Клятый Риди с его затеями! Фиона надеялась, что он за ночь хорошенько промерз, лежа под стенкой склада.
Наползающий туман радовал только в одном: в нем не разглядишь издали, как она скачет тут с крыши на крышу. Так что, даже если и найдут место, где она поднялась наверх, отыскать, в какую сторону ушла, не смогут.
Может, вскрыть какой-нибудь склад? Ее дар это позволяет. Опыт имеется. Только нет гарантий, что там найдется теплая одежда, обувь и еда. А видеть сквозь стены она не может – вот ведь досада! Взламывать же всё на своем пути – выдать направление, в котором движется. Да и времени займет слишком много. А люди наверняка начнут возвращаться к делам совсем скоро – еще немного посветлеет…
Одежду в конце концов она отыскала, спустившись к докам на другом конце порта. В самой дальней от резиденции тана части набережной.
По раннему времени причалы и строения пустовали. Ни грузчиков, ни рабочих. Зато нашлась рабочая одежда и крепкие башмаки на шнуровке с высокими, почти как у сапог, голенищами – в пристройке к одному из доков. Ткань штанов и рубах безнадежно провоняла водорослями и рыбой, кожа башмаков потрескалась. Но и материя, и подошвы были добротными. А главное – Фионе удалось подобрать вещи, более-менее подходящие по размеру.
Стоило переодеться – тут же стало ощутимо теплее. Здесь же она прихватила шерстяное покрывало. Небольшое, но для ночевки сойдет. И унести на себе труда не составит.
Скрутила его веревкой, повесила за спину. Цапнула чью-то старую суму, запихнула в нее несколько начатых свечей и моток веревки. Пошарив по полкам, разыскала шило, заржавленные ножницы, и еще одно огниво. Бог весть, на кой оно ей – одно уже было. Но запас не повредит. Его она спрятала во внутренний карман – благо, в куртке Риди их было вдосталь. Небольшой мешочек, в котором оставалось еще немного сухарей, кусочек вяленого мяса, завернутый в бумагу. Какая-никакая, а еда.
Разумеется, здешние обитатели сразу заметят, что их каморку обчистили. И разумеется, тан моментально поймет, что это – ее рук дело. Но… она к тому моменту будет далеко.
И стоило тратить силы, путать следы? – подумала с усмешкой. Всё равно наследила здесь! И ладно. Кругом уже светло, но на удивление тихо. Море – и то молчит, словно боится разбудить спящий город.
Подумав, Фиона всё-таки забралась на крышу. Особенно сильно разрывы между строениями ее не замедляли, а глядя на портовые лабиринты сверху, проще было выбрать дорогу. Внизу она быстро заплутает.
Закрепив как следует на себе поклажу, она решительно двинулась к границе города и леса. Прятаться в незнакомом городе – не самая удачная затея. Тем более, Риди сказал – убедиться, что пленная Арагон жива, хотели многие, а вот приюта ей не рискнет дать никто. Если не соврал – ей одна дорога: в лес.
Из горла вырвался надсадный хрип. Голос она сорвала еще пару часов назад.
Пару часов назад в лесу было еще светло. Ну, не то, чтобы совсем светло – но различить очертания деревьев в тусклом сумраке не составляло труда. Сейчас кругом царила чернота, и в этой черноте она мчалась вниз по тропе, наплевав на риск свернуть себе шею.
Вот прямо перед ней повис сгусток совсем уж чернильного мрака.
Нелепо звучит? Да, если рассказывать об этом в теплом безопасном доме перед горящим камином! Чернильная чернота, непроглядная настолько, что выделяется даже на фоне окружающей непроглядной темени, в которой не видно собственных рук и сыпучей тропки под ногами.
Фиона отпрянула. Снова помимо воли попыталась завизжать, и горло пронзило острой болью. Словно резануло по нему изнутри добрым десятком острых ножей разом. На глазах проступили слезы.
Нога соскользнула, поехала, и она приземлилась на тропу, кое-как придержавшись руками. Спасибо хоть, ничего себе не сломала. Даже не слишком ушиблась.
Дыхание хрипами вырывалось из груди. По щекам текли слезы – не от страха даже и не от безнадежности, а от острейшей боли в горле, от которой резало в глазах и ушах.
Нечто висело в десятке шагов. Прямо возле тропки. Пройти мимо и не задеть не выйдет – слишком узок проход между крутым склоном, тянущимся наверх, и еще более крутым, уходящим вниз.
Ком черноты – сперва он показался ей в человеческий рост – колыхнулся едва заметно. Как тряпка на ветру. Или как студень, который встряхнули, ага.
- Что ты такое? – шепнула она еле слышно, чтоб не потревожить несчастное горло еще сильнее.
Ответа не последовало.
- Ты меня за ноги утащишь в море? – шепнула она снова. – Или нет, в горы, - вырвался истерический смешок.
До моря далеко, по дороге придется по всем кварталам ее проволочь! А тащить в горы – глупо: они и так в горах! Нечто снова безмолвно колыхнулось.
Да может, это и есть тряпка, повисшая на ветке! Унесло ветром какую-то ветошь, да и зацепило за сук. А она перепугалась, визг подняла, - подумалось со злостью. Вон, колыхаться колышется, а с места не двигается!
Стоило подумать об этом – нечто похожее то ли на тряпку, то ли на студень, сдвинулось с места и беззвучно поплыло к ней.
Фиона зажала себе рот руками. Орать мало того, что бесполезно – так еще и больно! Вон, голос сорвала – а проку? Она, моргая, глядела на приближающееся…
Что?
Нечто плыло медленно, бесшумно. Она хотела отодвинуться – и замерла. Если оно сейчас подойдет вплотную – она сможет его пощупать. Убежать всё равно не удастся. Тем более, что если бежать от этого нечто – придется снова подниматься на гору. Удаляясь от жилья, от города. А там ей точно не спастись! Тем более, что мчалась она оттуда опрометью именно потому, что уже наткнулась на что-то… она и сама не знала, что. Просто невнятный шепот вокруг. Просто бесплотные голоса, смутно различимые. И странная пляска теней – противоестественная, неправильная.
Назад бежать бесполезно, вперед – дорога закрыта. Вбок… куда – вверх или вниз отвесно? Если же подпустить – так хоть ощупает и узнает, что это. Тряпка или студень?
Удовлетворит любопытство напоследок. Смешно! С другой стороны – выхода нет, так чего трястись?
Слезы разом высохли.
Дыхание выровнялось, сердце понемногу успокаивалось. Минуту назад неслось вскачь – сейчас же замедлялось, выравнивая ритм. В душе настал штиль, мысли прояснились. В сознании воцарилась звенящая тишина. Руки только что тряслись – теперь Фиона ощущала себя собранной. Зрение и слух обострились.
Она слышала отдаленный шум прибоя, поднимавшийся к середине склона глухим шелестом. Слышала неровные отголоски шума и гвалта, собранные в одной крохотной части города. И плотную тишину запустения, окутывавшую большую часть кварталов. Мысли сделались ясными, четкими и холодными. Фиона впервые такое ощущала – предельная собранность, полное присутствие. И в то же время – отстраненность, словно всё происходило не с ней. Ветерок чуть шевелил волосы на затылке, и она ощущала ими пустоту за спиной. Отсутствие чего и кого-либо.
Только она – и странный сгусток черноты на этом склоне.
Сейчас она отчетливо понимала, почему сумела так ясно различить черноту в царящей темноте. Эта чернота виделась не глазами. Она была не отсутствием света – а присутствием осязаемого мрака. Нездешнего мрака, холода и чего-то потустороннего. Ужаса, небытия? Она не могла подобрать точных слов, чтобы описать смутное ощущение. То ли память отказала, то ли подходящих слов и не было в человеческом языке. Сгусток казался провалом в самой ткани бытия.
Прямо сейчас этот провал медленно, по шагу в несколько секунд, подплывал к ней. Не торопился – хотя, она была уверена, настигнет ее вмиг, если она попытается бежать.
А еще Фиона теперь отчетливо различала в приближающемся сгустке мрака странные разводы. Как будто краску неравномерно развели водой, и та расплылась – где-то гуще, где-то совсем прозрачно.
Значит, не так-то и безнадежен этот провал?
Она вытянула шею, вгляделась. Сгусток неторопливо плыл к ней, привлеченный теплом живого. Если ударить по тем местам, где чернота делается прозрачной, а потом – заставить отвлечься… движется он достаточно медленно. Если не делать резких движений, броситься не должен. Шанс?
Сначала вытянуть из земли, чуть выше тропы, у себя над головой, стебель.
Чернота перед ней что-то почуяла, замедлилась. Потянулась вниманием к тому, что Фиона тащила из земли. А вот темнота вокруг всколыхнулась.
Точно! Ей же Риди тогда говорил – нельзя колдовать в горах. Но уж поздно. И выбора нет – надо как-то обойти это нечто, висящее на тропе. А шагать прямо сквозь него неохота.
Рывком, - решила она. Растущий цветок заинтересовал потустороннюю тьму – вот пусть его и ест. А она разом заставит его вымахать, в этот же момент – одним из кустов ударит по самому сгустку. Сама – бегом вниз, мимо. И молиться, чтоб не свернуть себе шею на осыпающейся тропинке.
Замереть. Пара глубоких вдохов, как перед нырком в глубину.
Чернота застыла тоже – словно почуяв изменившееся настроение. Стылый ночной воздух стал ломким, звенящим. Одно движение – и разлетится мириадами острых колючих осколков.
Движение вышло корявым и неуклюжим. Вместо одного четкого удара – бестолковое трепыхание в попытках вернуть силу в то направление, что было запланировано.
Тем не менее, ветки чахлого кустика врезались в сгусток, прошили с обеих сторон, целясь в прозрачные участки. Рванули в разные стороны, словно силясь разорвать. Цветок, выросший выше по склону, за спиной Фионы, распустился, распространяя острый аромат. Противоестественно мясистые лепестки пульсировали.
И чернота потянулась к нему, оставляя клочья себя на ветках-крючьях стремительно ссыхающегося кустика.
А незадачливая беглянка поспешила проскочить, пока дорога освободилась. Уверена была: чернота какое-то время еще побарахтается. Может, и недолго. Но для нее это – ощутимый шанс. Теперь главное – не свернуть-таки впотьмах на осыпи шею.
По улицам пробиралась на трясущихся ногах. Шла на шум.
Галдели, кажется, даже сильнее, чем в прошлую ночь. Галдеж – это хорошо. Это – люди, свет, шум, смех. Сюда чернота не полезет. Наверное.
А может, ее отсутствия вообще не заметили? – подумалось с неожиданной, иррациональной надеждой. А что: ночью – пляски, днем – мертвецкий сон.
Фиона прекрасно помнила: уходила на рассвете в горы, вслушиваясь в оглушающую тишину. Звуки разухабистого веселья понемногу затихали, а звуков просыпающегося города и порта на смену ему не приходило. И шум прибоя стих – море на рассвете успокаивалось. Так что, может, и получится проскользнуть мышкой в комнату. Правда, оставались сомнения: высидит ли она там в одиночестве? Но ведь в доме – люди, и внизу, на площади – развеселые хороводы. В крайнем случае – спустится и отсидится в зале. А на рассвете опять спрячется к себе.
Мысленно рассмеялась над собой: к себе сейчас казалось даже более желанным и родным, чем вчера вечером. Славно ее тени перепугали!
Уже в паре кварталов от площади замерла, приметив краем глаза движение в тенях. А затем и услышала голоса. Ветерок донес характерный запах кожаного доспеха, ремней и металла.
Нет, правда? Выставили стражу в темной подворотне?!
- А ничего, что мы вот так торчим в темноте? – спрашивал молодой голос.
- А чего, забоялся? – ухмылялся другой – глуховатый, хриплый, постарше. – Не боись. Не в темноте дело. В страхе и в движении. Эти-то пусть пляшут да цепляются друг за друга, - кажется, стражник махнул рукой в сторону площади. – Это у них традиция такая. Накидаться в зюзю, да колобродить. Духи не хватают тех, кто движется. Тех, кто настороже. И тех, кто решителен. Они уводят ослабленных или потерявших волю.
Так вон почему вчера ночью она ни единого призрака не встретила! – осенило Фиону. Да и на тропе – сгусток развеялся дымом от одного удара.
Она негромко про себя рассмеялась. Значит, достаточно быть в движении и настороже.
- А ничего, что нас только двое? – подал снова голос молодой.
- Да хоть и по одному, - сплюнул в сторону старший. – Главное – не трястись, страх в душу не пускать! Ну, и не дрыхнуть.
- А я слышал, как на рассвете нашли одного тут неподалеку, ближе к морю. Еле жив был! Говорят, того гляди помрет.
Это же про Риди? – вскинулась Фиона. Нет, точно про Риди! Неподалеку, да. И вел он ее в сторону моря.
- Не мороси, - строго осадил старший. – Во-первых, пока не помер. Во-вторых, сам виноват: нечего дрыхнуть где попало! А коли перепил да свалился – так не обессудь. Надо головой думать. И всё, молчай! – прикрикнул, видимо, утомленный расспросами.
Молодой вздохнул. Ему, похоже, разговоры помогали отогнать страх.
Фиона в задумчивости замерла. Риди чуть не умер? Это из-за того, что она оставила его связанным и без сознания прямо на улице! Наверняка вчера его нашло то же самое, на что она нынче наткнулась в горах.
А она куда собралась?! Забыла, почему вчера так и не вернулась. Риди увел ее не сам – он это сделал с согласия тана, по договоренности с ним. Коли так – неизвестно, чем обернется для нее возвращение. Вот уж правда – совсем от страха ум за разум зашел. Нет, призраки – не так страшно, как пираты с их выдумками.
Пока мялась в нерешительности, молодой приметил движение. Фиона не успела сообразить – вскинул арбалет. Рядом с головой ударило.
Она бездумно отпрянула, и ударило уже сбоку. Хотела крикнуть – вырвался сип. Она же голос сорвала, конечно! А молодой заорал, и со стороны послышался топот.
Кажется, за живого человека ее не приняли. И если примут, то уж после того, как прибьют. Фиона развернулась и кинулась прочь.
Драпать от набежавшей стражи пришлось со всех ног. С четверть часа петляла по портовым лабиринтам, как заяц. Еще пару раз мимо просвистели арбалетные болты. Вот ведь люди – они с арбалетами вышли против привидений?! Лишь когда ухитрилась улучить момент и забраться с помощью лозы на крышу, погоня потеряла ее.
В горах колдовать и правда было проблемно. А вот в самом городе, и уж тем паче, в порту, дар работал безо всяких осечек. Это, впрочем, она проверила еще в первый вечер – когда удирала от Риди. Более того: Фиона начала ощущать неосязаемые потоки в воздухе. И по ним определяла – где дар применять не следует, где воспользоваться им можно без опаски, а где местный воздух и вовсе усилит и направит его четче без лишних усилий с ее стороны.
Так что драпать от ищеек тана и даже некромантов пока получалось неплохо. Впрочем, не обязательно, что те искали именно ее. Она просто замечала их время от времени. До открытого столкновения не доходило.
Сейчас Фиона лежала на плоской крыше портового склада – одного из множества. Того, что заметят издали, с точки на высоте, не опасалась: этот склад был окружен несколькими другими, и его крыша весьма удачно была ниже крыш построек вокруг. Да и высоких точек поблизости не было.
Наползающий туман радовал только в одном: в нем не разглядишь издали, как она скачет тут с крыши на крышу. Так что, даже если и найдут место, где она поднялась наверх, отыскать, в какую сторону ушла, не смогут.
Может, вскрыть какой-нибудь склад? Ее дар это позволяет. Опыт имеется. Только нет гарантий, что там найдется теплая одежда, обувь и еда. А видеть сквозь стены она не может – вот ведь досада! Взламывать же всё на своем пути – выдать направление, в котором движется. Да и времени займет слишком много. А люди наверняка начнут возвращаться к делам совсем скоро – еще немного посветлеет…
Одежду в конце концов она отыскала, спустившись к докам на другом конце порта. В самой дальней от резиденции тана части набережной.
По раннему времени причалы и строения пустовали. Ни грузчиков, ни рабочих. Зато нашлась рабочая одежда и крепкие башмаки на шнуровке с высокими, почти как у сапог, голенищами – в пристройке к одному из доков. Ткань штанов и рубах безнадежно провоняла водорослями и рыбой, кожа башмаков потрескалась. Но и материя, и подошвы были добротными. А главное – Фионе удалось подобрать вещи, более-менее подходящие по размеру.
Стоило переодеться – тут же стало ощутимо теплее. Здесь же она прихватила шерстяное покрывало. Небольшое, но для ночевки сойдет. И унести на себе труда не составит.
Скрутила его веревкой, повесила за спину. Цапнула чью-то старую суму, запихнула в нее несколько начатых свечей и моток веревки. Пошарив по полкам, разыскала шило, заржавленные ножницы, и еще одно огниво. Бог весть, на кой оно ей – одно уже было. Но запас не повредит. Его она спрятала во внутренний карман – благо, в куртке Риди их было вдосталь. Небольшой мешочек, в котором оставалось еще немного сухарей, кусочек вяленого мяса, завернутый в бумагу. Какая-никакая, а еда.
Разумеется, здешние обитатели сразу заметят, что их каморку обчистили. И разумеется, тан моментально поймет, что это – ее рук дело. Но… она к тому моменту будет далеко.
И стоило тратить силы, путать следы? – подумала с усмешкой. Всё равно наследила здесь! И ладно. Кругом уже светло, но на удивление тихо. Море – и то молчит, словно боится разбудить спящий город.
Подумав, Фиона всё-таки забралась на крышу. Особенно сильно разрывы между строениями ее не замедляли, а глядя на портовые лабиринты сверху, проще было выбрать дорогу. Внизу она быстро заплутает.
Закрепив как следует на себе поклажу, она решительно двинулась к границе города и леса. Прятаться в незнакомом городе – не самая удачная затея. Тем более, Риди сказал – убедиться, что пленная Арагон жива, хотели многие, а вот приюта ей не рискнет дать никто. Если не соврал – ей одна дорога: в лес.
*** ***
Из горла вырвался надсадный хрип. Голос она сорвала еще пару часов назад.
Пару часов назад в лесу было еще светло. Ну, не то, чтобы совсем светло – но различить очертания деревьев в тусклом сумраке не составляло труда. Сейчас кругом царила чернота, и в этой черноте она мчалась вниз по тропе, наплевав на риск свернуть себе шею.
Вот прямо перед ней повис сгусток совсем уж чернильного мрака.
Нелепо звучит? Да, если рассказывать об этом в теплом безопасном доме перед горящим камином! Чернильная чернота, непроглядная настолько, что выделяется даже на фоне окружающей непроглядной темени, в которой не видно собственных рук и сыпучей тропки под ногами.
Фиона отпрянула. Снова помимо воли попыталась завизжать, и горло пронзило острой болью. Словно резануло по нему изнутри добрым десятком острых ножей разом. На глазах проступили слезы.
Нога соскользнула, поехала, и она приземлилась на тропу, кое-как придержавшись руками. Спасибо хоть, ничего себе не сломала. Даже не слишком ушиблась.
Дыхание хрипами вырывалось из груди. По щекам текли слезы – не от страха даже и не от безнадежности, а от острейшей боли в горле, от которой резало в глазах и ушах.
Нечто висело в десятке шагов. Прямо возле тропки. Пройти мимо и не задеть не выйдет – слишком узок проход между крутым склоном, тянущимся наверх, и еще более крутым, уходящим вниз.
Ком черноты – сперва он показался ей в человеческий рост – колыхнулся едва заметно. Как тряпка на ветру. Или как студень, который встряхнули, ага.
- Что ты такое? – шепнула она еле слышно, чтоб не потревожить несчастное горло еще сильнее.
Ответа не последовало.
- Ты меня за ноги утащишь в море? – шепнула она снова. – Или нет, в горы, - вырвался истерический смешок.
До моря далеко, по дороге придется по всем кварталам ее проволочь! А тащить в горы – глупо: они и так в горах! Нечто снова безмолвно колыхнулось.
Да может, это и есть тряпка, повисшая на ветке! Унесло ветром какую-то ветошь, да и зацепило за сук. А она перепугалась, визг подняла, - подумалось со злостью. Вон, колыхаться колышется, а с места не двигается!
Стоило подумать об этом – нечто похожее то ли на тряпку, то ли на студень, сдвинулось с места и беззвучно поплыло к ней.
Фиона зажала себе рот руками. Орать мало того, что бесполезно – так еще и больно! Вон, голос сорвала – а проку? Она, моргая, глядела на приближающееся…
Что?
Нечто плыло медленно, бесшумно. Она хотела отодвинуться – и замерла. Если оно сейчас подойдет вплотную – она сможет его пощупать. Убежать всё равно не удастся. Тем более, что если бежать от этого нечто – придется снова подниматься на гору. Удаляясь от жилья, от города. А там ей точно не спастись! Тем более, что мчалась она оттуда опрометью именно потому, что уже наткнулась на что-то… она и сама не знала, что. Просто невнятный шепот вокруг. Просто бесплотные голоса, смутно различимые. И странная пляска теней – противоестественная, неправильная.
Назад бежать бесполезно, вперед – дорога закрыта. Вбок… куда – вверх или вниз отвесно? Если же подпустить – так хоть ощупает и узнает, что это. Тряпка или студень?
Удовлетворит любопытство напоследок. Смешно! С другой стороны – выхода нет, так чего трястись?
Слезы разом высохли.
Дыхание выровнялось, сердце понемногу успокаивалось. Минуту назад неслось вскачь – сейчас же замедлялось, выравнивая ритм. В душе настал штиль, мысли прояснились. В сознании воцарилась звенящая тишина. Руки только что тряслись – теперь Фиона ощущала себя собранной. Зрение и слух обострились.
Она слышала отдаленный шум прибоя, поднимавшийся к середине склона глухим шелестом. Слышала неровные отголоски шума и гвалта, собранные в одной крохотной части города. И плотную тишину запустения, окутывавшую большую часть кварталов. Мысли сделались ясными, четкими и холодными. Фиона впервые такое ощущала – предельная собранность, полное присутствие. И в то же время – отстраненность, словно всё происходило не с ней. Ветерок чуть шевелил волосы на затылке, и она ощущала ими пустоту за спиной. Отсутствие чего и кого-либо.
Только она – и странный сгусток черноты на этом склоне.
Сейчас она отчетливо понимала, почему сумела так ясно различить черноту в царящей темноте. Эта чернота виделась не глазами. Она была не отсутствием света – а присутствием осязаемого мрака. Нездешнего мрака, холода и чего-то потустороннего. Ужаса, небытия? Она не могла подобрать точных слов, чтобы описать смутное ощущение. То ли память отказала, то ли подходящих слов и не было в человеческом языке. Сгусток казался провалом в самой ткани бытия.
Прямо сейчас этот провал медленно, по шагу в несколько секунд, подплывал к ней. Не торопился – хотя, она была уверена, настигнет ее вмиг, если она попытается бежать.
А еще Фиона теперь отчетливо различала в приближающемся сгустке мрака странные разводы. Как будто краску неравномерно развели водой, и та расплылась – где-то гуще, где-то совсем прозрачно.
Значит, не так-то и безнадежен этот провал?
Она вытянула шею, вгляделась. Сгусток неторопливо плыл к ней, привлеченный теплом живого. Если ударить по тем местам, где чернота делается прозрачной, а потом – заставить отвлечься… движется он достаточно медленно. Если не делать резких движений, броситься не должен. Шанс?
Сначала вытянуть из земли, чуть выше тропы, у себя над головой, стебель.
Чернота перед ней что-то почуяла, замедлилась. Потянулась вниманием к тому, что Фиона тащила из земли. А вот темнота вокруг всколыхнулась.
Точно! Ей же Риди тогда говорил – нельзя колдовать в горах. Но уж поздно. И выбора нет – надо как-то обойти это нечто, висящее на тропе. А шагать прямо сквозь него неохота.
Рывком, - решила она. Растущий цветок заинтересовал потустороннюю тьму – вот пусть его и ест. А она разом заставит его вымахать, в этот же момент – одним из кустов ударит по самому сгустку. Сама – бегом вниз, мимо. И молиться, чтоб не свернуть себе шею на осыпающейся тропинке.
Замереть. Пара глубоких вдохов, как перед нырком в глубину.
Чернота застыла тоже – словно почуяв изменившееся настроение. Стылый ночной воздух стал ломким, звенящим. Одно движение – и разлетится мириадами острых колючих осколков.
Движение вышло корявым и неуклюжим. Вместо одного четкого удара – бестолковое трепыхание в попытках вернуть силу в то направление, что было запланировано.
Тем не менее, ветки чахлого кустика врезались в сгусток, прошили с обеих сторон, целясь в прозрачные участки. Рванули в разные стороны, словно силясь разорвать. Цветок, выросший выше по склону, за спиной Фионы, распустился, распространяя острый аромат. Противоестественно мясистые лепестки пульсировали.
И чернота потянулась к нему, оставляя клочья себя на ветках-крючьях стремительно ссыхающегося кустика.
А незадачливая беглянка поспешила проскочить, пока дорога освободилась. Уверена была: чернота какое-то время еще побарахтается. Может, и недолго. Но для нее это – ощутимый шанс. Теперь главное – не свернуть-таки впотьмах на осыпи шею.
*** ***
По улицам пробиралась на трясущихся ногах. Шла на шум.
Галдели, кажется, даже сильнее, чем в прошлую ночь. Галдеж – это хорошо. Это – люди, свет, шум, смех. Сюда чернота не полезет. Наверное.
А может, ее отсутствия вообще не заметили? – подумалось с неожиданной, иррациональной надеждой. А что: ночью – пляски, днем – мертвецкий сон.
Фиона прекрасно помнила: уходила на рассвете в горы, вслушиваясь в оглушающую тишину. Звуки разухабистого веселья понемногу затихали, а звуков просыпающегося города и порта на смену ему не приходило. И шум прибоя стих – море на рассвете успокаивалось. Так что, может, и получится проскользнуть мышкой в комнату. Правда, оставались сомнения: высидит ли она там в одиночестве? Но ведь в доме – люди, и внизу, на площади – развеселые хороводы. В крайнем случае – спустится и отсидится в зале. А на рассвете опять спрячется к себе.
Мысленно рассмеялась над собой: к себе сейчас казалось даже более желанным и родным, чем вчера вечером. Славно ее тени перепугали!
Уже в паре кварталов от площади замерла, приметив краем глаза движение в тенях. А затем и услышала голоса. Ветерок донес характерный запах кожаного доспеха, ремней и металла.
Нет, правда? Выставили стражу в темной подворотне?!
- А ничего, что мы вот так торчим в темноте? – спрашивал молодой голос.
- А чего, забоялся? – ухмылялся другой – глуховатый, хриплый, постарше. – Не боись. Не в темноте дело. В страхе и в движении. Эти-то пусть пляшут да цепляются друг за друга, - кажется, стражник махнул рукой в сторону площади. – Это у них традиция такая. Накидаться в зюзю, да колобродить. Духи не хватают тех, кто движется. Тех, кто настороже. И тех, кто решителен. Они уводят ослабленных или потерявших волю.
Так вон почему вчера ночью она ни единого призрака не встретила! – осенило Фиону. Да и на тропе – сгусток развеялся дымом от одного удара.
Она негромко про себя рассмеялась. Значит, достаточно быть в движении и настороже.
- А ничего, что нас только двое? – подал снова голос молодой.
- Да хоть и по одному, - сплюнул в сторону старший. – Главное – не трястись, страх в душу не пускать! Ну, и не дрыхнуть.
- А я слышал, как на рассвете нашли одного тут неподалеку, ближе к морю. Еле жив был! Говорят, того гляди помрет.
Это же про Риди? – вскинулась Фиона. Нет, точно про Риди! Неподалеку, да. И вел он ее в сторону моря.
- Не мороси, - строго осадил старший. – Во-первых, пока не помер. Во-вторых, сам виноват: нечего дрыхнуть где попало! А коли перепил да свалился – так не обессудь. Надо головой думать. И всё, молчай! – прикрикнул, видимо, утомленный расспросами.
Молодой вздохнул. Ему, похоже, разговоры помогали отогнать страх.
Фиона в задумчивости замерла. Риди чуть не умер? Это из-за того, что она оставила его связанным и без сознания прямо на улице! Наверняка вчера его нашло то же самое, на что она нынче наткнулась в горах.
А она куда собралась?! Забыла, почему вчера так и не вернулась. Риди увел ее не сам – он это сделал с согласия тана, по договоренности с ним. Коли так – неизвестно, чем обернется для нее возвращение. Вот уж правда – совсем от страха ум за разум зашел. Нет, призраки – не так страшно, как пираты с их выдумками.
Пока мялась в нерешительности, молодой приметил движение. Фиона не успела сообразить – вскинул арбалет. Рядом с головой ударило.
Она бездумно отпрянула, и ударило уже сбоку. Хотела крикнуть – вырвался сип. Она же голос сорвала, конечно! А молодой заорал, и со стороны послышался топот.
Кажется, за живого человека ее не приняли. И если примут, то уж после того, как прибьют. Фиона развернулась и кинулась прочь.
Драпать от набежавшей стражи пришлось со всех ног. С четверть часа петляла по портовым лабиринтам, как заяц. Еще пару раз мимо просвистели арбалетные болты. Вот ведь люди – они с арбалетами вышли против привидений?! Лишь когда ухитрилась улучить момент и забраться с помощью лозы на крышу, погоня потеряла ее.
Глава 30
В горах колдовать и правда было проблемно. А вот в самом городе, и уж тем паче, в порту, дар работал безо всяких осечек. Это, впрочем, она проверила еще в первый вечер – когда удирала от Риди. Более того: Фиона начала ощущать неосязаемые потоки в воздухе. И по ним определяла – где дар применять не следует, где воспользоваться им можно без опаски, а где местный воздух и вовсе усилит и направит его четче без лишних усилий с ее стороны.
Так что драпать от ищеек тана и даже некромантов пока получалось неплохо. Впрочем, не обязательно, что те искали именно ее. Она просто замечала их время от времени. До открытого столкновения не доходило.
Сейчас Фиона лежала на плоской крыше портового склада – одного из множества. Того, что заметят издали, с точки на высоте, не опасалась: этот склад был окружен несколькими другими, и его крыша весьма удачно была ниже крыш построек вокруг. Да и высоких точек поблизости не было.
