Сильные руки взяли меня под мышки и поставили на ноги. Я пошатнулась, но устояла. Сильно болело колено, но больше болела совесть.
Вытерев мне слезы рукавом своей рясы, Дэвид Хазард посмотрел на меня сверху вниз. Встретившись с щенячьим взглядом, он мягко улыбнулся.
Дернуться и убежать мне мешали сомкнутые на запястьях, словно стальные наручники, руки.
– Если хочешь бежать – беги. Но прошу, прими мой подарок.
– А если я не могу? Или не хочу?
Смотреть ему в глаза я больше не могла.
– Но ты меня любишь. И возможно…
– Не люблю! Боже, Хазард, лучше бы это ты умел читать мысли! Я просто давила на жалость! Пыталась выиграть время! Пожить еще минуту. Что ты можешь знать о том, как чувствуешь себя перед смертью? – я попыталась вырваться из рук Дэвида. Злость снова брала верх над разумом.
Хазард собирался что-то сказать, но промолчал. Лицо стало серьезным, а хватка ослабла. Руки обхватили правый бок. Из-под ладоней сквозь рясу просачивалась кровь.
– Х… Хазард, ты… – я сделала шаг вперед, протянув трясущиеся руки к молодому человеку.
– Нормально…
Дэвид снова изменился в лице и с хрипом осел на землю. Из спины торчал метательный нож. Такой же, как был спрятан у меня под штаниной. Одежда быстро окрашивалась в красный.
– Хазард!
Я опустилась на землю рядом с молодым человеком и, пытаясь унять дрожь, дотронулась до его руки.
Дэвид приоткрыл глаза, тяжело дыша, стараясь отстраниться и заглянуть за спину. Увидев нож, он вытянул руку и быстрым движением вынул его из раны, откинув в сторону.
Кровь текла из раны, повергая меня в ужас.
Хазард стиснул зубы.
Я стянула свитер, отдавая его молодому человеку, чтобы тот зажал им рану.
Привалившись к камню, Дэвид прикрыл глаза.
Я не могла ему помочь. Хотела, но не могла. Не знала чем. В голове проносились уроки по оказанию первой помощи, но вспоминались только переломы, растяжения и еще что-то не требующее обязательного присутствия аптечки. Но что делать с ножевым ранением? Из лечебных трав, если можно было их так назвать, я знала только алоэ и подорожник. Вряд ли здесь росло первое, и мало чем могло бы помочь второе. Бабушка, бывало, еще говаривала, что крапива дико полезна, хлестая провинившуюся меня очередным кустиком, но и это в данном случае было, что мертвому припарка. Рану нужно было промыть и перевязать.
– Черт! Слышишь, Хазард, ты только не умирай! Я сейчас же вернусь!
Подскочив на ноги, я побежала куда-то в лес. Нужно было найти хотя бы воду.
Узкий ручей с чистой, с виду, водой оказался не так далеко. Я услышала его случайно, ведь лес в этом месте был довольно густым. Запомнив место, я побежала обратно.
Дэвид сидел на том же месте, словно не двинулся ни на сантиметр. Лицо покрывала испарина. Неужели один нож мог причинить такие серьезные повреждения?
Поддерживая молодого человека под руку, я помогла ему подняться и медленным шагом повела в сторону ручья. Дэвид молчал. На вопросы тоже не отвечал. Шел медленно, постоянно наваливаясь на меня всем телом, когда ноги подкашивались и заплетались.
Дорога до ручья заняла в три раза больше времени, чем изначально. Уже на подходе, Дэвид споткнулся, припав к земле и придавив меня своим телом, и больше не подавал признаков жизни, кроме тяжелого жаркого дыхания.
С трудом выбравшись из-под безжизненного тела, я взяла его за руки и, стараясь не допускать, чтобы голова волочилась по земле, подтащила ближе к воде.
Руки тряслись и норовили опуститься вовсе. Достав из ножен на голенище маленький кинжал, с трудом отрезав от подола мантии Хазарда приличный кусок, я опустила ткань в воду. Кожу тут же обожгло ледяной водой.
Достав онемевшие руки из воды, я подошла к молодому человеку, опускаясь на колени. Распахнув мантию, под которой оказались простые черные штаны и серая рубаха, я аккуратно перевернула Хазарда на живот. Рубашка на спине почти полностью окрасилась в кроваво-красный цвет.
Меня замутило. Приподняв рубаху, успевшую прилипнуть к телу, я протерла спину мокрой тканью. Рана не казалась столь серьезной, но кровь не желала останавливаться.
Вернувшись к ручью и опустив окровавленную тряпку в воду, я содрогнулась. Прозрачная вода тут же окрасилась красным.
Реки крови.
Отогнав наваждение, я вернулась к неподвижно лежащему телу. За несколько заходов рану удалось промыть от крови, которая текла тонкой струйкой, извиваясь на коже. Порез был совсем небольшой, но вокруг краев кожа сильно воспалилась и, казалось, отдавала синевой.
Перевязать рану было нечем. Я вдруг поняла, что без посторонней помощи дальше ничего сделать не смогу.
На земле у стянутого балахона что-то сверкнуло. Я подняла маленький медальон, стараясь найти карман, куда его можно было бы спрятать. Таковых не нашлось, и я решила повесить его на шею. Просто, чтобы не потерять, а после вернуть Дэвиду.
Натянув цепочку на шею, я столкнулась с некоторой проблемой. Замка не было. Цепочка словно была ровно обрезана. Может Дэвид срезал его с чьей-то наивной шейки?
Как только концы цепочки приблизились друг к другу, металл слегка нагрелся. Словно змеи, они потянулись навстречу друг другу, сплетаясь в единое целое. Короткая вспышка и уже нельзя было сказать, где раньше был разрез. Цепочка стала единым целым.
Услышав где-то совсем рядом тяжелые шаги, я подхватилась и выбежала на дорогу. Нужно было позвать на помощь.
– Только не его.
– Ты, смотрю, совсем не рада меня видеть, – Бервиль скорее подтверждал очевидное, чем спрашивал. Мужчина завертел головой. – Где он? Если б не Учитель, ему бы давно начистили физиономию. Он здесь?
Я бы рада была увидеть кого угодно, даже пресловутого Аглофуса, но не его. Бервиль в предвкушении потирал руки. Помощи от него ждать было бесполезно. Он скорее добьет Дэвида, чтобы тот не мучился.
– Ладно, девка, я должен доставить тебя обратно. Пошли ка.
Для человека своей комплекции Бервиль слишком быстро преодолел разделяющее нас пространство, схватив меня за руку. Сил в нем оказалось гораздо больше, чем могло бы показаться со стороны. Идти куда-то с этим человеком я не собиралась.
– Отпусти, мне больно.
Мужчина лишь громогласно рассмеялся, потащив меня по дороге.
Ноги напрочь отказывались идти в заданном темпе. Свободная рука слушала голос разума и цеплялась за все, что могло хоть немного затормозить уверенные шаги моего сопровождающего. Проходя мимо изящной березки, я резко дернулась вперед, обвивая тонкий ствол ногами, чем вынудила Бервиля дернуться и выпустить мою руку. Руки тут же обняли ствол, утверждая меня на этом месте.
– Больная девка. Отпусти дерево, ненормальная, и пошли по-хорошему, – рыкнул Бервиль, казалось, удивившись моей выходке. Я до сих пор отчетливо помнила излишнюю вспыльчивость этого субъекта.
– Хрен тебе. Я тебе не золотая рыбка, чтобы желания исполнять.
– Ты пойдешь к Аглофусу. Плевать, даже если я притащу к нему бездыханное тело! – казалось, глаза мужчины метали почти ощутимые молнии. Лицо его раскраснелось, словно он только что пробежал стометровку в норковой шубе.
Мужчина подошел и быстрым движением сжал длинную ладонь на моей шее. В конечности словно перестал поступать кислород, и они повисли вдоль тела, отпуская спасительную березку. Тело быстро немело.
Перекинув почти бездыханное тело через плечо, Бервиль пошел дальше по дороге.
А ведь он предупреждал…
– Эрик, не будьте таким жестоким. Я могу понять, почему вы не хотите сделать этого ради меня. Но сделайте это хотя бы ради них! Они же так страдают!
– Твои слова на меня не действуют. С ними все в порядке.
– И все же вы должны им помочь! Если вам наплевать на мои чувства…
– Хватит. Мы это уже обсуждали.
Диспут длился не пять минут, а все тридцать. А то и больше. Тщетные попытки девушки склонить Эрика к привалу каждый раз терпели неудачи. Аргументы заканчивались, как и силы. Деревня, в которой изначально надеялись переночевать молодые люди, была еще в паре часов пути, а на небе уже загорались первые звезды.
Эрик намеревался дойти до обещанной деревни. Ночевать на природе не входило в его планы. Комфорт и крыша над головой привлекали его куда больше.
– Значит, вы не хотите найти свою девушку, да?
– Как ты могла заметить, мы именно этим и занимаемся. Ищем Диану.
Эрик раздраженно натянул поводья. Буян недовольно фыркнул, но остановился. Алена поспешно остановилась, с трудом скрывая торжествующее выражение на лице.
– Я устала. Моя лошадь тоже. Если не хотите нас ждать, то продолжайте путь в одиночестве. А мы остаемся здесь.
Подтверждая свои слова, Алена слезла с лошади и повела ее по траве в лес, подальше от дороги.
Эрик выругался и обреченно побрел следом. Дороги он не знал, а идти прямо, никуда не сворачивая, в надежде, что деревня сама вырастет перед ним, было глупо. Оставлять девушку одну в лесу на ночь глядя тоже было бы совершенно не по джентельменски (коим он себя считал).
В глубине леса, куда не сунулся бы ни один нормальный человек, отыскалась крошечная темная поляна, окруженная высокими елями. Сняв притороченные к седлам сумки и расседлав лошадь, девушка принялась выкладывать сухие ветки, покрывая их массивным тулупом, поместившимся в одной из сумок.
Расседлав коня, Эрик набрал хвороста и соорудил небольшой костер. Лежак ему было делать не из чего, поэтому молодой человек просто привалился спиной к широкому дереву, умостившись на его корнях.
Девушка достала из второй сумки ломоть хлеба, кусок сыра, немного вяленого мяса и флягу с водой, поделив еду на двоих.
Ночь в лесу была безветренной и спокойной. Ничто не нарушало тишину, кроме похрапывания лошадей и треска догорающего костра. Эрик довольно быстро погрузился в сон.
Утро было холодным, а размышления еще не до конца проснувшегося молодого человека туманными. Казалось, лучше всего было бы поблагодарить девушку за помощь, узнать, как добраться до города, и продолжить путь в одиночестве. Ведь неизвестно, что ждет его впереди после столь официального приглашения.
Роса обильно промочила штаны. Открыв глаза, Эрик всмотрелся сквозь раскидистые ветви в голубое, местами затянутое облаками, небо.
Мышцы затекли и ныли. Поднявшись и сделав короткую зарядку, молодой человек оглянулся. Алены не было.
Лошади все так же мирно паслись поблизости. Лежак из тулупа был аккуратно сложен обратно в сумку.
– Если эта девушка нашла какое-то озеро и теперь плещется там, не прощу, если не принесет с собой несколько увесистых рыбешек. И неважно как она будет их ловить, – под заунывное урчание желудка Эрик направился к лошадям, седлая их и закрепляя сумки.
Закончив со сборами, молодой человек забеспокоился. Девушка отсутствовала слишком долго.
Оставив лошадей и обойдя ближайшую местность, где вообще возможно было пройти, Эрик убедился, что заблудившись, здесь можно умереть голодной смертью, а воды, как бы он ни надеялся до последнего, не было. Вернувшись на место стоянки, молодой человек всмотрелся в следы.
Кроме свежих следов, что он оставил с утра, на земле проглядывались нечеткие очертания крупных лап. Они вели со стороны дороги до места, где лежала сумка с тулупом, там превращались в неотчетливое месиво, а затем вели обратно, становясь чуть глубже.
Странно было, что лошади не подавали явных признаков беспокойства, ведь иначе молодой человек должен был проснуться от шума. И почему неизвестный зверь покусился именно на девушку, если Эрик спал ближе к месту его появления? Видимо тварь оказалась дико избирательной.
Выбираясь на дорогу, садясь в седло и крепче закрепляя поводья Салли к своему седлу, Эрик мучился угрызениями совести. Девушка не должна была ехать с ним. Он должен был сразу отказаться, просто спросив дорогу. Теперь он подверг опасности еще одного человека.
Пустив Буяна галопом, Эрику иногда приходилось поглядывать на маленькую лошадку, старательно пытавшуюся соответствовать темпу длинноногого коня. Приходилось периодически придерживать поводья, дабы Салли не слишком отставала.
Глубокое раздумье, в которое погрузился молодой человек, закончилось тем, что он оказался в колючих кустах, вылетев из седла и чудом не свернув себе шею. Лошади, завидев что-то на дороге, резко остановились, а Буян услужливо опустил голову, не мешая полету хозяина.
Выбравшись из зарослей, чем-то смахивающих на кусты диких роз, Эрик подошел к беспокойно переминающимся и бьющим копытами животным и попытался их успокоить. Вокруг никого не было, только спокойное переливистое пение птиц.
Причина экстренной остановки нашлась не сразу. Из-за деревьев, словно юркая пичуга, вылетела небольшая голубоватая молния, прорезав воздух прямо над макушкой Эрика.
Перепуганные животные потянули прочь от злополучной дороги.
С трудом удерживая Буяна, молодой человек попытался разглядеть кого-нибудь за деревьями, но тщетно.
Пользуясь своим преимуществом, незнакомец выпустил еще пару залпов. От пущенной в ногу молнии Эрик отскочил в сторону, а вторая, летящая следом, опалила волосы на макушке, чуть не задев голову. Меткость субъекта улучшалась с каждым разом.
– Ладно, выходи, коль не трус!
Незнакомец долго доказывал свою смелость, не показывая носа, ссылаясь на скромность и безупречную меткость. Но с каждым разом молнии появлялись все с возрастающим интервалом.
Поняв, что лучшего шанса у него не будет, Эрик потянул лошадей за поводья, намереваясь покинуть это место, пока невидимый противник не восстановил силы.
– Стой! – завидев сие безобразие, неизвестный субъект почти перешел на писк.
– Да черт возьми, или ты выходишь, или я ухожу!
Эрик зло посмотрел в сторону деревьев, мимо которых уже успел пройти.
В темноте послышался треск и на свет выбрался небольшого роста человек, если можно было так назвать чумазое существо с облепившими лицо волосами так, что челка почти напрочь скрывала глаза, доходя до крупного носа. Неудивительно, что меткость у незнакомца хромала.
Одежда его была покрыта толстым слоем дорожной пыли, а сапоги словно доживали последние дни. В руке мужчина держал трость, увенчанную набалдашником в виде драконьей головы, раззявившей пасть.
– Если я скажу, что картина впечатляет, то упущу, пожалуй, самые сочные эпитеты в твой адрес. Ежик, ты б помылся! – Эрик лишь усмехнулся, стараясь удержать порядком перепугавшихся лошадей, принявших появившегося пред ними за нечисть.
Мужчина гордо вскинул голову, рукой заправляя волосы назад. Впрочем, грязные пряди тут же вернулись на место.
– Так зачем ты пытался меня убить?
Эрик вынул меч из ножен, сделав уверенный вид, что делает это не впервые.
– Мне приказали, – косясь на заостренное лезвие, сглотнул незнакомец, крепче сжимая грязные пальцы на посохе.
– И конечно, ты мне не можешь сказать, кто это сделал?
– Меня убьют.
– Значит, выбор у тебя не велик. Не скажешь – нанизаю на меч. А скажешь – отпущу, и беги куда хочешь.
Мыслительный процесс мужчины длился не долго, полностью отражаясь на его лице. Наконец, словно приняв для себя самое важное в жизни решение, он тяжело вздохнул и, припав на одно колено, положил посох на землю, склонив голову.
– Сорэн Аглофус. Не убить. Ранить, обездвижить, да хоть в предсмертном состоянии принести твое тело к нему. Ты нужен ему живым. Зачем – не знаю, не спрашивай. В голову к нему никто лезть не посмеет, как и уточнять для чего ему что-то нужно. Жить-то всем хочется.
Вытерев мне слезы рукавом своей рясы, Дэвид Хазард посмотрел на меня сверху вниз. Встретившись с щенячьим взглядом, он мягко улыбнулся.
Дернуться и убежать мне мешали сомкнутые на запястьях, словно стальные наручники, руки.
– Если хочешь бежать – беги. Но прошу, прими мой подарок.
– А если я не могу? Или не хочу?
Смотреть ему в глаза я больше не могла.
– Но ты меня любишь. И возможно…
– Не люблю! Боже, Хазард, лучше бы это ты умел читать мысли! Я просто давила на жалость! Пыталась выиграть время! Пожить еще минуту. Что ты можешь знать о том, как чувствуешь себя перед смертью? – я попыталась вырваться из рук Дэвида. Злость снова брала верх над разумом.
Хазард собирался что-то сказать, но промолчал. Лицо стало серьезным, а хватка ослабла. Руки обхватили правый бок. Из-под ладоней сквозь рясу просачивалась кровь.
– Х… Хазард, ты… – я сделала шаг вперед, протянув трясущиеся руки к молодому человеку.
– Нормально…
Дэвид снова изменился в лице и с хрипом осел на землю. Из спины торчал метательный нож. Такой же, как был спрятан у меня под штаниной. Одежда быстро окрашивалась в красный.
– Хазард!
Я опустилась на землю рядом с молодым человеком и, пытаясь унять дрожь, дотронулась до его руки.
Дэвид приоткрыл глаза, тяжело дыша, стараясь отстраниться и заглянуть за спину. Увидев нож, он вытянул руку и быстрым движением вынул его из раны, откинув в сторону.
Кровь текла из раны, повергая меня в ужас.
Хазард стиснул зубы.
Я стянула свитер, отдавая его молодому человеку, чтобы тот зажал им рану.
Привалившись к камню, Дэвид прикрыл глаза.
Я не могла ему помочь. Хотела, но не могла. Не знала чем. В голове проносились уроки по оказанию первой помощи, но вспоминались только переломы, растяжения и еще что-то не требующее обязательного присутствия аптечки. Но что делать с ножевым ранением? Из лечебных трав, если можно было их так назвать, я знала только алоэ и подорожник. Вряд ли здесь росло первое, и мало чем могло бы помочь второе. Бабушка, бывало, еще говаривала, что крапива дико полезна, хлестая провинившуюся меня очередным кустиком, но и это в данном случае было, что мертвому припарка. Рану нужно было промыть и перевязать.
– Черт! Слышишь, Хазард, ты только не умирай! Я сейчас же вернусь!
Подскочив на ноги, я побежала куда-то в лес. Нужно было найти хотя бы воду.
Узкий ручей с чистой, с виду, водой оказался не так далеко. Я услышала его случайно, ведь лес в этом месте был довольно густым. Запомнив место, я побежала обратно.
Дэвид сидел на том же месте, словно не двинулся ни на сантиметр. Лицо покрывала испарина. Неужели один нож мог причинить такие серьезные повреждения?
Поддерживая молодого человека под руку, я помогла ему подняться и медленным шагом повела в сторону ручья. Дэвид молчал. На вопросы тоже не отвечал. Шел медленно, постоянно наваливаясь на меня всем телом, когда ноги подкашивались и заплетались.
Дорога до ручья заняла в три раза больше времени, чем изначально. Уже на подходе, Дэвид споткнулся, припав к земле и придавив меня своим телом, и больше не подавал признаков жизни, кроме тяжелого жаркого дыхания.
С трудом выбравшись из-под безжизненного тела, я взяла его за руки и, стараясь не допускать, чтобы голова волочилась по земле, подтащила ближе к воде.
Руки тряслись и норовили опуститься вовсе. Достав из ножен на голенище маленький кинжал, с трудом отрезав от подола мантии Хазарда приличный кусок, я опустила ткань в воду. Кожу тут же обожгло ледяной водой.
Достав онемевшие руки из воды, я подошла к молодому человеку, опускаясь на колени. Распахнув мантию, под которой оказались простые черные штаны и серая рубаха, я аккуратно перевернула Хазарда на живот. Рубашка на спине почти полностью окрасилась в кроваво-красный цвет.
Меня замутило. Приподняв рубаху, успевшую прилипнуть к телу, я протерла спину мокрой тканью. Рана не казалась столь серьезной, но кровь не желала останавливаться.
Вернувшись к ручью и опустив окровавленную тряпку в воду, я содрогнулась. Прозрачная вода тут же окрасилась красным.
Реки крови.
Отогнав наваждение, я вернулась к неподвижно лежащему телу. За несколько заходов рану удалось промыть от крови, которая текла тонкой струйкой, извиваясь на коже. Порез был совсем небольшой, но вокруг краев кожа сильно воспалилась и, казалось, отдавала синевой.
Перевязать рану было нечем. Я вдруг поняла, что без посторонней помощи дальше ничего сделать не смогу.
На земле у стянутого балахона что-то сверкнуло. Я подняла маленький медальон, стараясь найти карман, куда его можно было бы спрятать. Таковых не нашлось, и я решила повесить его на шею. Просто, чтобы не потерять, а после вернуть Дэвиду.
Натянув цепочку на шею, я столкнулась с некоторой проблемой. Замка не было. Цепочка словно была ровно обрезана. Может Дэвид срезал его с чьей-то наивной шейки?
Как только концы цепочки приблизились друг к другу, металл слегка нагрелся. Словно змеи, они потянулись навстречу друг другу, сплетаясь в единое целое. Короткая вспышка и уже нельзя было сказать, где раньше был разрез. Цепочка стала единым целым.
Услышав где-то совсем рядом тяжелые шаги, я подхватилась и выбежала на дорогу. Нужно было позвать на помощь.
– Только не его.
– Ты, смотрю, совсем не рада меня видеть, – Бервиль скорее подтверждал очевидное, чем спрашивал. Мужчина завертел головой. – Где он? Если б не Учитель, ему бы давно начистили физиономию. Он здесь?
Я бы рада была увидеть кого угодно, даже пресловутого Аглофуса, но не его. Бервиль в предвкушении потирал руки. Помощи от него ждать было бесполезно. Он скорее добьет Дэвида, чтобы тот не мучился.
– Ладно, девка, я должен доставить тебя обратно. Пошли ка.
Для человека своей комплекции Бервиль слишком быстро преодолел разделяющее нас пространство, схватив меня за руку. Сил в нем оказалось гораздо больше, чем могло бы показаться со стороны. Идти куда-то с этим человеком я не собиралась.
– Отпусти, мне больно.
Мужчина лишь громогласно рассмеялся, потащив меня по дороге.
Ноги напрочь отказывались идти в заданном темпе. Свободная рука слушала голос разума и цеплялась за все, что могло хоть немного затормозить уверенные шаги моего сопровождающего. Проходя мимо изящной березки, я резко дернулась вперед, обвивая тонкий ствол ногами, чем вынудила Бервиля дернуться и выпустить мою руку. Руки тут же обняли ствол, утверждая меня на этом месте.
– Больная девка. Отпусти дерево, ненормальная, и пошли по-хорошему, – рыкнул Бервиль, казалось, удивившись моей выходке. Я до сих пор отчетливо помнила излишнюю вспыльчивость этого субъекта.
– Хрен тебе. Я тебе не золотая рыбка, чтобы желания исполнять.
– Ты пойдешь к Аглофусу. Плевать, даже если я притащу к нему бездыханное тело! – казалось, глаза мужчины метали почти ощутимые молнии. Лицо его раскраснелось, словно он только что пробежал стометровку в норковой шубе.
Мужчина подошел и быстрым движением сжал длинную ладонь на моей шее. В конечности словно перестал поступать кислород, и они повисли вдоль тела, отпуская спасительную березку. Тело быстро немело.
Перекинув почти бездыханное тело через плечо, Бервиль пошел дальше по дороге.
А ведь он предупреждал…
***
– Эрик, не будьте таким жестоким. Я могу понять, почему вы не хотите сделать этого ради меня. Но сделайте это хотя бы ради них! Они же так страдают!
– Твои слова на меня не действуют. С ними все в порядке.
– И все же вы должны им помочь! Если вам наплевать на мои чувства…
– Хватит. Мы это уже обсуждали.
Диспут длился не пять минут, а все тридцать. А то и больше. Тщетные попытки девушки склонить Эрика к привалу каждый раз терпели неудачи. Аргументы заканчивались, как и силы. Деревня, в которой изначально надеялись переночевать молодые люди, была еще в паре часов пути, а на небе уже загорались первые звезды.
Эрик намеревался дойти до обещанной деревни. Ночевать на природе не входило в его планы. Комфорт и крыша над головой привлекали его куда больше.
– Значит, вы не хотите найти свою девушку, да?
– Как ты могла заметить, мы именно этим и занимаемся. Ищем Диану.
Эрик раздраженно натянул поводья. Буян недовольно фыркнул, но остановился. Алена поспешно остановилась, с трудом скрывая торжествующее выражение на лице.
– Я устала. Моя лошадь тоже. Если не хотите нас ждать, то продолжайте путь в одиночестве. А мы остаемся здесь.
Подтверждая свои слова, Алена слезла с лошади и повела ее по траве в лес, подальше от дороги.
Эрик выругался и обреченно побрел следом. Дороги он не знал, а идти прямо, никуда не сворачивая, в надежде, что деревня сама вырастет перед ним, было глупо. Оставлять девушку одну в лесу на ночь глядя тоже было бы совершенно не по джентельменски (коим он себя считал).
В глубине леса, куда не сунулся бы ни один нормальный человек, отыскалась крошечная темная поляна, окруженная высокими елями. Сняв притороченные к седлам сумки и расседлав лошадь, девушка принялась выкладывать сухие ветки, покрывая их массивным тулупом, поместившимся в одной из сумок.
Расседлав коня, Эрик набрал хвороста и соорудил небольшой костер. Лежак ему было делать не из чего, поэтому молодой человек просто привалился спиной к широкому дереву, умостившись на его корнях.
Девушка достала из второй сумки ломоть хлеба, кусок сыра, немного вяленого мяса и флягу с водой, поделив еду на двоих.
Ночь в лесу была безветренной и спокойной. Ничто не нарушало тишину, кроме похрапывания лошадей и треска догорающего костра. Эрик довольно быстро погрузился в сон.
Утро было холодным, а размышления еще не до конца проснувшегося молодого человека туманными. Казалось, лучше всего было бы поблагодарить девушку за помощь, узнать, как добраться до города, и продолжить путь в одиночестве. Ведь неизвестно, что ждет его впереди после столь официального приглашения.
Роса обильно промочила штаны. Открыв глаза, Эрик всмотрелся сквозь раскидистые ветви в голубое, местами затянутое облаками, небо.
Мышцы затекли и ныли. Поднявшись и сделав короткую зарядку, молодой человек оглянулся. Алены не было.
Лошади все так же мирно паслись поблизости. Лежак из тулупа был аккуратно сложен обратно в сумку.
– Если эта девушка нашла какое-то озеро и теперь плещется там, не прощу, если не принесет с собой несколько увесистых рыбешек. И неважно как она будет их ловить, – под заунывное урчание желудка Эрик направился к лошадям, седлая их и закрепляя сумки.
Закончив со сборами, молодой человек забеспокоился. Девушка отсутствовала слишком долго.
Оставив лошадей и обойдя ближайшую местность, где вообще возможно было пройти, Эрик убедился, что заблудившись, здесь можно умереть голодной смертью, а воды, как бы он ни надеялся до последнего, не было. Вернувшись на место стоянки, молодой человек всмотрелся в следы.
Кроме свежих следов, что он оставил с утра, на земле проглядывались нечеткие очертания крупных лап. Они вели со стороны дороги до места, где лежала сумка с тулупом, там превращались в неотчетливое месиво, а затем вели обратно, становясь чуть глубже.
Странно было, что лошади не подавали явных признаков беспокойства, ведь иначе молодой человек должен был проснуться от шума. И почему неизвестный зверь покусился именно на девушку, если Эрик спал ближе к месту его появления? Видимо тварь оказалась дико избирательной.
Выбираясь на дорогу, садясь в седло и крепче закрепляя поводья Салли к своему седлу, Эрик мучился угрызениями совести. Девушка не должна была ехать с ним. Он должен был сразу отказаться, просто спросив дорогу. Теперь он подверг опасности еще одного человека.
Пустив Буяна галопом, Эрику иногда приходилось поглядывать на маленькую лошадку, старательно пытавшуюся соответствовать темпу длинноногого коня. Приходилось периодически придерживать поводья, дабы Салли не слишком отставала.
Глубокое раздумье, в которое погрузился молодой человек, закончилось тем, что он оказался в колючих кустах, вылетев из седла и чудом не свернув себе шею. Лошади, завидев что-то на дороге, резко остановились, а Буян услужливо опустил голову, не мешая полету хозяина.
Выбравшись из зарослей, чем-то смахивающих на кусты диких роз, Эрик подошел к беспокойно переминающимся и бьющим копытами животным и попытался их успокоить. Вокруг никого не было, только спокойное переливистое пение птиц.
Причина экстренной остановки нашлась не сразу. Из-за деревьев, словно юркая пичуга, вылетела небольшая голубоватая молния, прорезав воздух прямо над макушкой Эрика.
Перепуганные животные потянули прочь от злополучной дороги.
С трудом удерживая Буяна, молодой человек попытался разглядеть кого-нибудь за деревьями, но тщетно.
Пользуясь своим преимуществом, незнакомец выпустил еще пару залпов. От пущенной в ногу молнии Эрик отскочил в сторону, а вторая, летящая следом, опалила волосы на макушке, чуть не задев голову. Меткость субъекта улучшалась с каждым разом.
– Ладно, выходи, коль не трус!
Незнакомец долго доказывал свою смелость, не показывая носа, ссылаясь на скромность и безупречную меткость. Но с каждым разом молнии появлялись все с возрастающим интервалом.
Поняв, что лучшего шанса у него не будет, Эрик потянул лошадей за поводья, намереваясь покинуть это место, пока невидимый противник не восстановил силы.
– Стой! – завидев сие безобразие, неизвестный субъект почти перешел на писк.
– Да черт возьми, или ты выходишь, или я ухожу!
Эрик зло посмотрел в сторону деревьев, мимо которых уже успел пройти.
В темноте послышался треск и на свет выбрался небольшого роста человек, если можно было так назвать чумазое существо с облепившими лицо волосами так, что челка почти напрочь скрывала глаза, доходя до крупного носа. Неудивительно, что меткость у незнакомца хромала.
Одежда его была покрыта толстым слоем дорожной пыли, а сапоги словно доживали последние дни. В руке мужчина держал трость, увенчанную набалдашником в виде драконьей головы, раззявившей пасть.
– Если я скажу, что картина впечатляет, то упущу, пожалуй, самые сочные эпитеты в твой адрес. Ежик, ты б помылся! – Эрик лишь усмехнулся, стараясь удержать порядком перепугавшихся лошадей, принявших появившегося пред ними за нечисть.
Мужчина гордо вскинул голову, рукой заправляя волосы назад. Впрочем, грязные пряди тут же вернулись на место.
– Так зачем ты пытался меня убить?
Эрик вынул меч из ножен, сделав уверенный вид, что делает это не впервые.
– Мне приказали, – косясь на заостренное лезвие, сглотнул незнакомец, крепче сжимая грязные пальцы на посохе.
– И конечно, ты мне не можешь сказать, кто это сделал?
– Меня убьют.
– Значит, выбор у тебя не велик. Не скажешь – нанизаю на меч. А скажешь – отпущу, и беги куда хочешь.
Мыслительный процесс мужчины длился не долго, полностью отражаясь на его лице. Наконец, словно приняв для себя самое важное в жизни решение, он тяжело вздохнул и, припав на одно колено, положил посох на землю, склонив голову.
– Сорэн Аглофус. Не убить. Ранить, обездвижить, да хоть в предсмертном состоянии принести твое тело к нему. Ты нужен ему живым. Зачем – не знаю, не спрашивай. В голову к нему никто лезть не посмеет, как и уточнять для чего ему что-то нужно. Жить-то всем хочется.
