- Это неважно, - выдавил Трофим. – Михаил, я звоню предупредить. Явлюсь завтра к обеду. Можете поставить мне прогул! Хотя если мне зачтут прогул, - он встрепенулся.
- Не дождетесь! – припечатал коллега. – До обеда отсыпайтесь – но чтобы к двум часам были на месте! В любом состоянии.
- У тебя будут неприятности из-за нас? – спросила Ксения, когда он положил трубку.
- Ну, какие неприятности? – он только отмахнулся. – Людей в госпитале не хватает – так что на мелкие нарушения руководство смотрит сквозь пальцы. Тем более, я на хорошем счету. Работаю третий месяц почти без выходных, в любой момент меня можно выдернуть при необходимости. Несусь на помощь в любое время дня и ночи – а то и вовсе днюю и ночую в отделении. Ну, уволят они меня – а кто работать будет?! Все будет хорошо, - он улыбнулся, видя, как она хмурится.
Убедить ее не удалось – это увидел по лицу. Но спорить она, хвала всем богам, перестала.
- А как ты собираешься спать? – она с беспокойством оглядела его. – Аля заняла у тебя единственный диван… может, перенесем ее?
- Ксюш, успокойся, - Трофим рассмеялся – настроение после бульона пошло вверх. – Не надо никого никуда переносить! Ты правда думаешь, что я не найду, как выспаться? Не переживай за меня, все будет нормально. А вот тебе завтра с утра пораньше на работу.
- О, ты меня выгоняешь, - она фыркнула.
- Нет, просто напоминаю. Я-то высплюсь – Аля вряд ли рано проснется. А вот твое начальство, насколько я знаю, совсем не так свободно относится к прогулам, как мое. Кстати, - спохватился он. – Аля так перепугалась, тебя увидев! Да ты сама видела. Предлагаю сделать это рабочей версией: ты задержалась на работе, о ее проказах не знаешь.
Девушка помрачнела, кивнула. На удивление – спорить снова не стала. Не то устала, не то поняла, что он прав. Парой глотков допила чай и засобиралась домой.
Проводив соседку и распрощавшись, Трофим вернулся на кухню. Спать ему, по всему, придется нынче на полу. Ничего, не привыкать. Он за последние три месяца даже стоя спать выучился. Пол, правда, холодноват. Но ничего.
Сходил только в комнату, захватил пару запасных покрывал и подушку. Сдвинул на кухне аккуратно табуретки к стене и улегся, вытянувшись.
Хвала всем звездам и черным дырам! Наконец-то он поспит. Только будильник не забыть выставить – а то так и продрыхнет до обеда. Только можно указать время на часок-другой позже обычного.
И спать. Теперь можно спать.
Проснулся в кои-то веки выспавшимся.
Полежал немного, таращась в подсвеченный блекло-синим светом потолок. Спина затекла от сна на жестком полу. Не сразу удалось вспомнить, что улегся на кухне, потому что диван оккупировала малолетняя соседка.
Взглянув на дисплей, с удивлением обнаружил: проснулся за четверть часа до звонка будильника. Вот что значит привычка подскакивать каждое утро ни свет ни заря!
Если так можно выразиться.
В Сан-Сане ни солнечного света, ни зари много веков никто не видел. Мегаполис окружали со всех сторон бронированные стены. Их не то, что преодолеть было нельзя – к ним никого и не подпускали. Сигнализация опутывала всю внутреннюю площадь неправильного эллипсоида, заключавшего в себе многомиллионный город.
Полиция могла опоздать к месту грабежа или убийства, транспортного происшествия. Но к участку, с которого поступал сигнал о попытке приблизиться к границе города, подлетала в считанные минуты.
Даже меньше – это Трофим выяснил в первую неделю самостоятельной жизни в городе.
Так что единственным источником света в квартире служили тусклые светодиодные полосы подсветки. Их Трофим обычно оставлял, выключая остальной свет. Спать они не мешали, зато просыпаясь, он не оказывался в кромешной темноте.
Обустройство жилища – если не считать встроенного кипятильника – было примитивным. Никакого дистанционного включения света – не говоря уж о голосовом управлении!
Окон в квартире не было – этот жилой сектор находился в ведении социальной службы. И никаких излишеств не предполагал.
Просто коробка, забитая крохотными квартирками для не слишком богатых горожан. Точнее – даже не коробка.
Трофим жил в одном из восьми спальных кварталов в Русском районе. Застройка здесь шла сплошняком – то есть никаких отдельных зданий не было. Жилища выстраивались вплотную, без малейших зазоров, в добрый десяток этажей с лишним. А крыша самого верхнего этажа служила подложкой для уличной мостовой снаружи. Туда же выходили и шахты лифтов, приподнимаясь над пешеходной частью улицы невысокими будками.
Фактически, обитатели квартала ютились под землей – если только в Сан-Сане уместно было такое определение.
Что ж, по крайней мере не криминальный район. Прибежище относительно благополучных и законопослушных горожан.
Ладно, довольно!
Все-таки ранние подъемы и суетные сборы на работу имеют свой плюс: они не оставляют времени на меланхолию. И сожаление об окнах – на кой бы они ему сдались?
Поднялся, заглянул в комнату – Альбина еще спала.
Трофим вернулся на кухню, ткнул кнопку включения кипятильника. Подумав, полез в маячок на телефоне – так назывался местный аналог интернета, существовавший только внутри мегаполиса. Стоило заказать курьерскую доставку хоть какой-нибудь еды.
Закинув заказ, отложил телефон. Включил кипятильник – пока везут еду, можно неспеша выпить кофе.
Над головой кто-то шебуршился – соседи сверху понемногу просыпались. Сбоку звякал кипятильник – такой же, как и у него. Негромко переговаривались голоса – хвала всем звездам и черным дырам, хотя бы слов не разобрать. Не хватало еще присутствовать в беседах соседей безмолвным слушателем.
Снизу доносился топот – там жила семья с тремя детьми. И сейчас все они готовились покинуть квартиру – взрослые уходили работать, дети – учиться.
Трофим от души сочувствовал тем, кто жил этажом ниже – у них топали над самой головой. Хотя они и сами наверняка проснулись и тоже куда-то собирались.
Сам он обычно уходил намного раньше, когда соседи еще спали.
И это неправильно, - напомнил он себе.
Его самостоятельная жизнь в городе длится уже три месяца. И никаких изменений не предвидится. Загонять себя – никуда не годится. Эдак он или сам сопьется, или здоровье подорвет.
Да, организм молодой, тренированный, подготовленный к самым неожиданным нагрузкам. Но осторожность никто не отменял.
Звонок в дверь оборвал размышления.
Трофим встряхнулся, пошел открывать. Наверняка еду привезли! Вовремя. А то он так и будет сидеть, перебирая воспоминания.
В глазок таки заглянул, прежде чем открыть.
Эта привычка въелась намертво. В Сан-Сане даже просто открывать дверь следовало с оглядкой. Даже в сравнительно благополучном районе. Все-таки большую часть жителей здесь составляли небогатые рабочие.
Вид у курьера перед дверью был встрепанный и скучающий.
Открывая, Трофим поймал себя на мысли – он выучился различать выражения лиц разносчиков. Иногда к дверям квартир приходили подставные ребята в форменной одежде. А за их спинами прятались налетчики, готовые ворваться в квартиру, чтобы перетряхнуть ее целиком и вынести все мало-мальски ценное.
Он благополучно забрал свой заказ и вернулся на кухню. Затрезвонил телефон.
Кому это он понадобился?
Незнакомый номер на дисплее вызвал смутную тревогу. Ему вообще мало кто звонил – в последнее время он нужен был только коллегам.
С некоторой опаской он нажал на прием вызова.
В мыслях сам себе усмехался. Скорее всего, звонит или рекламный отдел какого-нибудь банка или другой компании – в этом Сан-Сан ничем не отличался от любого другого мегаполиса. Или мошенники – это явление тоже процветало во всех уголках мира одинаково.
Однако звонившему удалось его удивить.
Полиция, особый отдел.
С особым отделом Трофим сталкивался лишь раз. Три месяца назад, когда шло разбирательство по поводу прошедших в районе Мертвой Иглы беспорядков.
Именно там – на Мертвой Игле – Трофим попал в переделку, после которой очнулся уже в госпитале, с травмами, от которых пришлось восстанавливаться целых две недели. Да и с месяц после выхода из больницы он еще ощущал себя беспомощным.
Он, что называется, очутился не в то время и не в том месте.
Мертвая Игла считалась самым дрянным районом Сан-Сана. Местные вовсе звали ее Жопой – и это наименование подходило ей как нельзя лучше.
В тот день, три с половиной месяца назад, в ее узких тоннелях произошла перестрелка, переросшая в массовую потасовку и бесконтрольный погром. Вспоминая те события, Трофим криво усмехался – в буквальном и фигуральном смысле попал в Жопу. Причем не один – впрочем, о последнем лучше не думать.
О мучавших его с тех пор по ночам кошмарах он предпочитал не говорить даже врачу, у которого находился под наблюдением.
А трудился он – вот ирония! – нынче в том самом госпитале, где его лечили. И врач, что наблюдал за состоянием Трофима, теперь был его коллегой.
А вот ни полиция, ни особый отдел о нем с тех пор не вспоминали.
И пожалуйста. Не иначе, вскрылось у них что-то по поводу погрома. Оно и понятно: по официальной версии, беспорядки устроили соперничающие криминальные группировки. А на деле банды напрямую подчинялись правительственным партиям, что делили между собой влияние в городе.
Не иначе – кто-то из полицейский вздумал прижучить зарвавшихся чинуш из верхних эшелонов. Давно пора. Правда, не факт, что дотошного сыщика самого не прижучат.
Полицейский назначил встречу на послеобеденное время. И заверил, что начальству Трофима будет предоставлен документ, удостоверяющий его визит в управление.
Закончив разговор, он положил трубку и устало прикрыл глаза.
Нет, с одной стороны – ему теперь можно не торопиться. Не к двум идти на работу, а к половине четвертого – в полицейское управление. С другой – что, во имя всех черных дыр и пульсаров, полицейским от него понадобилось?! Офицер, с которым он разговаривал, ничего определенного не сказал.
Ладно. Не нужно забивать дурным голову – нынче же все и узнает.
А сейчас нужно позавтракать. Скоро Аля проснется – для нее тоже завтрак приготовить. И подготовиться к нелегкому разговору. Он ведь обещал Ксюше.
Альбина появилась на кухне заспанная и растерянная.
- Доброго утра! – Трофим не стал дожидаться, пока она сообразит, что сказать. – Иди умываться, и бегом завтракать!
Она постояла пару секунд, моргая – и все-таки потопала в ванную. Он только головой покачал. Вид бледный и несчастный, одежда помятая, волосы растрепаны.
Он хмыкнул собственным мыслям. Жил здесь уже три месяца как, но все не мог привыкнуть, насколько не похожи друг на друга его соседки – родные сестры. Ксения – рослая плотная мулатка с копной коротких вьющихся волос. И младшая Альбина – чистейшая азиатка, хрупкая, с миндалевидными глазами, тонкими чертами и бледной кожей. А ведь у девочек общие и отец, и мать!
Общего у сестер только и было, что миловидность.
Когда девчонка вернулась, он успел поставить стакан со свежим чаем, подвинул тарелку с оставшимися бутербродами.
- Садись живо! – Трофим заметил, что она мнется – явно собираясь распрощаться и удрать. – Я Ксюше обещал проследить, чтобы ты позавтракала.
- Ксюша, - Аля откашлялась. – Она вчера была здесь? – голос звучал хрипло.
- Ксения звонила. Сказала, что задержится на работе, просила присмотреть за тобой, - не моргнув глазом, соврал он.
- Чего за мной присматривать? – буркнула зло Аля, усаживаясь за стол. – Не маленькая!
- Угум. Я заметил, - хмыкнул Трофим. – Ты ешь, ешь! – прибавил он. – Песочить я тебя начну, когда позавтракаешь.
Альбина шмыгнула по-детски носом – он было решил, что она сейчас расплачется. Похоже, перегнул. Однако взяла себя в руки, даже бутерброд с тарелки ухватила.
- Вы только сестре, пожалуйста, не рассказывайте, - жалобно попросила девчонка, поднимая на него взгляд.
- Угум. А что я ей, интересно, должен рассказать – как объяснить, что ты у меня до глубокой ночи продрыхла? – саркастически поинтересовался Трофим. – Да к тому же она скоро и сама все узнает. Альпийская горка быстро превратит тебя в овощ!
Он поглядел, как вытягивается ее лицо, и испытал легкий укол совести. Вон, собиралась бутерброд укусить – и передумала. Даже забыла, кажется, о нем. А ведь ее наверняка сейчас должен терзать голод!
- Ну, пожалуйста, не рассказывайте! – личико с мелкими чертами жалобно скривилось. – Я не буду больше употреблять, честно!
И ведь он честно собирался перед разговором дать ребенку спокойно позавтракать. Но, видать, ее саму терзало случившееся. Не сможет она есть, пока они все не прояснят.
Трофим вздохнул, сложил руки на столе домиком и уложил на них подбородок.
- Я каждый день пытаюсь подсчитать – сколько раз слышу такое. И каждый день чуть спустя после полудня сбиваюсь со счета.
- Да я просто попробовала! Я не знала, - заныла она.
- Рассказывай, - потребовал Трофим – решил воспользоваться временной моральной дезориентацией соседки. – Ты ж не просто так вздумала попробовать безвестной наркоты, которой тебя кто-то по доброте душевной угостил! Ты не дурочка – прекрасно понимала, что тебе всучили. Так как тебя угораздило? Чего тебе от жизни не хватает, ну?
Он пытливо уставился на девчонку.
Нет, Трофим, разумеется, прекрасно понимал, чего ей не хватает. Надежности, безопасности – этого не хватало всем жителям мегаполиса. Любви и внимания: с тех пор, как две девчонки, его соседки, остались одни – это произошло еще до того, как он поселился рядом с ними – старшая сестра постоянно работала, выбиваясь из сил. Просто, чтобы обеспечить существование себе и младшей сестренке-подростку.
Вообще, жизнь в Сан-Сане можно было охарактеризовать одним словом: безнадежность.
Тотальная, кромешная безнадежность. Во всяком случае, для таких, как его две соседки – обыкновенных девчонок из самых небогатых рабочих слоев.
Альбина с минуту буравила его угрюмым взглядом. Поерзала на жесткой табуретке, опустила взгляд в столешницу.
- Ну, вообще, у нас такое вчера произошло, - протянула она наконец. – Знаете, по сравнению с этим то, что школу закрывают – вообще ничто.
- В смысле – школу закрывают?! – поразился он.
- Вы что, совсем новости не смотрите?! – возмутилась девчонка.
Все-таки чай – волшебное изобретение человечества! Пусть даже и синтетический. Вон как ее взбодрило с пары глотков. Любо-дорого поглядеть! Вообще, она быстро стряхивала с себя сонную одурь.
- Аль, прости, я на работе выматываюсь так, что вот вообще не до новостей, - выдавил он. – Видимо, пора в отпуск. Кто бы мне его еще дал…
- А, ну да, - она понурилась.
- Не дождетесь! – припечатал коллега. – До обеда отсыпайтесь – но чтобы к двум часам были на месте! В любом состоянии.
- У тебя будут неприятности из-за нас? – спросила Ксения, когда он положил трубку.
- Ну, какие неприятности? – он только отмахнулся. – Людей в госпитале не хватает – так что на мелкие нарушения руководство смотрит сквозь пальцы. Тем более, я на хорошем счету. Работаю третий месяц почти без выходных, в любой момент меня можно выдернуть при необходимости. Несусь на помощь в любое время дня и ночи – а то и вовсе днюю и ночую в отделении. Ну, уволят они меня – а кто работать будет?! Все будет хорошо, - он улыбнулся, видя, как она хмурится.
Убедить ее не удалось – это увидел по лицу. Но спорить она, хвала всем богам, перестала.
- А как ты собираешься спать? – она с беспокойством оглядела его. – Аля заняла у тебя единственный диван… может, перенесем ее?
- Ксюш, успокойся, - Трофим рассмеялся – настроение после бульона пошло вверх. – Не надо никого никуда переносить! Ты правда думаешь, что я не найду, как выспаться? Не переживай за меня, все будет нормально. А вот тебе завтра с утра пораньше на работу.
- О, ты меня выгоняешь, - она фыркнула.
- Нет, просто напоминаю. Я-то высплюсь – Аля вряд ли рано проснется. А вот твое начальство, насколько я знаю, совсем не так свободно относится к прогулам, как мое. Кстати, - спохватился он. – Аля так перепугалась, тебя увидев! Да ты сама видела. Предлагаю сделать это рабочей версией: ты задержалась на работе, о ее проказах не знаешь.
Девушка помрачнела, кивнула. На удивление – спорить снова не стала. Не то устала, не то поняла, что он прав. Парой глотков допила чай и засобиралась домой.
Проводив соседку и распрощавшись, Трофим вернулся на кухню. Спать ему, по всему, придется нынче на полу. Ничего, не привыкать. Он за последние три месяца даже стоя спать выучился. Пол, правда, холодноват. Но ничего.
Сходил только в комнату, захватил пару запасных покрывал и подушку. Сдвинул на кухне аккуратно табуретки к стене и улегся, вытянувшись.
Хвала всем звездам и черным дырам! Наконец-то он поспит. Только будильник не забыть выставить – а то так и продрыхнет до обеда. Только можно указать время на часок-другой позже обычного.
И спать. Теперь можно спать.
Глава 2. Утро добрым не бывает
Проснулся в кои-то веки выспавшимся.
Полежал немного, таращась в подсвеченный блекло-синим светом потолок. Спина затекла от сна на жестком полу. Не сразу удалось вспомнить, что улегся на кухне, потому что диван оккупировала малолетняя соседка.
Взглянув на дисплей, с удивлением обнаружил: проснулся за четверть часа до звонка будильника. Вот что значит привычка подскакивать каждое утро ни свет ни заря!
Если так можно выразиться.
В Сан-Сане ни солнечного света, ни зари много веков никто не видел. Мегаполис окружали со всех сторон бронированные стены. Их не то, что преодолеть было нельзя – к ним никого и не подпускали. Сигнализация опутывала всю внутреннюю площадь неправильного эллипсоида, заключавшего в себе многомиллионный город.
Полиция могла опоздать к месту грабежа или убийства, транспортного происшествия. Но к участку, с которого поступал сигнал о попытке приблизиться к границе города, подлетала в считанные минуты.
Даже меньше – это Трофим выяснил в первую неделю самостоятельной жизни в городе.
Так что единственным источником света в квартире служили тусклые светодиодные полосы подсветки. Их Трофим обычно оставлял, выключая остальной свет. Спать они не мешали, зато просыпаясь, он не оказывался в кромешной темноте.
Обустройство жилища – если не считать встроенного кипятильника – было примитивным. Никакого дистанционного включения света – не говоря уж о голосовом управлении!
Окон в квартире не было – этот жилой сектор находился в ведении социальной службы. И никаких излишеств не предполагал.
Просто коробка, забитая крохотными квартирками для не слишком богатых горожан. Точнее – даже не коробка.
Трофим жил в одном из восьми спальных кварталов в Русском районе. Застройка здесь шла сплошняком – то есть никаких отдельных зданий не было. Жилища выстраивались вплотную, без малейших зазоров, в добрый десяток этажей с лишним. А крыша самого верхнего этажа служила подложкой для уличной мостовой снаружи. Туда же выходили и шахты лифтов, приподнимаясь над пешеходной частью улицы невысокими будками.
Фактически, обитатели квартала ютились под землей – если только в Сан-Сане уместно было такое определение.
Что ж, по крайней мере не криминальный район. Прибежище относительно благополучных и законопослушных горожан.
Ладно, довольно!
Все-таки ранние подъемы и суетные сборы на работу имеют свой плюс: они не оставляют времени на меланхолию. И сожаление об окнах – на кой бы они ему сдались?
Поднялся, заглянул в комнату – Альбина еще спала.
Трофим вернулся на кухню, ткнул кнопку включения кипятильника. Подумав, полез в маячок на телефоне – так назывался местный аналог интернета, существовавший только внутри мегаполиса. Стоило заказать курьерскую доставку хоть какой-нибудь еды.
Закинув заказ, отложил телефон. Включил кипятильник – пока везут еду, можно неспеша выпить кофе.
Над головой кто-то шебуршился – соседи сверху понемногу просыпались. Сбоку звякал кипятильник – такой же, как и у него. Негромко переговаривались голоса – хвала всем звездам и черным дырам, хотя бы слов не разобрать. Не хватало еще присутствовать в беседах соседей безмолвным слушателем.
Снизу доносился топот – там жила семья с тремя детьми. И сейчас все они готовились покинуть квартиру – взрослые уходили работать, дети – учиться.
Трофим от души сочувствовал тем, кто жил этажом ниже – у них топали над самой головой. Хотя они и сами наверняка проснулись и тоже куда-то собирались.
Сам он обычно уходил намного раньше, когда соседи еще спали.
И это неправильно, - напомнил он себе.
Его самостоятельная жизнь в городе длится уже три месяца. И никаких изменений не предвидится. Загонять себя – никуда не годится. Эдак он или сам сопьется, или здоровье подорвет.
Да, организм молодой, тренированный, подготовленный к самым неожиданным нагрузкам. Но осторожность никто не отменял.
Звонок в дверь оборвал размышления.
Трофим встряхнулся, пошел открывать. Наверняка еду привезли! Вовремя. А то он так и будет сидеть, перебирая воспоминания.
В глазок таки заглянул, прежде чем открыть.
Эта привычка въелась намертво. В Сан-Сане даже просто открывать дверь следовало с оглядкой. Даже в сравнительно благополучном районе. Все-таки большую часть жителей здесь составляли небогатые рабочие.
Вид у курьера перед дверью был встрепанный и скучающий.
Открывая, Трофим поймал себя на мысли – он выучился различать выражения лиц разносчиков. Иногда к дверям квартир приходили подставные ребята в форменной одежде. А за их спинами прятались налетчики, готовые ворваться в квартиру, чтобы перетряхнуть ее целиком и вынести все мало-мальски ценное.
Он благополучно забрал свой заказ и вернулся на кухню. Затрезвонил телефон.
Кому это он понадобился?
Незнакомый номер на дисплее вызвал смутную тревогу. Ему вообще мало кто звонил – в последнее время он нужен был только коллегам.
С некоторой опаской он нажал на прием вызова.
В мыслях сам себе усмехался. Скорее всего, звонит или рекламный отдел какого-нибудь банка или другой компании – в этом Сан-Сан ничем не отличался от любого другого мегаполиса. Или мошенники – это явление тоже процветало во всех уголках мира одинаково.
Однако звонившему удалось его удивить.
Полиция, особый отдел.
С особым отделом Трофим сталкивался лишь раз. Три месяца назад, когда шло разбирательство по поводу прошедших в районе Мертвой Иглы беспорядков.
Именно там – на Мертвой Игле – Трофим попал в переделку, после которой очнулся уже в госпитале, с травмами, от которых пришлось восстанавливаться целых две недели. Да и с месяц после выхода из больницы он еще ощущал себя беспомощным.
Он, что называется, очутился не в то время и не в том месте.
Мертвая Игла считалась самым дрянным районом Сан-Сана. Местные вовсе звали ее Жопой – и это наименование подходило ей как нельзя лучше.
В тот день, три с половиной месяца назад, в ее узких тоннелях произошла перестрелка, переросшая в массовую потасовку и бесконтрольный погром. Вспоминая те события, Трофим криво усмехался – в буквальном и фигуральном смысле попал в Жопу. Причем не один – впрочем, о последнем лучше не думать.
О мучавших его с тех пор по ночам кошмарах он предпочитал не говорить даже врачу, у которого находился под наблюдением.
А трудился он – вот ирония! – нынче в том самом госпитале, где его лечили. И врач, что наблюдал за состоянием Трофима, теперь был его коллегой.
А вот ни полиция, ни особый отдел о нем с тех пор не вспоминали.
И пожалуйста. Не иначе, вскрылось у них что-то по поводу погрома. Оно и понятно: по официальной версии, беспорядки устроили соперничающие криминальные группировки. А на деле банды напрямую подчинялись правительственным партиям, что делили между собой влияние в городе.
Не иначе – кто-то из полицейский вздумал прижучить зарвавшихся чинуш из верхних эшелонов. Давно пора. Правда, не факт, что дотошного сыщика самого не прижучат.
Полицейский назначил встречу на послеобеденное время. И заверил, что начальству Трофима будет предоставлен документ, удостоверяющий его визит в управление.
Закончив разговор, он положил трубку и устало прикрыл глаза.
Нет, с одной стороны – ему теперь можно не торопиться. Не к двум идти на работу, а к половине четвертого – в полицейское управление. С другой – что, во имя всех черных дыр и пульсаров, полицейским от него понадобилось?! Офицер, с которым он разговаривал, ничего определенного не сказал.
Ладно. Не нужно забивать дурным голову – нынче же все и узнает.
А сейчас нужно позавтракать. Скоро Аля проснется – для нее тоже завтрак приготовить. И подготовиться к нелегкому разговору. Он ведь обещал Ксюше.
*** ***
Альбина появилась на кухне заспанная и растерянная.
- Доброго утра! – Трофим не стал дожидаться, пока она сообразит, что сказать. – Иди умываться, и бегом завтракать!
Она постояла пару секунд, моргая – и все-таки потопала в ванную. Он только головой покачал. Вид бледный и несчастный, одежда помятая, волосы растрепаны.
Он хмыкнул собственным мыслям. Жил здесь уже три месяца как, но все не мог привыкнуть, насколько не похожи друг на друга его соседки – родные сестры. Ксения – рослая плотная мулатка с копной коротких вьющихся волос. И младшая Альбина – чистейшая азиатка, хрупкая, с миндалевидными глазами, тонкими чертами и бледной кожей. А ведь у девочек общие и отец, и мать!
Общего у сестер только и было, что миловидность.
Когда девчонка вернулась, он успел поставить стакан со свежим чаем, подвинул тарелку с оставшимися бутербродами.
- Садись живо! – Трофим заметил, что она мнется – явно собираясь распрощаться и удрать. – Я Ксюше обещал проследить, чтобы ты позавтракала.
- Ксюша, - Аля откашлялась. – Она вчера была здесь? – голос звучал хрипло.
- Ксения звонила. Сказала, что задержится на работе, просила присмотреть за тобой, - не моргнув глазом, соврал он.
- Чего за мной присматривать? – буркнула зло Аля, усаживаясь за стол. – Не маленькая!
- Угум. Я заметил, - хмыкнул Трофим. – Ты ешь, ешь! – прибавил он. – Песочить я тебя начну, когда позавтракаешь.
Альбина шмыгнула по-детски носом – он было решил, что она сейчас расплачется. Похоже, перегнул. Однако взяла себя в руки, даже бутерброд с тарелки ухватила.
- Вы только сестре, пожалуйста, не рассказывайте, - жалобно попросила девчонка, поднимая на него взгляд.
- Угум. А что я ей, интересно, должен рассказать – как объяснить, что ты у меня до глубокой ночи продрыхла? – саркастически поинтересовался Трофим. – Да к тому же она скоро и сама все узнает. Альпийская горка быстро превратит тебя в овощ!
Он поглядел, как вытягивается ее лицо, и испытал легкий укол совести. Вон, собиралась бутерброд укусить – и передумала. Даже забыла, кажется, о нем. А ведь ее наверняка сейчас должен терзать голод!
- Ну, пожалуйста, не рассказывайте! – личико с мелкими чертами жалобно скривилось. – Я не буду больше употреблять, честно!
И ведь он честно собирался перед разговором дать ребенку спокойно позавтракать. Но, видать, ее саму терзало случившееся. Не сможет она есть, пока они все не прояснят.
Трофим вздохнул, сложил руки на столе домиком и уложил на них подбородок.
- Я каждый день пытаюсь подсчитать – сколько раз слышу такое. И каждый день чуть спустя после полудня сбиваюсь со счета.
- Да я просто попробовала! Я не знала, - заныла она.
- Рассказывай, - потребовал Трофим – решил воспользоваться временной моральной дезориентацией соседки. – Ты ж не просто так вздумала попробовать безвестной наркоты, которой тебя кто-то по доброте душевной угостил! Ты не дурочка – прекрасно понимала, что тебе всучили. Так как тебя угораздило? Чего тебе от жизни не хватает, ну?
Он пытливо уставился на девчонку.
Нет, Трофим, разумеется, прекрасно понимал, чего ей не хватает. Надежности, безопасности – этого не хватало всем жителям мегаполиса. Любви и внимания: с тех пор, как две девчонки, его соседки, остались одни – это произошло еще до того, как он поселился рядом с ними – старшая сестра постоянно работала, выбиваясь из сил. Просто, чтобы обеспечить существование себе и младшей сестренке-подростку.
Вообще, жизнь в Сан-Сане можно было охарактеризовать одним словом: безнадежность.
Тотальная, кромешная безнадежность. Во всяком случае, для таких, как его две соседки – обыкновенных девчонок из самых небогатых рабочих слоев.
Альбина с минуту буравила его угрюмым взглядом. Поерзала на жесткой табуретке, опустила взгляд в столешницу.
- Ну, вообще, у нас такое вчера произошло, - протянула она наконец. – Знаете, по сравнению с этим то, что школу закрывают – вообще ничто.
- В смысле – школу закрывают?! – поразился он.
- Вы что, совсем новости не смотрите?! – возмутилась девчонка.
Все-таки чай – волшебное изобретение человечества! Пусть даже и синтетический. Вон как ее взбодрило с пары глотков. Любо-дорого поглядеть! Вообще, она быстро стряхивала с себя сонную одурь.
- Аль, прости, я на работе выматываюсь так, что вот вообще не до новостей, - выдавил он. – Видимо, пора в отпуск. Кто бы мне его еще дал…
- А, ну да, - она понурилась.
