Дернулась – тщетно. Прикрыла глаза.
Позвать Нику? Нет, не надо. Нику и остальным плевать на нее – на месте и ладно. Да и напомнишь о себе – труднее потом будет удрать. Фиона сосредоточилась на ощущениях внутри, силясь вытеснить холод и апатию. Поставить заслон, не дать пробиться дальше.
Различила короткий приказ некроманта – прозвучало ее имя. Вспомнил.
Кто-то подошел, потыкал носком сапога. Фиона, щурясь, попыталась разглядеть фигуру – один из подручных Бондаря.
- Живая, - бросил он, обернувшись к некроманту. – Валяется…
- Оставь, - бросил Нику. – Жива – значит, после разберемся.
Фиона беззвучно расхохоталась. Ну да, чего лучше – лежит без сил, но пока жива! Можно не переживать ни о побеге, ни о безвременной кончине. Но что ж это за пакость?
- Студень, - шепнула она еле слышно. Звука не получилось. – Студень! – и вяло дернула рукой, силясь указать.
- А? Чего? – парень нагнулся, хмуря брови. Переспросил несколько раз. – Нику! Она про студень какой-то болтает.
Некромант буркнул что-то пренебрежительное. Пират наконец оставил ее в покое, потопал прочь. Правильно, у них вон свои дела – не до глупой женщины.
Приемы мастера Беккера наконец дали результаты. Кровообращение в ногах худо-бедно возобновилось. Студень, правда, тянул силы – или ей так казалось? От мерцания исходил леденящий холод. Могильный – поневоле напрашивалось сравнение. Но справляться придется самой. Во-первых, им не до нее. Во-вторых, как-то пропало желание возвращаться в дом тана.
Она осторожно, медленно откатилась к стене. Хватит валяться возле ямы! Там одни кости. Ничего интересного. А с цепнем пусть пираты сами разбираются.
Студень потянулся за ней, как прилипший комок клея. Интересно, а некроманты его видят? Должны – магам положено видеть потоки сил. Уж если она видит со своим даром мага-садовника…
Фиона попыталась поставить заслон между собственной кожей и липким неосязаемым щупальцем. Отодвинулась к самой стенке, вжалась в нее.
Внимания на нее не обращали. Бондарь ругался приглушенно на дне ямы, пираты снаружи тоже переругивались. Нику полез вниз, второй некромант страховал сверху. Прискакал еще один, нырнул в яму за Нику следом.
Она медленно, осторожно, стараясь не тревожить студенистое мерцание, прижалась к стене и поползла к выходу из помещения.
- В землю уходит! – послышалось со дна ямы. Кажется, некроманты переговаривались.
Это же самое слышалось и снаружи. Высунув потихоньку нос, Фиона углядела тусклый серебристый блеск под громадной башкой. Ту уложили на пол, набок. И теперь долбили под ней пол.
- Эй, Нику! Тут тоже, похоже, уходит в землю, - заорал один из пиратов.
Спрашивается: и как незаметно проскочить мимо этих с башкой, если они перекрыли выход? Надо же ведь было так раскорячиться прямо напротив! Фиона замерла в нерешительности.
Здесь горела пара светильников под стеной, по бокам от входа. Из-под потолка лились тускло солнечные лучи через квадратики окошек-бойниц. Магические потоки застыли, искаженные – словно окаменевшие древесные стволы, искривленные многолетней борьбой между собою за свет. Свободное пространство оставалось вдоль стены с дверным проемом – именно там установили светильники.
- Эй, куда?! – рявкнул голос Бондаря за спиной.
Фиона вздрогнула, обернулась. Она и так уже знала – окрик предназначался ей. Пират вылезал из ямы. Совсем немного времени понадобится ему, чтоб распустить обвязывающие его веревки.
- Да не суетись, - лениво отозвался старший некромант, даже не двинувшись с места. – Куда она денется? Колдовать здесь даже мы сейчас, - он отвернулся, махнул рукой.
Она оглянулась, невольно сжавшись. Воздух в груди стал комом.
Ну да, большинству не до нее. Только Бондарь сейчас отвяжется, и… по всему, времени у нее не больше минуты, чтоб что-нибудь придумать. Только что?
В основном помещении склада магия не работала. Что бы ее ни заблокировало – оно сделало это на совесть.
Что уж больший вклад в это внесло – голова неведомой твари, цепень или кости в яме – можно подумать позже. Если это вообще имеет значение.
Потоки более-менее свободно шли вдоль стен во внутреннем помещении, за перегородкой. И небольшими островками-всплесками возле стены основной части склада – где стояли светильники. До последних Фиона дотянуться через мертвое пространство помещения не могла. И ощущала – лучше бы и не пытаться. Бондарь рывками развязывал на себе веревку и ругался – узлов сам же навязал на совесть. Опасался свалиться.
Один из парней подхватил с пола тесак, направился к ней. Ну да, голова-то лежит на полу – руки свободны!
Взяли в клещи – не прорваться.
- Лучше не дергайтесь, леди, - зло швырнул Бондарь. – Гляди ты, как ловко прикидывалась дохлой! – прибавил, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не надо бегать. Колдовать вы не сможете.
- Правда, сударыня, - мягко подтвердил старший из некромантов. – Лучше и не пытаться.
Да? А она всё-таки попытается!
«Чувство противоречия – дурной советчик, - произнес голос отца в голове. – Леди отличает чувство собственного достоинства. Ослиное же упрямство – удел ослов».
Корни недурно разрослись под землей, пока Фиона валялась у края ямы. Некроманты, судя по всему, ничего не заметили. Не ждали особой прыти от пленницы? Или не ощущали потоков… хотя вот же – поставили два светильника ровно там, где они могли гореть! Значит, что-то, да видели.
Не так-то и важно. Придется рискнуть – навряд ли это сильно ухудшит ее положение.
Эффект превзошел даже ее ожидания. Ринувшиеся ввысь стрелы побегов разнесли перегородку меж двух частей склада в щепки. Кусок стены склада пошел трещинами и обрушился.
В пролом хлынул солнечный свет. Тени заметались, словно в панике.
Вопли, визгливая ругань. Рык Бондаря, проклятия Нику и чей-то жалобный скулеж. Это то, что различила Фиона в поднявшемся гвалте.
Ох, приложат ее сейчас! Уронить бы на них сетку из плюща… только потоки магии мечутся, словно обезумевшие. Да и пиратам, кажется, не до нее. Бондарь рычит, конечно – только что-то его держит. Вон как размахивает руками – словно силясь что-то стряхнуть. И некроманты завязли.
Была не была! Фиона в пару прыжков добралась до пролома. Обогнула дрожащий комок черноты, завязший среди обломков, и выскочила наружу.
По улице метались тени. Она аккурат едва не угодила прямиком в середину черного языка, лизнувшего мостовую там, куда собиралась приземлиться. Фиона дернулась, извернулась и коснулась брусчатки возле самой границы черного и освещенного. Отпрыгнула тут же подальше – и чуть не вляпалась в другой язык. Да сколько их тут, откуда! В ночь Черных крыл такого не видела. Она в ту ночь ни призраков, ни теней и не видела… только на другую ночь в горах. Издалека. И близко – студенистый сгусток с нее ростом на тропе к городу.
Неважно! Драпать, и живее. Фиона ринулась вверх по улочке, не обращая внимания на боль в босых ногах.
А ведь она вне закона на этом острове вне закона, вспомнилось. Так что как раз ее и заметут, пока носится по центральным районам порта. Уже бы наверняка замели, если б не тени, - поправила сама себя. А так – уворачиваться на бегу приходилось лишь от них.
Людей видно не было. Попрятались? Ничего удивительного.
Тени так и скользили с горы, носились над постройками. Боль в ногах достигла сознания через пару кварталов. Когда Фиона на бегу ухитрилась вмазаться голыми пальцами в особенно крупный камень. Невольно взвыла и остановилась.
Погони за спиной не было. Зато черный язык тут же сунулся под ноги. Камни, по зимнему времени и так холодные, разом потянули тепло на себя. Ноги заледенели по самые колени. Боль в пальцах прошла – причиной стало онемение, сделавшее ступни ватными.
Фиона зашипела и соскочила неловко с черного языка. На пути вырос комок черного студня – в полтора ее роста. Прямо из-под земли. Голова закружилась.
Ой, не надо было удирать от пиратов!
Поздно жалеть. Она заставила себя встряхнуться. Отодвинулась от студня, и он поплыл к ней. Ну нет, так не пойдет!
Острая стрела сорняка разворотила камни брусчатки, рванула ввысь прямо под студнем. И он дрогнул, чуть съежился.
Видимо, именно благодаря этим теням – чем бы они ни были – погони пока не видно. Никто из обитателей портовой части города не пытается задержать ее.
Что с последним выводом погорячилась, поняла, наткнувшись спиной на кого-то. Пятилась – вот и не заметила, как к ней подобрались. Неизвестный ухватил ее поперек туловища обеими руками, потянул назад. Всё молча, только засопел в ухо.
Студень, вцепившийся было в росток, встрепенулся – не иначе, возня привлекла его внимание. Фиона извернулась и стряхнула неизвестного прямо в этот студень, тот с воплем полетел наземь.
Обернулась. Незнакомый молодой парень барахтался на брусчатке. На лице – недоверие, паника. Студень придавил грудь, плечи. Сползал ниже. И что, правда не может освободиться?
Да гиены горные с ним! Взгляд упал на ноги, свободные от студня. Нагнувшись, одним движением сдернула башмаки на шнуровке. И, бросив беспомощную жертву ограбления барахтаться в неведомой черноте дальше, кинулась опрометью прочь. В спину ударил полный ужаса вопль.
Орет – хорошо. Жить будет. Наверное. Да и в любом случае, услышат, освободят.
Улучив момент, присела прямо на землю, обулась. Шнурки затянула кое-как – ну, да чхать на них! После перевяжет, как времени больше будет. А сейчас – прочь, в лес. В горы. Затеряться – пусть ищут, если сумеют. Думать о будущем не хотелось. Хотелось оказаться как можно дальше от теней, некромантов, Бондаря и всего непонятного и пугающего, что свалилось нынче на ее голову.
Даже любопытно: на большие кары она уже себе набегала?
Кажется, сытой жизни пришел конец. Недолго она продлилась! Пару седмиц.
Фиона пробиралась через горные горбы, ругаясь себе под нос. Ноги цеплялись за коряги и кочки. Дар не применишь – только не здесь. В этой части острова его наизнанку вывернет, да по ней же и долбанет. Придется драпать своими ножками. И надеяться, чтоб не догнали и не поймали.
Ниже, по-над самыми окраинными кварталами, тянулись козьи тропки. Сюда, вверх, они редко забирались.
По одной из козьих тропок она и вскарабкалась в горку. А после – потопала вверх так, по бездорожью. Прямо по склону.
Городские окраины со склона просматривались хорошо даже в сумерках. Ее фигура, наверное, тоже неплохо видна издали. Погони по-прежнему незаметно.
Впрочем, им сейчас не до того. Да и что за надобность отправлять людей сразу за беглянкой! С острова ей деться некуда до весны. Так что можно без спешки навести порядок внизу, закончить там все дела. Разобраться с цепнем – для пиратов это сейчас первоочередная задача. И уж после, как всё успокоится, вспомнить о ней. С расчетом на то, что и она как раз набегается, оголодает и угомонится.
Давно она столько не ходила.
Пересечь пришлось несколько горных горбов, спускавшихся к городским кварталам. Лишь очутившись над дальним краем города, Фиона свернула вверх. Солнце к тому моменту давно переползло через небосклон и клонилось к закату.
А до темноты недурно бы найти укрытие. Хоть какое-нибудь!
Рыжие косые лучи слепили глаза, ярко раскрашивали жухлую траву на склоне, по которому топала Фиона. К моменту, как она переберется через вершины гор на ту сторону острова – там уже наступит темень. Стоит поторопиться. Кажется, она уже добралась о той части гор, где с обратной стороны острова магию можно было применять. До конца в этом она уверена не была – придется проверять догадку на свой страх и риск.
На то, чтобы вскарабкаться по склону и перебраться через перевал на другую сторону, понадобилось еще около часа.
Противоположные склоны оказались сплошь заросшими лесом. Тропинок Фиона не нашла, пробираться пришлось по густым зарослям. Благо, применять магию здесь уже было возможно.
Остановиться решила, когда выбралась на более-менее пологий склон, спускающийся к неглубокой ложбине. Здесь два хребта переходили один в другой плавно, без резких обрывов и подъемов.
Аккурат и сумерки спустились, затянули склоны. Отсветы закатных сполохов улеглись, небо выцвело в преддверии темноты. А ложбина оказалась практически сплошь заросшей какими-то странными низкорослыми деревцами. Где она могла такие видеть?
Святой Иероним. До чего ж они чахлые и кривые!
Стволы изгибались под немыслимыми углами, заворачивались петлями – иной раз двойными и тройными. Гнулись к земле, местами зарывались в нее. Словно силясь закопаться целиком под поверхность. Уйти из-под лучей дневного солнца.
И всё то были Великие древа. Фиона теперь отчетливо ощущала особую ауру, окутывающую лес. Похожая была в логове фанатиков – точнее, появлялась, когда начинал расти корень. Выпускать ростки, которые превращались в настоящий ствол с ветвями. Здесь аура была слабой, разреженной – но без разрывов, и покрывала аж два с лишним склона и лощину между ними.
Целая долина Великих древ! Невероятно.
Только вот древа эти выглядели искалеченными и ослабшими. Выше ее пояса ни одно ни подымалось. Почему они здесь такие? Хотя, расти они в этом месте в полную силу – и их бы выкорчевали, как и во всей Нижней доле. Среди кривых убогих карликов, в какие обратились Великие древа, росли кусты орешника – эти подымались Фионе по плечи. А те, что льнули к крепким дубкам и диким яблонькам – и того выше, порой возвышаясь над ее макушкой.
Вот дубки, яблони и другие росли прямо и выглядели совершенно здоровыми.
Свет они не закрывали. Росли по одиночке или небольшими группками от трех-четырех до пары десятков деревьев. Их ветви сейчас качались над головой, тянулись в низкое сырое небо голыми сучьями, как пальцами. Обычная для зимы картина.
Фиона прислушалась к ощущениям.
Как ни странно, в этом месте, посреди рощи Великих древ, препятствий для колдовства она не чувствовала. Да и по дороге сюда расчищала себе путь. Попытаться?
Вон, и дело к ночи. Крупных хищников она вроде до сих пор не встречала, а лезть через горы в город – долго. Переночевать здесь, только костер нужен.
Корни обычных деревьев и кустов поддавались ее дару заметно легче, чем корни Великих древ. Последние сопротивлялись, силились передавить магию или перетянуть ее на себя. Так что яму в земле она выкопала с помощью корня яблоньки. Заодно заставила расцвести одну ветку и насыпать ей спелых яблок к ужину. Ветка, конечно, теперь отсохнет… ну, да что уж теперь! Само дерево оправится – с ним ничего не станет. Оно не садовое, урожая с него не требуется. Растет себе на воле.
В яму натаскала сухих веток. Огонь будет в углублении – дым заметить не должны. Тем более, город с портом – за горой. Разойдется. А с костром можно и переночевать.
Позвать Нику? Нет, не надо. Нику и остальным плевать на нее – на месте и ладно. Да и напомнишь о себе – труднее потом будет удрать. Фиона сосредоточилась на ощущениях внутри, силясь вытеснить холод и апатию. Поставить заслон, не дать пробиться дальше.
Различила короткий приказ некроманта – прозвучало ее имя. Вспомнил.
Кто-то подошел, потыкал носком сапога. Фиона, щурясь, попыталась разглядеть фигуру – один из подручных Бондаря.
- Живая, - бросил он, обернувшись к некроманту. – Валяется…
- Оставь, - бросил Нику. – Жива – значит, после разберемся.
Фиона беззвучно расхохоталась. Ну да, чего лучше – лежит без сил, но пока жива! Можно не переживать ни о побеге, ни о безвременной кончине. Но что ж это за пакость?
- Студень, - шепнула она еле слышно. Звука не получилось. – Студень! – и вяло дернула рукой, силясь указать.
- А? Чего? – парень нагнулся, хмуря брови. Переспросил несколько раз. – Нику! Она про студень какой-то болтает.
Некромант буркнул что-то пренебрежительное. Пират наконец оставил ее в покое, потопал прочь. Правильно, у них вон свои дела – не до глупой женщины.
Приемы мастера Беккера наконец дали результаты. Кровообращение в ногах худо-бедно возобновилось. Студень, правда, тянул силы – или ей так казалось? От мерцания исходил леденящий холод. Могильный – поневоле напрашивалось сравнение. Но справляться придется самой. Во-первых, им не до нее. Во-вторых, как-то пропало желание возвращаться в дом тана.
Она осторожно, медленно откатилась к стене. Хватит валяться возле ямы! Там одни кости. Ничего интересного. А с цепнем пусть пираты сами разбираются.
Студень потянулся за ней, как прилипший комок клея. Интересно, а некроманты его видят? Должны – магам положено видеть потоки сил. Уж если она видит со своим даром мага-садовника…
Фиона попыталась поставить заслон между собственной кожей и липким неосязаемым щупальцем. Отодвинулась к самой стенке, вжалась в нее.
Внимания на нее не обращали. Бондарь ругался приглушенно на дне ямы, пираты снаружи тоже переругивались. Нику полез вниз, второй некромант страховал сверху. Прискакал еще один, нырнул в яму за Нику следом.
Она медленно, осторожно, стараясь не тревожить студенистое мерцание, прижалась к стене и поползла к выходу из помещения.
- В землю уходит! – послышалось со дна ямы. Кажется, некроманты переговаривались.
Это же самое слышалось и снаружи. Высунув потихоньку нос, Фиона углядела тусклый серебристый блеск под громадной башкой. Ту уложили на пол, набок. И теперь долбили под ней пол.
- Эй, Нику! Тут тоже, похоже, уходит в землю, - заорал один из пиратов.
Спрашивается: и как незаметно проскочить мимо этих с башкой, если они перекрыли выход? Надо же ведь было так раскорячиться прямо напротив! Фиона замерла в нерешительности.
Здесь горела пара светильников под стеной, по бокам от входа. Из-под потолка лились тускло солнечные лучи через квадратики окошек-бойниц. Магические потоки застыли, искаженные – словно окаменевшие древесные стволы, искривленные многолетней борьбой между собою за свет. Свободное пространство оставалось вдоль стены с дверным проемом – именно там установили светильники.
- Эй, куда?! – рявкнул голос Бондаря за спиной.
Фиона вздрогнула, обернулась. Она и так уже знала – окрик предназначался ей. Пират вылезал из ямы. Совсем немного времени понадобится ему, чтоб распустить обвязывающие его веревки.
- Да не суетись, - лениво отозвался старший некромант, даже не двинувшись с места. – Куда она денется? Колдовать здесь даже мы сейчас, - он отвернулся, махнул рукой.
Она оглянулась, невольно сжавшись. Воздух в груди стал комом.
Ну да, большинству не до нее. Только Бондарь сейчас отвяжется, и… по всему, времени у нее не больше минуты, чтоб что-нибудь придумать. Только что?
Глава 33
В основном помещении склада магия не работала. Что бы ее ни заблокировало – оно сделало это на совесть.
Что уж больший вклад в это внесло – голова неведомой твари, цепень или кости в яме – можно подумать позже. Если это вообще имеет значение.
Потоки более-менее свободно шли вдоль стен во внутреннем помещении, за перегородкой. И небольшими островками-всплесками возле стены основной части склада – где стояли светильники. До последних Фиона дотянуться через мертвое пространство помещения не могла. И ощущала – лучше бы и не пытаться. Бондарь рывками развязывал на себе веревку и ругался – узлов сам же навязал на совесть. Опасался свалиться.
Один из парней подхватил с пола тесак, направился к ней. Ну да, голова-то лежит на полу – руки свободны!
Взяли в клещи – не прорваться.
- Лучше не дергайтесь, леди, - зло швырнул Бондарь. – Гляди ты, как ловко прикидывалась дохлой! – прибавил, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не надо бегать. Колдовать вы не сможете.
- Правда, сударыня, - мягко подтвердил старший из некромантов. – Лучше и не пытаться.
Да? А она всё-таки попытается!
«Чувство противоречия – дурной советчик, - произнес голос отца в голове. – Леди отличает чувство собственного достоинства. Ослиное же упрямство – удел ослов».
Корни недурно разрослись под землей, пока Фиона валялась у края ямы. Некроманты, судя по всему, ничего не заметили. Не ждали особой прыти от пленницы? Или не ощущали потоков… хотя вот же – поставили два светильника ровно там, где они могли гореть! Значит, что-то, да видели.
Не так-то и важно. Придется рискнуть – навряд ли это сильно ухудшит ее положение.
Эффект превзошел даже ее ожидания. Ринувшиеся ввысь стрелы побегов разнесли перегородку меж двух частей склада в щепки. Кусок стены склада пошел трещинами и обрушился.
В пролом хлынул солнечный свет. Тени заметались, словно в панике.
Вопли, визгливая ругань. Рык Бондаря, проклятия Нику и чей-то жалобный скулеж. Это то, что различила Фиона в поднявшемся гвалте.
Ох, приложат ее сейчас! Уронить бы на них сетку из плюща… только потоки магии мечутся, словно обезумевшие. Да и пиратам, кажется, не до нее. Бондарь рычит, конечно – только что-то его держит. Вон как размахивает руками – словно силясь что-то стряхнуть. И некроманты завязли.
Была не была! Фиона в пару прыжков добралась до пролома. Обогнула дрожащий комок черноты, завязший среди обломков, и выскочила наружу.
По улице метались тени. Она аккурат едва не угодила прямиком в середину черного языка, лизнувшего мостовую там, куда собиралась приземлиться. Фиона дернулась, извернулась и коснулась брусчатки возле самой границы черного и освещенного. Отпрыгнула тут же подальше – и чуть не вляпалась в другой язык. Да сколько их тут, откуда! В ночь Черных крыл такого не видела. Она в ту ночь ни призраков, ни теней и не видела… только на другую ночь в горах. Издалека. И близко – студенистый сгусток с нее ростом на тропе к городу.
Неважно! Драпать, и живее. Фиона ринулась вверх по улочке, не обращая внимания на боль в босых ногах.
А ведь она вне закона на этом острове вне закона, вспомнилось. Так что как раз ее и заметут, пока носится по центральным районам порта. Уже бы наверняка замели, если б не тени, - поправила сама себя. А так – уворачиваться на бегу приходилось лишь от них.
Людей видно не было. Попрятались? Ничего удивительного.
Тени так и скользили с горы, носились над постройками. Боль в ногах достигла сознания через пару кварталов. Когда Фиона на бегу ухитрилась вмазаться голыми пальцами в особенно крупный камень. Невольно взвыла и остановилась.
Погони за спиной не было. Зато черный язык тут же сунулся под ноги. Камни, по зимнему времени и так холодные, разом потянули тепло на себя. Ноги заледенели по самые колени. Боль в пальцах прошла – причиной стало онемение, сделавшее ступни ватными.
Фиона зашипела и соскочила неловко с черного языка. На пути вырос комок черного студня – в полтора ее роста. Прямо из-под земли. Голова закружилась.
Ой, не надо было удирать от пиратов!
Поздно жалеть. Она заставила себя встряхнуться. Отодвинулась от студня, и он поплыл к ней. Ну нет, так не пойдет!
Острая стрела сорняка разворотила камни брусчатки, рванула ввысь прямо под студнем. И он дрогнул, чуть съежился.
Видимо, именно благодаря этим теням – чем бы они ни были – погони пока не видно. Никто из обитателей портовой части города не пытается задержать ее.
Что с последним выводом погорячилась, поняла, наткнувшись спиной на кого-то. Пятилась – вот и не заметила, как к ней подобрались. Неизвестный ухватил ее поперек туловища обеими руками, потянул назад. Всё молча, только засопел в ухо.
Студень, вцепившийся было в росток, встрепенулся – не иначе, возня привлекла его внимание. Фиона извернулась и стряхнула неизвестного прямо в этот студень, тот с воплем полетел наземь.
Обернулась. Незнакомый молодой парень барахтался на брусчатке. На лице – недоверие, паника. Студень придавил грудь, плечи. Сползал ниже. И что, правда не может освободиться?
Да гиены горные с ним! Взгляд упал на ноги, свободные от студня. Нагнувшись, одним движением сдернула башмаки на шнуровке. И, бросив беспомощную жертву ограбления барахтаться в неведомой черноте дальше, кинулась опрометью прочь. В спину ударил полный ужаса вопль.
Орет – хорошо. Жить будет. Наверное. Да и в любом случае, услышат, освободят.
Улучив момент, присела прямо на землю, обулась. Шнурки затянула кое-как – ну, да чхать на них! После перевяжет, как времени больше будет. А сейчас – прочь, в лес. В горы. Затеряться – пусть ищут, если сумеют. Думать о будущем не хотелось. Хотелось оказаться как можно дальше от теней, некромантов, Бондаря и всего непонятного и пугающего, что свалилось нынче на ее голову.
Даже любопытно: на большие кары она уже себе набегала?
*** ***
Кажется, сытой жизни пришел конец. Недолго она продлилась! Пару седмиц.
Фиона пробиралась через горные горбы, ругаясь себе под нос. Ноги цеплялись за коряги и кочки. Дар не применишь – только не здесь. В этой части острова его наизнанку вывернет, да по ней же и долбанет. Придется драпать своими ножками. И надеяться, чтоб не догнали и не поймали.
Ниже, по-над самыми окраинными кварталами, тянулись козьи тропки. Сюда, вверх, они редко забирались.
По одной из козьих тропок она и вскарабкалась в горку. А после – потопала вверх так, по бездорожью. Прямо по склону.
Городские окраины со склона просматривались хорошо даже в сумерках. Ее фигура, наверное, тоже неплохо видна издали. Погони по-прежнему незаметно.
Впрочем, им сейчас не до того. Да и что за надобность отправлять людей сразу за беглянкой! С острова ей деться некуда до весны. Так что можно без спешки навести порядок внизу, закончить там все дела. Разобраться с цепнем – для пиратов это сейчас первоочередная задача. И уж после, как всё успокоится, вспомнить о ней. С расчетом на то, что и она как раз набегается, оголодает и угомонится.
Давно она столько не ходила.
Пересечь пришлось несколько горных горбов, спускавшихся к городским кварталам. Лишь очутившись над дальним краем города, Фиона свернула вверх. Солнце к тому моменту давно переползло через небосклон и клонилось к закату.
А до темноты недурно бы найти укрытие. Хоть какое-нибудь!
Рыжие косые лучи слепили глаза, ярко раскрашивали жухлую траву на склоне, по которому топала Фиона. К моменту, как она переберется через вершины гор на ту сторону острова – там уже наступит темень. Стоит поторопиться. Кажется, она уже добралась о той части гор, где с обратной стороны острова магию можно было применять. До конца в этом она уверена не была – придется проверять догадку на свой страх и риск.
На то, чтобы вскарабкаться по склону и перебраться через перевал на другую сторону, понадобилось еще около часа.
Противоположные склоны оказались сплошь заросшими лесом. Тропинок Фиона не нашла, пробираться пришлось по густым зарослям. Благо, применять магию здесь уже было возможно.
Остановиться решила, когда выбралась на более-менее пологий склон, спускающийся к неглубокой ложбине. Здесь два хребта переходили один в другой плавно, без резких обрывов и подъемов.
Аккурат и сумерки спустились, затянули склоны. Отсветы закатных сполохов улеглись, небо выцвело в преддверии темноты. А ложбина оказалась практически сплошь заросшей какими-то странными низкорослыми деревцами. Где она могла такие видеть?
*** ***
Святой Иероним. До чего ж они чахлые и кривые!
Стволы изгибались под немыслимыми углами, заворачивались петлями – иной раз двойными и тройными. Гнулись к земле, местами зарывались в нее. Словно силясь закопаться целиком под поверхность. Уйти из-под лучей дневного солнца.
И всё то были Великие древа. Фиона теперь отчетливо ощущала особую ауру, окутывающую лес. Похожая была в логове фанатиков – точнее, появлялась, когда начинал расти корень. Выпускать ростки, которые превращались в настоящий ствол с ветвями. Здесь аура была слабой, разреженной – но без разрывов, и покрывала аж два с лишним склона и лощину между ними.
Целая долина Великих древ! Невероятно.
Только вот древа эти выглядели искалеченными и ослабшими. Выше ее пояса ни одно ни подымалось. Почему они здесь такие? Хотя, расти они в этом месте в полную силу – и их бы выкорчевали, как и во всей Нижней доле. Среди кривых убогих карликов, в какие обратились Великие древа, росли кусты орешника – эти подымались Фионе по плечи. А те, что льнули к крепким дубкам и диким яблонькам – и того выше, порой возвышаясь над ее макушкой.
Вот дубки, яблони и другие росли прямо и выглядели совершенно здоровыми.
Свет они не закрывали. Росли по одиночке или небольшими группками от трех-четырех до пары десятков деревьев. Их ветви сейчас качались над головой, тянулись в низкое сырое небо голыми сучьями, как пальцами. Обычная для зимы картина.
Фиона прислушалась к ощущениям.
Как ни странно, в этом месте, посреди рощи Великих древ, препятствий для колдовства она не чувствовала. Да и по дороге сюда расчищала себе путь. Попытаться?
Вон, и дело к ночи. Крупных хищников она вроде до сих пор не встречала, а лезть через горы в город – долго. Переночевать здесь, только костер нужен.
Корни обычных деревьев и кустов поддавались ее дару заметно легче, чем корни Великих древ. Последние сопротивлялись, силились передавить магию или перетянуть ее на себя. Так что яму в земле она выкопала с помощью корня яблоньки. Заодно заставила расцвести одну ветку и насыпать ей спелых яблок к ужину. Ветка, конечно, теперь отсохнет… ну, да что уж теперь! Само дерево оправится – с ним ничего не станет. Оно не садовое, урожая с него не требуется. Растет себе на воле.
В яму натаскала сухих веток. Огонь будет в углублении – дым заметить не должны. Тем более, город с портом – за горой. Разойдется. А с костром можно и переночевать.
