мне на пару, Кузя и Катя.
Как она могла!
А я!..
А Кузьмай!..
И вообще – на что она позарилась?! На это чудо в кедах?!!
Рассказываю все по порядку. Катька нагрянула внезапно, как гром, как молния, как моя любимая вампирша. То бишь, внезапно и через окно. Нагло разлеглась в моем кресле и потребовала кофею. А я что? Мне не жалко!
И надо ж было Кузе выползти в коридор, а перегородки из стекла… А Катька у меня… Брюнеточка! Глазки зеленые! Красавица! Спортсменка!
Конечно, Кузю заклинило. Кузя завис. Удивительно, что от этого не зависли все компьютеры в офисе (я вот всегда считал, что у нас в офисе нет единого компьютера, а все по беспроводной линии подсоединены к Кузиной голове!)!
Он ворвался ко мне – глаза горят, волосы торчат, и вообще весь чем-то напоминает ежика после стрижки. Катька тоже опешила, но поухаживать за собой позволила. Именно это меня и добило.
Моя!.. Моя девушка и этот!..
Как я зол! Как я зол!
И как им не стыдно! А ведь у Кузи девушка есть. Только она чем-то напоминает самого Кузю, только без бороды… Но это не имеет никакого отношения к делу.
Я долго сидел в углу. Я долго злился. А голова у злящегося вампира работает хорошо!
Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!
Месть была обдумана, и осталось только оформить ее как следует. А как лучше всего мстить хакеру?
Этим же вечером Кузя получил письмо от «девушки Маши». Надо отдать ему должное, эта игра его увлекла. Меня тоже. Я даже и не знал, что у меня такая богатая фантазия!.. Да еще в этих областях!..
А Кузьмай приходил от «Машеньки» в неописуемый восторг, клянчил номерок, забрасывал любовными сообщениями и вообще вел себя как… Я молча ржал за стеклянной панелью, наблюдая это чудо, пришибленное гормонами. И ведь ни разу не возникла у него мысль, пробить, кто такая «Маша».
Я уже готовился к финальной сцене, когда любимая девушка Кузи должна была обнаружить всё!
Остапа несло!
Пять дней я размазывал Кузьмая по линолеуму! Пять долгих дней я зажимал себе рот, залазил под стол и убегал в туалет, чтобы не рассмеяться, читая сообщения от Кузи.
Я вредный и злой вампир! А ведь я мог его просто укусить… Что хуже?
Что хуже, я узнал на офисной вечеринке по случаю Нового года, куда Катька пришла вслед за мной. Люди ели. Люди пили. Люди говорили.
- Ой, ты знаешь, мне Влад тут такой прикол рассказал! – услышал я голос Катьки, раздающийся из коридора, где она делила бутерброды с Кузей. – Там один парень другого разыграл, письма ему писал, в любви признавался. И тот верил, что перед ним девушка. Кстати, у парня псевдоним был «Маша». Смешно!
Ой, кажется, Кузе было уже не смешно. И не до бутербродов. Он выловил взглядом меня в толпе и с криками: «Влад, иди сюда, ск…», рванул ко мне.
А я что, дурак?!
Как я бежал!
О, как я бежал!
Стометровка за шесть секунд!
- Влад стой! Я тебя сейчас!.. – Гневу Кузи не было предела.
Нет, он, конечно, тощий, но в порыве может же и на клочки порвать!
- Кузя! Кузя, фу! – я брыкался и уворачивался, по сугробам и слякоти спеша к ближайшему дереву.
- «Маша», стой!
- Какая я тебе Маша? – не своим голосом, уже с ветки прошипел я, пяткой отпихивая хватающие меня руки.
- Меня уже теперь слабо волнует, какого пола моя «Маша»! Иди сюда, я те ща-а-а-ас уши буду драть!
Инстинкт самосохранения взял верх, и я ласточкой впорхнул на самую высокую ветку, зависнув там как мокрый и испуганный кот, утробно воющий и орущий благим матом:
- Извращенец!
- Влад, слазь! Я ж тебя всё равно достану!
- Только попробуй!
- Как ты мог? Такое и со мной?! – воскликнул Кузя.
В`омпер я или нет?! Да!
- Не слезу! Отстань, противный!
А Катька – эта бесчеловечная и бессердечная девушка – просто стояла на крылечке и громко смеялась, наблюдая картину.
Утро наступило незаметно.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Ну и конечно я простыл! Сидение на дереве не прошло даром для моего слабого и хрупкого вампирьего здоровья! И конечно я проснулся тридцать первого декабря с жуткой головной болью и температурой.
Так сказать, здравствуй елка, Новый год. Чудесно.
И еще три недели провалялся с жутким бронхитом. И кто сказал, что вампиры не болеют?.. Догоню и загрызу этого гада!
Болеют, и еще как!
А Катька в недоумении бегала вокруг меня все те дни, сдавленно похахатывая. Ух, если б не дикая головная боль, то встал бы я и за шкирку выволок эту мелкую пакостницу на улицу и окунул бы ее клыкастой мордочкой прямо в ближайший сугроб!
День святого Валентина я пропустил, потому как разгребал завалы, накопившиеся ввиду моего отсутствия. Двадцать третье как-то незаметно прошло мимо меня…
Восьмое марта ознаменовалось всеобщим корпоративом, на который меня волокли под руки и несли с него под них же.
А потом уехала Катька!
Не насовсем, конечно, но это не уменьшает моего горя. Всего лишь практика!
Но вот! Ее нет уже три недели, я опять заболел, кажется. Похудел! Отощал!
А тут еще утро… И день твоего рождения, дорогой товарищ!
Спихнуть себя с постели удалось с четвертой попытки, и то это больше напоминало выуживание последнего пельменя в кастрюле ложкой! Установив себе целью ванную, я планомерно стал продвигаться в сторону оной. Какая у меня большая квартира! Я и не замечал…
Да, и кто понаставил стенки в столь неожиданных местах?!
Идет, понимаешь ли, человек, а тут «Бац!» - лоб, здравствуй, я стена! Ударившись лбом, плечом и коленкой, трижды потеряв курс и даже подумывая о возвращении из экспедиции обратно под одеяло, я таки дошел до нужной двери. Дверь не открывалась.
Дверь не открывалась!
Дверь не поддавалась напору моего молодого, но слабого тела.
Я ломал ее минут пять, пока не додумался потянуть на себя ручку, приделанную к этой деревяшке.
Опа! Чуууудо!
Дверь открылась…
Принять душ не удалось… От предчувствия соприкосновения воды с моим телом, это самое тело сползло на пол. Где и осталось валяться почти без какого-либо сознания.
В итоге всё что удалось, это смочить палец в горячей жидкости и быстро протереть им поочередно глаза. И то хорошо!
Есть не хотелось, пить тоже. Вообще ничего не хотелось. А ведь это мой день рождения!!
Как же так?!
Я мучительно попытался представить, как я буду встречать сей праздник. Представлялось с громадным трудом. Особенно, если учесть, что в холодильнике которую неделю гулял промозглый ветер моего гастрита, а под кроватью собралась грандиозная гора оберток от шоколада и чипсов.
И да, у меня депрессия!
И я ем шоколад, закусывая его солененькими ломтиками канцерогенной картошки!
В осознании моей голодной смерти в день своего рождения, двадцать пятый, между прочим, кто не знает, я со стоном забрался под одеяло, представляя свои похороны.
«Сегодня мы отправляем в последний путь…»
Мои печальные мысли прервала трель мобильного телефона.
- Да, - как можно более печально прошептал я в трубку. – Я вас слушаю.
- Влад, ты что себе думаешь?! – возмущенный голос шефа ввинтился мне в мозг. – Ты почему не на работе?
- Я заболел, - как можно более простуженным хрипом ответил я.
- Сколько можно! – возопил мой начальник. – Апрель месяц! Уже за этот год ты брал больничный целых шесть раз. И этот седьмой! А число раз когда ты отпрашивался по уважительной…
Далее из трубки донеслось неразборчивое шипение, бубнение, вопли и довольно содержательный мат, главным действующим лицом которого была избрана моя маленькая персона.
Обидно. Я ведь ничего такого не сделал…
А вот то, что шеф по семь раз в год летает поправить здоровье на каком-нибудь маленьком и очень дорогом островке, так и вертелось у меня на языке ему помянуть. Но я, в конце концов, был не совсем последний дурак, чтобы распускать свой длинный язык в этом направлении – моя голова была мне еще пока дорога.
- …и я вовсе не уверен, что ты так уж серьезно болен!
Кажется, я что-то успел пропустить…
Какая жалость! Всегда хотелось узнать, что обо мне думает начальство!
Вдруг громкая трель дверного звонка нарушила плавное течение моих мыслей и не менее обильную «похвалу» шефа в телефонной трубке.
- Простите, давайте вы потом продолжите, - мягко перебил я начальника. Тот звучно задохнулся на том конце, явно не ожидая от меня подобного подвоха. – Ко мне пришли. Возможно врач.
И не дожидаясь ответа, я положил трубку. Пусть думает себе, что хочет. В конце концов, я однажды перегрызу ему глотку, дождется!
Гордый этой мыслью я направился к двери. И открыл ее.
Да, с некоторых пор я открываю двери, не спрашивая, кто за ней стоит.
Да, и в этот раз я сделал очень большую ошибку, не глянув предварительно в глазок! Тогда бы у меня был бы шанс как-нибудь, ползком, добраться до окна, оттуда на улицу, а там и свобода рядом!
Сейчас же было неудобно даже дверь захлопнуть…
- Здравствуй, тётя, - пролепетал я, мысленно собирая остатки себя в некое подобие человека.
Ха!
Представляю, как я сейчас выгляжу в ее глазах!
Бледный, худой, волосы торчат, глаза блестят над синяками под ними, шея цыплячья в синюшной щетине, тельце заправленное в видавшую виды майку и чудные, до колена, трусы типа «очень семейные», подаренные тёткой года три назад на день рождения опять же.
Миленько так!
Живенько!
- Владюша! - Тётя выпучила глазки при виде меня и сложила лапки скорбно на груди. – Что с тобой, мальчик? Ты болен?
Последний вопрос был с долей осуждения и негодования одновременно.
- Немедленно в постель! Живо! – воскликнула она так, что мои неподготовленные барабанные перепонки приготовились взорваться. – Почему ты мне не позвонил? Не предупредил? Я бы сразу же приехала! Так как ты живешь теперь далеко от мамы, она просила присматривать здесь за тобой. А ты?
Еще один осуждающий взгляд. Всё как всегда, я виноват.
Меня, безропотного, не пытающегося даже сопротивляться, силой засунули под одеяло, накрыв им с головой так, чтобы я не мог выбраться самостоятельно. Сама же тётя, волоча за собой какие-то авоськи, отправилась на кухню.
Видимо, дня рождения мне всё же не миновать…
Еще один звонок в дверь.
Я попытался сесть. Неудачно. Выпутаться – тем более.
- Я открою! Ты кого-то ждешь? – Тётя громогласно протопала к двери.
Я прислушался, благо слух у меня теперь значительно лучше, чем раньше.
Минута тишины. Щелчок замка. Скрип двери.
- Вы кто?
- Я к Владу. Я тётя его девушки.
О ми-и-и-ило!!!! Кто пожаловал на огонек!
- Влад? – Тётя возникла предо мной с недовольной гримасой. – Ты не говорил, что у тебя есть девушка!
- Но… Ты ж не спрашивала, - попытался увильнуть я.
- Ты должен был сказать мне! Ты такой глупый мальчишка, а сейчас такие хитрые девки! Глазом не успеешь моргнуть, как она отгребет у тебя имущество!
Ой! Зачем она это так громко! Катькина тётка же все слышала! И что буд…
Я не успел додумать.
Вышеупомянутая барышня влетела в комнату фурией.
- Это про кого вы сказали «девка»? Про мою девочку? – завопила вампирша.
- А откуда я знаю, на что вы способны? Мало ли? Знаем мы таких! – еще громче ответила ей моя тётка.
Предчувствие беды здоровым кулаком выпихнуло меня из-под одеяла и загнало под кровать. Где я и просидел минут пятнадцать, пока эти две злобные тетки громко ссорились. Причина ссоры уже успела потеряться, и они ругались скорее из спортивного азарта и общей любви к этому делу. Поток слов из обоих концов лился одновременно, и я вообще не мог ничего разобрать. В какой-то момент глаза моей тетки блеснули недобро, и она бросилась вперед, целясь ногтями в волосы вампирши.
Она сцепились, как две кошки! Как две дворовые кошки. Шипя, матерясь, царапаясь и охая, они катались по полу, размахивая шестинедельную пыль, клочьями нависшую на их волосах, по углам.
Нужно было что-то делать.
Нужно!
Но страшно!
Но, Влад, ты мужчина, напомнил себе я, и выбрался из-под кровати.
Подходить к клубку из тел не хотелось, но я не мог себе представить, как заставить их перестать мутузить друг друга. Не найдя иного выхода, я зажмурился и запустил обе руки в ворошащийся ком. А затем резко дернул в стороны. С каждой стороны от меня зависло по одной обладательнице свекольного цвета лица. Они все еще продолжали колотить кулаками воздух, стараясь дотянуться одна до другой. Надо отдать тёте должное – синяков и ссадин на вампирше было больше!
- Брейк, дамы! – командным тоном проорал я, сам не ожидая от себя подобного.
Они мигом притихли и перестали болтать ногами.
- Либо вы перестаете драться и вообще ссориться, либо я вас обеих вышвырну за дверь.
Да, признаюсь, грубовато, зато как подействовало!!
Сам собой горжусь! Даже захотелось себя любимого по головке погладить. Но не при свидетелях.
Отправив тёток на кухню и чувствуя себя значительно лучше, я принял-таки душ и даже оделся прилично. В моё отсутствие барышни быстренько взгромоздили общими усилиями на мой дряхлый стол столько еды, будто они рассчитывали на небывалое количество гостей. А за одно, раздавили по рюмочке белого горячительного напитка, быстро сблизившего их.
Я застал их за запеванием на разные рады «Напилася я пьяно…». Смотрелись они чудно. Особенно колоритно выделялись хлопья пыли на их одежде и волосах. Где-то кто-то застучал по трубам, требуя тишины. Наверное, Матвевна. Но тётки не обратили на это внимания, еще громче взревев старую песню.
