Неужели новость о том, что кому-то стало известно о ее изменах Королю, заставила Флориану пустить по моему следу своего верного слугу?
Из последних сил я поднялась на ноги и дернулась вперед, успев поймать Тайна здоровой рукой, пока тот не ударился о землю. Под тяжестью его тела снова оказавшись на коленях, я приклонила голову, вслушиваясь в биение сердца. Тихо, медленно, удар за ударом. Создавалось впечатление, что мальчик спит.
Скат хотел усыпить меня и доставить к Королеве?
– Элея, что здесь?..
Я в ужасе посмотрела в сторону появившегося на краю площади друга. Раньше я была бы даже рада его появлению, но теперь, зная какую опасность представляет слуга Королевы, хотела только одного.
– Беги, Вовка! Сейчас же!
Скат повернул голову, оценивая появившегося молодого человека.
Отложив тело мальчика в сторону, я схватила обломок телеги и, используя его вместо костыля, медленно направилась в сторону Ската, который, не найдя Вовку достаточно веской причиной отвлекаться, вновь обернулся ко мне.
– Ты все же решила пойти со мной?
– Да, – подойдя почти вплотную к слуге Королевы, со всей силы, что позволяла одна рука, я вогнала обломок острой стороной в его тело. – Да ни за что!
Скат взялся за обломок, отбрасывая его в сторону и, схватившись за бок, растворился в воздухе.
Я бессильно опустилась на землю. Сил не хватало больше ни на что, включая дыхание и движение веками, которые тут же опустились. Тело болело, каждой своей клеточкой напоминая о разрушенной телеге. Интересно, заставит ли возница платить за испорченное имущество?
– Эля, ты как? – голос Вовки едва пробивался сквозь пелену, затуманивавшую разум.
Я чувствовала, что сознание отключается, и не стала больше сопротивляться.
– Эля, проснись, мы уходим.
Я пыталась всеми силами отмахнуться от назойливого голоса, когда кто-то начал усиленно подталкивать меня в спину. Сон все еще не отпускал, а голос требовал распрощаться с ним немедленно.
– Ладно, все, достали! – я открыла глаза и села. Рядом сидел Вовка, округлив глаза и стараясь моргать как можно реже.
Опустив взгляд, я тут же схватила одеяло и натянула до самого подбородка.
– Убирайся, мерзкий извращенец!
Громогласно расхохотавшись, молодой человек вышел за дверь.
Моя комната не изменилась. Разве что следов разгрома, устроенного неизвестными, не наблюдалось.
– Вовка! – обмотавшись одеялом, я кинулась на кухню, едва не падая, в очередной раз наступив на волочащуюся по полу ткань. – Вовка, что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?
Потянувшийся к чайнику молодой человек застыл на месте.
– Если ты там что-то себе опять надумала, то все не так. Я пришел только утром.
– Да нет же! Когда мы вернулись? Как мы смогли вернуться в этот мир?
– Ты не заболела? Опять сны свои странные видела?
Молодой человек подошел ко мне, положив ладонь на лоб и, убедившись, что все в порядке, пожал плечами и отошел в сторону.
Сны? Другой мир, маленький служка, эльф, Королева с ее злобным слугой, глупые видения – могло ли все оказаться лишь сном?
Поочередно согнув в локтях и покрутив руки, присев несколько раз и сделав пару опасных выпадов, я убедилась, что тело не болит. Это был странный, страшный и очень долгий сон.
После короткого завтрака Вовка велел собираться. Недолгая прогулка закончилась у дверей огромного торгового комплекса.
– Это мой тебе подарок на прошедшую днюху. Я ж обещал, что возмещу все, раз не приехал!
В памяти никаких обещаний не всплывало. Но разве не глупо отказываться от подарков? Вот и я не собиралась.
– Ты выбирай, а я оплачу на кассе, – хлопнув по пухлому кошельку, гордо произнес Вовка, все еще надеясь на мою природную скромность.
Обойдя весь магазин вдоль и поперек, я отыскала красивое черное платье, которое, по словам услужливой и улыбчивой продавщицы, шло мне гораздо больше, чем то, что я примеряла ранее. Хотя, возможно она имела еще и шкурный интерес, так как на ценнике, изредка появляющемся в поле моего зрения, значилась отнюдь не маленькая цифра. Но сейчас это волновало меня в последнюю очередь.
В который раз выходя из примерочной, я покрутилась перед уставшим другом, восседающим на мягком пуфике. Поначалу он вовсю восхищался моим выбором, но уже после третьего наряда реакция его с каждым разом становилась все суше. Сейчас так и вовсе молодой человек ограничился вскинутой в воздух рукой, сжатой в кулак с оттопыренным большим пальцем.
– Вот это и выберу, – заключила я, замечая, как расширяется улыбка продавщицы и проясняется лицо Вовки. Впрочем, ненадолго. Он все же решил глянуть на стоимость обещанного подарка.
– Специально подороже выбирала?
– Ничуть, Вовчик! Поверь, старалась найти мешок из-под картошки, да не оказалось в продаже. Разобрали все только утром, – улыбнулась я другу, дернув рукой.
В левой руке ощущался дискомфорт, постепенно переходящий в ноющую боль. Продавщица, заметив, что я выкручиваю руку так, что вот-вот еще не оплаченная обновка затрещит по швам, ухватилась за рукав, опуская мои руки.
Боль пронзила всю левую половину тела. Под взволнованные крики продавщицы и молодого человека я потеряла сознание.
Солнце проникало сквозь большое окно, наполняя помещение ярким светом. Веки то и дело норовили вернуться в закрытое положение, отправив хозяйку обратно в мир сновидений. Столь реалистичный и желанный…
Неширокая деревянная кровать, застеленная белым бельем, была занавешена тонкой бежевой тканью, словно балдахином. У подножия кровати тяжелый сундук с навесным замком, у стены маленький стол и стул рядом. На столе высокая толстая свеча и кувшин. Больше в небольшой комнате бы ничего не поместилось.
Шипя от ноющей боли в руке, я приподнялась на локтях и села, спустив ватные ноги на пол. Пришлось несколько раз пройтись по комнате, чтобы заново привыкнуть к своему телу и вернуть чувствительность затекшим конечностям. По пути осушив кувшин с водой и так и не найдя своей одежды, я сдернула с кровати простыню, завернувшись в нее как в римскую тогу.
Дверная ручка ускользнула из рук. На пороге появился Вовка. Бросив на меня оценивающий взгляд, он лишь рассмеялся.
– Ну и гад же ты! Все лучше, чем голой.
– Ты просто себя со стороны не видела! Вернись в постель.
Как выяснилось, с момента нашего фееричного появления в Саженках прошло трое суток, двое из которых я провела в лихорадке едва не унесшей мою жизнь вместе с изрядной порцией нервных клеток обхаживающих меня людей.
Итак, причина бессовестных снов, заставивших поверить в нереальность путешествия между мирами, стала ясна.
Моя одежда, вконец испорченная сражением со Скатом, превратилась в окровавленную гору изорванных тряпок. Портные не осмелились притронуться к столь странным вещам и решать их участь предоставили Вовке. Который без сожаления сложил их в кучу, не имея представления, что еще можно сделать.
Попросив друга принести замену утраченным вещам, ведь в том, что вызывало новый взрыв смеха каждый раз, когда Вовка смотрел на меня, выходить не хотелось, я получила просторные мужские шаровары и длинную льняную рубаху. Штаны были отложены в сторону, а рубаха сошла за чуть не достающее до колена платье, подпоясанное кушаком от тех самых штанов.
Вовка ожидал за дверью.
В коридоре кроме моей двери было еще три: в двух комнатах обстановка полностью идентична увиденной мною при пробуждении, третья оказалась заперта.
Мы вышли в светлый холл, по обе стороны которого шли окна. В стене напротив расположилась высокая арка и две двери по обе стороны от нее.
Пройдя через арку, мы оказались в просторном помещении кухни. В углу притаилась печь, на стенах полки заставленные кувшинами, котелками, посудой и банками, заполненными сухой травой. По центру массивный стол, занимающий значительное пространство помещения. На нем лежала горка из чугунных сковородок и стояло несколько чугунков. В стене виднелось две узкие двери. Одна вела в погреб, вторая – на небольшой задний дворик, где стояла заветная деревянная кабинка.
Дождавшись моего возвращения, Вовка провел меня дальше. В большое помещение с тяжелым дубовым столом на резных ножках, обставленным стульями, и высокими окнами, завешенными подвязанными шторами. Это была столовая. Светлая и чистая.
– Ты сиди здесь, а я принесу что-нибудь перекусить. Пир будет чуть позже.
Вовка вернулся в кухню, начиная активно греметь посудой.
Кем бы ни были обитатели этого дома, они вели довольно безбедный образ жизни. Из всех домов, где я успела побывать, или видела со стороны, этот был почти самым нескромным, уступив разве что королевскому замку. По пути в столовую нам не встретилось ни одного портрета или картины, коими любят украшать свои дома зажиточные граждане, поэтому личность хозяина так и осталась для меня тайной, что мог поведать лишь мой друг.
– Тайной… Вовка! – я вскочила со стула, опрокинув его на пол.
Молодой человек встретил меня на полпути. В руках он держал тарелку с чем-то неаппетитно зеленым, отдаленно напоминающим вконец переваренное (и не понятно в воде или желудочном соке) брокколи. А может и вовсе уже кем-то пережеванное.
– Что такое? – обеспокоенно спросил Вовка, озираясь по сторонам в поисках незваных гостей, но не наблюдая никого постороннего.
– Что это такое? – с омерзением я ткнула пальцем в неопознанный объект, не смея к нему притрагиваться.
– Шедевр моего кулинарного искусства! – молодой человек, по всей видимости, был не сильно доволен реакцией на его старания. – Что это был за грохот?
– Стул упал. Где Тайн? С ним все в порядке? Почему ты не отвечаешь? С ним что-то произошло? Вова, да говори же!
В голове всплывали смутные воспоминания о состоянии мальчика. Вот только перепуганная разбушевавшаяся фантазия успешно заменила зеленую жидкость, растекающуюся по лицу и телу мальчика, на алую кровь. Кажется, в моих представлениях у ребенка не хватало пары конечностей…
Вовка отнял руку от тарелки, зажимая мне рот.
– Дай хоть слово вставить. В порядке он. На улице они, скоро вернуться должны уже. Скорей бы, а то жрать уж больно охота.
Молодой человек вернул меня за стол и отправился завершать неоцененный шедевр, как видно еще не являющийся венцом его творения. Спустя десять минут напряженного ожидания, не дождавшись возвращения друга или какой другой еды, я справедливо решила, что парень опробовал свою стряпню и помер.
– Мы дома! – по дому разнесся знакомый голос.
– Тайн?
Я встала с места и направилась туда, откуда, по моему мнению, доносился голос мальчика. Миновав кухню, где все еще подозрительно живой Вовка возился с зеленой нечистью на тарелке (возможно, действовало оно не сразу), я открыла дверь слева от арки.
По обеим сторонам длинного коридора шли двери. Комнаты походили друг на друга как две капли воды, даже вид из окон был одинаков. Обследовав по меньшей мере с десяток идентичных помещений, я развернулась, намереваясь вернуться в холл. Но дверь, через которую удалось сюда попасть, вывела меня в очередной такой же коридор.
Отчаявшись найти выход самостоятельно, я обосновалась в одной из комнат, оставив дверь открытой и надеясь, что урчание моего желудка как нельзя лучше послужит ориентиром для поисковой команды.
Ждать пришлось не долго. Только я успела улечься на мягкую кровать, как в комнату заглянули.
– И надо же было тебе забрести в заколдованную петлю. А знаешь ли ты, что без моей помощи ты отсюда никогда не выберешься?
– А знаешь ли ты, сколько придется проветривать помещения, прежде чем трупный запах исчезнет? – я слезла с кровати. – Фьеллис, что ты здесь делаешь?
В голове уже зародилась мысль, и эльф не замедлил ее подтвердить.
– Живу.
Заколдованная петля в реальности являла собой коридор и одну комнату, на которые было наложено мудреное заклинание. Подчинялась она лишь хозяину ее создавшему. Каждый новоприбывший гость считал своим долгом заглянуть в таинственную дверь, где-то на подсознательном уровне манящую к себе. Рассчитано все было на грабителей, посмевших покуситься на богатства дома, но действовало абсолютно на всех. Попавший в петлю вскоре сходил с ума от блуждания по однообразному лабиринту и в большинстве случаев кончал жизнь самоубийством. Лишь немногие дожидались возвращения хозяина и были отпущены на свободу, с условием не приближаться к проклятому дому.
Вовка, потянувшийся было к двери при первом появлении в доме, был предупрежден, как и Тайн. Меня же заносили в бессознательном состоянии, а мой друг не удосужился вспомнить о такой маленькой детали как заколдованная дверь.
Спустя три минуты мы с Фьеллисом вернулись в столовую. Стол ломился от блюд. Имеющий хорошие знакомства в ближайшей деревне эльф побывал там с Тайном еще утром и привез все с собой.
Тушеная картошка, отбивные, запеченная курочка, разномастные соленья, зеленый салат, румяные пирожки и несколько кувшинов с трудом уместились на огромном столе. Но все же кулинарный шедевр моего друга выделялся на фоне всей роскоши маленьким блюдом до краев наполненным чем-то склизким и зеленовато-коричневым.
За столом уже ждали Вовка и Тайн. Мальчик приветливо помахал рукой, и у меня отлегло от сердца. На Тайне красовалась новая рубаха и штаны, идеально подходящие по размеру. На щеках румянец, а в руке пирожок. Мальчик выглядел отлично и даже издалека не походил на простого служку.
Рука все еще ныла, и я предоставила хозяину дома поухаживать за почетной гостьей, указывая на все блюда по очереди, но обходя стороной зеленое нечто. Успевший сунуть кусок мяса в рот эльф метался от одного края стола к другому, кидая на меня недвусмысленные взгляды. Наконец, блюда закончились, а наполненная с горой тарелка оказалась перед моим носом.
– Для девушки ты слишком много ешь, – недовольно буркнул Фьеллис, усаживаясь на свое место.
– Для джентльмена ты слишком много говоришь, – парировала я, все же не забыв поблагодарить обходительного официанта, и впила вилку в куриную ножку.
Возможно, сказались трое голодных суток, в которые организм старательно лечил едва не утраченные конечности, но моя тарелка опустела первой. Вовка за обе щеки уплетал мясо, закусывая своим кулинарным экспериментом и делая настолько довольное лицо, что хотелось верить, что эксперимент удался. Создавалось впечатление, что парня месяц держали в темнице на голодном пайке и не будь здесь посторонних, он бы отбросил вилку и принялся хватать еду руками. Тайн поглощал очередной пирожок, придвинув блюдо ближе к себе и вскоре одежда, предоставленная эльфом, могла начать трещать по швам. Сам же Фьеллис ел медленно и аккуратно, демонстрируя безупречные манеры и эльфийскую грацию. Даже салфеткой пользовался.
Из-за черного плаща нельзя было во всей красе оценить его фигуру, но сейчас на нем была лишь тонкая льняная рубаха и облегающие темно-зеленые бархатные брюки. Эльф явно не пренебрегал активным физическим трудом и был прекрасно сложен. Темные, почти черные волосы завязаны в хвост, а голубые глаза в упор смотрят на меня.
Неудачно сделав вид, что не смотрю на него, а лишь выискиваю, чем еще можно угоститься на столе, я воткнула вилку в первое попавшееся блюдо и сунула ее в рот. Блюдом, если бы язык все же повернулся назвать его так, оказалось то зеленое, что так долго готовил мой друг. Вовка, разглядев, что, наконец, хоть кто-то решился опробовать его творение, светился неподдельным счастьем, следя за выражением моего лица.
Из последних сил я поднялась на ноги и дернулась вперед, успев поймать Тайна здоровой рукой, пока тот не ударился о землю. Под тяжестью его тела снова оказавшись на коленях, я приклонила голову, вслушиваясь в биение сердца. Тихо, медленно, удар за ударом. Создавалось впечатление, что мальчик спит.
Скат хотел усыпить меня и доставить к Королеве?
– Элея, что здесь?..
Я в ужасе посмотрела в сторону появившегося на краю площади друга. Раньше я была бы даже рада его появлению, но теперь, зная какую опасность представляет слуга Королевы, хотела только одного.
– Беги, Вовка! Сейчас же!
Скат повернул голову, оценивая появившегося молодого человека.
Отложив тело мальчика в сторону, я схватила обломок телеги и, используя его вместо костыля, медленно направилась в сторону Ската, который, не найдя Вовку достаточно веской причиной отвлекаться, вновь обернулся ко мне.
– Ты все же решила пойти со мной?
– Да, – подойдя почти вплотную к слуге Королевы, со всей силы, что позволяла одна рука, я вогнала обломок острой стороной в его тело. – Да ни за что!
Скат взялся за обломок, отбрасывая его в сторону и, схватившись за бок, растворился в воздухе.
Я бессильно опустилась на землю. Сил не хватало больше ни на что, включая дыхание и движение веками, которые тут же опустились. Тело болело, каждой своей клеточкой напоминая о разрушенной телеге. Интересно, заставит ли возница платить за испорченное имущество?
– Эля, ты как? – голос Вовки едва пробивался сквозь пелену, затуманивавшую разум.
Я чувствовала, что сознание отключается, и не стала больше сопротивляться.
ГЛАВА 6. «МИРНОЕ ВРЕМЯ»
– Эля, проснись, мы уходим.
Я пыталась всеми силами отмахнуться от назойливого голоса, когда кто-то начал усиленно подталкивать меня в спину. Сон все еще не отпускал, а голос требовал распрощаться с ним немедленно.
– Ладно, все, достали! – я открыла глаза и села. Рядом сидел Вовка, округлив глаза и стараясь моргать как можно реже.
Опустив взгляд, я тут же схватила одеяло и натянула до самого подбородка.
– Убирайся, мерзкий извращенец!
Громогласно расхохотавшись, молодой человек вышел за дверь.
Моя комната не изменилась. Разве что следов разгрома, устроенного неизвестными, не наблюдалось.
– Вовка! – обмотавшись одеялом, я кинулась на кухню, едва не падая, в очередной раз наступив на волочащуюся по полу ткань. – Вовка, что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?
Потянувшийся к чайнику молодой человек застыл на месте.
– Если ты там что-то себе опять надумала, то все не так. Я пришел только утром.
– Да нет же! Когда мы вернулись? Как мы смогли вернуться в этот мир?
– Ты не заболела? Опять сны свои странные видела?
Молодой человек подошел ко мне, положив ладонь на лоб и, убедившись, что все в порядке, пожал плечами и отошел в сторону.
Сны? Другой мир, маленький служка, эльф, Королева с ее злобным слугой, глупые видения – могло ли все оказаться лишь сном?
Поочередно согнув в локтях и покрутив руки, присев несколько раз и сделав пару опасных выпадов, я убедилась, что тело не болит. Это был странный, страшный и очень долгий сон.
После короткого завтрака Вовка велел собираться. Недолгая прогулка закончилась у дверей огромного торгового комплекса.
– Это мой тебе подарок на прошедшую днюху. Я ж обещал, что возмещу все, раз не приехал!
В памяти никаких обещаний не всплывало. Но разве не глупо отказываться от подарков? Вот и я не собиралась.
– Ты выбирай, а я оплачу на кассе, – хлопнув по пухлому кошельку, гордо произнес Вовка, все еще надеясь на мою природную скромность.
Обойдя весь магазин вдоль и поперек, я отыскала красивое черное платье, которое, по словам услужливой и улыбчивой продавщицы, шло мне гораздо больше, чем то, что я примеряла ранее. Хотя, возможно она имела еще и шкурный интерес, так как на ценнике, изредка появляющемся в поле моего зрения, значилась отнюдь не маленькая цифра. Но сейчас это волновало меня в последнюю очередь.
В который раз выходя из примерочной, я покрутилась перед уставшим другом, восседающим на мягком пуфике. Поначалу он вовсю восхищался моим выбором, но уже после третьего наряда реакция его с каждым разом становилась все суше. Сейчас так и вовсе молодой человек ограничился вскинутой в воздух рукой, сжатой в кулак с оттопыренным большим пальцем.
– Вот это и выберу, – заключила я, замечая, как расширяется улыбка продавщицы и проясняется лицо Вовки. Впрочем, ненадолго. Он все же решил глянуть на стоимость обещанного подарка.
– Специально подороже выбирала?
– Ничуть, Вовчик! Поверь, старалась найти мешок из-под картошки, да не оказалось в продаже. Разобрали все только утром, – улыбнулась я другу, дернув рукой.
В левой руке ощущался дискомфорт, постепенно переходящий в ноющую боль. Продавщица, заметив, что я выкручиваю руку так, что вот-вот еще не оплаченная обновка затрещит по швам, ухватилась за рукав, опуская мои руки.
Боль пронзила всю левую половину тела. Под взволнованные крики продавщицы и молодого человека я потеряла сознание.
Солнце проникало сквозь большое окно, наполняя помещение ярким светом. Веки то и дело норовили вернуться в закрытое положение, отправив хозяйку обратно в мир сновидений. Столь реалистичный и желанный…
Неширокая деревянная кровать, застеленная белым бельем, была занавешена тонкой бежевой тканью, словно балдахином. У подножия кровати тяжелый сундук с навесным замком, у стены маленький стол и стул рядом. На столе высокая толстая свеча и кувшин. Больше в небольшой комнате бы ничего не поместилось.
Шипя от ноющей боли в руке, я приподнялась на локтях и села, спустив ватные ноги на пол. Пришлось несколько раз пройтись по комнате, чтобы заново привыкнуть к своему телу и вернуть чувствительность затекшим конечностям. По пути осушив кувшин с водой и так и не найдя своей одежды, я сдернула с кровати простыню, завернувшись в нее как в римскую тогу.
Дверная ручка ускользнула из рук. На пороге появился Вовка. Бросив на меня оценивающий взгляд, он лишь рассмеялся.
– Ну и гад же ты! Все лучше, чем голой.
– Ты просто себя со стороны не видела! Вернись в постель.
Как выяснилось, с момента нашего фееричного появления в Саженках прошло трое суток, двое из которых я провела в лихорадке едва не унесшей мою жизнь вместе с изрядной порцией нервных клеток обхаживающих меня людей.
Итак, причина бессовестных снов, заставивших поверить в нереальность путешествия между мирами, стала ясна.
Моя одежда, вконец испорченная сражением со Скатом, превратилась в окровавленную гору изорванных тряпок. Портные не осмелились притронуться к столь странным вещам и решать их участь предоставили Вовке. Который без сожаления сложил их в кучу, не имея представления, что еще можно сделать.
Попросив друга принести замену утраченным вещам, ведь в том, что вызывало новый взрыв смеха каждый раз, когда Вовка смотрел на меня, выходить не хотелось, я получила просторные мужские шаровары и длинную льняную рубаху. Штаны были отложены в сторону, а рубаха сошла за чуть не достающее до колена платье, подпоясанное кушаком от тех самых штанов.
Вовка ожидал за дверью.
В коридоре кроме моей двери было еще три: в двух комнатах обстановка полностью идентична увиденной мною при пробуждении, третья оказалась заперта.
Мы вышли в светлый холл, по обе стороны которого шли окна. В стене напротив расположилась высокая арка и две двери по обе стороны от нее.
Пройдя через арку, мы оказались в просторном помещении кухни. В углу притаилась печь, на стенах полки заставленные кувшинами, котелками, посудой и банками, заполненными сухой травой. По центру массивный стол, занимающий значительное пространство помещения. На нем лежала горка из чугунных сковородок и стояло несколько чугунков. В стене виднелось две узкие двери. Одна вела в погреб, вторая – на небольшой задний дворик, где стояла заветная деревянная кабинка.
Дождавшись моего возвращения, Вовка провел меня дальше. В большое помещение с тяжелым дубовым столом на резных ножках, обставленным стульями, и высокими окнами, завешенными подвязанными шторами. Это была столовая. Светлая и чистая.
– Ты сиди здесь, а я принесу что-нибудь перекусить. Пир будет чуть позже.
Вовка вернулся в кухню, начиная активно греметь посудой.
Кем бы ни были обитатели этого дома, они вели довольно безбедный образ жизни. Из всех домов, где я успела побывать, или видела со стороны, этот был почти самым нескромным, уступив разве что королевскому замку. По пути в столовую нам не встретилось ни одного портрета или картины, коими любят украшать свои дома зажиточные граждане, поэтому личность хозяина так и осталась для меня тайной, что мог поведать лишь мой друг.
– Тайной… Вовка! – я вскочила со стула, опрокинув его на пол.
Молодой человек встретил меня на полпути. В руках он держал тарелку с чем-то неаппетитно зеленым, отдаленно напоминающим вконец переваренное (и не понятно в воде или желудочном соке) брокколи. А может и вовсе уже кем-то пережеванное.
– Что такое? – обеспокоенно спросил Вовка, озираясь по сторонам в поисках незваных гостей, но не наблюдая никого постороннего.
– Что это такое? – с омерзением я ткнула пальцем в неопознанный объект, не смея к нему притрагиваться.
– Шедевр моего кулинарного искусства! – молодой человек, по всей видимости, был не сильно доволен реакцией на его старания. – Что это был за грохот?
– Стул упал. Где Тайн? С ним все в порядке? Почему ты не отвечаешь? С ним что-то произошло? Вова, да говори же!
В голове всплывали смутные воспоминания о состоянии мальчика. Вот только перепуганная разбушевавшаяся фантазия успешно заменила зеленую жидкость, растекающуюся по лицу и телу мальчика, на алую кровь. Кажется, в моих представлениях у ребенка не хватало пары конечностей…
Вовка отнял руку от тарелки, зажимая мне рот.
– Дай хоть слово вставить. В порядке он. На улице они, скоро вернуться должны уже. Скорей бы, а то жрать уж больно охота.
Молодой человек вернул меня за стол и отправился завершать неоцененный шедевр, как видно еще не являющийся венцом его творения. Спустя десять минут напряженного ожидания, не дождавшись возвращения друга или какой другой еды, я справедливо решила, что парень опробовал свою стряпню и помер.
– Мы дома! – по дому разнесся знакомый голос.
– Тайн?
Я встала с места и направилась туда, откуда, по моему мнению, доносился голос мальчика. Миновав кухню, где все еще подозрительно живой Вовка возился с зеленой нечистью на тарелке (возможно, действовало оно не сразу), я открыла дверь слева от арки.
По обеим сторонам длинного коридора шли двери. Комнаты походили друг на друга как две капли воды, даже вид из окон был одинаков. Обследовав по меньшей мере с десяток идентичных помещений, я развернулась, намереваясь вернуться в холл. Но дверь, через которую удалось сюда попасть, вывела меня в очередной такой же коридор.
Отчаявшись найти выход самостоятельно, я обосновалась в одной из комнат, оставив дверь открытой и надеясь, что урчание моего желудка как нельзя лучше послужит ориентиром для поисковой команды.
Ждать пришлось не долго. Только я успела улечься на мягкую кровать, как в комнату заглянули.
– И надо же было тебе забрести в заколдованную петлю. А знаешь ли ты, что без моей помощи ты отсюда никогда не выберешься?
– А знаешь ли ты, сколько придется проветривать помещения, прежде чем трупный запах исчезнет? – я слезла с кровати. – Фьеллис, что ты здесь делаешь?
В голове уже зародилась мысль, и эльф не замедлил ее подтвердить.
– Живу.
Заколдованная петля в реальности являла собой коридор и одну комнату, на которые было наложено мудреное заклинание. Подчинялась она лишь хозяину ее создавшему. Каждый новоприбывший гость считал своим долгом заглянуть в таинственную дверь, где-то на подсознательном уровне манящую к себе. Рассчитано все было на грабителей, посмевших покуситься на богатства дома, но действовало абсолютно на всех. Попавший в петлю вскоре сходил с ума от блуждания по однообразному лабиринту и в большинстве случаев кончал жизнь самоубийством. Лишь немногие дожидались возвращения хозяина и были отпущены на свободу, с условием не приближаться к проклятому дому.
Вовка, потянувшийся было к двери при первом появлении в доме, был предупрежден, как и Тайн. Меня же заносили в бессознательном состоянии, а мой друг не удосужился вспомнить о такой маленькой детали как заколдованная дверь.
Спустя три минуты мы с Фьеллисом вернулись в столовую. Стол ломился от блюд. Имеющий хорошие знакомства в ближайшей деревне эльф побывал там с Тайном еще утром и привез все с собой.
Тушеная картошка, отбивные, запеченная курочка, разномастные соленья, зеленый салат, румяные пирожки и несколько кувшинов с трудом уместились на огромном столе. Но все же кулинарный шедевр моего друга выделялся на фоне всей роскоши маленьким блюдом до краев наполненным чем-то склизким и зеленовато-коричневым.
За столом уже ждали Вовка и Тайн. Мальчик приветливо помахал рукой, и у меня отлегло от сердца. На Тайне красовалась новая рубаха и штаны, идеально подходящие по размеру. На щеках румянец, а в руке пирожок. Мальчик выглядел отлично и даже издалека не походил на простого служку.
Рука все еще ныла, и я предоставила хозяину дома поухаживать за почетной гостьей, указывая на все блюда по очереди, но обходя стороной зеленое нечто. Успевший сунуть кусок мяса в рот эльф метался от одного края стола к другому, кидая на меня недвусмысленные взгляды. Наконец, блюда закончились, а наполненная с горой тарелка оказалась перед моим носом.
– Для девушки ты слишком много ешь, – недовольно буркнул Фьеллис, усаживаясь на свое место.
– Для джентльмена ты слишком много говоришь, – парировала я, все же не забыв поблагодарить обходительного официанта, и впила вилку в куриную ножку.
Возможно, сказались трое голодных суток, в которые организм старательно лечил едва не утраченные конечности, но моя тарелка опустела первой. Вовка за обе щеки уплетал мясо, закусывая своим кулинарным экспериментом и делая настолько довольное лицо, что хотелось верить, что эксперимент удался. Создавалось впечатление, что парня месяц держали в темнице на голодном пайке и не будь здесь посторонних, он бы отбросил вилку и принялся хватать еду руками. Тайн поглощал очередной пирожок, придвинув блюдо ближе к себе и вскоре одежда, предоставленная эльфом, могла начать трещать по швам. Сам же Фьеллис ел медленно и аккуратно, демонстрируя безупречные манеры и эльфийскую грацию. Даже салфеткой пользовался.
Из-за черного плаща нельзя было во всей красе оценить его фигуру, но сейчас на нем была лишь тонкая льняная рубаха и облегающие темно-зеленые бархатные брюки. Эльф явно не пренебрегал активным физическим трудом и был прекрасно сложен. Темные, почти черные волосы завязаны в хвост, а голубые глаза в упор смотрят на меня.
Неудачно сделав вид, что не смотрю на него, а лишь выискиваю, чем еще можно угоститься на столе, я воткнула вилку в первое попавшееся блюдо и сунула ее в рот. Блюдом, если бы язык все же повернулся назвать его так, оказалось то зеленое, что так долго готовил мой друг. Вовка, разглядев, что, наконец, хоть кто-то решился опробовать его творение, светился неподдельным счастьем, следя за выражением моего лица.
