Кинжал летел в мою сторону настолько медленно, что я могла рассмотреть каждое движение языка пламени, пляшущее на его лезвии.
Молодой человек возник перед моим лицом так внезапно, что я невольно отшатнулась. Время вернуло свой ход. Кинжал вошел ему в грудь по самую рукоять. Зеленое пламя расползалось по мантии, словно находя открытые раны и проникая прямо в тело.
Дэвид упал на колени, и только мои трясущиеся руки уберегли его от удара о землю.
Сорэн Аглофус словно окаменел.
– Оно предназначалось не тебе… – пробормотал он. Глаза его смотрели на пасынка, но взгляд был расфокусирован. Через мгновенье маг исчез.
– Дэвид! Дэвид, слышишь, держись! – слезы текли из глаз, мешая смотреть в лицо безрассудному магу. Он лежал, прикрыв глаза, и на лице его была улыбка. – Дэвид, ты только не умирай, слышишь? Пожалуйста!
– Д…девушка… Алена… Она у кладбища, ждет вас, – слова давались молодому человеку с огромным трудом, из уголка рта текла кровь.
– Найдем, не переживай! Только не бросай меня, прошу!
Я, как могла, сдерживала рыдания, вырывающиеся из груди.
– П…прости… – Дэвид поднял руку, проведя ладонью по моей щеке. – Спасибо,.. что выжила.
Рука ослабла и упала на землю. Последний раз вздохнув, Дэвид затих. Я припала к его груди. Сердце не билось.
Не в силах больше сдерживаться, я зашлась в рыданиях, прижимая к себе бездыханное тело друга.
Подошедший Эрик стянул с себя порядком окровавленную и разорванную футболку и насильно натянул на меня.
Уходя с поляны, я подобрала с земли медальон, подаренный Дэвидом, поднося цепочку к шее. Концы металла привычно зашипели и, потянувшись друг к другу, сошлись в единое целое.
Эрик уводил меня силой.
Где-то далеко был слышен плач дракона, потерявшего лучшего друга.
Алена ожидала нас на краю леса, сидя на пеньке и о чем-то увлеченно беседуя с неким призрачным существом, на поверку оказавшимся родоначальником рода Аглофусов. К сожалению, пресечь на корню этот род, просто уничтожив призрака, не вышло бы, поэтому и пытаться не стоило.
Будучи телепатом, девушка не стала задавать лишних вопросов, просто пытаясь в нужный момент оживить беседу, если таковая вообще завязывалась. В остальное время ей приходилось общаться с давно умершим Волфом Аглофусом.
Кладбище днем не нагоняло никакого ужаса. Скорее не вызывало эмоций совсем. Даже призрак, величественно проплывающий над надгробиями под лучами яркого солнца, был едва различим.
Дойдя до города, в котором Эрик оставил своего коня, пришлось задержаться там на некоторое время. Все из нас, за исключением деревенской девушки, были измучены и изранены. Сняв комнату в небольшой, довольно уютной гостинице, после того как нас с криками выгнали с порога местной церквушки, мы пытались снова встать на ноги, пока Алена бегала по знахаркам и портным, доставая нам все необходимое. Сама девушка устроилась у какой-то старой подруги, которая неохотно, но оплачивала наше проживание и пребывание в этом городе.
Несколько дней беспробудного сна и бесконечных компрессов и перевязок поставили меня на нетвердые ноги. Эрик оклемался раньше, начиная делать вылазки в город. То и дело он приносил мне то яблочко, то цветочек.
Я быстро привыкла, что он постоянно рядом. Когда от кошмаров я просыпалась среди ночи, он успокаивал и гладил по голове. Когда я просыпалась утром, он мертвым грузом лежал рядом, так же как и я, залечивая свои раны. А после я два дня лежала в одиночестве, тогда как Эрик и Алена целыми днями пропадали в городе.
Поднявшись с постели, я получила от Алены небольшой подарок. Простое василькового цвета платье в пол и мягкие туфли на небольшом каблучке. Теперь, умыв лицо и уложив волосы, можно было выйти в народ.
Люди не были рады меня видеть. Некоторые из них, завидев мой бледный цвет лица и синие круги под глазами, старались уйти как можно дальше, пока солнце не скрылось за тучей, и я не выпустила клыки, вонзившись в яремную вену у них на шее. Фу, так о чем я?
Эрик пару дней прогревал и выгуливал себя на солнце и выглядел совсем как нормальный здешний житель, одетый в простые коричневые штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги и просторную белую рубаху со шнуровкой на груди.
Алена, выглядела безупречно даже в белом балахоне, лежа на жертвенном алтаре, так что за нее беспокоиться и вовсе не требовалось.
Девушка пожелала остаться у своей подруги еще на какое-то время. Раздобыв маленькую гнедую лошадку Зорьку и уверенно вручив мне поводья, девушка улыбнулась. В моих мыслях она могла отчетливо прочитать, что на лошадях я не ездила ни разу за всю свою сознательную жизнь и начинать не горела желанием.
Эрик привел откуда-то своего коня.
Столь великолепного и статного животного я еще не видела. Или Эрику крупно повезло, или руки у конюха из города растут из нужного места, но конь весь сиял. Я даже потянула руку, чтобы погладить гордого красавца, но едва успела отдернуть пальцы от клацнувших зубов.
Отойдя на несколько шагов в сторону от вороного агрессора, я с опаской взглянула на Зорьку. Но кобылка, предназначенная мне, оказалась самым флегматичным существом во всей Вселенной, а так же приближенных к ней. Она без возражений вытерпела все мои пятнадцать попыток взобраться в седло и абсолютно не возражала, когда при первой успешно окончившейся попытке я сидела лицом к ее хвосту.
Вскоре мы смогли покинуть город, получив напоследок от Алены сумку с провизией и две фляги с водой.
Сидеть в седле оказалось не так неудобно, как могло показаться на первый взгляд. Но, как только пришло время первого привала, я кардинально поменяла свое мнение. Ноги и попа болели так, как не болели никогда в жизни. Я непроизвольно ставила ноги колесом при ходьбе, чем дико веселила своего спутника.
Первую ночь было решено провести в деревне, находящейся на ответвлении главной дороги, где Эрик встретил своего знакомого мага Отиса. Как особы, не имеющие больно много денег, мы были определены на ночлег на конюшне, куда тут же увязался за нами любопытный и шибко разговорчивый маг.
Я уже засыпала, когда Эрик все еще продолжал рассказывать Отису подробности нашего путешествия. Зачем, спрашивается? Не знаю. Наверное, знал, что иначе парень не отвяжется.
С каждым днем ночные кошмары становились все менее отчетливы. Теперь я могла с ужасом созерцать их до конца, не боясь разбудить спящих вокруг.
Наутро мы снова тронулись в путь. За ночь мышцы отдохнули и отвыкли от седла. Этот день прошел еще тяжелее предыдущего. Я молилась, чтобы мы скорее вернулись домой, и пятая точка опустилась на уютное и мягкое сидение в автобусе (по крайней мере, сейчас оно казалось мне именно таким).
За день мы устроили три привала. На ночь пришлось остаться спать на природе. Эрик с гордостью именовал себя наученным жизнью опытным путешественником. Он довольно легко и быстро расседлал лошадей, накрепко привязал поводья к толстому суку и даже разжег небольшой костер.
Я не спорила, давая молодому человеку насладиться триумфом. По крайней мере, до тех пор, пока он не начал травить какие-то байки. Тогда я картинно зевнула, отвернулась, и уверенно сделала вид, что тут же погрузилась в сон.
За всю дорогу мы с Эриком перебросились всего несколькими обязательными фразами. Наверное, я боялась, что какая-то из тем обязательно может затронуть Дэвида, о котором старалась не думать.
На следующий день мы добрались до деревни. Нас встретил разочарованный отсутствием своей невесты конюх Пит, без вопросов принимающий обратно порывающегося укусить его за ухо Буяна и смирную Зорьку.
Как и обещала, скучать по конной езде я не собиралась, без промедления отходя подальше от конюшен и всего с ними связанного.
Пит мельком намекнул, мол, скоро свадьба, и Алена рада будет видеть нас в числе приглашенных гостей. Но сильно на присутствии не настаивал. Поэтому и вежливый отказ его не расстроил. Зато мы с радостью согласились отобедать с ним, а на прощание пообещали обязательно заглянуть, если еще каким-то ветром нас занесет в эти края. Последнее было воспринято без особого энтузиазма.
Еще до темноты мы покинули дом конюха.
Эрик не без труда отыскал место, через которое он прошел в этот мир, заставив меня вдоволь налазиться по колючим кустарникам. Возможно, это было маленькое отмщение за то, что он испытал, пока шел героически спасать меня. Но ведь и я тем временем не сидела сложа руки.
Из небольшой залы попав в коридор, живописно украшенный скелетами, костями и черепами, освещаемыми все появляющимися факелами, тут же гаснущими за нашими спинами, я с замиранием сердца поглядывала на свисающую с потолка паутину с изредка покачивающимися на ней пауками.
Похрустывающие звуки под ногами придавали этому месту особый шарм.
– Эрик, – внезапно останавливаясь, вспомнила я. От долгого молчания голос охрип. Стало жутковато. – Я тут вот что вспомнила. Где моя собака?
Молодой человек глубоко вздохнул. Он бы и рад был услышать чей-то голос, надеясь на то, что обстановка разрядится, но вот тема была выбрана не та. Приняв глубоко задумчивый вид, Эрик широкими шагами направился дальше по коридору.
Я практически бежала следом, едва успевая подпрыгнуть, чтобы не наступить на очередную черепушку, или пригнуться, дабы не запутаться в паутине.
Наконец, собравшись с мыслями, молодой человек резко остановился и повернулся ко мне. Наши глаза встретились.
Я отвела взгляд. Почему-то мне казалось, что я предаю Эрика, так переживая смерть Дэвида.
– Она у бабушки.
Затянутая в воспоминания я не сразу осознала услышанное.
– У какой еще бабушки, Эрик? Нет у меня никакой бабушки! Ну, то есть, есть, но ты ее точно не знаешь.
Эрик начал усиленно припоминать имя этой старой женщины, но память предательски подводила.
– Прости, я не помню ее имени. Но почти уверен, что смогу вспомнить, как добраться до ее дома!
Я схватилась за голову, сползая по стене и невольно оказываясь рядом со скелетом, принявшим ту же позу.
– Фу, мерзость какая. Ладно, пойдем. Не сможешь вернуть мою собаку, буду тебя на поводке выгуливать и сухим кормом кормить.
Я подскочила с земли, отряхивая платье и бодрым шагом пошла вперед.
Казавшийся бесконечным коридор внезапно окончился грудой земли. Я вопросительно взглянула на Эрика. Тот только выразительно почесал в затылке.
– Прости, забыл. Лестница обвалилась, когда я попал сюда.
Господи, как можно быть таким бестолковым? Странно, что он еще не забыл где-то свою голову. Неужели нам теперь придется возвращаться к Алене и Питу и с честными лицами доказывать им, что нам у них слишком сильно понравилось, и прощаться теперь что-то расхотелось? А может, лестница не обвалилась совсем, а этот парень сиганул с высоты и поэтому теперь ходит с больной головой?
Я села на землю, скрестив ноги. О состоянии платья можно было не волноваться. Все равно у нас только два выхода – умереть здесь с этими скелетами или отправиться назад в чужой мир. А может, эти скелеты как раз и погибли здесь из-за этого? Из-за того, что не смогли попасть ни в один из миров.
– Диана?
– М?
– Злишься на меня?
Я неопределенно покачала головой. Хотелось вернуться в прошлое и указать Дохи туда, куда убежал незнакомец в черных одеждах, в сердцах крикнув, чтоб поторапливался, и продолжать жить своей прежней скучной, но мирной жизнью. Можно ли это назвать злость?
– Диана?
– Мм?
– У вас… с этим парнем, метающим молнии, что-то было?
Вопрос мне показался настолько нелепым, что я подскочила на ноги, ударилась головой о факел и присела на корточки от боли, приваливаясь к холодной стене.
Стена гулко подалась назад, увлекая меня следом. Знакомое чувство.
Лежа в темном замкнутом пространстве, свет в которое поступал только через отверстие, из которого торчали мои ноги, я ощущала себя погребенной заживо. Воздух здесь был тяжелее, и дышать приходилось неглубоко и через раз. Лучше было не дышать вовсе, но так не получалось.
– Ты там как? – послышался голос из-за стены.
– Жива пока еще. Вытащи меня отсюда!
За стеной послышался треск и звук осыпающейся земли. Может Эрика засыпало?
– Так что там с ответом на вопрос?
Для пущего эффекта я три раза попыталась дернуть ногой, надеясь хоть как-то задеть молодого человека, но лишь подняла тучу пыли.
– Ты совсем дурной? Вытащи меня немедленно! Здесь дышать нечем! – мне на нос как раз осыпалась горсть земли, чудом не попав в только что раскрытый рот.
Я уже представляла, как тонны земли осыпаются, погребая меня под своим весом. Хотя тогда уж лучше пусть погребают нас обоих.
– Ты там что-то нажала? Тут лестница появилась.
Я бессильно сжала кулаки. Единственная, кого здесь могут уже не найти – это я.
– Ничего не было, – смирившись с неизбежностью, почти шепотом произнесла я, сжимая медальон. Почувствовав прикосновения на лодыжках, через секунду я вылетела из этой дыры, как пробка из бутылки.
Одернув юбку и несчастно взглянув в улыбающееся лицо Эрика, я посмотрела на лестницу. Она вела в темную и пугающую неизвестность, как впрочем и все в последние дни.
– Домой, – словно прочитав мои мысли, приободрил Эрик, с трудом вытягивая факел из кольца и первым начиная подъем.
Пусть злорадствует, я ему потом отомщу.
Пока мы шли по лестнице, Эрик был словно заезженная пластинка, все повторяющая насколько удобно идти сейчас с этим факелом, тогда как спускался он в кромешной темноте.
Лично я предпочла бы бесконечный спуск в темноте бесконечному подъему при свете факела. Ноги болели, дыхание сбивалось. Я все чаще просила остановиться и передохнуть.
Я не произносила этого вслух, но все же побаивалась, что лестница может вдруг передумать и вновь осыпаться, оставив о нас лишь смутные воспоминания.
Выбравшись на свежий воздух, оглянувшись вокруг и видя все родное и знакомое, я долго не могла подняться на ноги, катаясь по траве и хохоча, как ребенок. Запоздалые прохожие, списывающие такое поведение на алкоголь (или что похуже), лишь неодобрительно косились и грозили позвонить куда следует. Хотя были и такие, что в своем алкогольном угаре с удовольствием присоединялись к моему ненормальному развлечению.
Наконец, Эрик заставил меня подняться на ноги, силой уводя от новых нетрезвых знакомых.
Дождавшись пока мы поднимемся и ступим на землю, все вернулось на свои места. Словно не было ни лестницы, ни дыры в земле, ни порталов. Только шрамы, ссадины и ушибы напоминали о минувшем путешествии.
Денег, как и сумки у меня с собой не было. Пришлось идти до дома пешком, благо находился он не так далеко. Потребовалось всего пара-тройка часов, чтобы еле волоча ноги приползти к дверям моей квартиры.
Запоздало спохватившись, что ключи мои канули в лету, я приказала Эрику сидеть на месте, а сама отправилась к подруге, жившей неподалеку.
Светало.
Я жала на кнопку дверного звонка бесконечно долго.
Веся (как звали ее друзья из-за уморительно милых веснушек, высыпающих на лице с приходом весны, словно ожидая и копя свои силы всю зиму), она же Ярослава по документам, являлась моей лучшей подругой еще со школьной скамьи. Когда-то давно девушка согласилась хранить у себя запасной экземпляр ключей от моей квартиры, никак не ожидая увидеть меня в предрассветной тишине, в странного вида платье и еще не зажившими порезами на лице.
Схватившись за сердце, девушка собралась падать в обморок, когда я срочно потребовала свои ключи.
Молодой человек возник перед моим лицом так внезапно, что я невольно отшатнулась. Время вернуло свой ход. Кинжал вошел ему в грудь по самую рукоять. Зеленое пламя расползалось по мантии, словно находя открытые раны и проникая прямо в тело.
Дэвид упал на колени, и только мои трясущиеся руки уберегли его от удара о землю.
Сорэн Аглофус словно окаменел.
– Оно предназначалось не тебе… – пробормотал он. Глаза его смотрели на пасынка, но взгляд был расфокусирован. Через мгновенье маг исчез.
– Дэвид! Дэвид, слышишь, держись! – слезы текли из глаз, мешая смотреть в лицо безрассудному магу. Он лежал, прикрыв глаза, и на лице его была улыбка. – Дэвид, ты только не умирай, слышишь? Пожалуйста!
– Д…девушка… Алена… Она у кладбища, ждет вас, – слова давались молодому человеку с огромным трудом, из уголка рта текла кровь.
– Найдем, не переживай! Только не бросай меня, прошу!
Я, как могла, сдерживала рыдания, вырывающиеся из груди.
– П…прости… – Дэвид поднял руку, проведя ладонью по моей щеке. – Спасибо,.. что выжила.
Рука ослабла и упала на землю. Последний раз вздохнув, Дэвид затих. Я припала к его груди. Сердце не билось.
Не в силах больше сдерживаться, я зашлась в рыданиях, прижимая к себе бездыханное тело друга.
Подошедший Эрик стянул с себя порядком окровавленную и разорванную футболку и насильно натянул на меня.
Уходя с поляны, я подобрала с земли медальон, подаренный Дэвидом, поднося цепочку к шее. Концы металла привычно зашипели и, потянувшись друг к другу, сошлись в единое целое.
Эрик уводил меня силой.
Где-то далеко был слышен плач дракона, потерявшего лучшего друга.
***
Алена ожидала нас на краю леса, сидя на пеньке и о чем-то увлеченно беседуя с неким призрачным существом, на поверку оказавшимся родоначальником рода Аглофусов. К сожалению, пресечь на корню этот род, просто уничтожив призрака, не вышло бы, поэтому и пытаться не стоило.
Будучи телепатом, девушка не стала задавать лишних вопросов, просто пытаясь в нужный момент оживить беседу, если таковая вообще завязывалась. В остальное время ей приходилось общаться с давно умершим Волфом Аглофусом.
Кладбище днем не нагоняло никакого ужаса. Скорее не вызывало эмоций совсем. Даже призрак, величественно проплывающий над надгробиями под лучами яркого солнца, был едва различим.
Дойдя до города, в котором Эрик оставил своего коня, пришлось задержаться там на некоторое время. Все из нас, за исключением деревенской девушки, были измучены и изранены. Сняв комнату в небольшой, довольно уютной гостинице, после того как нас с криками выгнали с порога местной церквушки, мы пытались снова встать на ноги, пока Алена бегала по знахаркам и портным, доставая нам все необходимое. Сама девушка устроилась у какой-то старой подруги, которая неохотно, но оплачивала наше проживание и пребывание в этом городе.
Несколько дней беспробудного сна и бесконечных компрессов и перевязок поставили меня на нетвердые ноги. Эрик оклемался раньше, начиная делать вылазки в город. То и дело он приносил мне то яблочко, то цветочек.
Я быстро привыкла, что он постоянно рядом. Когда от кошмаров я просыпалась среди ночи, он успокаивал и гладил по голове. Когда я просыпалась утром, он мертвым грузом лежал рядом, так же как и я, залечивая свои раны. А после я два дня лежала в одиночестве, тогда как Эрик и Алена целыми днями пропадали в городе.
Поднявшись с постели, я получила от Алены небольшой подарок. Простое василькового цвета платье в пол и мягкие туфли на небольшом каблучке. Теперь, умыв лицо и уложив волосы, можно было выйти в народ.
Люди не были рады меня видеть. Некоторые из них, завидев мой бледный цвет лица и синие круги под глазами, старались уйти как можно дальше, пока солнце не скрылось за тучей, и я не выпустила клыки, вонзившись в яремную вену у них на шее. Фу, так о чем я?
Эрик пару дней прогревал и выгуливал себя на солнце и выглядел совсем как нормальный здешний житель, одетый в простые коричневые штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги и просторную белую рубаху со шнуровкой на груди.
Алена, выглядела безупречно даже в белом балахоне, лежа на жертвенном алтаре, так что за нее беспокоиться и вовсе не требовалось.
Девушка пожелала остаться у своей подруги еще на какое-то время. Раздобыв маленькую гнедую лошадку Зорьку и уверенно вручив мне поводья, девушка улыбнулась. В моих мыслях она могла отчетливо прочитать, что на лошадях я не ездила ни разу за всю свою сознательную жизнь и начинать не горела желанием.
Эрик привел откуда-то своего коня.
Столь великолепного и статного животного я еще не видела. Или Эрику крупно повезло, или руки у конюха из города растут из нужного места, но конь весь сиял. Я даже потянула руку, чтобы погладить гордого красавца, но едва успела отдернуть пальцы от клацнувших зубов.
Отойдя на несколько шагов в сторону от вороного агрессора, я с опаской взглянула на Зорьку. Но кобылка, предназначенная мне, оказалась самым флегматичным существом во всей Вселенной, а так же приближенных к ней. Она без возражений вытерпела все мои пятнадцать попыток взобраться в седло и абсолютно не возражала, когда при первой успешно окончившейся попытке я сидела лицом к ее хвосту.
Вскоре мы смогли покинуть город, получив напоследок от Алены сумку с провизией и две фляги с водой.
Сидеть в седле оказалось не так неудобно, как могло показаться на первый взгляд. Но, как только пришло время первого привала, я кардинально поменяла свое мнение. Ноги и попа болели так, как не болели никогда в жизни. Я непроизвольно ставила ноги колесом при ходьбе, чем дико веселила своего спутника.
Первую ночь было решено провести в деревне, находящейся на ответвлении главной дороги, где Эрик встретил своего знакомого мага Отиса. Как особы, не имеющие больно много денег, мы были определены на ночлег на конюшне, куда тут же увязался за нами любопытный и шибко разговорчивый маг.
Я уже засыпала, когда Эрик все еще продолжал рассказывать Отису подробности нашего путешествия. Зачем, спрашивается? Не знаю. Наверное, знал, что иначе парень не отвяжется.
С каждым днем ночные кошмары становились все менее отчетливы. Теперь я могла с ужасом созерцать их до конца, не боясь разбудить спящих вокруг.
Наутро мы снова тронулись в путь. За ночь мышцы отдохнули и отвыкли от седла. Этот день прошел еще тяжелее предыдущего. Я молилась, чтобы мы скорее вернулись домой, и пятая точка опустилась на уютное и мягкое сидение в автобусе (по крайней мере, сейчас оно казалось мне именно таким).
За день мы устроили три привала. На ночь пришлось остаться спать на природе. Эрик с гордостью именовал себя наученным жизнью опытным путешественником. Он довольно легко и быстро расседлал лошадей, накрепко привязал поводья к толстому суку и даже разжег небольшой костер.
Я не спорила, давая молодому человеку насладиться триумфом. По крайней мере, до тех пор, пока он не начал травить какие-то байки. Тогда я картинно зевнула, отвернулась, и уверенно сделала вид, что тут же погрузилась в сон.
За всю дорогу мы с Эриком перебросились всего несколькими обязательными фразами. Наверное, я боялась, что какая-то из тем обязательно может затронуть Дэвида, о котором старалась не думать.
На следующий день мы добрались до деревни. Нас встретил разочарованный отсутствием своей невесты конюх Пит, без вопросов принимающий обратно порывающегося укусить его за ухо Буяна и смирную Зорьку.
Как и обещала, скучать по конной езде я не собиралась, без промедления отходя подальше от конюшен и всего с ними связанного.
Пит мельком намекнул, мол, скоро свадьба, и Алена рада будет видеть нас в числе приглашенных гостей. Но сильно на присутствии не настаивал. Поэтому и вежливый отказ его не расстроил. Зато мы с радостью согласились отобедать с ним, а на прощание пообещали обязательно заглянуть, если еще каким-то ветром нас занесет в эти края. Последнее было воспринято без особого энтузиазма.
Еще до темноты мы покинули дом конюха.
Эрик не без труда отыскал место, через которое он прошел в этот мир, заставив меня вдоволь налазиться по колючим кустарникам. Возможно, это было маленькое отмщение за то, что он испытал, пока шел героически спасать меня. Но ведь и я тем временем не сидела сложа руки.
Из небольшой залы попав в коридор, живописно украшенный скелетами, костями и черепами, освещаемыми все появляющимися факелами, тут же гаснущими за нашими спинами, я с замиранием сердца поглядывала на свисающую с потолка паутину с изредка покачивающимися на ней пауками.
Похрустывающие звуки под ногами придавали этому месту особый шарм.
– Эрик, – внезапно останавливаясь, вспомнила я. От долгого молчания голос охрип. Стало жутковато. – Я тут вот что вспомнила. Где моя собака?
Молодой человек глубоко вздохнул. Он бы и рад был услышать чей-то голос, надеясь на то, что обстановка разрядится, но вот тема была выбрана не та. Приняв глубоко задумчивый вид, Эрик широкими шагами направился дальше по коридору.
Я практически бежала следом, едва успевая подпрыгнуть, чтобы не наступить на очередную черепушку, или пригнуться, дабы не запутаться в паутине.
Наконец, собравшись с мыслями, молодой человек резко остановился и повернулся ко мне. Наши глаза встретились.
Я отвела взгляд. Почему-то мне казалось, что я предаю Эрика, так переживая смерть Дэвида.
– Она у бабушки.
Затянутая в воспоминания я не сразу осознала услышанное.
– У какой еще бабушки, Эрик? Нет у меня никакой бабушки! Ну, то есть, есть, но ты ее точно не знаешь.
Эрик начал усиленно припоминать имя этой старой женщины, но память предательски подводила.
– Прости, я не помню ее имени. Но почти уверен, что смогу вспомнить, как добраться до ее дома!
Я схватилась за голову, сползая по стене и невольно оказываясь рядом со скелетом, принявшим ту же позу.
– Фу, мерзость какая. Ладно, пойдем. Не сможешь вернуть мою собаку, буду тебя на поводке выгуливать и сухим кормом кормить.
Я подскочила с земли, отряхивая платье и бодрым шагом пошла вперед.
Казавшийся бесконечным коридор внезапно окончился грудой земли. Я вопросительно взглянула на Эрика. Тот только выразительно почесал в затылке.
– Прости, забыл. Лестница обвалилась, когда я попал сюда.
Господи, как можно быть таким бестолковым? Странно, что он еще не забыл где-то свою голову. Неужели нам теперь придется возвращаться к Алене и Питу и с честными лицами доказывать им, что нам у них слишком сильно понравилось, и прощаться теперь что-то расхотелось? А может, лестница не обвалилась совсем, а этот парень сиганул с высоты и поэтому теперь ходит с больной головой?
Я села на землю, скрестив ноги. О состоянии платья можно было не волноваться. Все равно у нас только два выхода – умереть здесь с этими скелетами или отправиться назад в чужой мир. А может, эти скелеты как раз и погибли здесь из-за этого? Из-за того, что не смогли попасть ни в один из миров.
– Диана?
– М?
– Злишься на меня?
Я неопределенно покачала головой. Хотелось вернуться в прошлое и указать Дохи туда, куда убежал незнакомец в черных одеждах, в сердцах крикнув, чтоб поторапливался, и продолжать жить своей прежней скучной, но мирной жизнью. Можно ли это назвать злость?
– Диана?
– Мм?
– У вас… с этим парнем, метающим молнии, что-то было?
Вопрос мне показался настолько нелепым, что я подскочила на ноги, ударилась головой о факел и присела на корточки от боли, приваливаясь к холодной стене.
Стена гулко подалась назад, увлекая меня следом. Знакомое чувство.
Лежа в темном замкнутом пространстве, свет в которое поступал только через отверстие, из которого торчали мои ноги, я ощущала себя погребенной заживо. Воздух здесь был тяжелее, и дышать приходилось неглубоко и через раз. Лучше было не дышать вовсе, но так не получалось.
– Ты там как? – послышался голос из-за стены.
– Жива пока еще. Вытащи меня отсюда!
За стеной послышался треск и звук осыпающейся земли. Может Эрика засыпало?
– Так что там с ответом на вопрос?
Для пущего эффекта я три раза попыталась дернуть ногой, надеясь хоть как-то задеть молодого человека, но лишь подняла тучу пыли.
– Ты совсем дурной? Вытащи меня немедленно! Здесь дышать нечем! – мне на нос как раз осыпалась горсть земли, чудом не попав в только что раскрытый рот.
Я уже представляла, как тонны земли осыпаются, погребая меня под своим весом. Хотя тогда уж лучше пусть погребают нас обоих.
– Ты там что-то нажала? Тут лестница появилась.
Я бессильно сжала кулаки. Единственная, кого здесь могут уже не найти – это я.
– Ничего не было, – смирившись с неизбежностью, почти шепотом произнесла я, сжимая медальон. Почувствовав прикосновения на лодыжках, через секунду я вылетела из этой дыры, как пробка из бутылки.
Одернув юбку и несчастно взглянув в улыбающееся лицо Эрика, я посмотрела на лестницу. Она вела в темную и пугающую неизвестность, как впрочем и все в последние дни.
– Домой, – словно прочитав мои мысли, приободрил Эрик, с трудом вытягивая факел из кольца и первым начиная подъем.
Пусть злорадствует, я ему потом отомщу.
Пока мы шли по лестнице, Эрик был словно заезженная пластинка, все повторяющая насколько удобно идти сейчас с этим факелом, тогда как спускался он в кромешной темноте.
Лично я предпочла бы бесконечный спуск в темноте бесконечному подъему при свете факела. Ноги болели, дыхание сбивалось. Я все чаще просила остановиться и передохнуть.
Я не произносила этого вслух, но все же побаивалась, что лестница может вдруг передумать и вновь осыпаться, оставив о нас лишь смутные воспоминания.
Выбравшись на свежий воздух, оглянувшись вокруг и видя все родное и знакомое, я долго не могла подняться на ноги, катаясь по траве и хохоча, как ребенок. Запоздалые прохожие, списывающие такое поведение на алкоголь (или что похуже), лишь неодобрительно косились и грозили позвонить куда следует. Хотя были и такие, что в своем алкогольном угаре с удовольствием присоединялись к моему ненормальному развлечению.
Наконец, Эрик заставил меня подняться на ноги, силой уводя от новых нетрезвых знакомых.
Дождавшись пока мы поднимемся и ступим на землю, все вернулось на свои места. Словно не было ни лестницы, ни дыры в земле, ни порталов. Только шрамы, ссадины и ушибы напоминали о минувшем путешествии.
Денег, как и сумки у меня с собой не было. Пришлось идти до дома пешком, благо находился он не так далеко. Потребовалось всего пара-тройка часов, чтобы еле волоча ноги приползти к дверям моей квартиры.
Запоздало спохватившись, что ключи мои канули в лету, я приказала Эрику сидеть на месте, а сама отправилась к подруге, жившей неподалеку.
Светало.
Я жала на кнопку дверного звонка бесконечно долго.
Веся (как звали ее друзья из-за уморительно милых веснушек, высыпающих на лице с приходом весны, словно ожидая и копя свои силы всю зиму), она же Ярослава по документам, являлась моей лучшей подругой еще со школьной скамьи. Когда-то давно девушка согласилась хранить у себя запасной экземпляр ключей от моей квартиры, никак не ожидая увидеть меня в предрассветной тишине, в странного вида платье и еще не зажившими порезами на лице.
Схватившись за сердце, девушка собралась падать в обморок, когда я срочно потребовала свои ключи.
