*** ***
- Трудно же вас добудиться! – Тринчи, сидящий на краю ее кровати, перевел дух. – Простите, фанчулла Карафа! – он отпустил ее плечи.
- Это вы, - выдохнула Алессия. И тут же схватила его заруку.
Рука оказалась теплой и жесткой – как и полагалось человеческой руке. Впрочем, сны и отличались чрезмерной натуралистичностью.
Девушка ухватила ладонь, перевернула внутренней стороной вверх. Изучила как следует линии, пальцы. Подняла взгляд на лицо парня и нервно хихикнула. То отражало неподдельное потрясение. Она, не обращая внимания на ошарашенный взгляд, цапнула за предплечье несколько раз, перебирая пальцами к локтю. Потом – за плечо.
Рука… живая. Теплая. Крепкая. Правда, кажется, не такая твердокаменная, как у Колонны во сне. И не так отчетливо прощупывалась – все-таки рукав суконного камзола, под ним еще рубашка.
- Я это, я, - попытался урезонить ее он.
- А что за домом следят – вы знаете?! – выпалила она.
Тринчи нахмурился, кивнул. Дернул уголком рта.
- Тут, говорят, соседа арестовали, - сообщил он. – Пару дней назад.
- Такой тощий, с красным носом?!
- Он самый, - он кивнул. – А вы его, значит, видели? Не понимаю, на кой он притащился!
- Значит, вы были в курсе, - она запнулась.
- Его дел с Пьянцони? Нет, - он мотнул головой. – Только благодаря связям Альтьери и узнал, - Тринчи поморщился. – Сам он сейчас покинуть Весенний замок не может. А вот то, что этот бестолковый Драги под пытками наболтал что нужно и что не нужно – ему передали. Двери вы изнутри законопатили знатно. Что вас напугало?
Алессия принюхалась. Жасмином не пахло. Пахло конским потом, немного – рыбой и почему-то густо церковными благовониями. И ночная рубашка на ней ровно такая, как должна быть…
- Сны, - проговорила она и, откинув одеяло, спустила ноги. – Меня напугали сны.
- Я нашел сверток, - поведал Тринчи. – Знали, что в нем?
Она мотнула головой.
- Просто убрала, чтоб дождаться вас и показать. Решила не лезть – это, по большому счету, не мое дело. Дон Пьянцони – это же и есть ваш человек?
- А ведь и отец, и я верили ему… ладно, с этим разберемся! А что там с вашими снами?
- Я поставлю воду, заварю шой, - вздохнула Алессия. – И расскажу по порядку. Вы ведь не слишком торопитесь? – глянула на него вопросительно. Он помотал головой. – Знаете, я даже сейчас не до конца уверена – сон это или явь. Вы, когда пришли, не заметили запаха болотного жасмина?
Тричи помрачнел.
- Знаете, ставьте воду. И правда – выпить шоя не помешает. Я тут пирожных прихватил в одной славной кондитерской…
*** ***
- Вот дрянь, - Тринчи покривил губы, дослушав рассказ. – Они же вас запугали! А дом, значит, нашли по моему имени, - прибавил задумчиво. – Нас-то с Колонной видели. Как мы вас вытащили – ну, странно было бы, если б совсем никто не заметил. Там людей была уйма! А что я приказал Пьянцони купить этот дом, и мы втроем регулярно тут собираемся – выяснить нетрудно. Из этого-то тайны никто никогда не делал!
- Как думаете, догадались, что я нарочно не хочу подводить к окнам? – Алессия вздохнула, разлила шой по чашкам.
- Тот, кто прикинулся вашим братом, сам сказал, что вы видите сон, - протянул парень. – И должны догадаться!
Она отпила пару глотков. Горячо! То, что надо, чтоб ощутить себя живым человеком, а не тенью. И аромат шоя. А не жасмина.
- Брат мне больше не снился. Зато снился нобиле Колонна. Вел себя разнузданно, когда я сказала, что это – его дом, согласился, - она помолчала. – Он мне сразу приснился вслед за братом – когда я задремала в кресле. Я даже не могу сообразить теперь, где проснулась после – на кровати или в том же кресле. И путаюсь, когда пытаюсь понять – сколько дней прошло.
- А вы посмотрите, какую книгу взяли из библиотеки, - посоветовал Тринчи. – Вот прямо сейчас! Мне не говорите.
Алессия, подскочив, заметалась. Куда она книгу-то положила?!
На буфете ее не оказалось. Да и кто кладет книги на буфет? Да! Она ведь читала в спальне в последний раз, прежде чем уснуть. Значит, и остаться книга должна была на столике возле кровати. Девушка кинулась туда.
Вид пустой столешницы обескуражил. Может, под кровать завалилась? Она уселась на пол, заглянула вниз. Пусто! А ведь она и не видела книги после того, как начались странные сны. Или всё-таки она выносила ее из спальни?
- Не мечитесь, хватит, - остановил ее Тринчи, когда она вернулась в гостиную. – Книга называется – История Романийской республики. Страницы Умбрии. Это я нашел ее возле буфета на полу и отнес в библиотеку. Найти сможете там же, где и взяли, - он помолчал. – Это докажет, что сейчас вы не спите, - прибавил мягко. – Сновидец не мог знать, что вы читали книгу. О свертке и визите соседа знал – но это оттого, что за домом следили. Он не мог знать, скажем, заглядывали вы в сверток или нет.
Алессия кивнула. Рухнула обратно на кресло. Да, сновидец знать не мог. Если она сама не сообщила ему.
О свертке она рассказала… о книге – нет! Она точно помнила, что не упоминала названия. Ее больше заботил странный визит. Хотя и он померк в сравнении со снами.
- Стойте! – вскрикнула она. – Сосед. Он же приходил до того, как сны начались! А его арестовали – значит, следили уже тогда…
- И правда, - Тринчи не донес до губ чашку, поставил на блюдце. Меж бровей залегла складка. – Одно из двух. Либо арестовали дона Драги не те лица, что пытаются добраться до вас через сны. Либо – у вас хотели выведать что-то не о расположении дома. Если задуматься – способ-то нелепый, - он помолчал. – И вот это скверно. Вы выдали свое недоверие.
- Вот жаба бородавчатая! – ругнулась Алессия. Осоки стебель ему в…
Тринчи фыркнул. Потом посерьезнел.
- Паршиво. Они и так зашугали вас. И дом под наблюдением. А понять, кто здесь пасется, мы не можем. Не люди ли его светлости – эдак скверно выйдет. Мы, правда, не обязаны вообще были заметить слежку, - прибавил он, криво усмехнувшись.
Алессия поморщилась, скривила уголок рта. Кольцо вокруг нее сжималось.
- Вот что, - прихлопнул Тринчи. – Раз уж за домом следят – остаетесь пока здесь. Вывезем вас – заметят ведь! Амулеты против сноходцев, - он смолк, в который раз задумавшись. – Наверное, есть какие-то. Только вот магов среди нас нет. Сестрица Колонны… но с ней поди свяжись! Ладно, придумаем что-нибудь, - он ободряюще улыбнулся ей.
- Спасибо вам, - она через силу ответила на улыбку. – А… с болотниками не удалось связаться?
- Пока мы отстаем, и сильно, - Тринчи слегка дернул бровью. – Однако его светлость и на наши действия закрывает пока глаза, что характерно, - прибавил он.
- Постойте-ка! – вскрикнула она. – А зашли… как вы зашли? – в груди разлился холод.
- Вы про засов? – он слегка улыбнулся. – Идемте к двери, я вам покажу. Не бойтесь! – и первым поднялся, легко вышел на лестницу.
Алессия, недоумевая, потопала следом.
- Дверь была заперта – вы законопатились на славу, - одобрительно кивнул Тринчи. – У меня есть на такой случай ключ, - он выудил из-под полы короткой суконной кутки нечто, похожее на удлиненное плоское стило. – Вот, взгляните!
Несколько плавных движений над засовом – и тот сам сдвинулся плавно в сторону. Вышел из паза. Алессия так и замерла.
- Ну, хотите – я выйду, а вы закроетесь? Я с той стороны покажу.
- А хочу, - она решительно кивнула.
Нет, она уже не сомневалась в том, что увидит. Но убедиться своими глазами хотелось. Просто чтобы потом не задаваться вопросом – не зря ли поверила на слово? Тринчи слегка улыбнулся, вышел за дверь. Девушка задвинула засов, отошла от двери.
Она завороженно глядела, как засов снова сдвигается, и Тринчи заходит.
- Это – только от этой двери, - пояснил парень, задвигая засов обратно. – Они делаются для определенной двери и определенного засова. От этой двери такого же ключа нет больше ни у кого.
- А… ваш человек, дон Пьянцони?
- Нет, - он покачал головой, улыбнулся. – Только у меня! Это я могу зайти в дом, если засов заперт изнутри. А вот мне без надобности, чтоб дражайший дон Пьянцони мог зайти, когда я здесь заперся. Пойдемте, - кивнул, и первым направился к лестнице.
И правда! Шой не допит. В животе заурчало. Она же дня два или три толком не ела! Так, перекусывала что-то. А наверху сейчас только печенье и принесенные Тринчи пирожные. Алессия кинулась на кухню, нарезать сыра и ломтей окорока.
Надо будет непременно нынче же сварить супа! Хотя бы для того, чтоб снова почувствовать себя живой. И бодрствующей.
За домом уже следят. То, что она здесь – известно. Правда, наверняка приход Тринчи заметили. И поняли, что она всё ему расскажет.
- Нобиле Тринчи! – она с блюдом кинулась вверх по лестнице чуть не бегом.
Он встретил ее наверху, подхватил блюдо из рук.
- Что ж вы так носитесь, - укорил ее. – Так и шею свернуть недолго. Что вдруг стряслось?
- Я подумала… как бы вас не схватили, - она смутилась. – Когда будете выходить. За домом ведь следят, наверняка заметили, как вы появились. И еще выходили, чтоб показать, как действует ключ, - прибавила, ощущая, как делается дурно.
- Я тоже об этом думал, - кивнул Тринчи. – Думаю, что мы с вами задвинем вход как следует шкафом. Точнее – оба входа: этот и боковой. А выйду я другим путем, - он поставил блюдо на стол, кивнул ей и уселся сам.
- Есть еще путь?
- Есть. Только я вам его не покажу, - парень усмехнулся. – Мы с вами вообще договоримся: вы останетесь наверху и не будете подглядывать. А я уйду.
- Понимаю, - девушка кивнула и улыбнулась. Уселась. На душе потеплело. – Не подглядывать – в моих же интересах, так что я буду добросовестно сидеть в спальне! Даже слушать не буду.
Тринчи негромко рассмеялся, потрепал ее по плечу, протянув руку через стол.
- Демон квадратный, Альтьери, когда рассказывал о новой знакомой и ее здравомыслии – я думал, он преувеличивает! А он вас, похоже, недооценил.
- Нобиле Тринчи, да вы прирожденный льстец, - фыркнула Алессия. Фамильярный жест не возмутил. Показался даже сам собой разумеющимся. – Так вы видели этого типа, что следил за окнами?
- Еще когда заходил. Вот кто он такой, и кому служит – ума не приложу. Знаете, у меня сложилось впечатление с этими вашими снами. Кто-то силится выяснить, зачем вас похитили. И кому вы готовы довериться.
- Н-да. Неутешительно выходит. Брату я не доверяю, нобиле ди Ревелю – тоже.
- Зато от Колонны шарахнулись очень натурально! Значит, нам двоим вы тоже не доверяете, - парень помолчал. – А ведь деревня, о которой вы говорили тогда на приеме – я слышал, там варят эль с корнями болотного остроцвета? – он хитро поглядел на девушку. – И она вроде как относится к владениям Карафа.
- Да, только вот на деле я там не была.
- А это неважно! Варят эль – значит, откуда-то они берут корни остроцвета. Навряд ли сами ходят за ними на болото! Зачем, если есть, у кого купить? Вполне возможно, и барон, ваш батюшка, связывался с тамошними жителями через деревенских. Могло такое быть?
- Могло, - задумчиво протянула Алессия.
- В любом случае, имеет смысл наведаться туда. Как она, говорите, называется?
- Пенна-Боло. Самая крупная из окрестных деревень. Правда, между отцом и Торелли идет давний спор о принадлежности деревушки… жители поселений Торелли регулярно забредают туда спустить заработанное. Местный эль, - она слегка улыбнулась.
- Что ж, я подумаю, кого туда послать, - он задумался. – Надо бы придумать пристойную причину – на кой вы понадобились моему отцу. Так, чтоб его и сразу не схватили и не швырнули в каменный мешок…
- Так может, я скажу, что не видела его? – предложила Алессия. – В конце концов, мог он придержать меня? И не наведываться пока сюда. А вы с нобиле Колонной… ну, заходите иногда проверить, чем я занимаюсь. Заодно напустить страху.
- Какие мы с ним страшные, - пробормотал парень.
- Кстати! – спохватилась Алессия. – Нобиле Тринчи. Я никогда не слышала, чтоб маги-сноходцы использовали болотный жасмин. И потом. Как его запах мог проникнуть в дом?
- Точно! Вы же его упоминали, - он нахмурился. – Знаете, я тоже не слышал. Ерунда какая-то! Тем более, вы сами говорите: запах то появляется, то исчезает. И ощущали вы его во сне.
- В подземелье – наяву.
- Демон квадратный знает, что такое! Был бы я магом, - прибавил он с сожалением. – Я попробую узнать, можно ли достать какой-нибудь амулет. Чтоб защитить вас от этих назойливых типов. Сноходцев.
Она покивала.
Сначала недурно бы и правда втереться в доверие. Точнее – изобразить, что хоть кому-то она, но доверяет.
- Брат тогда сказал – я должна была сразу догадаться, что это сон, - протянула она задумчиво. И смолкла.
Означало это – сноходец прекрасно понимает, что она, пусть и скверно, но отличает сон от яви. Хотя…кто сказал, что сейчас она не спит? Алессия даже привычного ужаса не ощутила при этой мысли. Ничего сложного, собственно: снится ей, будто она проснулась в своей постели, а будил ее Тринчи! И когда ди Ревель мучил ее своими расспросами – она так же, как и сейчас, не ощущала запаха жасмина.
Взгляд упал на блюдо, что сама же принесла. В животе скрутился плотный холодный комок – так что от мысли о еде подурнело.
А ведь она правда не ела толком! Надо бы, пока не свалилась.
Алессия взяла кусочек сыра, через силу принялась жевать. Вот внизу, когда Тринчи уже поднимался, в животе урчало. Можно это считать доказательством, что она не спит? И супа надо обязательно сварить нынче же!
- Знаете, я пойду, - проговорил он. И девушка сообразила, что пауза в разговоре затянулась. – Постарайтесь позаботиться о себе. Я узнаю, как вам помочь. И постарайтесь не совершать опрометчивых поступков! И да, выходы я задвину. В библиотеке найдется пара шкафов.
Кивнув напоследок, он вышел. Алессия, памятуя об уговоре, не двинулась с места. Он собрался уходить тайным ходом, о котором ей лучше не знать.
Ей надо всего лишь переждать несколько дней. И постараться не сойти с ума.
Выждав около часа, поднялась и направилась вниз. Суп! Скрываться бесполезно – дом нашли и наблюдают. Так что никакой разницы – идет дым из трубы или нет.
