Дедушка слушал внимательно, не перебивал и только подливал чай из огромного закопченного чайника.
- Деда, мне так страшно! Я так хочу домой! Я совсем не знаю, что мне делать!
- Ответил бы я в рифму, да возраст у тебя не тот, - проворчал дед. – К мамке с папкой отправить не смогу. Я и сюда-то дорогу еле нашел. Спасибо, старшие тропку протоптали, а ты имя моё взял. Как остальные наши подтянутся, тропку закроют и усё. Дом у нас теперича будет здесь. Ты не переживай, - быстро добавил он, увидев моё изменившееся лицо. – Твоя прабабка тут первая ведьма. Без поддержки и совета не оставит. Хорошая баба, знатная. Ух, я бы за ней приударил, - он цокнул языком и подкрутил темный ус. – Если б не индеец её, точно бы приударил!
А дед даже после смерти все такой же.
- Я в колдовских штучках не силен, по этим делам больше моя сестрица была, но с этим болезным родом кое-чего подскажу. Не их это ворожба, а наша. Такие проклятья обычно на булавку или иголку накладывают, заматывают в узлы и втыкают куда-нибудь под косяк. Кто через порог переступает, тот проклятье подхватывает. Как найдешь – спали к едрене фене, и будет тебе счастье…
- Вадим, проснись! Проснись!
Я вздрогнула и открыла глаза. В поле зрения попали темная, залитая лунным светом спальня и взволнованный Абигор, который в темноте светился едва уловимым теплым светом. На языке всё еще чувствовался сладкий вкус цветочного меда, а ноздри щекотал аромат нашего любимого походного чая. Я шевельнулась и поняла, что нахожусь в кольце крепких рук, а под щекой бьется чужое сердце.
- П-профессор? – удивленно пискнула я, подняв взгляд.
Да, это был профессор Хов, взъерошенный, сонный и замотанный в мягкую фланелевую пижаму.
Он отстранился, внимательно осмотрел мою перекошенную моську и ответил на невысказанный вопрос очень спокойным голосом:
- Вы плакали во сне, мистер Волхов.
Я удивленно провела рукой по щекам. Да, так и есть. Те были мокрыми.
- Тебе снился кошмар? – спросил Абигор.
- Нет… - все так же пребывая в удивлении, ответила я. – Нет, мне… Мне снился дедушка. Мы с ним чай пили с медом. Вкусный такой чай…
Я вздохнула. Странно, но тот аромат чудился мне до сих пор.
- Сейчас третий час ночи. Советую выпить успокоительного и ложиться снова, - профессор Хов всунул мне в руку бокал с каплями, встал с моей кровати и скрылся за дверью. Вместе с ним развеялся и аромат. Почему-то частично.
Я машинально понюхала жидкость. Та пахла мелиссой. Вот тебе и разгадка, Валька, почему тебе снился тот чай.
***
Чем дольше Корион общался с Волховым, тем все чаще забывал о его возрасте. Слишком взрослый у Вадима был взгляд, слишком умело он строил логические цепочки, слишком хорошо владел собой, слишком... Да всего в нем было слишком для тринадцатилетнего мальчишки! Корион полвека работал с детьми, он видел всяких: и умных, и глупых, и наивных – разных. Как бы их ни воспитывали, где бы они ни выросли, дети всегда оставались детьми. Все. Но не Вадим Волхов. Даже его веселье и шутки несли в себе странно взрослый отпечаток. И это... настораживало.
Да, Корион был благодарен целителю за свою ногу и честно старался ему помочь с принятием новой жизни. Но и об осколке у артерии он не забыл. А клятва целителя... При желании в любой клятве можно отыскать лазейки. Даже в такой жесткой. Корион наблюдал. Корион ждал. Он был готов переступить через принципы и исполнить свой долг. Никакое чувство благодарности не могло поставить их мир под угрозу.
Но тревожные звоночки со стороны мальчишки больше не звенели. Он никому не угрожал, не нарушал правила, старательно держал язык за зубами и избегал конфликтов. Даже не пытался улизнуть во время их прогулок и с любопытством изучал незнакомый мир. Даже его реакция на правду о Сопротивлении, которой так опасались Аунфлаи, оказалась весьма адекватной. Вадим прекрасно представлял себе терроризм и религиозных фанатиков и явно испытывал к ним глубокое искреннее отвращение. И не боялся нового. Корион время от времени раздумывал, какова же жизнь их альтернативных собратьев, если у них растут такие дети.
Вот и когда бедн-вара вынесла их в сид бруидена Арабор, Вадим уставился на город и выдал длинный спич на русском языке, судя по экспрессии – с абсолютно нецензурным смыслом. Узнав, что друид видит в небе мерзкую серую призрачную кляксу и что эта клякса присосалась к Ирвину, едва только стоило появиться, Корион приготовился к истерике на тему «Я туда не пойду!». Абигор и Ирвин ожидания оправдали - дружно впали в панику и потребовали у бедн-вары увезти их. Вадим остановил причитания всего одной фразой:
- Абигора эта дрянь пока не трогает, а вы, лорд Ирвин, поздно спохватились.
Проклятье его не испугало абсолютно. Скорее, вызвало отвращение и недоумение. Вадим спокойно погулял по всему острову, осмотрел всех, кого касалось проклятье, и заключил:
- Могу сказать с уверенностью только одно – эту мерзость излучает какой-то предмет. И он находится в замке. Пока он там, всё лечение бесполезно.
В родовой замок зайти он не рискнул. По его словам, там всё было окутано серой дымкой. Поэтому лорд Ирвин определил и сына, и гостей в единственное свободное от проклятья место рядом с замком – технический домик. Особнячок был нашпигован различными приборами смертных, поэтому его полностью экранировали от магии, чтобы потоки не повредили тонкие настройки магических кристаллов. Как оказалось, от проклятья расположенные по контуру амулеты защищали тоже.
Вадим удивил его еще раз. Когда Корион готовился ко сну, целитель зашел к нему в комнату и, не переставая расспрашивать о предстоящей контрольной работе, протянул раскрытый блокнот с ручкой:
- Профессор, посмотрите, я всё правильно написал?
Корион взял ручку и бросил взгляд на строчки.
«Действует не только проклятье. Несколько эльтов отравлены так же, как вы и лорд Бэрбоу. Большая часть уже вступила или только готовится к вступлению в бруиден».
Корион опустился на кровать, почувствовав, как в жилы выстрелил адреналин. Сопротивление. Оно всё-таки забралось в сиды.
- Вот здесь и здесь, Волхов, - спокойным голосом выговорил он и занес ручку над блокнотом. – Кто так оформляет работу?
«А Ирвин и Артур?»
- Расчеты верные. Как учили, так и оформляю. Но если вам так принципиально… - Вадим отобрал ручку, плюхнулся рядом и накарябал на страницах: «Нет. Никто из жильцов замка. Отрава в каком-то общем месте, куда они и простые жители не ходят, но ходят остальные члены бруидена».
- Бестолочь вы, мистер Волхов, - проворчал Корион. – Аккуратнее нужно быть.
«У них отдельная прачечная, баня и столовая. Я передам Ирвину. Больше никому не говорите».
- Спасибо, сэр. Спокойной ночи!
Вадим лучезарно улыбнулся, захлопнул блокнот и ускользнул к себе. Сквозь тонкие стены Корион услышал, как тот тут же завел беззаботный разговор с Абигором о какой-то прочитанной книге и очень естественно захихикал над шуткой. Поразительный, абсолютно нереальный ребенок. Жуткий в своей разумности и самоконтроле. Подобный актерский талант заставлял подозревать, что и во всем остальном мальчишка вовсе не такой честный, каким хочет казаться.
Однако ночью, когда Вадим заплакал во сне и с жалобным бормотанием прижался к нему в поисках защиты, Корион почувствовал, как в груди тает что-то ледяное и колючее, безотчетное и бессознательное, то самое, которое всегда возникает у людей при встрече с чем-то неизведанным и непонятным.
Каким бы его ни воспитали, каким бы интеллектом он ни обладал, Вадим был ребенком. Потерянным в абсолютно незнакомом мире, насмерть перепуганным мальчиком, которому очень хотелось домой.
Корион сбежал от него такого. Он прекрасно знал, что именно в детской беззащитности и таится самая главная опасность.
- Не жалеть, не принимать, не смотреть в глаза, - упав на кровать, прошептал он привычную мантру военных лет и понял, что уже нарушил все правила. Что если тогда, после искалечившего их всех взрыва, он без колебаний и сомнений убил малолетнюю диверсантку, то сейчас, после излечения, отравы и всего остального, не убьет, даже если это потребуется. Не сможет.
Вадим влез под кожу исподволь, незаметно, просочился еще тогда, в пабе, когда Корион увидел перепуганный взгляд и распахнутый в безмолвном крике «Помогите!» рот. Или это случилось первого сентября, после слияния аур и избавления от боли? Или же когда Вадим загибался от сверхчувствительности и боялся колдовать?
- Уже неважно, - буркнул Корион и завернулся в одеяло. – Пока он ничего не сделал. А если и сделает, то ликвидаторы найдутся. Если никого не найдется, есть Альварах. Спи, Хов, завтра рано вставать.
Ранним утром Вадим все-таки зашел в замок и, надев перчатки и явно самодельную медицинскую маску, принялся за осмотр всех косяков и порогов замка.
- Вы хотите избавиться от проклятья или нет? – воинственно тряхнув простецким пинцетом, воскликнул он, когда хозяин попытался не дать ему зайти в личные покои. – Хотите? Тогда не мешайте мне! А лучше выделите помощников!
Помощников Вадим получил, выдал им перчатки и, проинструктировав, послал на разные этажи.
Пока целитель занимался поисками, Корион отвел Ирвина в сторонку и передал нацарапанную с утра записку.
«Волхов нашел не только проклятье. Часть бруидена травят. Отрава многокомпонентная, скорее всего, поступает через предметы общего пользования. В Фогруфе это был магический экстракт ядовитого плюща, который подмешали в бочку с песком. Нет, Ирвин, дети не пострадали. Да, это была не инициатива Сесилии Броун и не просто личная месть. Лорд Бэрбоу тоже отравлен. Скорее всего, здесь замешано Сопротивление».
Выдержке лорда Эсквилла можно было только позавидовать. Прочитав, Ирвин спрятал записку в карман с таким видом, словно это была ничего не значащая писулька.
- Благодарю, Хов, - небрежно бросил он и вопросительно посмотрел на Вадима, который как раз закончил осматривать его личный кабинет.
- Чисто. Можете заходить. Там что? – затянутый в защитную ткань палец ткнул в дверь напротив комнат лорда.
- Библиотека, - ответил Ирвин. - Но посторонним… - светло-зеленые глаза угрожающе прищурились, пинцет нацелился в сторону Абигора, который зашел в кабинет отца и с любопытством закрутил головой. Намек был более чем ясен. – Проходите, мистер Волхов, смотрите, сколько вам будет угодно.
Вадим с удовлетворенным кивком поправил маску и, выставив пинцет перед собой на манер шпаги, пошел на приступ.
- Абигор, присмотри за нашим уважаемым гостем, - попросил Ирвин и, едва отпрыск вышел из кабинета в холл, закрыл дверь.
- Рассказывай, друг, - велел он, обернувшись к Кориону.
Корион рассказал. И о своем плохом самочувствии последние месяцы, и о сверхчувствительности целителя, которая благодаря чистому случаю помогла выявить яд, и о самом яде, и об отравленном деде, и о догадках, и о подозрениях – обо всем. Выслушав, Ирвин молча открыл бар и достал бутылку коньяка. На прикосновение ко второму бокалу и вопросительный взгляд Корион кивнул. Ему тоже нужно было выпить.
- Лорд Лодегранс, князья Алтайские, Медногорские… Вчера после длительной болезни, предположительно от проклятья, скончался весь румынский бруиден, - прошептал Ирвин, бледный до зелени. – Они все из Ордена Золотой Розы! Прямо под нашим носом, на глазах, а мы и в ус не дуем!
- Поэтому мы думаем, что это Сопротивление, - закончил Корион и опустошил бокал одним глотком. – Мерзавцы завербовали Сесилию. Вполне возможно, в других бруиденах тоже работали их лазутчики.
- Племя драгоценно, - возразил Ирвин. – Никто из эльтов не пойдет на сотрудничество с людьми.
- Во все времена в нашем обществе находились те, кто нарушал Изначальные законы, Ирвин. По разным причинам и мотивам, не всегда злонамеренным.
- В любом случае всё приписывать Сопротивлению недальновидно, - покачал головой Ирвин. – Может быть, кто-то хочет, чтобы оно так выглядело. Или кому-то выгодна наша новая стычка с людьми. Тем более когда мы обезглавлены.
Он повернул пресс-папье - статуэтку келпи, оседлавшего волну.
- Волшебные народы? Но зачем им это? Мы не конкурируем ни за ресурсы, ни за место проживания, ни за пищу. Они контролируют точки выхода в мир смертных. Мы не лезем в их общины со своими законами, лечим их, помогаем. К тому же они первые пострадали от действий людей! – не поверил Корион. – Да они даже никогда не жили на равнинах!
- Только из-за драконов, - уточнил Ирвин. – Келпи, нимфы, бедн-вары, кентавры и гарпии позволили нам занять равнины только из-за того, что эти места кишели огромными плотоядными тварями. С гномами, троллями, кумо и прочим горным народом мы договорились уже после очистки равнин. Нам до сих пор нет хода в пещеры. Не то чтобы мы туда стремились, но…
- Я всё еще не вижу причин.
- Все разумные волшебные твари изначально были людьми, - медленно сказал Ирвин. – А у людей были те, которые говорили с духами. Шаманы и друиды кончились у людей. Среди волшебных народов такой чистки не было. Кто сказал, что духи вновь не нашепчут кому-нибудь правду о нашем происхождении?
Корион вздохнул.
- Ирвин, властители духов в конце пожалели о нашем изгнании и приползли на коленях, умоляя о помощи. И мы их приняли, мы помогали им. Не наша вина, что они не смогли здесь жить. Остальных друидов уничтожили люди, не поняв разницы между нами. Первую войну тоже развязали люди, которым говорящие с духами открыли правду. Волшебным народам нет до этой правды никакого дела. Мы не рождаемся в их детях, - возразил он.
- А тот мальчик, Вадим? Он увидел то, чего не видели ни бедн-вары, ни мы. Ночью я перечитал кое-какие записи той ведьмы. Такое зрение было у друидов.
- Волхов тут точно не виноват. В нашем мире он появился только летом.
Ирвин поперхнулся коньяком.
- Ты шутишь?
Корион поморщился. Он вовсе не планировал рассказывать другу такие подробности о Волхове, но только так можно было отвести от него подозрения.
- Ты не шутишь, - заключил Ирвин. – Только не говори мне, что впридачу ко всем этим проблемам на нас готовится…
- Никто не планирует нас завоевывать, - поспешил перебить его Корион. – Мальчишка оказался здесь по чистой случайности. Один.
- Ты понимаешь, что он рано или поздно узнает, что…
- Он эльт, Ирвин. Эльт, обладающий властью над духами. По сути он здесь точно в таком же положении, что и мы. Вся разница только в том, что мы пришли сюда все вместе тысячелетия назад, а он – этим летом и один. Он не опасен. По крайней мере, пока.
- Ладно, хорошо, - хмуро согласился Ирвин. – Раз ты за него ручаешься, то так оно и есть. Насчет волшебных народов ты меня убедил. Но не стоит сбрасывать их со счетов! Если это Сопротивление, то они должны как-то поддерживать связь с завербованными. И это точно кто-то из волшебных народов…
- Нашел! Нашел!
Даже расстояние и двери не заглушили ликования в голосе Вадима. Корион и Ирвин поспешили выйти и, поднявшись на третий этаж, как раз застали тот момент, когда Волхов вытащил из-за роскошной арки ритуального зала старую, замотанную в прогнившие черные нитки костяную иглу. Ирвин и Абигор недоверчиво посмотрели на неё. Корион прекрасно понял их сомнения. Самому не верилось, что подобная доисторическая поделка могла что-то сделать целому эльтскому роду.
- Деда, мне так страшно! Я так хочу домой! Я совсем не знаю, что мне делать!
- Ответил бы я в рифму, да возраст у тебя не тот, - проворчал дед. – К мамке с папкой отправить не смогу. Я и сюда-то дорогу еле нашел. Спасибо, старшие тропку протоптали, а ты имя моё взял. Как остальные наши подтянутся, тропку закроют и усё. Дом у нас теперича будет здесь. Ты не переживай, - быстро добавил он, увидев моё изменившееся лицо. – Твоя прабабка тут первая ведьма. Без поддержки и совета не оставит. Хорошая баба, знатная. Ух, я бы за ней приударил, - он цокнул языком и подкрутил темный ус. – Если б не индеец её, точно бы приударил!
А дед даже после смерти все такой же.
- Я в колдовских штучках не силен, по этим делам больше моя сестрица была, но с этим болезным родом кое-чего подскажу. Не их это ворожба, а наша. Такие проклятья обычно на булавку или иголку накладывают, заматывают в узлы и втыкают куда-нибудь под косяк. Кто через порог переступает, тот проклятье подхватывает. Как найдешь – спали к едрене фене, и будет тебе счастье…
- Вадим, проснись! Проснись!
Я вздрогнула и открыла глаза. В поле зрения попали темная, залитая лунным светом спальня и взволнованный Абигор, который в темноте светился едва уловимым теплым светом. На языке всё еще чувствовался сладкий вкус цветочного меда, а ноздри щекотал аромат нашего любимого походного чая. Я шевельнулась и поняла, что нахожусь в кольце крепких рук, а под щекой бьется чужое сердце.
- П-профессор? – удивленно пискнула я, подняв взгляд.
Да, это был профессор Хов, взъерошенный, сонный и замотанный в мягкую фланелевую пижаму.
Он отстранился, внимательно осмотрел мою перекошенную моську и ответил на невысказанный вопрос очень спокойным голосом:
- Вы плакали во сне, мистер Волхов.
Я удивленно провела рукой по щекам. Да, так и есть. Те были мокрыми.
- Тебе снился кошмар? – спросил Абигор.
- Нет… - все так же пребывая в удивлении, ответила я. – Нет, мне… Мне снился дедушка. Мы с ним чай пили с медом. Вкусный такой чай…
Я вздохнула. Странно, но тот аромат чудился мне до сих пор.
- Сейчас третий час ночи. Советую выпить успокоительного и ложиться снова, - профессор Хов всунул мне в руку бокал с каплями, встал с моей кровати и скрылся за дверью. Вместе с ним развеялся и аромат. Почему-то частично.
Я машинально понюхала жидкость. Та пахла мелиссой. Вот тебе и разгадка, Валька, почему тебе снился тот чай.
***
Чем дольше Корион общался с Волховым, тем все чаще забывал о его возрасте. Слишком взрослый у Вадима был взгляд, слишком умело он строил логические цепочки, слишком хорошо владел собой, слишком... Да всего в нем было слишком для тринадцатилетнего мальчишки! Корион полвека работал с детьми, он видел всяких: и умных, и глупых, и наивных – разных. Как бы их ни воспитывали, где бы они ни выросли, дети всегда оставались детьми. Все. Но не Вадим Волхов. Даже его веселье и шутки несли в себе странно взрослый отпечаток. И это... настораживало.
Да, Корион был благодарен целителю за свою ногу и честно старался ему помочь с принятием новой жизни. Но и об осколке у артерии он не забыл. А клятва целителя... При желании в любой клятве можно отыскать лазейки. Даже в такой жесткой. Корион наблюдал. Корион ждал. Он был готов переступить через принципы и исполнить свой долг. Никакое чувство благодарности не могло поставить их мир под угрозу.
Но тревожные звоночки со стороны мальчишки больше не звенели. Он никому не угрожал, не нарушал правила, старательно держал язык за зубами и избегал конфликтов. Даже не пытался улизнуть во время их прогулок и с любопытством изучал незнакомый мир. Даже его реакция на правду о Сопротивлении, которой так опасались Аунфлаи, оказалась весьма адекватной. Вадим прекрасно представлял себе терроризм и религиозных фанатиков и явно испытывал к ним глубокое искреннее отвращение. И не боялся нового. Корион время от времени раздумывал, какова же жизнь их альтернативных собратьев, если у них растут такие дети.
Вот и когда бедн-вара вынесла их в сид бруидена Арабор, Вадим уставился на город и выдал длинный спич на русском языке, судя по экспрессии – с абсолютно нецензурным смыслом. Узнав, что друид видит в небе мерзкую серую призрачную кляксу и что эта клякса присосалась к Ирвину, едва только стоило появиться, Корион приготовился к истерике на тему «Я туда не пойду!». Абигор и Ирвин ожидания оправдали - дружно впали в панику и потребовали у бедн-вары увезти их. Вадим остановил причитания всего одной фразой:
- Абигора эта дрянь пока не трогает, а вы, лорд Ирвин, поздно спохватились.
Проклятье его не испугало абсолютно. Скорее, вызвало отвращение и недоумение. Вадим спокойно погулял по всему острову, осмотрел всех, кого касалось проклятье, и заключил:
- Могу сказать с уверенностью только одно – эту мерзость излучает какой-то предмет. И он находится в замке. Пока он там, всё лечение бесполезно.
В родовой замок зайти он не рискнул. По его словам, там всё было окутано серой дымкой. Поэтому лорд Ирвин определил и сына, и гостей в единственное свободное от проклятья место рядом с замком – технический домик. Особнячок был нашпигован различными приборами смертных, поэтому его полностью экранировали от магии, чтобы потоки не повредили тонкие настройки магических кристаллов. Как оказалось, от проклятья расположенные по контуру амулеты защищали тоже.
Вадим удивил его еще раз. Когда Корион готовился ко сну, целитель зашел к нему в комнату и, не переставая расспрашивать о предстоящей контрольной работе, протянул раскрытый блокнот с ручкой:
- Профессор, посмотрите, я всё правильно написал?
Корион взял ручку и бросил взгляд на строчки.
«Действует не только проклятье. Несколько эльтов отравлены так же, как вы и лорд Бэрбоу. Большая часть уже вступила или только готовится к вступлению в бруиден».
Корион опустился на кровать, почувствовав, как в жилы выстрелил адреналин. Сопротивление. Оно всё-таки забралось в сиды.
- Вот здесь и здесь, Волхов, - спокойным голосом выговорил он и занес ручку над блокнотом. – Кто так оформляет работу?
«А Ирвин и Артур?»
- Расчеты верные. Как учили, так и оформляю. Но если вам так принципиально… - Вадим отобрал ручку, плюхнулся рядом и накарябал на страницах: «Нет. Никто из жильцов замка. Отрава в каком-то общем месте, куда они и простые жители не ходят, но ходят остальные члены бруидена».
- Бестолочь вы, мистер Волхов, - проворчал Корион. – Аккуратнее нужно быть.
«У них отдельная прачечная, баня и столовая. Я передам Ирвину. Больше никому не говорите».
- Спасибо, сэр. Спокойной ночи!
Вадим лучезарно улыбнулся, захлопнул блокнот и ускользнул к себе. Сквозь тонкие стены Корион услышал, как тот тут же завел беззаботный разговор с Абигором о какой-то прочитанной книге и очень естественно захихикал над шуткой. Поразительный, абсолютно нереальный ребенок. Жуткий в своей разумности и самоконтроле. Подобный актерский талант заставлял подозревать, что и во всем остальном мальчишка вовсе не такой честный, каким хочет казаться.
Однако ночью, когда Вадим заплакал во сне и с жалобным бормотанием прижался к нему в поисках защиты, Корион почувствовал, как в груди тает что-то ледяное и колючее, безотчетное и бессознательное, то самое, которое всегда возникает у людей при встрече с чем-то неизведанным и непонятным.
Каким бы его ни воспитали, каким бы интеллектом он ни обладал, Вадим был ребенком. Потерянным в абсолютно незнакомом мире, насмерть перепуганным мальчиком, которому очень хотелось домой.
Корион сбежал от него такого. Он прекрасно знал, что именно в детской беззащитности и таится самая главная опасность.
- Не жалеть, не принимать, не смотреть в глаза, - упав на кровать, прошептал он привычную мантру военных лет и понял, что уже нарушил все правила. Что если тогда, после искалечившего их всех взрыва, он без колебаний и сомнений убил малолетнюю диверсантку, то сейчас, после излечения, отравы и всего остального, не убьет, даже если это потребуется. Не сможет.
Вадим влез под кожу исподволь, незаметно, просочился еще тогда, в пабе, когда Корион увидел перепуганный взгляд и распахнутый в безмолвном крике «Помогите!» рот. Или это случилось первого сентября, после слияния аур и избавления от боли? Или же когда Вадим загибался от сверхчувствительности и боялся колдовать?
- Уже неважно, - буркнул Корион и завернулся в одеяло. – Пока он ничего не сделал. А если и сделает, то ликвидаторы найдутся. Если никого не найдется, есть Альварах. Спи, Хов, завтра рано вставать.
Ранним утром Вадим все-таки зашел в замок и, надев перчатки и явно самодельную медицинскую маску, принялся за осмотр всех косяков и порогов замка.
- Вы хотите избавиться от проклятья или нет? – воинственно тряхнув простецким пинцетом, воскликнул он, когда хозяин попытался не дать ему зайти в личные покои. – Хотите? Тогда не мешайте мне! А лучше выделите помощников!
Помощников Вадим получил, выдал им перчатки и, проинструктировав, послал на разные этажи.
Пока целитель занимался поисками, Корион отвел Ирвина в сторонку и передал нацарапанную с утра записку.
«Волхов нашел не только проклятье. Часть бруидена травят. Отрава многокомпонентная, скорее всего, поступает через предметы общего пользования. В Фогруфе это был магический экстракт ядовитого плюща, который подмешали в бочку с песком. Нет, Ирвин, дети не пострадали. Да, это была не инициатива Сесилии Броун и не просто личная месть. Лорд Бэрбоу тоже отравлен. Скорее всего, здесь замешано Сопротивление».
Выдержке лорда Эсквилла можно было только позавидовать. Прочитав, Ирвин спрятал записку в карман с таким видом, словно это была ничего не значащая писулька.
- Благодарю, Хов, - небрежно бросил он и вопросительно посмотрел на Вадима, который как раз закончил осматривать его личный кабинет.
- Чисто. Можете заходить. Там что? – затянутый в защитную ткань палец ткнул в дверь напротив комнат лорда.
- Библиотека, - ответил Ирвин. - Но посторонним… - светло-зеленые глаза угрожающе прищурились, пинцет нацелился в сторону Абигора, который зашел в кабинет отца и с любопытством закрутил головой. Намек был более чем ясен. – Проходите, мистер Волхов, смотрите, сколько вам будет угодно.
Вадим с удовлетворенным кивком поправил маску и, выставив пинцет перед собой на манер шпаги, пошел на приступ.
- Абигор, присмотри за нашим уважаемым гостем, - попросил Ирвин и, едва отпрыск вышел из кабинета в холл, закрыл дверь.
- Рассказывай, друг, - велел он, обернувшись к Кориону.
Корион рассказал. И о своем плохом самочувствии последние месяцы, и о сверхчувствительности целителя, которая благодаря чистому случаю помогла выявить яд, и о самом яде, и об отравленном деде, и о догадках, и о подозрениях – обо всем. Выслушав, Ирвин молча открыл бар и достал бутылку коньяка. На прикосновение ко второму бокалу и вопросительный взгляд Корион кивнул. Ему тоже нужно было выпить.
- Лорд Лодегранс, князья Алтайские, Медногорские… Вчера после длительной болезни, предположительно от проклятья, скончался весь румынский бруиден, - прошептал Ирвин, бледный до зелени. – Они все из Ордена Золотой Розы! Прямо под нашим носом, на глазах, а мы и в ус не дуем!
- Поэтому мы думаем, что это Сопротивление, - закончил Корион и опустошил бокал одним глотком. – Мерзавцы завербовали Сесилию. Вполне возможно, в других бруиденах тоже работали их лазутчики.
- Племя драгоценно, - возразил Ирвин. – Никто из эльтов не пойдет на сотрудничество с людьми.
- Во все времена в нашем обществе находились те, кто нарушал Изначальные законы, Ирвин. По разным причинам и мотивам, не всегда злонамеренным.
- В любом случае всё приписывать Сопротивлению недальновидно, - покачал головой Ирвин. – Может быть, кто-то хочет, чтобы оно так выглядело. Или кому-то выгодна наша новая стычка с людьми. Тем более когда мы обезглавлены.
Он повернул пресс-папье - статуэтку келпи, оседлавшего волну.
- Волшебные народы? Но зачем им это? Мы не конкурируем ни за ресурсы, ни за место проживания, ни за пищу. Они контролируют точки выхода в мир смертных. Мы не лезем в их общины со своими законами, лечим их, помогаем. К тому же они первые пострадали от действий людей! – не поверил Корион. – Да они даже никогда не жили на равнинах!
- Только из-за драконов, - уточнил Ирвин. – Келпи, нимфы, бедн-вары, кентавры и гарпии позволили нам занять равнины только из-за того, что эти места кишели огромными плотоядными тварями. С гномами, троллями, кумо и прочим горным народом мы договорились уже после очистки равнин. Нам до сих пор нет хода в пещеры. Не то чтобы мы туда стремились, но…
- Я всё еще не вижу причин.
- Все разумные волшебные твари изначально были людьми, - медленно сказал Ирвин. – А у людей были те, которые говорили с духами. Шаманы и друиды кончились у людей. Среди волшебных народов такой чистки не было. Кто сказал, что духи вновь не нашепчут кому-нибудь правду о нашем происхождении?
Корион вздохнул.
- Ирвин, властители духов в конце пожалели о нашем изгнании и приползли на коленях, умоляя о помощи. И мы их приняли, мы помогали им. Не наша вина, что они не смогли здесь жить. Остальных друидов уничтожили люди, не поняв разницы между нами. Первую войну тоже развязали люди, которым говорящие с духами открыли правду. Волшебным народам нет до этой правды никакого дела. Мы не рождаемся в их детях, - возразил он.
- А тот мальчик, Вадим? Он увидел то, чего не видели ни бедн-вары, ни мы. Ночью я перечитал кое-какие записи той ведьмы. Такое зрение было у друидов.
- Волхов тут точно не виноват. В нашем мире он появился только летом.
Ирвин поперхнулся коньяком.
- Ты шутишь?
Корион поморщился. Он вовсе не планировал рассказывать другу такие подробности о Волхове, но только так можно было отвести от него подозрения.
- Ты не шутишь, - заключил Ирвин. – Только не говори мне, что впридачу ко всем этим проблемам на нас готовится…
- Никто не планирует нас завоевывать, - поспешил перебить его Корион. – Мальчишка оказался здесь по чистой случайности. Один.
- Ты понимаешь, что он рано или поздно узнает, что…
- Он эльт, Ирвин. Эльт, обладающий властью над духами. По сути он здесь точно в таком же положении, что и мы. Вся разница только в том, что мы пришли сюда все вместе тысячелетия назад, а он – этим летом и один. Он не опасен. По крайней мере, пока.
- Ладно, хорошо, - хмуро согласился Ирвин. – Раз ты за него ручаешься, то так оно и есть. Насчет волшебных народов ты меня убедил. Но не стоит сбрасывать их со счетов! Если это Сопротивление, то они должны как-то поддерживать связь с завербованными. И это точно кто-то из волшебных народов…
- Нашел! Нашел!
Даже расстояние и двери не заглушили ликования в голосе Вадима. Корион и Ирвин поспешили выйти и, поднявшись на третий этаж, как раз застали тот момент, когда Волхов вытащил из-за роскошной арки ритуального зала старую, замотанную в прогнившие черные нитки костяную иглу. Ирвин и Абигор недоверчиво посмотрели на неё. Корион прекрасно понял их сомнения. Самому не верилось, что подобная доисторическая поделка могла что-то сделать целому эльтскому роду.
