- Да какую свидетельницу?! – заорал тот в бешенстве.
- Скажи еще, что прибить ее не пытался только что.
- Хотел бы прибить насмерть – так и прибил бы!
Фиона скривилась – громкие вопли били по ушам. Голова от этого болела еще сильнее. Руки скользили по мокрому полу, усесться никак не получалось. Кто-то присел рядом, ее рывком усадили и прислонили к стене. Мокрая одежда липла к телу, колотил озноб. Шершавые пальцы ощупали ее лицо, голову. Помяли нижнюю губу.
- Голова цела, но лучше бы отлежаться, если она вам еще нужна целой и невредимой. Эй! – ее потрясли за плечо. – Зубы целы?
Фиона ощупала языком зубы изнутри.
- Как ни странно, - выдавила, ощущая, как распухли губы.
- Еще и острит, - заметил тот же голос. – Значит, жить будет! Куда ее – в камеру?
- Отведите наверх, в ее же комнату, - распорядился неохотно тан. – Армеллу к ней, пусть займется. Если надо – лекаря позовите. А ты, - прибавил он угрожающе. – С тобой у нас сейчас будет обстоятельный разговор.
Фиона бестолково моргала, сгребая пальцами мокрую солому с пола. Пол под ней и стены вокруг шатались, свет факелов мерцал.
Этот Весельчак что, ударил ее? Ничем иным объяснить слабость и спутанность мыслей не получалось. Кто-то из охранников подхватил ее, поднял на ноги и повел прочь. Она шагала, повиснув на нем. Ноги тряслись, так что не столько она ими перебирала, сколько провожатый волок ее на себе.
«Что за дрянь, - посетовала мысленно Фиона, оставшись одна. – Мне по башке врезали, представляешь?»
Ответа не последовало.
«Мог бы и посочувствовать, - вяло упрекнула она. – Деревяшка бесчувственная».
Корень промолчал и на это.
И что с ним – обиделся, или ему наплевать? Фиона поморщилась. Боль пульсировала в виске, разламывала затылок. Ныла скула. Пожалуй, это ей наплевать – с чего своевольное растение вздумало отмалчиваться. Захочет – что-нибудь скажет. А она сейчас не в силах ломать голову над его фанабериями.
Еще бы заснуть. Она потрогала мокрую тряпку на лбу. И что, это всё лечение? Ставить ее на ноги явно не торопятся!
Кажется, снова пора вспомнить о прочитанном в труде мастера Беккера. В прошлый раз ведь это помогло прийти в себя быстрее! Попыталась сосредоточиться, и поняла, что сил нет. Мысли путались, сознание плыло. В уме всплывали странные образы и вспышки, которые не задерживались дольше мгновения.
Нет, так она скорее навредит себе. Нужно поспать – когда проснется, возможно, станет лучше. Тогда и удастся помочь себе. Если бы еще так не тошнило…
Кровать под спиной качалась, будто на волнах. Ощутимых таких штормовых волнах – совсем как в ту ночь, когда корабль захватили люди Касатки.
Фиона открыла глаза, уставилась в потолок.
Как-то сумрачно. Вечереет? Протянув руку, сдвинула занавесь балдахина в сторону, глянула на окно. Так и есть – дело к закату.
Стянула со лба высохшую тряпку, кряхтя, приподнялась и спустила ноги. Голова чуть кружилась – но самочувствие было куда более терпимым, чем до сна. Эк ее угораздило заснуть! Весь день проспала? Ужин еще не приносили, Армеллы не видно. Ушла, оставив подопечную?
Да и демон квадратный с ней.
Фиона поднялась, придерживаясь за столбик кровати. Балкон! Надо выйти на свежий воздух. Подцепив неловко с кресла в большой комнате мантилью, вышла на балкон. В лицо тут же ударил порыв сырого ветра. Прохватило ознобом. И противно, и приятно одновременно. Противная ледяная сырость, но приятно, что освежает. Голова не так мерзко кружится.
Славно приложил ее этот Весельчак! Без предупреждения, просто так.
Передернуло уже не от холода, а от запоздалого испуга. Даром, что какой-то затюканный владелец склада – а удар крепкий! Он же запросто мог убить ее. Она ведь даже не поняла, что произошло.
Прикрыла глаза, подставляя лицо колючим порывам. Закуталась в накидку плотнее. Чем же она ему так насолила? Кракен заявил – цепень был на складе Весельчака, и это он узнал от нее. Вот Весельчак и взбеленился…
Значит, цепень – чем бы он ни был – и правда находился когда-то на его складе!
Наверняка и тан пришел к тому же выводу. Интересно, что за беседа состоялась у него с Весельчаком после ее ухода? А ведь у нее есть возможность послушать! И недурно бы и правда… вот же пакость – а она проспала самое интересно! Но, может, сейчас тоже можно что-нибудь услышать?
«Эй! Слышишь? Что сейчас происходит в темнице? Я не про Касатку спрашиваю – про этого типа, Весельчака. Очень интересно, о чем Кракен его спрашивал. И как этот скот выкручивался».
Она оборвала мысленный поток слов. Ей прежде никогда не приходилось так многословно объяснять, что хочет услышать. Корень древа сам доносил до нее сведения. Иногда – даже когда она спала.
На миг в мыслях воцарилось затишье, которое она боялась нарушить.
«Эй! – окликнула наконец. – Корень дерева! Корень Великого древа, - поправила сама себя. – Если слышишь – прошу, отзовись. Меня пугает твое молчание!»
Тишина. Равнодушный свист ветра.
Бесполезно. Осознание прошибло холодом. Если бы слышал – отозвался бы. Если молчит – не слышит. Ну, или она его не слышит.
Фиона опустилась на колени возле ограждения балкона, просунула руку между балясин. Потянулась, силясь достать до выемки под нижней опорой, в которую когда-то поместила корень.
Пальцы не дотягивались. Она тогда запихнула его, а зацепился он сам. Отростки разошлись вширь и вниз, по желобкам и выемкам меж камней, облицовывающих стену. Ей ни за что не залезть рукой так далеко. Еще, чего доброго, долбанет знакомым заклятием, что тогда не позволило перелезть перила.
Она втянула руку, обхватила колени и уселась, привалившись головой к ограждению.
Пробирал сырой озноб. Колотило то ли от холода, то ли от слабости, оставшейся после удара по голове, то ли от гложущей настырной тревоги.
Фиона моргнула раз, другой. По щекам потекли горячие ручейки. Перед глазами поплыло, тусклый дневной свет показался слишком ярким.
Шмыгнула носом. Сделалось невыносимо жаль себя – почти так же, как в тот вечер, когда получила от защиты на этом самом балконе. Жаль себя, досадно на обстоятельства. Страшно за спутника, который беззащитен был, по сути, перед здешними некромантами. Да и вообще, перед обитателями этого острова.
Вспомнилось, как Армелла устроила разнос своим подчиненным: мол, пленница пытается избавиться от пыли. Должно, амулеты перестали действовать! Так чтобы скрыть это, взялась руками протирать.
Амулеты переставали действовать, да и в целом, магия переставала действовать, когда рост корней Великого древа нарушал структуру эфирных зеркал над какой-то областью. В данном случае – над домом. А еще точнее – в отдельной комнате. Ее комнате.
Вывод напрашивался препаршивый. Она, сама того не желая, выдала присутствие того, что нарушает эту структуру. А уж Армелла, маг-некромант, сделала выводы. Дождалась, чтоб Фиону увели, и нашла корень.
Если его засушили… или сожгли. И что за смысл тогда у ее метаний по морям? Зачем она торчит на этом четырежды клятом острове, что у нее вообще за цели?
Если корня больше нет. Если он погиб – нелепо, из-за ее неосторожности. Погиб, не дождавшись конца путешествия.
Погиб. Смерть, конец существования. Поток слез стал сильнее, глаза жгло. Плечи затряслись.
Хлопнула дверь.
Армелла. Сейчас примется утешать ее, расспрашивать. Вон, застыла столбом.
- Идите прочь! – взвизгнула Фиона гнусаво, стукнула кулачком по балясине. И разревелась еще сильнее от боли в костяшках. – Брысь! – повторила сварливо. – Не желаю вас видеть. И никого видеть!..
- Сожалею, но видеть меня какое-то время придется, - заявил голос Кракена.
Не успела ничего сообразить – ее сгребли, подняли и поволокли в тепло. Хлопнула дверь – ледяной ветерок исчез.
- Надо же додуматься – сидеть на балконе и реветь, - бурчал тан. – Вы, сударыня, сдурели, что ли? Или удар по голове оказался слишком сильным?
- Не ваше дело, - прогундосила Фиона.
«Где мой корень?! – хотелось орать ей. – Отдайте, верните! Верните мне мой корень и идите к гиенам!»
Нельзя про корень. Хотя – что ей терять? Если они его уничтожили, значит, нашли. А нашли – значит, прекрасно поняли, кто его вырастил. Впрочем, могли не понять – зачем. О том, что она может слышать мысленную речь и говорить с ним, они могли и не заподозрить. Корень ведь говорил, что слышит лишь ее мысли… потому что она его вырастила. И потому что никто другой не пытался его услышать.
Молчать. Надо молчать.
Кракен усадил ее в кресло, исчез. Возник спустя полминуты, закутал в покрывало с кровати. Принялся поить ее водой.
Тьфу ты! Сколько заботы – аж зубы сводит.
- Сударыня, я должен попросить у вас прощения за случившееся, - церемонно начал Кракен.
- Не должны, - хмуро отозвалась Фиона. – Вы – хозяин этого места. Я – пленная. Формально вы имеете право творить всё, что вам заблагорассудится. Тем более, что я ни помешать вам как-то, ни обратиться за помощью не могу.
- Вам было известно, что цепень находился на складе Весельчака. Даже я не знал.
Фиона задумчиво глядела на него. Он хмуро изучал ее лицо. Взгляд – пронзительный, от такого мало что укроется. Сказать прямо, что она тоже не знала? Даже любопытно, поверит ли прожженный пират. А ведь это, что забавно, будет чистой правдой. Она тогда ляпнула наобум – а Риди зацепился за это.
Вот вопрос – принесет ли ей эта откровенность хоть какую-то пользу, если он поверит. Ее болтовня уже принесла ей немало проблем. Башка вон до сих пор трещит.
- И вы поэтому решили пристукнуть меня. Руками этого самого Весельчака – весьма остроумно! – решила она сыграть в обиду.
И не то, чтобы ей виделся в этом особый смысл… не говоря о том, что сейчас ее волновало нечто куда более важное.
- Сударыня, я уже попросил прощения, - напомнил со вздохом тан.
- Не слишком убедительно, - не удержалась Фиона. – И непонятно, для чего, - прибавила она, не успел он вставить и слова. Полюбовалась его вытянувшимся лицом. – К чему ваши извинения? Вы, как хозяин резиденции и всего этого острова, в своем праве.
- Я хочу, чтобы вы поняли: я вам не враг. Но вывезти цепень с острова вам не удастся.
- Мне бы себя вывезти с острова, - пробормотала Фиона. – Я вообще не планировала здесь оказываться!
- Ой ли? – Кракен вскинул бровь с веселым изумлением.
- Что значит – ой ли?! – возмутилась Фиона. – Или я не предлагала за себя выкуп? – хотела помянуть дурным словом давно уплывшего Фотеску, но сдержалась.
Не надо лишнего болтать. И так уже… он – хозяин положения, и намерен во что бы то ни стало вытряхнуть из нее цепень. Извинения, болтовня – это всё бессмысленный шум. Его назначение – сбить с толку. Создать видимость вежливого обращения. И дождаться начала весеннего судоходства ей никто не позволит. Она оказалась самоуверенна.
- Я хочу увидеть Касатку, - прихлопнула она резко.
Улыбка на лице Кракена погасла. С минуту он пристальным взглядом сверлил ей лоб. Потом коротко деловито кивнул.
- Хорошо. Если желаете – вы увидите его, - и стремительно вышел прочь. Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть.
Фиона медленно опустилась в кресло. Сердце колотилось, колени тряслись. Вздохнула, съежилась в комок.
С каждым днем делалось хуже. И корень пропал. Без его голоса сделалось одиноко – она привыкла к постоянному мысленному разговору! И без него ощущала себя потерявшимся ребенком.
Ладно. Кракен обещал устроить ей свидание с Касаткой. Быть может, после него удастся успокоиться?
Как там – она рассчитывала, что свидание с Эдредом утишит ее тревогу? Фиона бездумно ухватилась за решетку, чтоб удержаться на ногах.
Вон та темная масса, тяжело копошащаяся в соломе в самом дальнем и темном углу камеры – и есть Эдред Касатка? Она глядела и не верила глазам. Слишком страшным казалось то, что они видели.
- Что с вами? – Кракен участливо склонился к ней, придерживая под локоть. – Вы так побледнели. Неужели передумали?
- Я не передумаю, - выдавила Фиона.
Да что с ней! Она же не кисейная барышня. Да и Касатка – не трепетный возлюбленный, чтоб за него трястись. Он – обычный пират, который приволок ее на этот остров в числе добычи… и должен, чтоб его, вернуть ее обратно! Просто потому, что кроме него, сделать это некому.
Так что за свое здоровье пусть переживает сам. Ее оно волнует лишь настолько, чтоб он мог вывезти ее с этого клятого острова.
И кого она обманывает?
Фиона заставила себя отлипнуть от решетки, шагнула в камеру. Постояла пару мгновений и направилась в угол. Масса замерла, потом дернулась назад, словно в испуге.
- Кракен! – хриплое карканье заставило ее вздрогнуть. Это не голос Эдреда! – Ты что творишь?!
- Без обид, Эдред, - легкомысленно отозвался тан от входа в камеру. – Я не хотел, дамочка сама пожелала тебя увидеть. Уверяла, что соскучилась! Леди Арагон! – окликнул он. – Не вздумайте использовать здесь ваши чудесные навыки. Я прекрасно понимаю, что означают труды мастера Беккера в вашей каюте. Вы можете применить их к Касатке. Только мне потом придется снова его калечить. Не добавляйте палачам лишней работы – они этого не любят. Никто, знаете, не любит лишней работы.
Отродье тухлой гиены! Фиона сжала зубы.
- А вы чего притащились сюда?! – напустился Касатка на нее. – Сдурели, скучно стало? А ну, брысь!
- Сударыня, он не желает вас видеть, - поведал услужливо Кракен.
- Не желает видеть – пусть сам из камеры и выставит, - огрызнулась Фиона.
На это тан неприкрыто заржал.
- Что с вами сотворили? – тихо осведомилась она, опускаясь на грязный пол рядом с Касаткой. Тот попытался отодвинуться, вжался в стену. – Да не дергайтесь вы, - со злостью швырнула она. – Я вас уж точно не съем! – и протянула руку ко лбу. На запах крови внимания старалась не обращать. И еще что-то… гниль, что-то тухлое? Лучше не думать.
Скверно. Истощен – лицо исхудавшее, бледное. Жар. Ворочается, избегая ложиться на один бок – то ли плечо повредили, то ли ребра… да и вообще, лежит как-то неловко.
- Чего он вас зовет фамилией Арагон? – зашипел Касатка. – Вы что удумали?!
- Это они с Риди удумали, - она едва шевельнула губами, надеясь, что тан от входа не услышит ее ответа.
Эдред пару мгновений глядел неподвижно ей в лицо. А потом, откинувшись, заржал, кашляя и задыхаясь.
- Эдред, - окликнула она, держа руку на его лбу. – Как вы…
- Эй, леди! – перебил ее Кракен от решетки. – Вы хотели увидеть Касатку – вы его увидели. По мне, этого довольно. Даже с излишком! Выходите.
- Эй, я же только пришла! – возмутилась Фиона.
- Да идите к демонам! – взревел вдруг Касатка. – Кракен, уведи ее сей момент! Уведи, она мне надоела! – и отпихнул с силой.
- Скажи еще, что прибить ее не пытался только что.
- Хотел бы прибить насмерть – так и прибил бы!
Фиона скривилась – громкие вопли били по ушам. Голова от этого болела еще сильнее. Руки скользили по мокрому полу, усесться никак не получалось. Кто-то присел рядом, ее рывком усадили и прислонили к стене. Мокрая одежда липла к телу, колотил озноб. Шершавые пальцы ощупали ее лицо, голову. Помяли нижнюю губу.
- Голова цела, но лучше бы отлежаться, если она вам еще нужна целой и невредимой. Эй! – ее потрясли за плечо. – Зубы целы?
Фиона ощупала языком зубы изнутри.
- Как ни странно, - выдавила, ощущая, как распухли губы.
- Еще и острит, - заметил тот же голос. – Значит, жить будет! Куда ее – в камеру?
- Отведите наверх, в ее же комнату, - распорядился неохотно тан. – Армеллу к ней, пусть займется. Если надо – лекаря позовите. А ты, - прибавил он угрожающе. – С тобой у нас сейчас будет обстоятельный разговор.
Фиона бестолково моргала, сгребая пальцами мокрую солому с пола. Пол под ней и стены вокруг шатались, свет факелов мерцал.
Этот Весельчак что, ударил ее? Ничем иным объяснить слабость и спутанность мыслей не получалось. Кто-то из охранников подхватил ее, поднял на ноги и повел прочь. Она шагала, повиснув на нем. Ноги тряслись, так что не столько она ими перебирала, сколько провожатый волок ее на себе.
*** ***
«Что за дрянь, - посетовала мысленно Фиона, оставшись одна. – Мне по башке врезали, представляешь?»
Ответа не последовало.
«Мог бы и посочувствовать, - вяло упрекнула она. – Деревяшка бесчувственная».
Корень промолчал и на это.
И что с ним – обиделся, или ему наплевать? Фиона поморщилась. Боль пульсировала в виске, разламывала затылок. Ныла скула. Пожалуй, это ей наплевать – с чего своевольное растение вздумало отмалчиваться. Захочет – что-нибудь скажет. А она сейчас не в силах ломать голову над его фанабериями.
Еще бы заснуть. Она потрогала мокрую тряпку на лбу. И что, это всё лечение? Ставить ее на ноги явно не торопятся!
Кажется, снова пора вспомнить о прочитанном в труде мастера Беккера. В прошлый раз ведь это помогло прийти в себя быстрее! Попыталась сосредоточиться, и поняла, что сил нет. Мысли путались, сознание плыло. В уме всплывали странные образы и вспышки, которые не задерживались дольше мгновения.
Нет, так она скорее навредит себе. Нужно поспать – когда проснется, возможно, станет лучше. Тогда и удастся помочь себе. Если бы еще так не тошнило…
Кровать под спиной качалась, будто на волнах. Ощутимых таких штормовых волнах – совсем как в ту ночь, когда корабль захватили люди Касатки.
*** ***
Фиона открыла глаза, уставилась в потолок.
Как-то сумрачно. Вечереет? Протянув руку, сдвинула занавесь балдахина в сторону, глянула на окно. Так и есть – дело к закату.
Стянула со лба высохшую тряпку, кряхтя, приподнялась и спустила ноги. Голова чуть кружилась – но самочувствие было куда более терпимым, чем до сна. Эк ее угораздило заснуть! Весь день проспала? Ужин еще не приносили, Армеллы не видно. Ушла, оставив подопечную?
Да и демон квадратный с ней.
Фиона поднялась, придерживаясь за столбик кровати. Балкон! Надо выйти на свежий воздух. Подцепив неловко с кресла в большой комнате мантилью, вышла на балкон. В лицо тут же ударил порыв сырого ветра. Прохватило ознобом. И противно, и приятно одновременно. Противная ледяная сырость, но приятно, что освежает. Голова не так мерзко кружится.
Славно приложил ее этот Весельчак! Без предупреждения, просто так.
Передернуло уже не от холода, а от запоздалого испуга. Даром, что какой-то затюканный владелец склада – а удар крепкий! Он же запросто мог убить ее. Она ведь даже не поняла, что произошло.
Прикрыла глаза, подставляя лицо колючим порывам. Закуталась в накидку плотнее. Чем же она ему так насолила? Кракен заявил – цепень был на складе Весельчака, и это он узнал от нее. Вот Весельчак и взбеленился…
Значит, цепень – чем бы он ни был – и правда находился когда-то на его складе!
Наверняка и тан пришел к тому же выводу. Интересно, что за беседа состоялась у него с Весельчаком после ее ухода? А ведь у нее есть возможность послушать! И недурно бы и правда… вот же пакость – а она проспала самое интересно! Но, может, сейчас тоже можно что-нибудь услышать?
«Эй! Слышишь? Что сейчас происходит в темнице? Я не про Касатку спрашиваю – про этого типа, Весельчака. Очень интересно, о чем Кракен его спрашивал. И как этот скот выкручивался».
Она оборвала мысленный поток слов. Ей прежде никогда не приходилось так многословно объяснять, что хочет услышать. Корень древа сам доносил до нее сведения. Иногда – даже когда она спала.
На миг в мыслях воцарилось затишье, которое она боялась нарушить.
«Эй! – окликнула наконец. – Корень дерева! Корень Великого древа, - поправила сама себя. – Если слышишь – прошу, отзовись. Меня пугает твое молчание!»
Тишина. Равнодушный свист ветра.
Бесполезно. Осознание прошибло холодом. Если бы слышал – отозвался бы. Если молчит – не слышит. Ну, или она его не слышит.
Фиона опустилась на колени возле ограждения балкона, просунула руку между балясин. Потянулась, силясь достать до выемки под нижней опорой, в которую когда-то поместила корень.
Пальцы не дотягивались. Она тогда запихнула его, а зацепился он сам. Отростки разошлись вширь и вниз, по желобкам и выемкам меж камней, облицовывающих стену. Ей ни за что не залезть рукой так далеко. Еще, чего доброго, долбанет знакомым заклятием, что тогда не позволило перелезть перила.
Она втянула руку, обхватила колени и уселась, привалившись головой к ограждению.
Пробирал сырой озноб. Колотило то ли от холода, то ли от слабости, оставшейся после удара по голове, то ли от гложущей настырной тревоги.
Фиона моргнула раз, другой. По щекам потекли горячие ручейки. Перед глазами поплыло, тусклый дневной свет показался слишком ярким.
Шмыгнула носом. Сделалось невыносимо жаль себя – почти так же, как в тот вечер, когда получила от защиты на этом самом балконе. Жаль себя, досадно на обстоятельства. Страшно за спутника, который беззащитен был, по сути, перед здешними некромантами. Да и вообще, перед обитателями этого острова.
Вспомнилось, как Армелла устроила разнос своим подчиненным: мол, пленница пытается избавиться от пыли. Должно, амулеты перестали действовать! Так чтобы скрыть это, взялась руками протирать.
Амулеты переставали действовать, да и в целом, магия переставала действовать, когда рост корней Великого древа нарушал структуру эфирных зеркал над какой-то областью. В данном случае – над домом. А еще точнее – в отдельной комнате. Ее комнате.
Вывод напрашивался препаршивый. Она, сама того не желая, выдала присутствие того, что нарушает эту структуру. А уж Армелла, маг-некромант, сделала выводы. Дождалась, чтоб Фиону увели, и нашла корень.
Если его засушили… или сожгли. И что за смысл тогда у ее метаний по морям? Зачем она торчит на этом четырежды клятом острове, что у нее вообще за цели?
Если корня больше нет. Если он погиб – нелепо, из-за ее неосторожности. Погиб, не дождавшись конца путешествия.
Погиб. Смерть, конец существования. Поток слез стал сильнее, глаза жгло. Плечи затряслись.
Хлопнула дверь.
Армелла. Сейчас примется утешать ее, расспрашивать. Вон, застыла столбом.
- Идите прочь! – взвизгнула Фиона гнусаво, стукнула кулачком по балясине. И разревелась еще сильнее от боли в костяшках. – Брысь! – повторила сварливо. – Не желаю вас видеть. И никого видеть!..
- Сожалею, но видеть меня какое-то время придется, - заявил голос Кракена.
Не успела ничего сообразить – ее сгребли, подняли и поволокли в тепло. Хлопнула дверь – ледяной ветерок исчез.
- Надо же додуматься – сидеть на балконе и реветь, - бурчал тан. – Вы, сударыня, сдурели, что ли? Или удар по голове оказался слишком сильным?
- Не ваше дело, - прогундосила Фиона.
«Где мой корень?! – хотелось орать ей. – Отдайте, верните! Верните мне мой корень и идите к гиенам!»
Нельзя про корень. Хотя – что ей терять? Если они его уничтожили, значит, нашли. А нашли – значит, прекрасно поняли, кто его вырастил. Впрочем, могли не понять – зачем. О том, что она может слышать мысленную речь и говорить с ним, они могли и не заподозрить. Корень ведь говорил, что слышит лишь ее мысли… потому что она его вырастила. И потому что никто другой не пытался его услышать.
Молчать. Надо молчать.
Кракен усадил ее в кресло, исчез. Возник спустя полминуты, закутал в покрывало с кровати. Принялся поить ее водой.
Тьфу ты! Сколько заботы – аж зубы сводит.
*** ***
- Сударыня, я должен попросить у вас прощения за случившееся, - церемонно начал Кракен.
- Не должны, - хмуро отозвалась Фиона. – Вы – хозяин этого места. Я – пленная. Формально вы имеете право творить всё, что вам заблагорассудится. Тем более, что я ни помешать вам как-то, ни обратиться за помощью не могу.
- Вам было известно, что цепень находился на складе Весельчака. Даже я не знал.
Фиона задумчиво глядела на него. Он хмуро изучал ее лицо. Взгляд – пронзительный, от такого мало что укроется. Сказать прямо, что она тоже не знала? Даже любопытно, поверит ли прожженный пират. А ведь это, что забавно, будет чистой правдой. Она тогда ляпнула наобум – а Риди зацепился за это.
Вот вопрос – принесет ли ей эта откровенность хоть какую-то пользу, если он поверит. Ее болтовня уже принесла ей немало проблем. Башка вон до сих пор трещит.
- И вы поэтому решили пристукнуть меня. Руками этого самого Весельчака – весьма остроумно! – решила она сыграть в обиду.
И не то, чтобы ей виделся в этом особый смысл… не говоря о том, что сейчас ее волновало нечто куда более важное.
- Сударыня, я уже попросил прощения, - напомнил со вздохом тан.
- Не слишком убедительно, - не удержалась Фиона. – И непонятно, для чего, - прибавила она, не успел он вставить и слова. Полюбовалась его вытянувшимся лицом. – К чему ваши извинения? Вы, как хозяин резиденции и всего этого острова, в своем праве.
- Я хочу, чтобы вы поняли: я вам не враг. Но вывезти цепень с острова вам не удастся.
- Мне бы себя вывезти с острова, - пробормотала Фиона. – Я вообще не планировала здесь оказываться!
- Ой ли? – Кракен вскинул бровь с веселым изумлением.
- Что значит – ой ли?! – возмутилась Фиона. – Или я не предлагала за себя выкуп? – хотела помянуть дурным словом давно уплывшего Фотеску, но сдержалась.
Не надо лишнего болтать. И так уже… он – хозяин положения, и намерен во что бы то ни стало вытряхнуть из нее цепень. Извинения, болтовня – это всё бессмысленный шум. Его назначение – сбить с толку. Создать видимость вежливого обращения. И дождаться начала весеннего судоходства ей никто не позволит. Она оказалась самоуверенна.
- Я хочу увидеть Касатку, - прихлопнула она резко.
Улыбка на лице Кракена погасла. С минуту он пристальным взглядом сверлил ей лоб. Потом коротко деловито кивнул.
- Хорошо. Если желаете – вы увидите его, - и стремительно вышел прочь. Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть.
Фиона медленно опустилась в кресло. Сердце колотилось, колени тряслись. Вздохнула, съежилась в комок.
С каждым днем делалось хуже. И корень пропал. Без его голоса сделалось одиноко – она привыкла к постоянному мысленному разговору! И без него ощущала себя потерявшимся ребенком.
Ладно. Кракен обещал устроить ей свидание с Касаткой. Быть может, после него удастся успокоиться?
Глава 24
Как там – она рассчитывала, что свидание с Эдредом утишит ее тревогу? Фиона бездумно ухватилась за решетку, чтоб удержаться на ногах.
Вон та темная масса, тяжело копошащаяся в соломе в самом дальнем и темном углу камеры – и есть Эдред Касатка? Она глядела и не верила глазам. Слишком страшным казалось то, что они видели.
- Что с вами? – Кракен участливо склонился к ней, придерживая под локоть. – Вы так побледнели. Неужели передумали?
- Я не передумаю, - выдавила Фиона.
Да что с ней! Она же не кисейная барышня. Да и Касатка – не трепетный возлюбленный, чтоб за него трястись. Он – обычный пират, который приволок ее на этот остров в числе добычи… и должен, чтоб его, вернуть ее обратно! Просто потому, что кроме него, сделать это некому.
Так что за свое здоровье пусть переживает сам. Ее оно волнует лишь настолько, чтоб он мог вывезти ее с этого клятого острова.
И кого она обманывает?
Фиона заставила себя отлипнуть от решетки, шагнула в камеру. Постояла пару мгновений и направилась в угол. Масса замерла, потом дернулась назад, словно в испуге.
- Кракен! – хриплое карканье заставило ее вздрогнуть. Это не голос Эдреда! – Ты что творишь?!
- Без обид, Эдред, - легкомысленно отозвался тан от входа в камеру. – Я не хотел, дамочка сама пожелала тебя увидеть. Уверяла, что соскучилась! Леди Арагон! – окликнул он. – Не вздумайте использовать здесь ваши чудесные навыки. Я прекрасно понимаю, что означают труды мастера Беккера в вашей каюте. Вы можете применить их к Касатке. Только мне потом придется снова его калечить. Не добавляйте палачам лишней работы – они этого не любят. Никто, знаете, не любит лишней работы.
Отродье тухлой гиены! Фиона сжала зубы.
- А вы чего притащились сюда?! – напустился Касатка на нее. – Сдурели, скучно стало? А ну, брысь!
- Сударыня, он не желает вас видеть, - поведал услужливо Кракен.
- Не желает видеть – пусть сам из камеры и выставит, - огрызнулась Фиона.
На это тан неприкрыто заржал.
- Что с вами сотворили? – тихо осведомилась она, опускаясь на грязный пол рядом с Касаткой. Тот попытался отодвинуться, вжался в стену. – Да не дергайтесь вы, - со злостью швырнула она. – Я вас уж точно не съем! – и протянула руку ко лбу. На запах крови внимания старалась не обращать. И еще что-то… гниль, что-то тухлое? Лучше не думать.
Скверно. Истощен – лицо исхудавшее, бледное. Жар. Ворочается, избегая ложиться на один бок – то ли плечо повредили, то ли ребра… да и вообще, лежит как-то неловко.
- Чего он вас зовет фамилией Арагон? – зашипел Касатка. – Вы что удумали?!
- Это они с Риди удумали, - она едва шевельнула губами, надеясь, что тан от входа не услышит ее ответа.
Эдред пару мгновений глядел неподвижно ей в лицо. А потом, откинувшись, заржал, кашляя и задыхаясь.
- Эдред, - окликнула она, держа руку на его лбу. – Как вы…
- Эй, леди! – перебил ее Кракен от решетки. – Вы хотели увидеть Касатку – вы его увидели. По мне, этого довольно. Даже с излишком! Выходите.
- Эй, я же только пришла! – возмутилась Фиона.
- Да идите к демонам! – взревел вдруг Касатка. – Кракен, уведи ее сей момент! Уведи, она мне надоела! – и отпихнул с силой.
