– Слушай, я конечно от медицины далёк, но могу точно сказать что без причины сердце остановиться не могло. С ней явно что-то произошло. Может она болела.
– Да, она наблюдалась у врача, – подтвердил Тарасов. – Лечила не сворение желудка. А врач сказал что с её сердцем все было в порядке.
– Этого не может быть.
– Значит может. Так и вижу заголовки в научных журналах "Впервые в истории судебной медицины - без причинная остановка сердца".
– Ничего глупее в жизни не слышал. – проворчал Утёсов.
Несколько минут они просидели молча.
– Так что по Пыжову? – спросил лейтенант. – Снять наружку?
– Ладно снимай. А там посмотрим.
Муза. Доделывая очередной заказ, Илья вдруг осознал что ему для работы нужна муза. В случае с "Одинокой орхидеей", та девушка выступала для него музой, пусть и из далека. Да, это был кратковременный всплеск вдохновения, но ведь он помог возродить Илье любовь к работе. А если он найдёт постоянный источник вдохновения, какие это будут перспективы. Можно будет попрощаться с депрессией, никаких тебе задержек до поздна, хотя в этом есть сомнения. Ну да ладно, нужна муза. Вопрос только где её взять? У них в студии работает много прекрасных женщин и девушек, но они зачастую заняты своей работой и вряд ли согласятся целый день позировать. Да и Сергей Остапович наверняка будет против. Нет, муза определённо нужна. Уже недели три Илья бегал по городу по разным выставкам, музеям и даже в кино ходил в поисках вдохновения, и только сейчас до него дошло что не надо его искать среди готовых работ. Здесь нужен неогранённый алмаз, Илья своими руками его огранит и пожалуйста, новое произведение искусства.
Что ж, раз уж нет возможности найти кого-нибудь на роль музы в студии, значит нужно искать её там, за стенами и окнами домов. И так Илья несколько дней бегал по городу, приглядывался к прохожим, пассажирам автобусов, ходил по учебным заведениям. Но как бы Илья не стралася вглядываться в лица прохожих, он видел лишь серость. Пасмурные дни Ленинграда, угрюмые или задумчивые лица горожан скрывали красоту что искал Илья. Целая неделя и никаких результатов. Илья уже отчаялся кого-то найти. Сегодня целый день пробегал по городу, почти ничего не ел, дико устал. Печальный Илья пошёл домой. Сначала вышел на улицу по которой обычно возвращался с работы. Прошёл то самое место где впервые увидел "Орхидею" и остановился. Интересно, а кем она была, подумал Илья смотря на остановку. Такая молодая, студентка наверное. Как её звали, где она жила, приезжая ли? Хотя какой смысл спрашивать, её больше нет. Пусть Илья видел это девушку всего пару раз, ему было очень жаль её. Наверняка у неё были мечты и планы, она могла стать известным человеком, учёным там, врачом или композитором, может даже прославилась бы на всю страну своими достижениями. А теперь она покоиться в ином мире и все её мечты теперь лишь воспоминание родных.
Свернув на другую улицу Илья побрёл дальше. Что же делать? Без музы он снова начнёт терять вдохновение, опять впадёт в депрессию и тогда работа опять застопорится. Снова упрёки от начальства, задержки на работе, бессонница и потеря аппетита. А ведь Илья только-только начал возвращаться к нормальной жизни. Вдруг фшшш фшшш стук. Илья поднял голову. Каток? Странно он ведь уже шесть лет тут ходит и никогда не замечал здесь катка. Фшшш фшшш, фшшшшш стук. Кто-то катался. Илья подошёл поближе и замер, как тогда. По льду, исполняя грациозные пируэты, скользила девушка. Её движения завораживали, как она плавно шла, подпрыгивала, принимала прекрасные позы. В Илье снова начали зарождаться эмоции из детства. Муза, думал он. Вот она совсем рядом. Мир вокруг пропал. Есть только Илья, каток и девушка на коньках. Лилия - пронеслось у него в голове. Кружащая над замёрзшим озером лилия. Надо с ней поговорить, обязательно поговорить, может она согласиться стать для него музой. Но теперь Илью переполняли не только эмоции. Желание запечатлеть этот образ, выразить эти эмоции на куске воска заставили Илью сорваться с места и бежать в студию, пока образ в памяти был свеж. Я поговорю с ней, твердил он в своих мыслях, обязательно поговорю.
Сергей Остапович приехал к студии немного позже обычного. Утром Брюков заезжал к портному, попросил пошить ему костюм. Войдя в здание Сергей Остапович удивился гробовой тишине. На часах было половина десятого, в это время все уже вовсю работают. Так куда все подевались? Брюков поднялся на второй этаж и увидел идущего кладовщика Парткина.
– Парткин, – окликнул он кладовщика, – куда все подевались.
– А вона где, – указал тот на дверь мастерской Пыжова. – Глядят не на глядятся.
Директор удивился и прошёл в мастерскую. Там стояли все сотрудники и воодушевлённо говорили.
– Нет ну просто загляденье.
– А как подобрано то, какие изгибы.
– Сразу видно с душой сделано, настоящий мастер.
– Товарищи художники, что за собрание? – громко прервал беседу Брюков.
Все расступились и директор увидел виновника собрания. Илья, перепачканный в краске, склонился над скульптурой и аккуратно водил кистью. На пьедестале красовалась скульптура девушки на коньках в красном платье. Сергей Остапович пришёл в восторг увидев её, но внешне оставался спокоен. Брюков отметил с какой ювелирной точностью Пыжов проделал работу. Каждый изгиб, каждая складочка на платье придавали образу почти живой вид. Если издалека посмотреть она действительно казалась живой. Как только Илья закончил Сергей Остапович спросил.
– Буйство эмоций? – и указал на скульптуру.
Илья засмущался. На щеках появился едва заметный румянец, он отвёл глаза.
– Нет. Я нашёл свою музу.
Все заулыбались. Надо же, затворник Пыжов наконец нашёл себе спутницу жизни.
– И как её зовут? – не скрывая улыбки спросил директор.
– Мы ещё не знакомы.
– Ну как познакомитесь, обязательно представь нам эту музу-вдохновительницу.
– Точно познакомь нас. Может она поможет кому-нибудь ещё преодолеть творческий застой, – смеясь сказал кто-то.
Илья не оценил шутки но всё же рассмеялся. Посмеявшись все начали расходиться. Илья же отпросился у директора домой, принять ванну и переодеться. Быстро добравшись, Илья тут же тщательно вымылся, переоделся в чистое и пригладил волосы. Перед уходом посмотрелся в зеркало. Нет, всё же эта причёска очень даже идёт Илье. Проходя мимо катка Илья вспомнил события прошлого вечера. Интересно она будет сегодня кататься? Если да надо обязательно с ней поговорить. Вернувшись в студию Илья первым делом проверил скульптуру, высохла ли краска. Но нет, не высохла. Ладно займёмся другими делами. Проверив листок с заказами Илья приступил к работе.
На обед Илья впервые за несколько месяцев спустился в буфет. Плотно покушал, послушал разговоры коллег, сплетни буфетчицы и вернулся в мастерскую. Снова проверил скульптуру, краска высохла, значит пора покрыть её лаком. Илья достал нужную банку приготовил кисти и тут к нему зашёл Сергей Остапович. Его лицо светилось от счастья.
– Трудишься?
Илью удивило поведение директора. Что такое произошло, что так обрадовало Брюкова.
– Мне только что из министерства звонили, – улыбаясь сказал Сергей Остапович. – Нас пригласили на международную выставку в ГДР. Также нам разрешили представлять свои произведения, твою кандидатуру уже одобрили. Нужно ещё пару человек, есть идеи кого взять?
Сказанное Брюковым насторожило Илью. Новость об очередной выставке не радовала, учитывая пережитое перед новогодней.
– Мне нужно будет сделать новую скульптуру? – не расслышав вопроса, спросил Илья.
– Что? – изумился директор. – Нет. Вот же она, готовая работа. Но нужно ещё хотя бы две.
Илья задумался. Он мало что знал про коллег, всё таки был человеком необщительным. Илья не интересовался работой других художников, они редко общались и почти не говорили о работе. Может попробовать взять кого-нибудь из художников, или также скульптора. Тогда может Давида Юшкина. Это выдающийся скульптор, он был наставником Ильи когда тот учился, а потом они вместе работали в этой самой мастерской. Именно благодаря Юшкину Илья добился таких успехов в работе с воском. Он до сих пор пользуется методами, которым его научил Юшкин.
– Может взять Юшкина? – предложил Илья.
– Он сейчас в больнице, сердце. – Видно что директор согласился бы, но что-то мешало. – К тому же ему нужно будет сделать свою скульптуру. Да, Давид конечно превосходный скульптор, но он уже в годах и за неделю не успеет закончить.
Тут директор был прав. Давиду Юшкину уже почти семьдесят, он давно на пенсии. Да его талант мало кто может переплюнуть, но всё же с годами скорость работы уменьшалась. На создание монумента у него мог уйти месяц, да и зрение подводить начало. Поэтому сейчас товарищ Юшкин в основном преподаёт. Тогда может художника, Катю например. Хотя нет, ещё в буфете Илья услышал что у неё заказ на очень большую картину, она точно не сможет. Тогда кого? Сергей Остапович заметил что Илья колеблется с выбором.
– Ладно, – сказал он, – я сам выберу. На счёт твоих заказов не переживай, я найду кому их передать. А ты пока готовься.
Илья поблагодарил директора и тот уже собрался уходить.
– Кстати, – произнёс Брюков. – А как ты назовёшь эту скульптуру.
Илья осмотрел фигуру сверху вниз.
– Лилия, – нежно промолвил Пыжов, – "Лилия на льду".
– Поэтично, – заметил Сергей Остапович. – А почему цветы?
– В смысле? – не понял Илья.
– Ну прошлую скульптуру ты назвал орхидея, – пояснил Брюков, – эту лилия, в честь цветов. Почему?
Илья не знал как объяснить. Цветы, как и скульптуру, он тоже любил с детства. Рос Илья в селе и часто гулял по полям, где росло много разных цветов. Илья собирал их и ими украшал свои поделки. Плюс его мама держала небольшой сад и Илья часто ухаживал за цветами. Так и привилась эта любовь, от мамы. Это он и ответил директору. Сергей Остапович улыбнулся и, пожелав приятной работы, ушёл.
Через четыре дня уже летели в Германию. Добрались без проблем, билеты туда и обратно оплатило министерство. Сергей Остапович так и не смог выбрать кого ещё взять на выставку, поэтому летели только он и Илья. Благо в министерстве успели подобрать ещё несколько кандидатов, так что не придётся краснеть перед иностранными коллегами в одиночку. Сам город Илье очень понравился, кругом чистота да и люди были весьма вежливы. И не скажешь что сорок с лишним лет назад они устроили кровопролитную войну, затронувшую почти весь мир.
Сама выставка прошла в Пергамском музее. Там собрались представители живописи и скульптуры из Австрии, Болгарии, Швеции, Англии, Польши, Румынии, даже из Ирана и много кто ещё. Илья постоянно ходил с удивлённым лицом, новогодняя выставка в Ленинграде, по сравнению с этой, была обычным собранием. Столько художников и скульпторов собралось сегодня здесь показать своё мастерство и посмотреть на мастерство других. Илья поражался каждому экспонату. Но ещё больше он удивлялся людям. Никогда в своей жизни он не видел чтобы настолько разные люди дружески общались. Никакой политики, только искусство. И это при том что Илья родом из многонациональной страны, для него это должно быть привычным делом. Люди ходили от одного экспоната к другому, критики и другие художники оценивали работу, выражали похвалу мастеру, сделавшую её. Разговаривали в основном на немецком, но встречались и люди говорившие на английском. Илья немножко знал немецкий, умел на нём читать и понимал речь, но вот ответить не мог. Не получалось у него правильно связать слова и здесь его выручал Сергей Остапович. Он по немецки говорил превосходно.
"Лилия на льду", как и "Одинокая орхидея" на новогодней выставке, была центром внимания. Каждый подходящий к ней человек сначала замирал от восхищения, а потом его прорывало на эмоции. Все по разному описывали скульптуру, кто-то говорил что она олицетворение любви, кто-то что сбывшаяся мечта. И только один человек удосужился спросить самого Илью значение этой скульптуры.
– Прафо герр Пышоф, прафо, – он похлопал в ладоши подходя к Илье. – Фаш талант непрефсойдённый.
– Спасибо. – Илья удивился что этот человек может говорить по русски. – А вы...
– Йохан Краусс, – представился мужчина. – Я занимаюсь рестафрацией картин. Скашите герр Пышоф - какой смысл фы фнесли в фашу скулптуру?
Илья посмотрел на фигуру. Для него не было никакого смысла, он просто захотел её сделать. Но не говорить же что это простая хотелка, неудобно как-то будет.
– Как вы видите это изображение фигуристки, – начал объяснять Илья, – фигурное катание это спортивная дисциплина, а спорт своего рода тоже искусство. В своей скульптуре я отобразил красоту спорта.
– У фас это отлично получилось, – одобрил Краусс. – Но мне трутно понять при чём тут цфеты?
– Цветы? – удивился Илья.
– Да, вы насфали её лилия. Романтичное насфание, но как это сфязано со скулптурой?
– Это благодаря маме. Я с детства люблю цветы, а мама держала сад и я частенько ухаживал за ним.
– Дань уфашения, – догадался немец. – Понимаю. Я тоше плагодарен моей мама што прив... прифила мне любоф к искусству. Што ш герр Пышоф было приятно с фами пообщаться, надеюсь што ещё уфишу фаши тфорения.
– Мне тоже очень приятно.
В Ленинград Илья вернулся полный впечатлений. Выставка продолжилась ещё два дня и Пыжов успел пообщаться со многими людьми. По возвращению его ждал ещё один сюрприз. Как то утром Сергей Остапович пригласил Илью к себе и сказал что повышает ему зарплату. Новость его не сильно удивила, Илья никогда транжирой не был так что денег всегда хватало. Но услышав что партия вместе с министерством культуры, за то что не посрамил честь советского искусства и показал мастер-класс, решили подарить Илье квартиру, тут уже был настоящий шок. Квартира. Своя. Илья никогда об этом не думал, даже не рассчитывал на собственную квартиру. А тут раз, как по волшебству.
Переезд занял несколько дней. Сначала Илья осмотрел квартиру. Просторная, трёхкомнатная, со всеми удобствами, сделанная в современном стиле. Соседям Илья не говорил куда переезжает, но кто-то всё таки узнал что ему дали квартиру и тут началось. Одни начали возмущаться, за какие такие заслуги Пыжов её получил. Люди в очереди на квартиру месяцами и даже годами стоят, а квартира досталась какому-то замухрышке. Кто-то наоборот пытался напроситься в сожители, мол поживу у тебя немного, а там глядишь и сам квартиру получу. Были и те кто предлагал продать квартиру им или же дать в аренду. Ведь Илья даже в этой комнате редко появлялся, куда уж там квартира. А у людей семьи, им квартира нужнее. Но таким людям Илья отказывал. Знал он их, сначала "ой дай я у тебя поживу немного", потом "ой, а ко мне тут родственники приехали им остановиться негде", а в последствии дойдёт до откровенной наглости, типа "что значит твоя квартира, платим вместе, продукты тоже покупаем, убираемся, нет квартира теперь общая, либо живём дальше либо выметайся". Вот так, из собственной квартиры попрут. Знаем, сталкивались. Был у Ильи один такой сосед по комнате, тоже напросился к кому-то, мол я временно пока свою не сниму. А потом родственников туда подселил, начал откровенно наглеть и в итоге чуть хозяина квартиры не выгнал. Разбирательств было, чуть до партии не дошло. В итоге хозяин квартиры выселил наглых арендаторов, а те потом жаловались как с ними не справедливо поступили.
– Да, она наблюдалась у врача, – подтвердил Тарасов. – Лечила не сворение желудка. А врач сказал что с её сердцем все было в порядке.
– Этого не может быть.
– Значит может. Так и вижу заголовки в научных журналах "Впервые в истории судебной медицины - без причинная остановка сердца".
– Ничего глупее в жизни не слышал. – проворчал Утёсов.
Несколько минут они просидели молча.
– Так что по Пыжову? – спросил лейтенант. – Снять наружку?
– Ладно снимай. А там посмотрим.
Глава 2 Лилия на льду
Муза. Доделывая очередной заказ, Илья вдруг осознал что ему для работы нужна муза. В случае с "Одинокой орхидеей", та девушка выступала для него музой, пусть и из далека. Да, это был кратковременный всплеск вдохновения, но ведь он помог возродить Илье любовь к работе. А если он найдёт постоянный источник вдохновения, какие это будут перспективы. Можно будет попрощаться с депрессией, никаких тебе задержек до поздна, хотя в этом есть сомнения. Ну да ладно, нужна муза. Вопрос только где её взять? У них в студии работает много прекрасных женщин и девушек, но они зачастую заняты своей работой и вряд ли согласятся целый день позировать. Да и Сергей Остапович наверняка будет против. Нет, муза определённо нужна. Уже недели три Илья бегал по городу по разным выставкам, музеям и даже в кино ходил в поисках вдохновения, и только сейчас до него дошло что не надо его искать среди готовых работ. Здесь нужен неогранённый алмаз, Илья своими руками его огранит и пожалуйста, новое произведение искусства.
Что ж, раз уж нет возможности найти кого-нибудь на роль музы в студии, значит нужно искать её там, за стенами и окнами домов. И так Илья несколько дней бегал по городу, приглядывался к прохожим, пассажирам автобусов, ходил по учебным заведениям. Но как бы Илья не стралася вглядываться в лица прохожих, он видел лишь серость. Пасмурные дни Ленинграда, угрюмые или задумчивые лица горожан скрывали красоту что искал Илья. Целая неделя и никаких результатов. Илья уже отчаялся кого-то найти. Сегодня целый день пробегал по городу, почти ничего не ел, дико устал. Печальный Илья пошёл домой. Сначала вышел на улицу по которой обычно возвращался с работы. Прошёл то самое место где впервые увидел "Орхидею" и остановился. Интересно, а кем она была, подумал Илья смотря на остановку. Такая молодая, студентка наверное. Как её звали, где она жила, приезжая ли? Хотя какой смысл спрашивать, её больше нет. Пусть Илья видел это девушку всего пару раз, ему было очень жаль её. Наверняка у неё были мечты и планы, она могла стать известным человеком, учёным там, врачом или композитором, может даже прославилась бы на всю страну своими достижениями. А теперь она покоиться в ином мире и все её мечты теперь лишь воспоминание родных.
Свернув на другую улицу Илья побрёл дальше. Что же делать? Без музы он снова начнёт терять вдохновение, опять впадёт в депрессию и тогда работа опять застопорится. Снова упрёки от начальства, задержки на работе, бессонница и потеря аппетита. А ведь Илья только-только начал возвращаться к нормальной жизни. Вдруг фшшш фшшш стук. Илья поднял голову. Каток? Странно он ведь уже шесть лет тут ходит и никогда не замечал здесь катка. Фшшш фшшш, фшшшшш стук. Кто-то катался. Илья подошёл поближе и замер, как тогда. По льду, исполняя грациозные пируэты, скользила девушка. Её движения завораживали, как она плавно шла, подпрыгивала, принимала прекрасные позы. В Илье снова начали зарождаться эмоции из детства. Муза, думал он. Вот она совсем рядом. Мир вокруг пропал. Есть только Илья, каток и девушка на коньках. Лилия - пронеслось у него в голове. Кружащая над замёрзшим озером лилия. Надо с ней поговорить, обязательно поговорить, может она согласиться стать для него музой. Но теперь Илью переполняли не только эмоции. Желание запечатлеть этот образ, выразить эти эмоции на куске воска заставили Илью сорваться с места и бежать в студию, пока образ в памяти был свеж. Я поговорю с ней, твердил он в своих мыслях, обязательно поговорю.
Сергей Остапович приехал к студии немного позже обычного. Утром Брюков заезжал к портному, попросил пошить ему костюм. Войдя в здание Сергей Остапович удивился гробовой тишине. На часах было половина десятого, в это время все уже вовсю работают. Так куда все подевались? Брюков поднялся на второй этаж и увидел идущего кладовщика Парткина.
– Парткин, – окликнул он кладовщика, – куда все подевались.
– А вона где, – указал тот на дверь мастерской Пыжова. – Глядят не на глядятся.
Директор удивился и прошёл в мастерскую. Там стояли все сотрудники и воодушевлённо говорили.
– Нет ну просто загляденье.
– А как подобрано то, какие изгибы.
– Сразу видно с душой сделано, настоящий мастер.
– Товарищи художники, что за собрание? – громко прервал беседу Брюков.
Все расступились и директор увидел виновника собрания. Илья, перепачканный в краске, склонился над скульптурой и аккуратно водил кистью. На пьедестале красовалась скульптура девушки на коньках в красном платье. Сергей Остапович пришёл в восторг увидев её, но внешне оставался спокоен. Брюков отметил с какой ювелирной точностью Пыжов проделал работу. Каждый изгиб, каждая складочка на платье придавали образу почти живой вид. Если издалека посмотреть она действительно казалась живой. Как только Илья закончил Сергей Остапович спросил.
– Буйство эмоций? – и указал на скульптуру.
Илья засмущался. На щеках появился едва заметный румянец, он отвёл глаза.
– Нет. Я нашёл свою музу.
Все заулыбались. Надо же, затворник Пыжов наконец нашёл себе спутницу жизни.
– И как её зовут? – не скрывая улыбки спросил директор.
– Мы ещё не знакомы.
– Ну как познакомитесь, обязательно представь нам эту музу-вдохновительницу.
– Точно познакомь нас. Может она поможет кому-нибудь ещё преодолеть творческий застой, – смеясь сказал кто-то.
Илья не оценил шутки но всё же рассмеялся. Посмеявшись все начали расходиться. Илья же отпросился у директора домой, принять ванну и переодеться. Быстро добравшись, Илья тут же тщательно вымылся, переоделся в чистое и пригладил волосы. Перед уходом посмотрелся в зеркало. Нет, всё же эта причёска очень даже идёт Илье. Проходя мимо катка Илья вспомнил события прошлого вечера. Интересно она будет сегодня кататься? Если да надо обязательно с ней поговорить. Вернувшись в студию Илья первым делом проверил скульптуру, высохла ли краска. Но нет, не высохла. Ладно займёмся другими делами. Проверив листок с заказами Илья приступил к работе.
На обед Илья впервые за несколько месяцев спустился в буфет. Плотно покушал, послушал разговоры коллег, сплетни буфетчицы и вернулся в мастерскую. Снова проверил скульптуру, краска высохла, значит пора покрыть её лаком. Илья достал нужную банку приготовил кисти и тут к нему зашёл Сергей Остапович. Его лицо светилось от счастья.
– Трудишься?
Илью удивило поведение директора. Что такое произошло, что так обрадовало Брюкова.
– Мне только что из министерства звонили, – улыбаясь сказал Сергей Остапович. – Нас пригласили на международную выставку в ГДР. Также нам разрешили представлять свои произведения, твою кандидатуру уже одобрили. Нужно ещё пару человек, есть идеи кого взять?
Сказанное Брюковым насторожило Илью. Новость об очередной выставке не радовала, учитывая пережитое перед новогодней.
– Мне нужно будет сделать новую скульптуру? – не расслышав вопроса, спросил Илья.
– Что? – изумился директор. – Нет. Вот же она, готовая работа. Но нужно ещё хотя бы две.
Илья задумался. Он мало что знал про коллег, всё таки был человеком необщительным. Илья не интересовался работой других художников, они редко общались и почти не говорили о работе. Может попробовать взять кого-нибудь из художников, или также скульптора. Тогда может Давида Юшкина. Это выдающийся скульптор, он был наставником Ильи когда тот учился, а потом они вместе работали в этой самой мастерской. Именно благодаря Юшкину Илья добился таких успехов в работе с воском. Он до сих пор пользуется методами, которым его научил Юшкин.
– Может взять Юшкина? – предложил Илья.
– Он сейчас в больнице, сердце. – Видно что директор согласился бы, но что-то мешало. – К тому же ему нужно будет сделать свою скульптуру. Да, Давид конечно превосходный скульптор, но он уже в годах и за неделю не успеет закончить.
Тут директор был прав. Давиду Юшкину уже почти семьдесят, он давно на пенсии. Да его талант мало кто может переплюнуть, но всё же с годами скорость работы уменьшалась. На создание монумента у него мог уйти месяц, да и зрение подводить начало. Поэтому сейчас товарищ Юшкин в основном преподаёт. Тогда может художника, Катю например. Хотя нет, ещё в буфете Илья услышал что у неё заказ на очень большую картину, она точно не сможет. Тогда кого? Сергей Остапович заметил что Илья колеблется с выбором.
– Ладно, – сказал он, – я сам выберу. На счёт твоих заказов не переживай, я найду кому их передать. А ты пока готовься.
Илья поблагодарил директора и тот уже собрался уходить.
– Кстати, – произнёс Брюков. – А как ты назовёшь эту скульптуру.
Илья осмотрел фигуру сверху вниз.
– Лилия, – нежно промолвил Пыжов, – "Лилия на льду".
– Поэтично, – заметил Сергей Остапович. – А почему цветы?
– В смысле? – не понял Илья.
– Ну прошлую скульптуру ты назвал орхидея, – пояснил Брюков, – эту лилия, в честь цветов. Почему?
Илья не знал как объяснить. Цветы, как и скульптуру, он тоже любил с детства. Рос Илья в селе и часто гулял по полям, где росло много разных цветов. Илья собирал их и ими украшал свои поделки. Плюс его мама держала небольшой сад и Илья часто ухаживал за цветами. Так и привилась эта любовь, от мамы. Это он и ответил директору. Сергей Остапович улыбнулся и, пожелав приятной работы, ушёл.
Через четыре дня уже летели в Германию. Добрались без проблем, билеты туда и обратно оплатило министерство. Сергей Остапович так и не смог выбрать кого ещё взять на выставку, поэтому летели только он и Илья. Благо в министерстве успели подобрать ещё несколько кандидатов, так что не придётся краснеть перед иностранными коллегами в одиночку. Сам город Илье очень понравился, кругом чистота да и люди были весьма вежливы. И не скажешь что сорок с лишним лет назад они устроили кровопролитную войну, затронувшую почти весь мир.
Сама выставка прошла в Пергамском музее. Там собрались представители живописи и скульптуры из Австрии, Болгарии, Швеции, Англии, Польши, Румынии, даже из Ирана и много кто ещё. Илья постоянно ходил с удивлённым лицом, новогодняя выставка в Ленинграде, по сравнению с этой, была обычным собранием. Столько художников и скульпторов собралось сегодня здесь показать своё мастерство и посмотреть на мастерство других. Илья поражался каждому экспонату. Но ещё больше он удивлялся людям. Никогда в своей жизни он не видел чтобы настолько разные люди дружески общались. Никакой политики, только искусство. И это при том что Илья родом из многонациональной страны, для него это должно быть привычным делом. Люди ходили от одного экспоната к другому, критики и другие художники оценивали работу, выражали похвалу мастеру, сделавшую её. Разговаривали в основном на немецком, но встречались и люди говорившие на английском. Илья немножко знал немецкий, умел на нём читать и понимал речь, но вот ответить не мог. Не получалось у него правильно связать слова и здесь его выручал Сергей Остапович. Он по немецки говорил превосходно.
"Лилия на льду", как и "Одинокая орхидея" на новогодней выставке, была центром внимания. Каждый подходящий к ней человек сначала замирал от восхищения, а потом его прорывало на эмоции. Все по разному описывали скульптуру, кто-то говорил что она олицетворение любви, кто-то что сбывшаяся мечта. И только один человек удосужился спросить самого Илью значение этой скульптуры.
– Прафо герр Пышоф, прафо, – он похлопал в ладоши подходя к Илье. – Фаш талант непрефсойдённый.
– Спасибо. – Илья удивился что этот человек может говорить по русски. – А вы...
– Йохан Краусс, – представился мужчина. – Я занимаюсь рестафрацией картин. Скашите герр Пышоф - какой смысл фы фнесли в фашу скулптуру?
Илья посмотрел на фигуру. Для него не было никакого смысла, он просто захотел её сделать. Но не говорить же что это простая хотелка, неудобно как-то будет.
– Как вы видите это изображение фигуристки, – начал объяснять Илья, – фигурное катание это спортивная дисциплина, а спорт своего рода тоже искусство. В своей скульптуре я отобразил красоту спорта.
– У фас это отлично получилось, – одобрил Краусс. – Но мне трутно понять при чём тут цфеты?
– Цветы? – удивился Илья.
– Да, вы насфали её лилия. Романтичное насфание, но как это сфязано со скулптурой?
– Это благодаря маме. Я с детства люблю цветы, а мама держала сад и я частенько ухаживал за ним.
– Дань уфашения, – догадался немец. – Понимаю. Я тоше плагодарен моей мама што прив... прифила мне любоф к искусству. Што ш герр Пышоф было приятно с фами пообщаться, надеюсь што ещё уфишу фаши тфорения.
– Мне тоже очень приятно.
В Ленинград Илья вернулся полный впечатлений. Выставка продолжилась ещё два дня и Пыжов успел пообщаться со многими людьми. По возвращению его ждал ещё один сюрприз. Как то утром Сергей Остапович пригласил Илью к себе и сказал что повышает ему зарплату. Новость его не сильно удивила, Илья никогда транжирой не был так что денег всегда хватало. Но услышав что партия вместе с министерством культуры, за то что не посрамил честь советского искусства и показал мастер-класс, решили подарить Илье квартиру, тут уже был настоящий шок. Квартира. Своя. Илья никогда об этом не думал, даже не рассчитывал на собственную квартиру. А тут раз, как по волшебству.
Переезд занял несколько дней. Сначала Илья осмотрел квартиру. Просторная, трёхкомнатная, со всеми удобствами, сделанная в современном стиле. Соседям Илья не говорил куда переезжает, но кто-то всё таки узнал что ему дали квартиру и тут началось. Одни начали возмущаться, за какие такие заслуги Пыжов её получил. Люди в очереди на квартиру месяцами и даже годами стоят, а квартира досталась какому-то замухрышке. Кто-то наоборот пытался напроситься в сожители, мол поживу у тебя немного, а там глядишь и сам квартиру получу. Были и те кто предлагал продать квартиру им или же дать в аренду. Ведь Илья даже в этой комнате редко появлялся, куда уж там квартира. А у людей семьи, им квартира нужнее. Но таким людям Илья отказывал. Знал он их, сначала "ой дай я у тебя поживу немного", потом "ой, а ко мне тут родственники приехали им остановиться негде", а в последствии дойдёт до откровенной наглости, типа "что значит твоя квартира, платим вместе, продукты тоже покупаем, убираемся, нет квартира теперь общая, либо живём дальше либо выметайся". Вот так, из собственной квартиры попрут. Знаем, сталкивались. Был у Ильи один такой сосед по комнате, тоже напросился к кому-то, мол я временно пока свою не сниму. А потом родственников туда подселил, начал откровенно наглеть и в итоге чуть хозяина квартиры не выгнал. Разбирательств было, чуть до партии не дошло. В итоге хозяин квартиры выселил наглых арендаторов, а те потом жаловались как с ними не справедливо поступили.
