Чтобы попасть в центр – даже в Мантию, не говоря уж о Ядре и прилегающему к нему Золотому кольцу – следовало сесть на маршрут, идущий туда.
И, если практически все муниципальные маршруты по городу были бесплатны, то в центральные сектора шел только частный транспорт. И стоил он прилично. Настолько, что многие обитатели небогатых районов так за всю жизнь и не забредали даже в кварталы Мантии. Не говоря уж о том, что поближе к центру.
Нет, можно было еще и дойти пешком – это вообще было доступно всем желающим в Сан-Сане. Но расстояния не особенно располагали к пешим прогулкам.
Тем не менее, до половины четвертого у Трофима оставалось порядком времени. И он решил этим воспользоваться. Тем более, что за три месяца самостоятельной жизни он и не выбирался за пределы Русского района и Белла Промы.
Вид очереди на площадке перед широкими воротами маршрутного лифта едва не заставил его передумать.
Обычно в это время суток здесь бывало пусто. А сейчас – полтора десятка человек с лишним! Куда это, интересно, их всех понесло посреди рабочего дня?!
Трофим с тяжелым вздохом стал в конец очереди. Вообще, давно следовало прикупить себе гироскутер или сегвей! Только вот это дорого… да и держать даже небольшой агрегат в крохотной квартирке – поди найти место! И выбираться с ним из спального района каждый раз будет проблематично. По улицам Русского района разрешено ходить только пешком – слишком тесны.
Итого: с крупным транспортным средством – сложно. Он тяжелый и место занимает. А мелкий – много ли с таким наездишь по Сан-Сану?!
Трофим с тоской оглядел очередь. Ладно. Сегодня он прокатится-таки на маршрутном лифте. В кварталы Мантии зайдет пешком, внутри возьмет что-нибудь в аренду.
Хотя аренда тех же уличных гироскутеров в центре на порядки дороже, чем на окраинах. А что делать? До Стеклянного шпиля своими ногами не доберешься. То есть, доберешься, конечно – но разве только к вечеру. А опаздывать на встречу с чином особого отделения не годится.
Взять транспорт в аренду на окраине и ехать на нем в центр не выйдет – не пропустят. Не иначе, правила нарочно писали так, чтобы обитатели окраин поменьше ошивались в центральных районах.
- Лифты полные идут, - человек, стоявший перед Трофимом, обернулся к нему. – Один-двое выходят, и все. Вот очередь и собралась.
- Давненько я такой картины не видел в это время суток, - сдержанно отозвался тот.
- Паломничество, - процедил собеседник сквозь зубы. – Слышали о происшествии в центре?
- Нет, а что там стряслось? – удивился Трофим. – Паломничество по святым местам, говорите? – он усмехнулся вроде как саркастически.
- Ага, по святым! Как же, - проворчал тот. – А порядочным людям теперь приходится ждать, пока все умалишенные уедут к границе Мантии. И все из-за обдолбанной малолетки, которой вздумалось сигануть с крыши! Правда не слышали?
Это ведь он про соученика Альки, его соседки! Не показалось. Любопытно, чтоб его!
- Да откуда мне слышать? – удивился он. – Дни напролет работаю. Вот, день свободный выдался – на удивление.
- Школьник со Стеклянного шпиля сиганул, - хмуро поведал человек. – Все новости об этом орали! Говорят – обдолбался этой новой альпийской горкой – и сиганул. Про горку-то слышали?
- Попробуй не услышать, - вздохнул Трофим. – У нас все отделение ее жертвами забито.
- Так вы – врач? – протянул собеседник. – И как они, эти жертвы?
- А сами как думаете? – ехидство в тоне возмутило. – Наркоманы как наркоманы. И перспективы соответствующие, - он нахмурился.
- Не сердитесь, - кажется, того проняло. – Я ведь, - он махнул рукой. – Вам, врачам, сейчас тяжело. Вчера со Стеклянного шпиля – это в Золотом кольце – спрыгнул школьник. Насмерть. Из нашего района. С Беллы Промы. Жил где-то на дальнем краю, поэтому учился в школе в Русском районе. Не слышали? Теперь все, кто знал его или родителей, тянутся туда – поглядеть на место, где парнишка погиб.
Вот так номер! Выходит, у Стеклянного шпиля он нарвется на оголтелую толпу.
Трофим взглянул на часы. До полудня далеко.
Успеет. Что ему делать столько времени? А прокатиться по городу не мешает. Он за три месяца так и не высунул носа за пределы ближайших кварталов! И крайне слабо представлял себе устройство и архитектуру города. Да, он скачивал с маячка карты – но что проку, если он не в силах их запомнить? В любом случае, прокатиться не мешает.
Трофим встряхнулся, заметив, что собеседник глядит на него с недоумением. Ну да, ему такое поведали – а он на часы таращится!
Ответить не успел. Загудело, и ворота маршрутного лифта с грохотом раскатились в стороны. Взгляду предстал короткий парвозик из пяти кресел, к которым были привязаны ремнями люди.
Напоминало детские аттракционы дома. Только в Сан-Сане такие паровозики курсировали внутри узких лифтовых тоннелей, перевозя людей от одного района к другому. Вместо этажей – остановки. Лифт останавливался, если кому-то из пассажиров требовалось сойти в конкретном месте.
И правда: один из приехавших сноровисто отстегнулся и сполз с сиденья. На его место тут же плюхнулась женщина в светло-розовой футболке. Тяжелый рюкзак закрепила у себя под ногами сеткой, сама пристегнулась. Ворота захлопнулись.
- А предыдущие два даже не остановились, - со злостью поведал собеседник Трофима.
- Н-да, придется нам тут стоять до полудня, - хмыкнул тот.
- Ага. Если не дольше, - разговорчивый парень наконец отвернулся.
Кажется, разочаровался – не удалось найти такого же возмущение, как то, что клокотало внутри него самого. Можно было бы спросить, разумеется, куда он сам так торопится. Но Трофиму не хотелось болтать.
Подумалось – может, стоит взять сегвей или самокат до границы с Мантией? А там – сесть на частный лифт к Золотому кольцу. В конце концов, Мантия достаточно широка, чтобы ехать через нее насквозь на арендованном транспорте. Лифты в этом плане – куда как более быстрый способ передвижения.
Он тут же отогнал нелепую мысль. Лифтов к центру куда меньше, чем лифтов по окраинам. А там наверняка тоже сейчас столпотворение – ведь все люди, что мчатся сейчас к границе Мантии, там побегут пересаживаться на маршруты к центру.
Хотя двое, что заняли очередь за ним, наверняка были бы рады, если б он ушел прочь.
Словно отвечая на эту мысль, из очереди перед ним вывалились сразу трое и, громко переговариваясь, двинулись в сторону. Этим, видимо, ждать надоело.
А ведь лифты здесь носились каждые две минуты!
Сесть в кресло Трофиму удалось за четверть часа до полудня. Пристегивался, ощущая внутренний трепет. Помнится, прошлое такое путешествие оставило ему незабываемые впечатления! Настолько не забываемые, что он с тех пор предпочитал ходить пешком.
Автоматика обеспечивала безопасность безупречно. Двери съехались лишь после того, как каждый из усевшихся в кресла как следует пристегнулся.
Композитные створки грохнули, и кресла, в которых сидели пассажиры, откинулись, придавая людям лежачее положение. На миг Трофима дезориентировало: он перестал понимать, где находится верх, а где – низ, и где находится он сам.
Мысленно вызвал в уме карту местности, и та вспыхнула блеклой голограммой перед внутренним взором.
На карте имелись лишь два более-менее оформленных пятна на приличном расстоянии друг от друга. Это – Русский район с прилегающей к нему Белла Промой и несколько тоннелей района Мертвой иглы, по которым он успел прогуляться. И связывающая их извилистая, закручивающаяся время от времени спиралью, тонкая линия.
Увы! Скачать карту из маячка в свой личный нейронный компьютер Трофим не мог. Полная программная несовместимость.
В Сан-Сане не знали нейронных компьютеров. Во всяком случае, насколько сумел понять Трофим за три месяца своего пребывания здесь, местные технологии сильно не дотягивали до того, к чему привык он. В госпитале оказалось настолько примитивное оборудование, что врачи не сумели заметить встроенных в организм пациента устройств.
А их Трофим принес на себе порядком. Скажем, если бы не медицинская нано-система, с одной стороны, усиливающая организм, а с другой – ускоряющая регенерацию, ему бы навряд ли удалось так скоро восстановиться после полученных три с половиной месяца назад травм.
Нейронный компьютер использовался для хранения информации и увеличения возможностей мозга. Информацию оттуда можно было извлечь в любой момент по собственному желанию.
Да, примитивность технологий в Сан-Сане отчасти помогла: личный апгрейд Трофима остался незамеченным местными жителями. А значит, и вопросов не вызвал. Но это порождало проблему. Он не мог загрузить в свое личное хранилище сведения из местной системы.
Максимум, что он мог сделать с картой – вывести на экран компьютера и сфотографировать. Полученные примитивные снимки использовать, чтобы худо-бедно ориентироваться в городе.
Но, чтобы получить объемную карту, требовалось облазить весь город целиком. Забраться в каждый тоннель, проехать на каждом маршрутном лифте.
Задачка не из простых, учитывая размеры города. А он еще все три месяца просидел фактически на одном месте, в своем районе. Лишь раз, в самом начале, выбрался в район Мертвой иглы, осмотреться. Итог – мизерный, убогий кусок объемной карты города, имеющийся у него в наличии.
Что ж, сегодня он частично наверстает упущенное. В частности, у него появится на карте еще один маршрут общественного лифта.
А дезориентация в пространстве вызвана исчезновением гравитации.
Сан-Сан был многоуровневым городом, и общепринятые верх и низ здесь отсутствовали. Вместо них в каждом тоннеле или полости имелась собственная гравитация. А тоннели лифтов проходили между жилыми, промышленными и общественными районами.
Кресло дернулось, и сердце у Трофима застыло, а потом заколотилось. Он, привычный к перегрузкам на космолетах, ощущал оторопь перед лифтами в Сан-Сане!
Поразительно, как местные, не знающие, что такое – космос и космолеты, спокойно относились к своему транспорту! И ведь в лифты садились люди независимо от состояния здоровья.
Сиденье закачалось под Трофимом, и это оборвало поток мыслей. Нет, с одной стороны – это объясняет, почему в Сан-Сане нет парков аттракционов. На кой они нужны, когда простая поездка из одного района в другой – сама по себе аттракцион!
Лифт пошел вниз, постепенно набирая скорость.
Да, складывалось впечатление, что он, Трофим, летит на своем кресле куда-то в пропасть ногами вперед.
Скорость росла плавно. Время от времени на ходу кресло вращалось вокруг своей оси – очевидно, для того, чтобы пассажиры лифта на всем пути следования были повернуты ногами к источнику искусственной гравитации. Трогательная забота о людях. Только при разворотах кресла голова начинала слегка кружиться. А когда короткий поезд менял направление, вовсе начинало мутить.
Трофим отметил, как мелькнули мимо светящиеся прямоугольники, обозначавшие остановки – сперва один, потом – второй. Мимо двух остановок лифт пронесся на полной скорости.
Из десятка остановок до ближайшего к Мантии пункту лифт останавливался всего пару раз. И оба раза выходило по одному человеку. Причем менялись люди на одном и том же кресле – которое находилось перед Трофимом.
Неужто неизвестный в очереди был прав, и сегодня идет массовое паломничество к Стеклянному шпилю?
Доедет – узнает. Лифта он, конечно, прождал больше получаса – зато донесся до места меньше, чем за десять минут.
Когда выходил, ослабевшие ноги тряслись. От стремительного движения его укачало. А местные каждый день ездят так – и хоть бы хны! Или он за эти месяцы сидения на одном месте растерял былую подготовку? Чтобы его какая-то поездка в скоростном тоннеле напугала – он себе с полгода назад представить такого не мог! Здесь даже переворотов не было – кресло постоянно разворачивалось так, чтобы пассажир летел ногами вперед.
Трофим сам себе криво ухмыльнулся. Народные приметы уверяют, что путешествие ногами вперед – непременно к худу.
Ладно, стоять на месте – нелепо. Ржать самому себе, пошатываясь – тем более. Вон, на него уже косятся. Не ровен час – примут за очередную жертву модного препарата и сдадут в руки его же коллегам.
Трофим забрался по крутым ступенькам, выбрался из просторной закрытой коробки – остановки маршрутного лифта.
Очутившись на треугольном островке посреди оживленной трассы, остановился. Шагнул только в сторону, чтобы не загораживать выход и замер, пытаясь привыкнуть к гвалту, шуму и непривычно яркому освещению.
Сразу понятно – квартал, близкий к центру! Там, где жил Трофим, городские тоннели так ярко не освещались.
Пейзаж здесь совершенно не походил на привычные виды окраинных кварталов.
Это была все та же Белла Прома – но близко к границе с Мантией. Ширина тоннеля здесь составляла не жалкие четыре-шесть метров – как в кварталах, где обитала беднота.
Добрая сотня, а то и полторы от мостовой под ногами до такой же мостовой над головой. Тоннель, как и везде в Сан-Сане – идеально круглый.
Титанический тоннель диаметром сотня-полторы метров. И, как и повсюду в городе – гравитация равномерно распределена по всей поверхности стенок тоннеля. Это означало – шагать можно свободно и по полу, и по стенам, и по потолку. Тем паче, что разница между ними была крайне условна – где стоишь, там для тебя и пол.
Высотные здания росли отовсюду, как сталактиты и сталагмиты, вершинами по направлению к центру широкой улицы-тоннеля.
Трофим застыл на небольшом треугольнике возле низкой коробки входа в остановку лифта. А вокруг, обтекая этот треугольник, в обе стороны двигались пешеходы и владельцы самокатов, гироскутеров, сегвеев всевозможных конструкций, моноколес и роликов. Немало было скутеров. Нет-нет, мелькали даже небольшие автомобили – хотя им здесь было тесновато.
Пешком, на своих ногах, здесь передвигалось меньшинство.
В районе, где жил Трофим, на колесах не перемещался никто: из-за узости тамошних улиц это было запрещено. Всюду висели камеры, и любого нарушителя ждали санкции.
Ширина тоннеля в Русском районе составляла в среднем метра четыре-пять. Кое-где пешеходы, двигающиеся друг другу навстречу по противоположным сторонам тоннеля, едва не цеплялись друг за друга головами. Некоторые так здоровались – пожимали руки, стоя головой друг к другу.
Даже обычный гироскутер мог бы создать там порядочную неразбериху, а то и массовое столкновение.
Трофим вздрогнул от раздавшегося сверху грохота. Задрав голову, увидел, как приземлился на крышу остановки парень в сплошной защите, в шлеме и очках. К ногам крепились не колеса, а пружины. Трофим только рот раскрыл – как неизвестный уже с крыши перелетел на середину мостовой, а оттуда – на стену высотки. Запрыгал, отталкиваясь руками, по стене к крыше – а оттуда перенесся, кувыркаясь, на шпиль здания, свисавшего сверху, с условного «потолка».
И, если практически все муниципальные маршруты по городу были бесплатны, то в центральные сектора шел только частный транспорт. И стоил он прилично. Настолько, что многие обитатели небогатых районов так за всю жизнь и не забредали даже в кварталы Мантии. Не говоря уж о том, что поближе к центру.
Нет, можно было еще и дойти пешком – это вообще было доступно всем желающим в Сан-Сане. Но расстояния не особенно располагали к пешим прогулкам.
Тем не менее, до половины четвертого у Трофима оставалось порядком времени. И он решил этим воспользоваться. Тем более, что за три месяца самостоятельной жизни он и не выбирался за пределы Русского района и Белла Промы.
*** ***
Вид очереди на площадке перед широкими воротами маршрутного лифта едва не заставил его передумать.
Обычно в это время суток здесь бывало пусто. А сейчас – полтора десятка человек с лишним! Куда это, интересно, их всех понесло посреди рабочего дня?!
Трофим с тяжелым вздохом стал в конец очереди. Вообще, давно следовало прикупить себе гироскутер или сегвей! Только вот это дорого… да и держать даже небольшой агрегат в крохотной квартирке – поди найти место! И выбираться с ним из спального района каждый раз будет проблематично. По улицам Русского района разрешено ходить только пешком – слишком тесны.
Итого: с крупным транспортным средством – сложно. Он тяжелый и место занимает. А мелкий – много ли с таким наездишь по Сан-Сану?!
Трофим с тоской оглядел очередь. Ладно. Сегодня он прокатится-таки на маршрутном лифте. В кварталы Мантии зайдет пешком, внутри возьмет что-нибудь в аренду.
Хотя аренда тех же уличных гироскутеров в центре на порядки дороже, чем на окраинах. А что делать? До Стеклянного шпиля своими ногами не доберешься. То есть, доберешься, конечно – но разве только к вечеру. А опаздывать на встречу с чином особого отделения не годится.
Взять транспорт в аренду на окраине и ехать на нем в центр не выйдет – не пропустят. Не иначе, правила нарочно писали так, чтобы обитатели окраин поменьше ошивались в центральных районах.
- Лифты полные идут, - человек, стоявший перед Трофимом, обернулся к нему. – Один-двое выходят, и все. Вот очередь и собралась.
- Давненько я такой картины не видел в это время суток, - сдержанно отозвался тот.
- Паломничество, - процедил собеседник сквозь зубы. – Слышали о происшествии в центре?
- Нет, а что там стряслось? – удивился Трофим. – Паломничество по святым местам, говорите? – он усмехнулся вроде как саркастически.
- Ага, по святым! Как же, - проворчал тот. – А порядочным людям теперь приходится ждать, пока все умалишенные уедут к границе Мантии. И все из-за обдолбанной малолетки, которой вздумалось сигануть с крыши! Правда не слышали?
Это ведь он про соученика Альки, его соседки! Не показалось. Любопытно, чтоб его!
- Да откуда мне слышать? – удивился он. – Дни напролет работаю. Вот, день свободный выдался – на удивление.
- Школьник со Стеклянного шпиля сиганул, - хмуро поведал человек. – Все новости об этом орали! Говорят – обдолбался этой новой альпийской горкой – и сиганул. Про горку-то слышали?
- Попробуй не услышать, - вздохнул Трофим. – У нас все отделение ее жертвами забито.
- Так вы – врач? – протянул собеседник. – И как они, эти жертвы?
- А сами как думаете? – ехидство в тоне возмутило. – Наркоманы как наркоманы. И перспективы соответствующие, - он нахмурился.
- Не сердитесь, - кажется, того проняло. – Я ведь, - он махнул рукой. – Вам, врачам, сейчас тяжело. Вчера со Стеклянного шпиля – это в Золотом кольце – спрыгнул школьник. Насмерть. Из нашего района. С Беллы Промы. Жил где-то на дальнем краю, поэтому учился в школе в Русском районе. Не слышали? Теперь все, кто знал его или родителей, тянутся туда – поглядеть на место, где парнишка погиб.
Вот так номер! Выходит, у Стеклянного шпиля он нарвется на оголтелую толпу.
Трофим взглянул на часы. До полудня далеко.
Успеет. Что ему делать столько времени? А прокатиться по городу не мешает. Он за три месяца так и не высунул носа за пределы ближайших кварталов! И крайне слабо представлял себе устройство и архитектуру города. Да, он скачивал с маячка карты – но что проку, если он не в силах их запомнить? В любом случае, прокатиться не мешает.
Трофим встряхнулся, заметив, что собеседник глядит на него с недоумением. Ну да, ему такое поведали – а он на часы таращится!
Ответить не успел. Загудело, и ворота маршрутного лифта с грохотом раскатились в стороны. Взгляду предстал короткий парвозик из пяти кресел, к которым были привязаны ремнями люди.
Напоминало детские аттракционы дома. Только в Сан-Сане такие паровозики курсировали внутри узких лифтовых тоннелей, перевозя людей от одного района к другому. Вместо этажей – остановки. Лифт останавливался, если кому-то из пассажиров требовалось сойти в конкретном месте.
И правда: один из приехавших сноровисто отстегнулся и сполз с сиденья. На его место тут же плюхнулась женщина в светло-розовой футболке. Тяжелый рюкзак закрепила у себя под ногами сеткой, сама пристегнулась. Ворота захлопнулись.
- А предыдущие два даже не остановились, - со злостью поведал собеседник Трофима.
- Н-да, придется нам тут стоять до полудня, - хмыкнул тот.
- Ага. Если не дольше, - разговорчивый парень наконец отвернулся.
Кажется, разочаровался – не удалось найти такого же возмущение, как то, что клокотало внутри него самого. Можно было бы спросить, разумеется, куда он сам так торопится. Но Трофиму не хотелось болтать.
Подумалось – может, стоит взять сегвей или самокат до границы с Мантией? А там – сесть на частный лифт к Золотому кольцу. В конце концов, Мантия достаточно широка, чтобы ехать через нее насквозь на арендованном транспорте. Лифты в этом плане – куда как более быстрый способ передвижения.
Он тут же отогнал нелепую мысль. Лифтов к центру куда меньше, чем лифтов по окраинам. А там наверняка тоже сейчас столпотворение – ведь все люди, что мчатся сейчас к границе Мантии, там побегут пересаживаться на маршруты к центру.
Хотя двое, что заняли очередь за ним, наверняка были бы рады, если б он ушел прочь.
Словно отвечая на эту мысль, из очереди перед ним вывалились сразу трое и, громко переговариваясь, двинулись в сторону. Этим, видимо, ждать надоело.
А ведь лифты здесь носились каждые две минуты!
Сесть в кресло Трофиму удалось за четверть часа до полудня. Пристегивался, ощущая внутренний трепет. Помнится, прошлое такое путешествие оставило ему незабываемые впечатления! Настолько не забываемые, что он с тех пор предпочитал ходить пешком.
Глава 4. Архитектура центра
Автоматика обеспечивала безопасность безупречно. Двери съехались лишь после того, как каждый из усевшихся в кресла как следует пристегнулся.
Композитные створки грохнули, и кресла, в которых сидели пассажиры, откинулись, придавая людям лежачее положение. На миг Трофима дезориентировало: он перестал понимать, где находится верх, а где – низ, и где находится он сам.
Мысленно вызвал в уме карту местности, и та вспыхнула блеклой голограммой перед внутренним взором.
На карте имелись лишь два более-менее оформленных пятна на приличном расстоянии друг от друга. Это – Русский район с прилегающей к нему Белла Промой и несколько тоннелей района Мертвой иглы, по которым он успел прогуляться. И связывающая их извилистая, закручивающаяся время от времени спиралью, тонкая линия.
Увы! Скачать карту из маячка в свой личный нейронный компьютер Трофим не мог. Полная программная несовместимость.
В Сан-Сане не знали нейронных компьютеров. Во всяком случае, насколько сумел понять Трофим за три месяца своего пребывания здесь, местные технологии сильно не дотягивали до того, к чему привык он. В госпитале оказалось настолько примитивное оборудование, что врачи не сумели заметить встроенных в организм пациента устройств.
А их Трофим принес на себе порядком. Скажем, если бы не медицинская нано-система, с одной стороны, усиливающая организм, а с другой – ускоряющая регенерацию, ему бы навряд ли удалось так скоро восстановиться после полученных три с половиной месяца назад травм.
Нейронный компьютер использовался для хранения информации и увеличения возможностей мозга. Информацию оттуда можно было извлечь в любой момент по собственному желанию.
Да, примитивность технологий в Сан-Сане отчасти помогла: личный апгрейд Трофима остался незамеченным местными жителями. А значит, и вопросов не вызвал. Но это порождало проблему. Он не мог загрузить в свое личное хранилище сведения из местной системы.
Максимум, что он мог сделать с картой – вывести на экран компьютера и сфотографировать. Полученные примитивные снимки использовать, чтобы худо-бедно ориентироваться в городе.
Но, чтобы получить объемную карту, требовалось облазить весь город целиком. Забраться в каждый тоннель, проехать на каждом маршрутном лифте.
Задачка не из простых, учитывая размеры города. А он еще все три месяца просидел фактически на одном месте, в своем районе. Лишь раз, в самом начале, выбрался в район Мертвой иглы, осмотреться. Итог – мизерный, убогий кусок объемной карты города, имеющийся у него в наличии.
Что ж, сегодня он частично наверстает упущенное. В частности, у него появится на карте еще один маршрут общественного лифта.
А дезориентация в пространстве вызвана исчезновением гравитации.
Сан-Сан был многоуровневым городом, и общепринятые верх и низ здесь отсутствовали. Вместо них в каждом тоннеле или полости имелась собственная гравитация. А тоннели лифтов проходили между жилыми, промышленными и общественными районами.
Кресло дернулось, и сердце у Трофима застыло, а потом заколотилось. Он, привычный к перегрузкам на космолетах, ощущал оторопь перед лифтами в Сан-Сане!
Поразительно, как местные, не знающие, что такое – космос и космолеты, спокойно относились к своему транспорту! И ведь в лифты садились люди независимо от состояния здоровья.
Сиденье закачалось под Трофимом, и это оборвало поток мыслей. Нет, с одной стороны – это объясняет, почему в Сан-Сане нет парков аттракционов. На кой они нужны, когда простая поездка из одного района в другой – сама по себе аттракцион!
Лифт пошел вниз, постепенно набирая скорость.
Да, складывалось впечатление, что он, Трофим, летит на своем кресле куда-то в пропасть ногами вперед.
Скорость росла плавно. Время от времени на ходу кресло вращалось вокруг своей оси – очевидно, для того, чтобы пассажиры лифта на всем пути следования были повернуты ногами к источнику искусственной гравитации. Трогательная забота о людях. Только при разворотах кресла голова начинала слегка кружиться. А когда короткий поезд менял направление, вовсе начинало мутить.
Трофим отметил, как мелькнули мимо светящиеся прямоугольники, обозначавшие остановки – сперва один, потом – второй. Мимо двух остановок лифт пронесся на полной скорости.
Из десятка остановок до ближайшего к Мантии пункту лифт останавливался всего пару раз. И оба раза выходило по одному человеку. Причем менялись люди на одном и том же кресле – которое находилось перед Трофимом.
Неужто неизвестный в очереди был прав, и сегодня идет массовое паломничество к Стеклянному шпилю?
Доедет – узнает. Лифта он, конечно, прождал больше получаса – зато донесся до места меньше, чем за десять минут.
Когда выходил, ослабевшие ноги тряслись. От стремительного движения его укачало. А местные каждый день ездят так – и хоть бы хны! Или он за эти месяцы сидения на одном месте растерял былую подготовку? Чтобы его какая-то поездка в скоростном тоннеле напугала – он себе с полгода назад представить такого не мог! Здесь даже переворотов не было – кресло постоянно разворачивалось так, чтобы пассажир летел ногами вперед.
Трофим сам себе криво ухмыльнулся. Народные приметы уверяют, что путешествие ногами вперед – непременно к худу.
Ладно, стоять на месте – нелепо. Ржать самому себе, пошатываясь – тем более. Вон, на него уже косятся. Не ровен час – примут за очередную жертву модного препарата и сдадут в руки его же коллегам.
Трофим забрался по крутым ступенькам, выбрался из просторной закрытой коробки – остановки маршрутного лифта.
Очутившись на треугольном островке посреди оживленной трассы, остановился. Шагнул только в сторону, чтобы не загораживать выход и замер, пытаясь привыкнуть к гвалту, шуму и непривычно яркому освещению.
Сразу понятно – квартал, близкий к центру! Там, где жил Трофим, городские тоннели так ярко не освещались.
Пейзаж здесь совершенно не походил на привычные виды окраинных кварталов.
Это была все та же Белла Прома – но близко к границе с Мантией. Ширина тоннеля здесь составляла не жалкие четыре-шесть метров – как в кварталах, где обитала беднота.
Добрая сотня, а то и полторы от мостовой под ногами до такой же мостовой над головой. Тоннель, как и везде в Сан-Сане – идеально круглый.
Титанический тоннель диаметром сотня-полторы метров. И, как и повсюду в городе – гравитация равномерно распределена по всей поверхности стенок тоннеля. Это означало – шагать можно свободно и по полу, и по стенам, и по потолку. Тем паче, что разница между ними была крайне условна – где стоишь, там для тебя и пол.
Высотные здания росли отовсюду, как сталактиты и сталагмиты, вершинами по направлению к центру широкой улицы-тоннеля.
Трофим застыл на небольшом треугольнике возле низкой коробки входа в остановку лифта. А вокруг, обтекая этот треугольник, в обе стороны двигались пешеходы и владельцы самокатов, гироскутеров, сегвеев всевозможных конструкций, моноколес и роликов. Немало было скутеров. Нет-нет, мелькали даже небольшие автомобили – хотя им здесь было тесновато.
Пешком, на своих ногах, здесь передвигалось меньшинство.
В районе, где жил Трофим, на колесах не перемещался никто: из-за узости тамошних улиц это было запрещено. Всюду висели камеры, и любого нарушителя ждали санкции.
Ширина тоннеля в Русском районе составляла в среднем метра четыре-пять. Кое-где пешеходы, двигающиеся друг другу навстречу по противоположным сторонам тоннеля, едва не цеплялись друг за друга головами. Некоторые так здоровались – пожимали руки, стоя головой друг к другу.
Даже обычный гироскутер мог бы создать там порядочную неразбериху, а то и массовое столкновение.
Трофим вздрогнул от раздавшегося сверху грохота. Задрав голову, увидел, как приземлился на крышу остановки парень в сплошной защите, в шлеме и очках. К ногам крепились не колеса, а пружины. Трофим только рот раскрыл – как неизвестный уже с крыши перелетел на середину мостовой, а оттуда – на стену высотки. Запрыгал, отталкиваясь руками, по стене к крыше – а оттуда перенесся, кувыркаясь, на шпиль здания, свисавшего сверху, с условного «потолка».
