Не удержавшись на месте, не разжимая рук, я улетела вперед, каким-то образом оказавшись лицом к морде наглого животного. В руках моих были клочья белых волос, раньше красовавшиеся на конском загривке.
Глаза пегаса не выражали сильной привязанности. Скорее он готов был немедленно взмыть в ночное небо и, вернувшись к хозяину, доложить, что, к сожалению, не успел спасти мою скромную жизнь, подоспев как раз тогда, когда волки обгладывали последние кости. Отбирать игрушки у безобидных животных было бы наглостью, поэтому привезти хозяину оказалось нечего.
Пришлось вымаливать прощение. Получив разрешение вернуться на спину, я без промедлений поспешила занять положенное место, стараясь держаться подальше от бывшей когда-то роскошной гривы.
Оказавшись в небе, еще какое-то время слышались отдаленные крики Дэвида, но разобрать что-то было уже невозможно.
Даже без седла, одинокое сидение на спине пегаса оказалось гораздо комфортабельнее, чем деление ее с Лерионом. Ксеон быстро набрал высоту, доказывая, что с одним всадником передвигаться ему так же легче.
Обернувшись и заметив вдалеке огромную тень, плывущую по небу, я безошибочно распознала в ней дракона. Плавные движения крыльев и зоркий взгляд, рыщущий в темноте, в надежде отыскать цель.
Луны на небе не было видно. Наступающая ночь всеми силами старалась укрыть нас от преследователей.
– Ксеон, если ты не хочешь пойти на корм гигантскому мифическому ящеру, то придется нам где-нибудь укрыться, – заметив, что дракон уже несколько секунд смотрит прямо на нас, прошептала я на ухо коню, нервно перебирая пальцами гриву и незаметно заплетая ее в косу.
Недоверчиво фыркнув, пегас все же взмахнул крыльями, погружаясь в пушистое белое облако, скрывающее его от посторонних глаз. Я же выделялась, словно мишень для неумелых стрелков. Только слепой не попадет. Пригнувшись и вжавшись в конскую спину, я старалась избавиться от мыслей.
Под нами почти бесшумно пролетела громадная тень, заставив коня нервно вздрогнуть, но остаться на набранной высоте. Когда тень исчезла вдалеке, я, наконец, выдохнула, чувствуя, как мышцы пегаса расслабляются. Опустившись под облака, конь летел дальше, непонятно как выбирая нужное направление. По мне так в кромешной темноте все стороны света были абсолютно одинаковы.
Расслабившись и откинувшись на спину, прикрыв глаза, я задремала. Это было лучшим, что можно было придумать в этой ситуации, тем более что только так можно было избавиться ото всех мыслей на случай возвращения дракона.
Проснувшись от легкого толчка и открыв глаза, я увидела, что мы приземлились. Конь стоял на берегу моря. С другой стороны берег был отгорожен лесом. Предрассветное солнце еще только готовилось показаться из-за горизонта, но уже отбрасывало на воду яркие блики. Сколько же мы летели?
Слезая с пегаса и потягиваясь, по холодному песку я подошла к воде.
Удостоверившись, что груз доставлен в целости, пегас направился к лесу.
Кто бы ни должен был встречать нас здесь, его еще не было. А значит, море было в полном моем распоряжении. Сейчас во мне зрело лишь одно желание.
Стянув осточертевшее платье, я вошла в воду, такую прохладную и приятную к телу. Пахнуло солью. За спиной слышался шум листвы. Где-то в лесу просыпались птицы, наполняя воздух звонкими трелями.
Чем дальше от берега я отходила, тем холоднее была вода. Но ничто не могло охладить желания смыть с себя происшествия последних дней, включая пыльный взрыв в пещере. Задержав дыхание, я с головой погрузилась в воду, тут же выныривая на поверхность.
Как бы то ни было, все же пришлось начать движение по направлению к берегу.
Шеи словно что-то коснулось.
Встрепенувшись, я огляделась. Но кроме потревоженной мною воды, поверхность оставалась идеально гладкой, а поблизости никого не было видно. Не став испытывать судьбу, я поплыла к берегу.
На коже ощущалось легкое жжение.
Ноги уже выловили дно, когда пейзаж перед глазами поплыл. Руки и ноги более не слушались, отказываясь продолжать движение.
Берег, столь далекий и близкий одновременно, скрылся из виду, когда тело пошло ко дну.
В легких, быстро заполнившихся водой, не осталось воздуха. Грудь словно разрывало на куски. Жгучая боль в горле и сердце не оставила и шанса.
Дикая боль, начавшаяся так внезапно и длившаяся бесконечность, в один момент прекратилась. Сердце не билось. Дыхания не было. Только тишина и темнота вокруг. В теле ощущалась небывалая легкость.
Поднявшись на ноги, я пошла вперед. В пустоту.
Почувствовав сырость под ногами, я опустила взгляд. Под ногами была вода. Озеро, чьи темные воды скрывали что-то жуткое. На дне можно было разглядеть кости. Большие, маленькие, человеческие и не только.
Содрогнувшись, я сделала шаг вперед. По воде пошли круги. Но, невзирая на глубину под ногами, я все еще шла по поверхности.
Яркая вспышка на мгновение ослепила меня и тут же стремительно угасла.
В нескольких шагах от меня появился старик, седая борода которого кольцами лежала у его ног. Просторная белая мантия с широкими рукавами, казалось, слишком велика ему. Лицо мужчины было покрыто морщинами, но глаза удивительно живо смотрели прямо перед собой. В руках старик держал высокий посох из переплетающихся веток, венчал который цветок Толлефа.
– Кто вы? – мой голос звучал безжизненно и сухо.
– Доллет, – ответил старик, расплываясь в мягкой улыбке.
– Простите, я умерла?
– Да, дитя.
Старик оглядел меня критичным взглядом, покачал головой и ударил о воду посохом.
Не чувствуя холода, я и не заметила, что все это время шла нагая. От посоха исходило сияние, доходя до моих ног и, словно кокон, окутывая тело. Сияние исчезло, а на мне появился мешковатый серый балахон. Все лучше, чем ничего.
– Что ты сделала в этой жизни, дитя? – обратился ко мне Доллет, опираясь на посох.
– Да ничего, в целом.
Перебрав события своей жизни, я не смогла найти ничего путного, о чем можно было бы рассказать таинственному старику.
– Что бы ты хотела сделать, если бы осталась жива?
Голос у Доллета был монотонным. Глаза смотрели прямо в душу.
Я понятия не имела, что хотела бы сделать в своей жизни. Жениться и завести детей? Найти хорошую работу? Но все это сейчас казалось совершенно неважным.
– Вернулась бы и проверила, как себя чувствует Мара, – внезапно для себя произнесла я. Действительно, я хотела узнать, все ли в порядке с девушкой. Хотела удостовериться, что она очнулась, и что с Лерионом все в порядке, ведь он так и не появился, отправив за мной пегаса. А если он узнал, кто Мара на самом деле, как он это принял?
– Кто такая Мара?
– Сикква.
Я не видела смысла врать Доллету.
– Она дала тебе Толлеф?
Запустив руку в волосы, я с ужасом поняла, что цветок пропал. А ведь Мара говорила, что он безумно редкий. Возможно, не умри я, заругали бы. Взгляд остановился на цветке, украшающем длинный посох. Но не мог же старик забрать его себе.
– Да. Но я его потеряла. Кто вы, Доллет?
– Я хранитель цветка, дитя, – улыбнулся старик, проследив за моим взглядом. – Толлеф - не обычный цветок. Мало кто может рассказать тебе о его силе. Я тоже не стану рассказывать все. Сикква, вырастившая этот цветок, вложила в него много сил. А сикквы, как ты знаешь, необычные существа. Ты мертва, и только я могу решить, оставаться ли тебе таковой.
– Вы хранитель всех Толлефов? – поразилась я.
– У каждого Толлефа своя душа и свой хранитель. Мы погибаем вместе с цветком, исполнив свое предназначение.
– Вы решаете, кому жить, а кому умереть? – надеясь на красивый надгробный камень, уточнила я.
В моей жизни не было ничего стоящего и не осталось каких-то незаконченных дел, из-за которых меня нужно было бы воскрешать.
Доллет кивнул.
– Почему я умерла?
– Морренога, – пожал плечами старик.
– Что? Нога в море? – ужаснулась я, вспоминая жжение на шее, и представив, как эта дрянь коснулась меня, пока я была в воде. Поднеся руку к шее, я нащупала свежую, но не кровоточащую царапину сантиметров десять в длину.
Старик впервые засмеялся. Но тут же вернул себе величественность, терпеливо поясняя:
– Морреноги – существа схожие со змеями. Они жалят жертву легким уколом тонкого плавника. Через рану в кровь попадает яд, поражающий мозг и вызывающий оцепенение. Переставшая сопротивляться жертва подвергается повторному нападению. Морренога высасывает жизненную силу, подпитывая тем самым себя. Эти существа…
– Мерзкие твари, – деликатно поправила я.
– … способны прожить вечность, если смогут подпитываться вовремя. Но водятся они в основном в водах Ахбинского моря. Знающие люди не лезут в те воды. Но, дитя, остается главный вопрос, который я не задал тебе. Хочешь ли ты жить?
Конечно, хочу! Как этот умудренный жизнью старец может задавать столь очевидный вопрос?
Мысли рождались в голове, но с губ не слетало ни слова.
– Твоя сила, как Избранной, может спасти или уничтожить этот мир. Но за тобой ведется охота и далеко не каждый сможет сказать, сколько тебе отмерено. Хочешь ли ты вернуться к подобному существованию? – продолжал вопрошать Доллет, сверля меня проницательным взглядом.
На самом деле, я чувствовала себя глупой игрушкой в пасти двух собак, которые то и дело с переменным успехом перетягивали ее на свою сторону. Эта игра давно начала раздражать. Хочется ли мне вернуться к такой жизни?
– Доллет, вы знаете, куда ведет меня Лерион?
– Я не всевидящее око, дитя, я не могу знать всего.
Мне показалось, что старик врет.
– И все же, я хочу жить.
Доллет лишь улыбнулся, медленным шагом подходя ближе. Одну руку он положил мне на голову, а вторую, сжимающую посох, приблизил к телу. В животе чувствовалось приятное тепло. Первое, что я почувствовала в этом странном месте.
– Живи, дитя. И не позволяй себе пожалеть о своем решении, – шепнул старик мне на ухо, исчезая в тумане, окутавшим меня с головой.
Сердце болезненно сжалось, делая первый удар.
Закричав от боли, я резко дернулась, ударяясь обо что-то головой. Открыв глаза и жадно глотая ртом воздух, которого, впрочем, было довольно мало, я старалась унять бешеное сердцебиение.
Лежа в подобии деревянной коробки, накрытой крышкой, с ужасом осознавая, где могу находиться, я проклинала Лериона, попутно брыкаясь ногами и выкрикивая нецензурные ругательства.
На мои крики вскоре откликнулись боевым кличем, после чего по крышке ударили чем-то тяжелым, а перед моим лицом возникло короткое лезвие. Прикинув, что это может быть топор, я умолкла. Снаружи тоже затихли.
Прошло несколько минут напряженного молчания. Осторожно постучав в крышку и услышав робкий стук в ответ, я слегка обнадежила себя, что возможно весь азарт расхитителей гробниц испарился.
– Кто там есть? Признавайтесь! – крикнула я.
– Некого у нас здесь есть! – вторили мне из-за стенки. Я прыснула со смеху.
– Где Лерион?
– Какой еще легион? Мы и с легионом запросто справимся, так что не пугай нас тут, нечисть!
Я сделала единственное разумное умозаключение – человек снаружи глух как минимум на одно ухо. Про умственные его способности судить не решалась. Лучше сначала встретиться лицом к лицу.
– Ле-ри-он!!! – заорала я что есть мочи. – Лерион, где ты?
– Прекрати орать, ты, нелюдь! – злобно ответили мне.
– Не нелюдь я пока! Но вот выберусь отсюда, вам похлеще любого зомби задницы надеру! – ругнулась я. – ЛЕРИОН!
Снаружи засуетились. Что-то грохнуло. Видно принялись искать неизвестного Лериона. Через несколько минут все стихло. На стук больше никто не отзывался. На крики тоже не реагировали. Возможно, решили дождаться, пока второй раз помру.
– Ты зачем людей добрых пугаешь, а? – наконец, спустя минут десять, послышался голос снаружи. Этот голос я бы узнала из тысячи.
– Лерион! Что я здесь делаю?
– Диана? Ты мертвяк? – голос Лериона казался мне более чем озабоченным.
– Лерион, сам ты мертвяк! – обиделась я. По сравнению с этим, обращение невидимого подглуховатого собеседника казалось не столь обидным. – Небось еще и крышку заколотили?
– Ты умерла вчера. Ты в курсе?
– Да когда это было! Кто старое помянет,.. Лерион, выпусти меня, пожалуйста, у меня кислород на исходе, – взмолилась я, надеясь, что хоть этот окажется более благоразумным и встретит меня не с осиновым колом наперевес.
Снаружи стало тихо. Остерегаясь, что меня снова бросили, я собралась постучать в стену, когда послышался металлический скрежет поворачивающегося в замке ключа и крышка открылась.
Надо мной склонился Лерион. В руках он держал взведенный арбалет.
– А святой воды нет? Она тут, как бы, больше помогла бы, – усмехнулась я, хватаясь за стенки и переходя в сидячее положение.
Я действительно находилась в хорошо сколоченном гробу. На крышке, стоящей у стены, виднелись тяжелые петли и массивный замок, а посредине действительно торчал топор. Гроб стоял на козлах, поднимая меня над землей на добрый метр.
Мы находились в довольно большом помещении. В углу расположились пустые гробы, ожидающие своей очереди. На стоящем рядом столе лежало тело, накрытое темной тряпкой. На узкой полке у окна в рядок были уложены ножи разных размеров и стояли небольшие бутыльки с неизвестной жидкостью.
– На болтах серебряные наконечники. Думаю, тоже неплохо сойдет, – улыбнулся Лерион, помогая выбраться из деревянного заточения. – Неплохо они тебя приодели.
На мне было простенькое темно зеленое платье из грубой ткани с длинным рукавом, подпоясанное кушаком. По подолу шла незамысловатая вышивка. Одеяние было много лучше, чем то, во что обрядил меня Доллет.
– Я рада, что это делал не ты.
– Так ты жива? Почему? – мужчина так и не опустил арбалет. Болт смотрел мне точно в сердце. Видимо на его вопрос честные ответы давались лишь в таких условиях.
– Если ты хочешь меня еще раз убить, валяй. Больше не воскресну. Честно, – не испытывая желания остановить только что вернувшееся биение сердца, проговорила я. – А если хочешь, чтобы я тебе все рассказала, выведи меня отсюда. Этот начавший пованивать субъект начинает меня угнетать.
Лерион глянул на тело на столе и, помедлив, убрал арбалет, подавая мне руку, за которую я ухватилась, словно за спасительную веревку. Руки были бледными. О цвете лица говорить не приходилось. Возможно, Лерион до сих пор не до конца уверовал в мое чудесное воскрешение. Даже я бы не поверила.
Своеобразный морг сменился длинным коридором с бесконечной чередой дверей и скамеек. Многие из них занимали люди в траурных одеждах и с заплаканными лицами.
– Какой-то лазарет? – шепнула я, следуя по пятам за мужчиной, не отпуская его руки. Лерион кивнул.
Однозначно многие присутствующие заметили, что Лерион вошел в морг один, а вышел в сопровождении особы, обряженной явно в поминальные одежды. За нашими спинами начались перешептывания. Люди косились на странную пару, спешно покидающую это заведение.
Лерион оглянулся, переходя на бег. Я безоговорочно следовала за ним. Раздавшиеся в коридоре крики и шум подгоняли не хуже хлыстов извозчиков.
Из-за закрытых дверей появились пятеро мужчин в белых одеждах. Люди безошибочно показывали на нас пальцами.
Почти добежав до двери в конце коридора, Лерион остановился, толкая меня вперед и преграждая дорогу преследователям.
– Уходи. Я догоню.
Не в силах сдвинуться с места, я осталась у двери.
Глаза пегаса не выражали сильной привязанности. Скорее он готов был немедленно взмыть в ночное небо и, вернувшись к хозяину, доложить, что, к сожалению, не успел спасти мою скромную жизнь, подоспев как раз тогда, когда волки обгладывали последние кости. Отбирать игрушки у безобидных животных было бы наглостью, поэтому привезти хозяину оказалось нечего.
Пришлось вымаливать прощение. Получив разрешение вернуться на спину, я без промедлений поспешила занять положенное место, стараясь держаться подальше от бывшей когда-то роскошной гривы.
Оказавшись в небе, еще какое-то время слышались отдаленные крики Дэвида, но разобрать что-то было уже невозможно.
Даже без седла, одинокое сидение на спине пегаса оказалось гораздо комфортабельнее, чем деление ее с Лерионом. Ксеон быстро набрал высоту, доказывая, что с одним всадником передвигаться ему так же легче.
Обернувшись и заметив вдалеке огромную тень, плывущую по небу, я безошибочно распознала в ней дракона. Плавные движения крыльев и зоркий взгляд, рыщущий в темноте, в надежде отыскать цель.
Луны на небе не было видно. Наступающая ночь всеми силами старалась укрыть нас от преследователей.
– Ксеон, если ты не хочешь пойти на корм гигантскому мифическому ящеру, то придется нам где-нибудь укрыться, – заметив, что дракон уже несколько секунд смотрит прямо на нас, прошептала я на ухо коню, нервно перебирая пальцами гриву и незаметно заплетая ее в косу.
Недоверчиво фыркнув, пегас все же взмахнул крыльями, погружаясь в пушистое белое облако, скрывающее его от посторонних глаз. Я же выделялась, словно мишень для неумелых стрелков. Только слепой не попадет. Пригнувшись и вжавшись в конскую спину, я старалась избавиться от мыслей.
Под нами почти бесшумно пролетела громадная тень, заставив коня нервно вздрогнуть, но остаться на набранной высоте. Когда тень исчезла вдалеке, я, наконец, выдохнула, чувствуя, как мышцы пегаса расслабляются. Опустившись под облака, конь летел дальше, непонятно как выбирая нужное направление. По мне так в кромешной темноте все стороны света были абсолютно одинаковы.
Расслабившись и откинувшись на спину, прикрыв глаза, я задремала. Это было лучшим, что можно было придумать в этой ситуации, тем более что только так можно было избавиться ото всех мыслей на случай возвращения дракона.
Проснувшись от легкого толчка и открыв глаза, я увидела, что мы приземлились. Конь стоял на берегу моря. С другой стороны берег был отгорожен лесом. Предрассветное солнце еще только готовилось показаться из-за горизонта, но уже отбрасывало на воду яркие блики. Сколько же мы летели?
Слезая с пегаса и потягиваясь, по холодному песку я подошла к воде.
Удостоверившись, что груз доставлен в целости, пегас направился к лесу.
Кто бы ни должен был встречать нас здесь, его еще не было. А значит, море было в полном моем распоряжении. Сейчас во мне зрело лишь одно желание.
Стянув осточертевшее платье, я вошла в воду, такую прохладную и приятную к телу. Пахнуло солью. За спиной слышался шум листвы. Где-то в лесу просыпались птицы, наполняя воздух звонкими трелями.
Чем дальше от берега я отходила, тем холоднее была вода. Но ничто не могло охладить желания смыть с себя происшествия последних дней, включая пыльный взрыв в пещере. Задержав дыхание, я с головой погрузилась в воду, тут же выныривая на поверхность.
Как бы то ни было, все же пришлось начать движение по направлению к берегу.
Шеи словно что-то коснулось.
Встрепенувшись, я огляделась. Но кроме потревоженной мною воды, поверхность оставалась идеально гладкой, а поблизости никого не было видно. Не став испытывать судьбу, я поплыла к берегу.
На коже ощущалось легкое жжение.
Ноги уже выловили дно, когда пейзаж перед глазами поплыл. Руки и ноги более не слушались, отказываясь продолжать движение.
Берег, столь далекий и близкий одновременно, скрылся из виду, когда тело пошло ко дну.
В легких, быстро заполнившихся водой, не осталось воздуха. Грудь словно разрывало на куски. Жгучая боль в горле и сердце не оставила и шанса.
Глава 6.
Дикая боль, начавшаяся так внезапно и длившаяся бесконечность, в один момент прекратилась. Сердце не билось. Дыхания не было. Только тишина и темнота вокруг. В теле ощущалась небывалая легкость.
Поднявшись на ноги, я пошла вперед. В пустоту.
Почувствовав сырость под ногами, я опустила взгляд. Под ногами была вода. Озеро, чьи темные воды скрывали что-то жуткое. На дне можно было разглядеть кости. Большие, маленькие, человеческие и не только.
Содрогнувшись, я сделала шаг вперед. По воде пошли круги. Но, невзирая на глубину под ногами, я все еще шла по поверхности.
Яркая вспышка на мгновение ослепила меня и тут же стремительно угасла.
В нескольких шагах от меня появился старик, седая борода которого кольцами лежала у его ног. Просторная белая мантия с широкими рукавами, казалось, слишком велика ему. Лицо мужчины было покрыто морщинами, но глаза удивительно живо смотрели прямо перед собой. В руках старик держал высокий посох из переплетающихся веток, венчал который цветок Толлефа.
– Кто вы? – мой голос звучал безжизненно и сухо.
– Доллет, – ответил старик, расплываясь в мягкой улыбке.
– Простите, я умерла?
– Да, дитя.
Старик оглядел меня критичным взглядом, покачал головой и ударил о воду посохом.
Не чувствуя холода, я и не заметила, что все это время шла нагая. От посоха исходило сияние, доходя до моих ног и, словно кокон, окутывая тело. Сияние исчезло, а на мне появился мешковатый серый балахон. Все лучше, чем ничего.
– Что ты сделала в этой жизни, дитя? – обратился ко мне Доллет, опираясь на посох.
– Да ничего, в целом.
Перебрав события своей жизни, я не смогла найти ничего путного, о чем можно было бы рассказать таинственному старику.
– Что бы ты хотела сделать, если бы осталась жива?
Голос у Доллета был монотонным. Глаза смотрели прямо в душу.
Я понятия не имела, что хотела бы сделать в своей жизни. Жениться и завести детей? Найти хорошую работу? Но все это сейчас казалось совершенно неважным.
– Вернулась бы и проверила, как себя чувствует Мара, – внезапно для себя произнесла я. Действительно, я хотела узнать, все ли в порядке с девушкой. Хотела удостовериться, что она очнулась, и что с Лерионом все в порядке, ведь он так и не появился, отправив за мной пегаса. А если он узнал, кто Мара на самом деле, как он это принял?
– Кто такая Мара?
– Сикква.
Я не видела смысла врать Доллету.
– Она дала тебе Толлеф?
Запустив руку в волосы, я с ужасом поняла, что цветок пропал. А ведь Мара говорила, что он безумно редкий. Возможно, не умри я, заругали бы. Взгляд остановился на цветке, украшающем длинный посох. Но не мог же старик забрать его себе.
– Да. Но я его потеряла. Кто вы, Доллет?
– Я хранитель цветка, дитя, – улыбнулся старик, проследив за моим взглядом. – Толлеф - не обычный цветок. Мало кто может рассказать тебе о его силе. Я тоже не стану рассказывать все. Сикква, вырастившая этот цветок, вложила в него много сил. А сикквы, как ты знаешь, необычные существа. Ты мертва, и только я могу решить, оставаться ли тебе таковой.
– Вы хранитель всех Толлефов? – поразилась я.
– У каждого Толлефа своя душа и свой хранитель. Мы погибаем вместе с цветком, исполнив свое предназначение.
– Вы решаете, кому жить, а кому умереть? – надеясь на красивый надгробный камень, уточнила я.
В моей жизни не было ничего стоящего и не осталось каких-то незаконченных дел, из-за которых меня нужно было бы воскрешать.
Доллет кивнул.
– Почему я умерла?
– Морренога, – пожал плечами старик.
– Что? Нога в море? – ужаснулась я, вспоминая жжение на шее, и представив, как эта дрянь коснулась меня, пока я была в воде. Поднеся руку к шее, я нащупала свежую, но не кровоточащую царапину сантиметров десять в длину.
Старик впервые засмеялся. Но тут же вернул себе величественность, терпеливо поясняя:
– Морреноги – существа схожие со змеями. Они жалят жертву легким уколом тонкого плавника. Через рану в кровь попадает яд, поражающий мозг и вызывающий оцепенение. Переставшая сопротивляться жертва подвергается повторному нападению. Морренога высасывает жизненную силу, подпитывая тем самым себя. Эти существа…
– Мерзкие твари, – деликатно поправила я.
– … способны прожить вечность, если смогут подпитываться вовремя. Но водятся они в основном в водах Ахбинского моря. Знающие люди не лезут в те воды. Но, дитя, остается главный вопрос, который я не задал тебе. Хочешь ли ты жить?
Конечно, хочу! Как этот умудренный жизнью старец может задавать столь очевидный вопрос?
Мысли рождались в голове, но с губ не слетало ни слова.
– Твоя сила, как Избранной, может спасти или уничтожить этот мир. Но за тобой ведется охота и далеко не каждый сможет сказать, сколько тебе отмерено. Хочешь ли ты вернуться к подобному существованию? – продолжал вопрошать Доллет, сверля меня проницательным взглядом.
На самом деле, я чувствовала себя глупой игрушкой в пасти двух собак, которые то и дело с переменным успехом перетягивали ее на свою сторону. Эта игра давно начала раздражать. Хочется ли мне вернуться к такой жизни?
– Доллет, вы знаете, куда ведет меня Лерион?
– Я не всевидящее око, дитя, я не могу знать всего.
Мне показалось, что старик врет.
– И все же, я хочу жить.
Доллет лишь улыбнулся, медленным шагом подходя ближе. Одну руку он положил мне на голову, а вторую, сжимающую посох, приблизил к телу. В животе чувствовалось приятное тепло. Первое, что я почувствовала в этом странном месте.
– Живи, дитя. И не позволяй себе пожалеть о своем решении, – шепнул старик мне на ухо, исчезая в тумане, окутавшим меня с головой.
Сердце болезненно сжалось, делая первый удар.
Закричав от боли, я резко дернулась, ударяясь обо что-то головой. Открыв глаза и жадно глотая ртом воздух, которого, впрочем, было довольно мало, я старалась унять бешеное сердцебиение.
Лежа в подобии деревянной коробки, накрытой крышкой, с ужасом осознавая, где могу находиться, я проклинала Лериона, попутно брыкаясь ногами и выкрикивая нецензурные ругательства.
На мои крики вскоре откликнулись боевым кличем, после чего по крышке ударили чем-то тяжелым, а перед моим лицом возникло короткое лезвие. Прикинув, что это может быть топор, я умолкла. Снаружи тоже затихли.
Прошло несколько минут напряженного молчания. Осторожно постучав в крышку и услышав робкий стук в ответ, я слегка обнадежила себя, что возможно весь азарт расхитителей гробниц испарился.
– Кто там есть? Признавайтесь! – крикнула я.
– Некого у нас здесь есть! – вторили мне из-за стенки. Я прыснула со смеху.
– Где Лерион?
– Какой еще легион? Мы и с легионом запросто справимся, так что не пугай нас тут, нечисть!
Я сделала единственное разумное умозаключение – человек снаружи глух как минимум на одно ухо. Про умственные его способности судить не решалась. Лучше сначала встретиться лицом к лицу.
– Ле-ри-он!!! – заорала я что есть мочи. – Лерион, где ты?
– Прекрати орать, ты, нелюдь! – злобно ответили мне.
– Не нелюдь я пока! Но вот выберусь отсюда, вам похлеще любого зомби задницы надеру! – ругнулась я. – ЛЕРИОН!
Снаружи засуетились. Что-то грохнуло. Видно принялись искать неизвестного Лериона. Через несколько минут все стихло. На стук больше никто не отзывался. На крики тоже не реагировали. Возможно, решили дождаться, пока второй раз помру.
– Ты зачем людей добрых пугаешь, а? – наконец, спустя минут десять, послышался голос снаружи. Этот голос я бы узнала из тысячи.
– Лерион! Что я здесь делаю?
– Диана? Ты мертвяк? – голос Лериона казался мне более чем озабоченным.
– Лерион, сам ты мертвяк! – обиделась я. По сравнению с этим, обращение невидимого подглуховатого собеседника казалось не столь обидным. – Небось еще и крышку заколотили?
– Ты умерла вчера. Ты в курсе?
– Да когда это было! Кто старое помянет,.. Лерион, выпусти меня, пожалуйста, у меня кислород на исходе, – взмолилась я, надеясь, что хоть этот окажется более благоразумным и встретит меня не с осиновым колом наперевес.
Снаружи стало тихо. Остерегаясь, что меня снова бросили, я собралась постучать в стену, когда послышался металлический скрежет поворачивающегося в замке ключа и крышка открылась.
Надо мной склонился Лерион. В руках он держал взведенный арбалет.
– А святой воды нет? Она тут, как бы, больше помогла бы, – усмехнулась я, хватаясь за стенки и переходя в сидячее положение.
Я действительно находилась в хорошо сколоченном гробу. На крышке, стоящей у стены, виднелись тяжелые петли и массивный замок, а посредине действительно торчал топор. Гроб стоял на козлах, поднимая меня над землей на добрый метр.
Мы находились в довольно большом помещении. В углу расположились пустые гробы, ожидающие своей очереди. На стоящем рядом столе лежало тело, накрытое темной тряпкой. На узкой полке у окна в рядок были уложены ножи разных размеров и стояли небольшие бутыльки с неизвестной жидкостью.
– На болтах серебряные наконечники. Думаю, тоже неплохо сойдет, – улыбнулся Лерион, помогая выбраться из деревянного заточения. – Неплохо они тебя приодели.
На мне было простенькое темно зеленое платье из грубой ткани с длинным рукавом, подпоясанное кушаком. По подолу шла незамысловатая вышивка. Одеяние было много лучше, чем то, во что обрядил меня Доллет.
– Я рада, что это делал не ты.
– Так ты жива? Почему? – мужчина так и не опустил арбалет. Болт смотрел мне точно в сердце. Видимо на его вопрос честные ответы давались лишь в таких условиях.
– Если ты хочешь меня еще раз убить, валяй. Больше не воскресну. Честно, – не испытывая желания остановить только что вернувшееся биение сердца, проговорила я. – А если хочешь, чтобы я тебе все рассказала, выведи меня отсюда. Этот начавший пованивать субъект начинает меня угнетать.
Лерион глянул на тело на столе и, помедлив, убрал арбалет, подавая мне руку, за которую я ухватилась, словно за спасительную веревку. Руки были бледными. О цвете лица говорить не приходилось. Возможно, Лерион до сих пор не до конца уверовал в мое чудесное воскрешение. Даже я бы не поверила.
Своеобразный морг сменился длинным коридором с бесконечной чередой дверей и скамеек. Многие из них занимали люди в траурных одеждах и с заплаканными лицами.
– Какой-то лазарет? – шепнула я, следуя по пятам за мужчиной, не отпуская его руки. Лерион кивнул.
Однозначно многие присутствующие заметили, что Лерион вошел в морг один, а вышел в сопровождении особы, обряженной явно в поминальные одежды. За нашими спинами начались перешептывания. Люди косились на странную пару, спешно покидающую это заведение.
Лерион оглянулся, переходя на бег. Я безоговорочно следовала за ним. Раздавшиеся в коридоре крики и шум подгоняли не хуже хлыстов извозчиков.
Из-за закрытых дверей появились пятеро мужчин в белых одеждах. Люди безошибочно показывали на нас пальцами.
Почти добежав до двери в конце коридора, Лерион остановился, толкая меня вперед и преграждая дорогу преследователям.
– Уходи. Я догоню.
Не в силах сдвинуться с места, я осталась у двери.
