Взгляд был холодный, оценивающий. Она нервно хихикнула, растянула губы в улыбке. Пальцы сами собой сжали края шали, в которую она куталась.
И когда успела схватить ее? Она, забираясь в кресло, шаль не брала – в доме было тепло. Правда, эти кружевные вставки на груди и низкий вырез сорочки… в животе скрутился узел. Не было у нее такой сорочки! Она спала в обыкновенной льняной ночной рубашке. Именно такие были оставлены для нее в шкафу.
«Это что, снова сон?»
Губы прыгнули – она вовремя спохватилась, чтоб не ляпнуть вслух. Еще эта мерзкая ухмылка – такие были у приятелей Альтьери, когда они только подошли к ней. Но им тогда нужно было изобразить похищение.
- Кого я могла ждать увидеть, - шепнула Алессия. – Это ведь ваш дом…
- Именно так, - Колонна кивнул. – Это – мой дом, а вы – в нем гостья, - он шагнул к ней, и она невольно отступила.
От парня исходил запах болотного жасмина – едва заметный, но отчетливый. Да что они все, обалдели – душиться… стоп! Болотный жасмин тогда в тюрьме, потом – наверху, когда она только проснулась. Появился при мимолетном ощущении, что происходящее может быть сном. И вот теперь.
Жасмин. Кружевная сорочка с вульгарным вырезом, которой у нее не было. Шаль, которую она не брала. И Колонна, уверяющий, что это – его дом, тогда как дом принадлежал кому-то из людей Тринчи. Она-то запомнила! Да и в целом, Колонна вел себя не так, как она привыкла.
Снова?! Она заснула, сидя в кресле, и сама не заметила как.
Значит, кто-то заметил, как Колонна с Тринчи уволокли ее с приема. Как минимум, заметили Колонна. Вон, и костюм на нем – ровно тот же, что и в тот вечер!
- Ну, и что вы мнетесь? – он усмехнулся. – Знаете, дорогая моя. Я невыносимо устал, и хочу отдохнуть.
Алессия, моргая, отступила еще на шаг. Жутко, жутко, жутко!
Осознание, что это – сон, ничем не помогало. Что он сейчас станет делать?! Судя по лицу – намерения какие-то дурные. К настоящему Колонне этот парень отношения не имеет. И вытворить может всё, что угодно. Хотелось бы знать, как повлияет на нее то, что произошло во сне?
Нет, не хотелось бы!
- Вы же… не собирались сегодня приходить, - выдавила она. – Вы сами говорили.
- Когда говорил – не собирался, - согласился парень. – А теперь вот – передумал, - запах жасмина стал слабее.
Может, ей почудилось? Не почудилось! – оборвала она себя мысленно. Вот же он, Колонна – уверяет, что дом принадлежит ему, ведет себя странно, согласился с ее словами. Хотя она вот только что это придумала!
Мысли лихорадочно метались. Это ведь решение! Он не может знать, говорит она правду или сочиняет на ходу. Только что ему еще сказать? Или нет – надо понять, чего он добивается. Сперва – заявился под видом ее брата, теперь – Колонны. Брат пытался подтащить ее к окну. А этот?
- Чего вы так перепугались? – парень ухмыльнулся. – Разве не скучно сидеть здесь столько времени взаперти, м?
Она моргнула, приметив, как дверь за его спиной слабо приоткрылась, образовав едва заметную щель. Взаперти! Он рассчитывает, что она попытается выскочить наружу. Вон, и в сторону отклонился, вроде как не видит.
А она же может запаниковать и не заметить? Уж больно тонкий намек! А лестница – за спиной. Алессия отступила еще на шаг. Зацепилась ногой, и ее качнуло – вопреки всем законам разума – вперед. Колонна в этот момент почему-то отступил назад. Подхватил ее, не позволив рухнуть носом в пол.
- Ноги заплетаются? – он снова ухмыльнулся.
Приоткрытая входная дверь оказалась совсем рядом. Руки парня оказались крепкими, горячими. Совсем, как настоящий! – мелькнула мысль.
Алессия, выпрямляясь, ухватилась за его плечо – словно безотчетно пыталась удержаться. Подняла взгляд – он возвышался над ней больше, чем на голову. Она вздрогнула невольно. Сжала пальцы на твердокаменном плече еще раз, потом – над локтем. Мышцы бугрились под мягким бархатом. Запах болотного жасмина окутал плотным облаком. Даже странно – как она от него не чихает. В подземелье вон еле сдержалась – так щекотало нос, а ведь там до нее запах доносился куда слабее. Дверь еще приоткрылась, словно приглашая.
Она оттолкнула парня, развернулась и ринулась вверх по лестнице.
За спиной – тишина вместо шагов. Алессия промчалась через гостиную, влетела в спальню и рухнула на кровать лицом вниз.
Колонна так и не попытался ее настичь. А был бы настоящий – попытался бы непременно. В смысле – был бы настоящим негодяем. Девушка лежала на кровати, вздрагивая и тщетно силясь выровнять дыхание.
Только-только задремала – как подскочила. Где-то совсем недалеко кто-то кого-то громко окликал.
Голоса звучали снаружи, с улицы. Алессия огляделась. Кровать. Она заснула здесь после визита Колонны.
Приснившегося визита! – завопила мысленно в панике. А сейчас – спит или так-таки проснулась? Занавески на окнах – тяжелые, темные и плотные. Ночная рубашка – такая, какой и должна быть. Льняная, безо всяких вульгарных кружев.
Алессия опасливо поднялась на ноги. За задернутыми шторами вовсю светило солнце. Проспала до позднего утра, значит.
Надо одеться. Пойти позавтракать. Поставить кипятить воду для шоя, приготовить что-нибудь…
Девушка вздрогнула. Затопи печь – дым пойдет из трубы. Пусть она и не выходит наружу – а видно ведь, что дом обитаем! Это же вдвойне подозрительно – люди в доме есть, а никого не видно. И еще визит того человека, что оставил сверток на подоконнике в библиотеке. У него ведь была отмычка, чтоб открыть запертую оконную створу! Пусть она и была забрана решеткой – но всё же.
Сердце тяжело колотилось. Пришлось сесть на кровать.
Она ведь уже топила печь предыдущие два дня! Готовила еду. Варила суп, кашу. Грела воду для чая и шоя, для мытья.
Встряхнулась. Сколько можно гонять пустые мысли! Заставила себя подняться, спуститься вниз. Руки подрагивали. Алессия так и не сумела заставить себя растопить очаг. И никакие соображения не помогали.
Поняв, что не в состоянии пересилить гложущий страх, решила не заставлять себя. Поесть просто хлеба с сыром – от этого еще никто не умирал. Отрезала кусочек копченого окорока, устроилась за столом прямо в кухне. Окна не открывала – в щели ставней просачивался слабый свет. Этого хватало. Запила всё водой.
Вот и завтрак! – решила она. А теперь можно и наверх вернуться, почитать. Книга-то у нее есть. Она ведь читала перед сном… такое чувство, что в прошлой жизни!
Еда заставила немного успокоиться. Прихватив книгу со столика возле кровати, направилась в гостиную. Там должно быть светлее – окно больше. Она не станет раздвигать шторы целиком – просто сдвинет одно из полотнищ совсем чуть.
Сказано – сделано. Алессия хотела было устроиться с книгой в кресле, как накатил необъяснимый ужас. Сердце заколотилось, прошиб холодный пот. Она стояла возле кресла на трясущихся ногах, сжав книгу до боли в пальцах и силясь вздохнуть поглубже.
Она ведь в этом именно кресле и уснула ночью! Перед визитом якобы Колонны.
Так. А почему проснулась на кровати?! Ведь на кровати же – она точно помнила! Ну да, а заснула в кресле, с печеньем. Ждала, чтоб наступило утро… дождалась. Пыталась стряхнуть оцепенение – а потом вдруг услышала стук входной двери.
- Ой, мамочка! – пискнула Алессия, роняя книгу и хватаясь за голову. – Мама, - она сползла на пол, сжавшись в комочек.
Сон, явь. Где она? Где она сейчас?!
Сон или не сон? Спит она или бодрствует?
Губы дрогнули. Девушка с трудом удержалась, чтоб не произнести вопрос вслух. Кого спрашивать? А вот выдаст она себя запросто. Никого вокруг нет – но откуда ей знать, умеют ли маги-сноходцы становиться в чужих снах невидимыми?
Она даже принюхивалась время от времени украдкой. Просто тянула то и дело носом воздух, силясь понять – не тянет ли снова болотным жасмином. Только вот и чувствам своим она больше не доверяла. А запах жасмина время от времени чудился ей. Чудился и пропадал.
Никогда не слышала, чтоб у него имелись какие-то особые свойства! Для духов использовали, да. Но и только. А тут – в который уже раз!
И впервые она почуяла его тогда, в подземелье. Но там-то она не спала!
Девушка бродила по дому, тряся головой. И кажется, это шел не первый такой день. Ну да, по меньшей мере, но раз или два снаружи темнело. Вроде как. Уверенность в чем-либо таяла, как мороженое в блюдечке под жарким летним солнцем. Сон или явь? Неизвестно. Видит ли ее кто-нибудь, слышит ли? Не поймешь. Иногда она спускалась на кухню, жевала что-то впотьмах. Очаг разжигать так и не решилась. Она не была теперь даже уверена, был ли наяву каземат Весеннего замка, появление там поддельного Серого коршуна, слышала ли она на деле разговоры. Вывез ли ее Альтьери. Или она до сих пор где-то спит и видит сны?!
В один из моментов она очутилась возле занавешенного окна.
После жутких снов она шторы больше не открывала – боялась. Только щель оставила. И сейчас Алессия, остановившись сбоку, глядела в эту щель. Снаружи ее не должно быть видно – в этом она была уверена. Зато она увидела человека.
Неизвестный стоял на другой стороне улицы и таращился прямо на окно гостиной. Она, вскрикнув, отшатнулась. Сердце заколотилось. Девушка прижала руку к груди, огляделась по сторонам, осмотрела торопливо себя. Заморгала. Шумно принюхалась, силясь уловить запах жасмина. На миг почудилось, что ощущает его – она тут же тряхнула головой. Это просто мнительность!
Нет, сейчас она точно не спит. Ну, почти наверняка. Надо, в конце концов, быть уверенной хоть в чем-то. Просто решить для себя, в чем именно. Пусть даже и есть возможность ошибки. Если не верить ничему – недолго и с ума свернуться.
Так вот – сейчас с допустимой долей вероятности она решила, что не спит. А человек за окном стоял. И наблюдал за домом. И что это значит? А значит это, что дом, где она находится, разыскали. Пусть и без ее помощи. И тип этот явился по ее душу!
Алессия шагнула назад. И со стоном рухнула в кресло. Она так старалась не выдать себя! И пожалуйста.
Сжала пальцами виски. Святой Иероним, а сколько дней-то она здесь сидит одна? Со счета сбилась.
- Нет, не может быть! – громко произнесла она вслух.
Сбилась со счета, сбилась. Может, она уже сошла с ума! Надо срочно посчитать, сколько она всё-таки здесь дней на самом деле. Алессия зажмурилась. Посчитать надо, но сперва она ведь хотела сделать что-то другое? Что именно – не могла вспомнить. Там, снаружи, стоял человек…
Она подскочила, как ошпаренная, кинулась вниз. Конечно, человек! Наблюдатель. Во сне дверь была заперта, и отпирал ее Колонна. Но на деле ее заперли навряд ли.
А еще она не притрагивалась несколько дней к занавескам. И очаг боялась разжигать, чтоб не было дыма. Сколько времени неизвестный наблюдает за домом?
Легко понять, что здесь она одна, раз так опасается. А если дверь не заперта снаружи – значит, в дом запросто можно войти. И массивный засов так беспечно откинут! Девушка кинулась ко входу. Запереть, как можно скорее запереть. Остальное – после. Она налегла на массивную рукоятку. Та поддалась удивительно легко: несколько мгновений – засов стал на место с глухим стуком. Алессия привалилась к двери, перевела дыхание.
Здесь еще должен быть черный ход. Обойти, осмотреть всё.
Не вышло б так, что заперла сама себя! – подумалось некстати. Дверь заперта изнутри – а окна? При желании и залезть можно.
Полезут ли? А поди знай! Район вроде тихий, по ночам освещенный.
Но если кто-то захочет – найдет способ забраться незаметно. Подогнать закрытую карету, усыпить ее. И, пока она будет барахтаться во сне, вытащить, погрузить и увезти! Залезть через окно, выбраться – откинув дверной засов.
Убедившись, что черный ход заперт, и все ставни – тоже, поднялась наверх. Ей бы еще уверенность, что заперлась она именно наяву, а не в своих снах.
Ущипнула-таки себя, стоя на середине лестницы, вскрикнула. Больно! А уверенности от этого никак не прибавилось.
- Господин ди Ревель? – голос охрип.
Тот сидел за столом в гостиной. Уставший, с кругами под глазами. В своем неизменном зеленом костюме, с брошью в виде ястреба. Подбородок подпер рукой, поставив локоть на стол.
- Ох, и пришлось же побегать, вас разыскивая! – он покачал головой с осуждением. – Фанчулла Карафа, я ведь с ног сбился, пока вас нашел!
- С ног сбились, - пробормотала она. – Я уверена была, вы про меня не вспомните!
- Ну, зачем вы так, - упрекнул он, огляделся. – Я никогда не пренебрегаю поручениями его светлости. А он приказал мне позаботиться о вас и вашем благополучии, - помолчал, укоризненно глядя на нее. – Дом ведь на самом деле принадлежит молодому барону Тринчи, верно? Хоть и куплен одним из его слуг. Вы уж простите, что не уследил. Эти молодые оболтусы, приезжая в столицу, вечно начинают творить невесть что.
- А вы-то зачем сюда пришли? – Алессия нахмурилась. Сложила на груди руки.
Пришел он, ха! Тот же самый маг-сноходец. И явился во сне – хотя запаха жасмина, на удивление, пока не ощущается. И шторы ровно такие, как на самом деле – плотные.
Но… она никак не могла припомнить момента, как ди Ревель заходил и поднимался в гостиную. И что делала сама – тоже. Да, она последние дни провела, как в тумане. Даже счет времени потеряла. Но не до такой же степени! Зачем же он явился?
- Фанчулла Карафа, к делу, - решительно рубанул гость. – Зачем вы понадобились барону Тринчи?! Дело ведь не в том, что его пустоголовый сынок вздумал развлечься, верно? Сопляк действовал по приказу папаши, - он уставился пристально ей в лицо. Так что, невзирая на разделявшее их расстояние, ей сделалось не по себе. – Фанчулла! – окликнул он, поднимаясь и направляясь к ней. – Говорите же, - взгляд из усталого сделался колючим, пронзительным.
- Я не, - она попятилась. – Нобиле ди Ревель, что вы такое говорите, - губы сами собой задрожали.
- Вот только слез не надо! – прикрикнул он – от первоначального тона не осталось следа. – Видел я их уже – и не единожды. Рыдать вы мастерица. Вы говорили с самим бароном Тринчи?!
Еще и барона Тринчи приплели. Что на такое отвечать? Не хватало, чтоб родители одного из ее спасителей пострадали. Алессия пятилась от ди Ревеля, трясясь.
- Чего вам всем от меня надо?! – вскрикнула она беспомощно.
Он оказался вдруг совсем рядом. Ухватил за плечи, встряхнул.
- Фанчулла Карафа! – возглас прозвучал гулко, словно издалека. Пахнуло резко болотным жасмином – у нее аж закружилась голова.
- Да чего вам всем от меня надо, - повторила девушка. – Оставьте меня, убирайтесь прочь!
- Это вы мне? – удивленно вопросил он. – Фанчулла Карафа, откройте глаза! Откройте глаза, - повторил он.
Тревога в голосе звучала неподдельно, так что Алессия недоуменно уставилась на него. Он, словно заведенная механическая птаха, повторил последние слова еще несколько раз, встряхивая всё сильнее. Да чего ему нужно?!
И когда успела схватить ее? Она, забираясь в кресло, шаль не брала – в доме было тепло. Правда, эти кружевные вставки на груди и низкий вырез сорочки… в животе скрутился узел. Не было у нее такой сорочки! Она спала в обыкновенной льняной ночной рубашке. Именно такие были оставлены для нее в шкафу.
«Это что, снова сон?»
Губы прыгнули – она вовремя спохватилась, чтоб не ляпнуть вслух. Еще эта мерзкая ухмылка – такие были у приятелей Альтьери, когда они только подошли к ней. Но им тогда нужно было изобразить похищение.
- Кого я могла ждать увидеть, - шепнула Алессия. – Это ведь ваш дом…
- Именно так, - Колонна кивнул. – Это – мой дом, а вы – в нем гостья, - он шагнул к ней, и она невольно отступила.
От парня исходил запах болотного жасмина – едва заметный, но отчетливый. Да что они все, обалдели – душиться… стоп! Болотный жасмин тогда в тюрьме, потом – наверху, когда она только проснулась. Появился при мимолетном ощущении, что происходящее может быть сном. И вот теперь.
Жасмин. Кружевная сорочка с вульгарным вырезом, которой у нее не было. Шаль, которую она не брала. И Колонна, уверяющий, что это – его дом, тогда как дом принадлежал кому-то из людей Тринчи. Она-то запомнила! Да и в целом, Колонна вел себя не так, как она привыкла.
Снова?! Она заснула, сидя в кресле, и сама не заметила как.
Значит, кто-то заметил, как Колонна с Тринчи уволокли ее с приема. Как минимум, заметили Колонна. Вон, и костюм на нем – ровно тот же, что и в тот вечер!
- Ну, и что вы мнетесь? – он усмехнулся. – Знаете, дорогая моя. Я невыносимо устал, и хочу отдохнуть.
Алессия, моргая, отступила еще на шаг. Жутко, жутко, жутко!
Осознание, что это – сон, ничем не помогало. Что он сейчас станет делать?! Судя по лицу – намерения какие-то дурные. К настоящему Колонне этот парень отношения не имеет. И вытворить может всё, что угодно. Хотелось бы знать, как повлияет на нее то, что произошло во сне?
Нет, не хотелось бы!
- Вы же… не собирались сегодня приходить, - выдавила она. – Вы сами говорили.
- Когда говорил – не собирался, - согласился парень. – А теперь вот – передумал, - запах жасмина стал слабее.
Может, ей почудилось? Не почудилось! – оборвала она себя мысленно. Вот же он, Колонна – уверяет, что дом принадлежит ему, ведет себя странно, согласился с ее словами. Хотя она вот только что это придумала!
Мысли лихорадочно метались. Это ведь решение! Он не может знать, говорит она правду или сочиняет на ходу. Только что ему еще сказать? Или нет – надо понять, чего он добивается. Сперва – заявился под видом ее брата, теперь – Колонны. Брат пытался подтащить ее к окну. А этот?
- Чего вы так перепугались? – парень ухмыльнулся. – Разве не скучно сидеть здесь столько времени взаперти, м?
Она моргнула, приметив, как дверь за его спиной слабо приоткрылась, образовав едва заметную щель. Взаперти! Он рассчитывает, что она попытается выскочить наружу. Вон, и в сторону отклонился, вроде как не видит.
А она же может запаниковать и не заметить? Уж больно тонкий намек! А лестница – за спиной. Алессия отступила еще на шаг. Зацепилась ногой, и ее качнуло – вопреки всем законам разума – вперед. Колонна в этот момент почему-то отступил назад. Подхватил ее, не позволив рухнуть носом в пол.
- Ноги заплетаются? – он снова ухмыльнулся.
Приоткрытая входная дверь оказалась совсем рядом. Руки парня оказались крепкими, горячими. Совсем, как настоящий! – мелькнула мысль.
Алессия, выпрямляясь, ухватилась за его плечо – словно безотчетно пыталась удержаться. Подняла взгляд – он возвышался над ней больше, чем на голову. Она вздрогнула невольно. Сжала пальцы на твердокаменном плече еще раз, потом – над локтем. Мышцы бугрились под мягким бархатом. Запах болотного жасмина окутал плотным облаком. Даже странно – как она от него не чихает. В подземелье вон еле сдержалась – так щекотало нос, а ведь там до нее запах доносился куда слабее. Дверь еще приоткрылась, словно приглашая.
Она оттолкнула парня, развернулась и ринулась вверх по лестнице.
За спиной – тишина вместо шагов. Алессия промчалась через гостиную, влетела в спальню и рухнула на кровать лицом вниз.
Колонна так и не попытался ее настичь. А был бы настоящий – попытался бы непременно. В смысле – был бы настоящим негодяем. Девушка лежала на кровати, вздрагивая и тщетно силясь выровнять дыхание.
Только-только задремала – как подскочила. Где-то совсем недалеко кто-то кого-то громко окликал.
*** ***
Голоса звучали снаружи, с улицы. Алессия огляделась. Кровать. Она заснула здесь после визита Колонны.
Приснившегося визита! – завопила мысленно в панике. А сейчас – спит или так-таки проснулась? Занавески на окнах – тяжелые, темные и плотные. Ночная рубашка – такая, какой и должна быть. Льняная, безо всяких вульгарных кружев.
Алессия опасливо поднялась на ноги. За задернутыми шторами вовсю светило солнце. Проспала до позднего утра, значит.
Надо одеться. Пойти позавтракать. Поставить кипятить воду для шоя, приготовить что-нибудь…
Девушка вздрогнула. Затопи печь – дым пойдет из трубы. Пусть она и не выходит наружу – а видно ведь, что дом обитаем! Это же вдвойне подозрительно – люди в доме есть, а никого не видно. И еще визит того человека, что оставил сверток на подоконнике в библиотеке. У него ведь была отмычка, чтоб открыть запертую оконную створу! Пусть она и была забрана решеткой – но всё же.
Сердце тяжело колотилось. Пришлось сесть на кровать.
Она ведь уже топила печь предыдущие два дня! Готовила еду. Варила суп, кашу. Грела воду для чая и шоя, для мытья.
Встряхнулась. Сколько можно гонять пустые мысли! Заставила себя подняться, спуститься вниз. Руки подрагивали. Алессия так и не сумела заставить себя растопить очаг. И никакие соображения не помогали.
Поняв, что не в состоянии пересилить гложущий страх, решила не заставлять себя. Поесть просто хлеба с сыром – от этого еще никто не умирал. Отрезала кусочек копченого окорока, устроилась за столом прямо в кухне. Окна не открывала – в щели ставней просачивался слабый свет. Этого хватало. Запила всё водой.
Вот и завтрак! – решила она. А теперь можно и наверх вернуться, почитать. Книга-то у нее есть. Она ведь читала перед сном… такое чувство, что в прошлой жизни!
Еда заставила немного успокоиться. Прихватив книгу со столика возле кровати, направилась в гостиную. Там должно быть светлее – окно больше. Она не станет раздвигать шторы целиком – просто сдвинет одно из полотнищ совсем чуть.
Сказано – сделано. Алессия хотела было устроиться с книгой в кресле, как накатил необъяснимый ужас. Сердце заколотилось, прошиб холодный пот. Она стояла возле кресла на трясущихся ногах, сжав книгу до боли в пальцах и силясь вздохнуть поглубже.
Она ведь в этом именно кресле и уснула ночью! Перед визитом якобы Колонны.
Так. А почему проснулась на кровати?! Ведь на кровати же – она точно помнила! Ну да, а заснула в кресле, с печеньем. Ждала, чтоб наступило утро… дождалась. Пыталась стряхнуть оцепенение – а потом вдруг услышала стук входной двери.
- Ой, мамочка! – пискнула Алессия, роняя книгу и хватаясь за голову. – Мама, - она сползла на пол, сжавшись в комочек.
Сон, явь. Где она? Где она сейчас?!
*** ***
Сон или не сон? Спит она или бодрствует?
Губы дрогнули. Девушка с трудом удержалась, чтоб не произнести вопрос вслух. Кого спрашивать? А вот выдаст она себя запросто. Никого вокруг нет – но откуда ей знать, умеют ли маги-сноходцы становиться в чужих снах невидимыми?
Она даже принюхивалась время от времени украдкой. Просто тянула то и дело носом воздух, силясь понять – не тянет ли снова болотным жасмином. Только вот и чувствам своим она больше не доверяла. А запах жасмина время от времени чудился ей. Чудился и пропадал.
Никогда не слышала, чтоб у него имелись какие-то особые свойства! Для духов использовали, да. Но и только. А тут – в который уже раз!
И впервые она почуяла его тогда, в подземелье. Но там-то она не спала!
Девушка бродила по дому, тряся головой. И кажется, это шел не первый такой день. Ну да, по меньшей мере, но раз или два снаружи темнело. Вроде как. Уверенность в чем-либо таяла, как мороженое в блюдечке под жарким летним солнцем. Сон или явь? Неизвестно. Видит ли ее кто-нибудь, слышит ли? Не поймешь. Иногда она спускалась на кухню, жевала что-то впотьмах. Очаг разжигать так и не решилась. Она не была теперь даже уверена, был ли наяву каземат Весеннего замка, появление там поддельного Серого коршуна, слышала ли она на деле разговоры. Вывез ли ее Альтьери. Или она до сих пор где-то спит и видит сны?!
В один из моментов она очутилась возле занавешенного окна.
После жутких снов она шторы больше не открывала – боялась. Только щель оставила. И сейчас Алессия, остановившись сбоку, глядела в эту щель. Снаружи ее не должно быть видно – в этом она была уверена. Зато она увидела человека.
Неизвестный стоял на другой стороне улицы и таращился прямо на окно гостиной. Она, вскрикнув, отшатнулась. Сердце заколотилось. Девушка прижала руку к груди, огляделась по сторонам, осмотрела торопливо себя. Заморгала. Шумно принюхалась, силясь уловить запах жасмина. На миг почудилось, что ощущает его – она тут же тряхнула головой. Это просто мнительность!
Нет, сейчас она точно не спит. Ну, почти наверняка. Надо, в конце концов, быть уверенной хоть в чем-то. Просто решить для себя, в чем именно. Пусть даже и есть возможность ошибки. Если не верить ничему – недолго и с ума свернуться.
Так вот – сейчас с допустимой долей вероятности она решила, что не спит. А человек за окном стоял. И наблюдал за домом. И что это значит? А значит это, что дом, где она находится, разыскали. Пусть и без ее помощи. И тип этот явился по ее душу!
Алессия шагнула назад. И со стоном рухнула в кресло. Она так старалась не выдать себя! И пожалуйста.
Сжала пальцами виски. Святой Иероним, а сколько дней-то она здесь сидит одна? Со счета сбилась.
- Нет, не может быть! – громко произнесла она вслух.
Сбилась со счета, сбилась. Может, она уже сошла с ума! Надо срочно посчитать, сколько она всё-таки здесь дней на самом деле. Алессия зажмурилась. Посчитать надо, но сперва она ведь хотела сделать что-то другое? Что именно – не могла вспомнить. Там, снаружи, стоял человек…
Она подскочила, как ошпаренная, кинулась вниз. Конечно, человек! Наблюдатель. Во сне дверь была заперта, и отпирал ее Колонна. Но на деле ее заперли навряд ли.
А еще она не притрагивалась несколько дней к занавескам. И очаг боялась разжигать, чтоб не было дыма. Сколько времени неизвестный наблюдает за домом?
Легко понять, что здесь она одна, раз так опасается. А если дверь не заперта снаружи – значит, в дом запросто можно войти. И массивный засов так беспечно откинут! Девушка кинулась ко входу. Запереть, как можно скорее запереть. Остальное – после. Она налегла на массивную рукоятку. Та поддалась удивительно легко: несколько мгновений – засов стал на место с глухим стуком. Алессия привалилась к двери, перевела дыхание.
Здесь еще должен быть черный ход. Обойти, осмотреть всё.
Не вышло б так, что заперла сама себя! – подумалось некстати. Дверь заперта изнутри – а окна? При желании и залезть можно.
Полезут ли? А поди знай! Район вроде тихий, по ночам освещенный.
Но если кто-то захочет – найдет способ забраться незаметно. Подогнать закрытую карету, усыпить ее. И, пока она будет барахтаться во сне, вытащить, погрузить и увезти! Залезть через окно, выбраться – откинув дверной засов.
Убедившись, что черный ход заперт, и все ставни – тоже, поднялась наверх. Ей бы еще уверенность, что заперлась она именно наяву, а не в своих снах.
Ущипнула-таки себя, стоя на середине лестницы, вскрикнула. Больно! А уверенности от этого никак не прибавилось.
Глава 12
- Господин ди Ревель? – голос охрип.
Тот сидел за столом в гостиной. Уставший, с кругами под глазами. В своем неизменном зеленом костюме, с брошью в виде ястреба. Подбородок подпер рукой, поставив локоть на стол.
- Ох, и пришлось же побегать, вас разыскивая! – он покачал головой с осуждением. – Фанчулла Карафа, я ведь с ног сбился, пока вас нашел!
- С ног сбились, - пробормотала она. – Я уверена была, вы про меня не вспомните!
- Ну, зачем вы так, - упрекнул он, огляделся. – Я никогда не пренебрегаю поручениями его светлости. А он приказал мне позаботиться о вас и вашем благополучии, - помолчал, укоризненно глядя на нее. – Дом ведь на самом деле принадлежит молодому барону Тринчи, верно? Хоть и куплен одним из его слуг. Вы уж простите, что не уследил. Эти молодые оболтусы, приезжая в столицу, вечно начинают творить невесть что.
- А вы-то зачем сюда пришли? – Алессия нахмурилась. Сложила на груди руки.
Пришел он, ха! Тот же самый маг-сноходец. И явился во сне – хотя запаха жасмина, на удивление, пока не ощущается. И шторы ровно такие, как на самом деле – плотные.
Но… она никак не могла припомнить момента, как ди Ревель заходил и поднимался в гостиную. И что делала сама – тоже. Да, она последние дни провела, как в тумане. Даже счет времени потеряла. Но не до такой же степени! Зачем же он явился?
- Фанчулла Карафа, к делу, - решительно рубанул гость. – Зачем вы понадобились барону Тринчи?! Дело ведь не в том, что его пустоголовый сынок вздумал развлечься, верно? Сопляк действовал по приказу папаши, - он уставился пристально ей в лицо. Так что, невзирая на разделявшее их расстояние, ей сделалось не по себе. – Фанчулла! – окликнул он, поднимаясь и направляясь к ней. – Говорите же, - взгляд из усталого сделался колючим, пронзительным.
- Я не, - она попятилась. – Нобиле ди Ревель, что вы такое говорите, - губы сами собой задрожали.
- Вот только слез не надо! – прикрикнул он – от первоначального тона не осталось следа. – Видел я их уже – и не единожды. Рыдать вы мастерица. Вы говорили с самим бароном Тринчи?!
Еще и барона Тринчи приплели. Что на такое отвечать? Не хватало, чтоб родители одного из ее спасителей пострадали. Алессия пятилась от ди Ревеля, трясясь.
- Чего вам всем от меня надо?! – вскрикнула она беспомощно.
Он оказался вдруг совсем рядом. Ухватил за плечи, встряхнул.
- Фанчулла Карафа! – возглас прозвучал гулко, словно издалека. Пахнуло резко болотным жасмином – у нее аж закружилась голова.
- Да чего вам всем от меня надо, - повторила девушка. – Оставьте меня, убирайтесь прочь!
- Это вы мне? – удивленно вопросил он. – Фанчулла Карафа, откройте глаза! Откройте глаза, - повторил он.
Тревога в голосе звучала неподдельно, так что Алессия недоуменно уставилась на него. Он, словно заведенная механическая птаха, повторил последние слова еще несколько раз, встряхивая всё сильнее. Да чего ему нужно?!
