После этого к общему гулу наслоилось другое слово, будто произнесенное спокойным голосом Сергея: «Предатель». Он погубил «хранителей», и только он один.
Вдруг Юрий вспомнил призрачных подруг, чьи образы придали сил подняться и загашать в сторону самого ненавистного места.
Очень горько чувствовалась личина преступника, нелюбимого всеми за понятные поступки, но тогда пришло осознание, что порой (если не всегда) приходится менять жизнь на жизнь, свое горе на чужое. Это, несомненно, подло, безнравственно и в высшей степени ужасно, но разве больной призрачный юноша не был достоин счастья? Что пугало его больше всего, так это крохотная вкрадчивая мысль счастья, какое было неуместно в тот момент. Совсем малая доля его существа запредельно радовалась.
При воспоминании вчерашнего вечера, который запечатлелся в памяти ярче красочных полотен, Юрий закипал внутренне, обретав силы, отчего походка его выравнивалась. Сколько неисправимых поступков последовало бы в тот момент, если бы у него были возможности на их совершение; но желание, оттеснявшее раздумья, пылало. Конечно, он понимал, что узнал только гнилостную верхушку «Искателей», и допускал мысль, что среди них числятся честные, разумные призраки, однако после увиденного, когда на расправу выбралась если не вся банда, то большая ее часть, в это не верилось. Пока что в своем стремлении получить желание каждый из них, с кем довелось познакомиться, причинил призрачному юноше боль.
Перед тем как войти в склеп, Юрий заметил еще дымившийся костерок, над которым возвышалась нехитрая установка из двух высоких досок, вставленных в почву; на верхней грани были вырезаны углубления так, чтобы в них можно было поставить вертел. Тогда призрачный юноша, охваченный бурным потоком мыслей, не понял назначения этого приспособления, однако можно оправдать его: в камине трактира похожим способом владелица кипятила воду для ромашкового чая. Ужас заключался в том, что «искатели» не пили чай.
В правом от ступеней склепа помещении собралось столько членов банды, что те занимали почти все пространство, окружив каменный коричневого цвета саркофаг с ровной плитой. Призраки неустанно гомонили, толкались в стремлении занять ближайшее к центру комнаты место, где в первых рядах находились приспешники главаря банды.
И вдруг «искатели» расступились, образовав узкий проход, и завороженно поглядели в сторону Юрия. В течение нескольких секунд гул стих, и позади отчетливо послышался грузный стук берцов. Призрачный юноша обернулся и в тот же миг заковылял спиной вперед в попытке развить скорость, с какой на него надвигалось тучное тело. И мгновенно проход смыкался, словно срасталась живая изгородь.
Получилось так, что Юрий первым прошелся по дорожке, предназначенной для главного «искателя; от подобной дерзости тот обнажил кривой ряд бедных зубов и, грубо схватив за плечи, указал новичку место в первом ряду. Не задуманное быть скрытым, негодование приспешников Ника вмиг появилось на лице каждого, кто заслуживал подобное место унижениями, кровью и долгой службой на благо банды.
Черная кожаная куртка сверкнула в свете керосиновой лампы, что стояла на каменной плите саркофага — и через секунду главарь банды удивительно ловко для пухлого тела разместился рядом; он вытянулся во весь средний рост, который, ввиду высоты гроба, приближал его короткие сальные волосы к пыльному потолку. Он выждал с минуту без слов, чтобы успокоить говорливых и притомить молчавших, а затем начал обычное приветствие:
— Лафа банде, и пусть сдохнут все, кто нас хают! — Он широко расставил руки, после чего «искатели» оглушительно закричали. — Ну че, пацанчики, я реально рад сказать, че мы дважды в шоколаде: вчера пришили фраеров, че нам загоняли штыри глубоко в задницы, а теперь готовы захапать последний амулет. Мы хрен знает сколько из кожи вон лезем и братанскими силами мы стали ближе к козырной жизни, чем любой фраер на кладбище. Четко! Децл усилий — и горы золота, телок и жратвы нам обеспечены. И для этого я кое-кого привел в банду. Двигай сюда, Юрец!
Пока призрачный юноша ковылял в направление главного «искателя», тот продолжал:
— Не харкайте в него раньше времени. Вы, небось, кубатурите : че это какая-то зеленка с бухты-барахты нарисовалась и давай сразу в козыри, а? Без базара: на вид он сопляк сопляком, метр с кепкой, чихнешь-плюнешь — развалится к чертям собачим! Но! Кто из вас видел, че он вытворял на перьях? Своей башкой он добыл почти три амулета, и она у него че надо, варит котелок. И он знает об этих лашлах больше нашего за свои пару дней на кладбище, чем мы за сраные годы. Э, чет забазарился я — он сам вам, короче, все наботает.
Во время своей речи Ник старался окинуть взглядом всех подчиненных, отчего крутился на надгробной плите, как волчок. Говорил он с воодушевлением, бойко, как умелый оратор, чем легко завоевывал умы «искателей»-новичков и подтверждал свой авторитет в глазах подчиненных. Юрий же выбрал одну сторону саркофага и застыл перед публикой, чьи лица в первых рядах не вызывали приятного настроения; однако он счастлив был, что не видит тех членов банды, что своими взглядами впиваются ему в затылок и самого лица главаря, хотя это и несколько смущало.
Лицо призрачного юноши оставалось, как обычно, немым, что помогало нацепить на него маску гордеца, который не только видел облик смерти, но считал ее своим товарищем. И даже в том случае тряска выдавала его. Как бы он не приказывал мышцам перестать работать там, где в редких случаях это было не нужно, они своевольно выполняли свою работу, отчего порой беспричинно дергалась ладонь, а все движения были очень ломанными, будто связанными путами.
— Ну че, двинь им лапши на уши, — шепнул Ник, присев на корточки. — А то с ветру будет тяжко.
Призрачный юноша в последний раз повернул голову справа налево, убедившись, что задние ряды ожидали баснословных рассказов про битву с чудовищами, а передние смотрели злостно и в высшей степени недоверчиво. Наконец он раскрыл пересохший от волнения рот.
— Не так страшен волк, как его рисуют. Все мы знаем, что монстры опасные, но не всемогущие. Меня зовут Юрий, и я повстречался с ними дважды. Как видно, вернулся целым. Я знаю о них больше любого из вас и, как собратьям по команде, я расскажу вам о них. Во-первых, монстры гуманоидны, то есть в общем и целом напоминают людей и, что самое ужасное, у них есть разум. Во-вторых, что исходит из первого пункта, у них есть два красных, наполненных кровью глаза. Именно с помощью них они вводят жертв в какое-то подвластное им состояние. Отсюда следует вывод, что ни в коем случае нельзя смотреть им в глаза. Иначе смерть. В-третьих, их слабость — это свет. Свет действует на них, как раскаленный нож на масло, то есть ранит лучше любого оружия. Вот поэтому нам очень нужны все светильники, а лучше переносные фонарики на батарейках. И, наконец, осталось спросить: кто не боится монстров и кто действительно хочет исполнить свою мечту?
Слова Юрия заставили призраков на некоторые время замолчать; даже Ник, в чем бы он никогда не признался, позавидовал такому искусству речи. Каждый «искатель» желал быстрее получить желание, но и обладал немалой трусостью от осознания участи молодых членов банды, что толпами исчезали в каждую ночную вылазку. Получилась воистину смешная ситуация: бывалые члены банды возгордились, чтобы выполнять такую низкую их статусу работу, хотя и мнили, что справятся лучше; новички лишь трясли плечами, охваченные волнением и страхом. Но каждый из них в мечтах уже перенесся к таинственному исполнителю желаний, что находился в подземелье.
Однако был среди бывалых «искателей» некто, не относивший себя ни к касте приспешников Ника, ни к позорным зеленым призракам. Этого призрачного юношу Юрий не замечал в трактире, иначе точно запомнил бы необычную внешность. Рослый, с широким квадратным лицом, на каком набирали мощь черные усы, он проходил сквозь ряды товарищей, расталкивав их, получал презрительные взгляды и все время кричал:
— А ну геть! Пишлы геть, бовдуры кляти! Шоб вы сказылыся!
И как только его перестали заслонять тела «искателей», он победоносно замер перед Юрием, положив руки на пояс. Свойственная его народу одежда выделялась среди однотонной массы старого рванья: мощные плечи украшала белая расписная сорочка, несколько запылившаяся за время пребывания на кладбище, синие шаровары, нижние концы которых были заправлены в высокие красные сапоги, поблескивали в свете керосиновых ламп, а пояс на узкой талии только подчеркивал широту плеч. Несмотря на свой наряд, какой вызывал у многих насмешки, он умел показать угрозу в черных бездонных глазах, насупив густые брови, хотя даже во времена гнева он казался честнее и добропорядочнее своих товарищей.
Промаршировав размашистым шагом и звучно ударяв каблуками по каменному полу, призрачный юноша сблизился с Юрием и выставил ладонь вперед, беспечно улыбнувшись, в чем каждый бы понял искренние намерения. Затем последовало такое пылкое рукопожатие, что все суставы хилой руки от пальцев до плеча поочередно хрустнули, а сама ладонь по ощущениям стала тоньше.
— Хто, окрим нас, побье тварын ? — сказал он, обратившись ко всем «искателям», и шепнул в сторону Юрия: — Микола. Дужэ радый познайомытыся.
Затем он вновь посмотрел на товарищей и, не заметив добровольцев, продолжил:
— Отож... Боягузы, лэдачы, йолопы, гыдоты . Уси бажають отгрызты кусок общаго пырога, но нихто нэ бажае його готовыты. Шо творыться? Да такых, як вы…
Каждое слово Микола произносил со свойственными его народу говором, интонацией, отчего некоторое время, после того как душевная, вырванная из сердца речь затихла, по задним рядам пробегал смех. Приспешники Ника за долгое время привыкли к пылкому товарищу и наловчились понимать значение неизвестных слов — настолько он вкладывал в них настроение.
— Ба! Якого биса? Оцэ новына! Жинка! Заместо мужиков!
Этим добровольцем оказалась Наташа, вставшая подле участников предстоявшего дела с дерзким видом от подобного нахальства, за что и ударила призрачного юношу подолом платья. После вчерашнего события она глядела на «искателей» — в особенности на Ника и его приспешников — презрительно, поскольку проявление кротости, податливости и спокойствия в этой змеиной яме считалось слабостью.
— Ник! Ну ты шо, з глузду зйихав , га?! — завопил Микола. — Гаразд ото мы, но жинку куды на смэрть отправляты. Накажи ей залышитыся.
— Молчи, гуцул дурацкий! Я сама знаю, что мне делать.
— Ник!
— Ну че те? — сказал главный «искатель», которого ситуация забавляла. —Торговать на зюгу рисково. И ты зыришь, че она жиган : сама решила — пусть валит. Типа запретить я ей не могу. Ну а я только всеми граблями за, когда наша бороха пашет на ровне с мужиками ради банды. — Он вытащил последний кусок грязи из-под ногтя, чем занимался все время поиска добровольцев, и на его лице сияла гримаса недовольства, вызванного ожиданием. — Короче… Вот и порешили. Сегодня ночью эти трое добудут нам амулет! За «Искателей»!
И последние слова, будто эхо, прозвучали еще несколько звучных раз из уст призраков.
— Не рыпаться никому! — закричал Ник. — У меня для вас есть небольшой сюрприз. Э, братва, заносите!
Сначала в комнату ворвался сильный аромат дымного мяса, сводивший с ума тех «искателей», кто за долгие годы на кладбище позабыл вид, запах и вкус человеческой пищи. И только затем завиднелись двое коренастых призрачных юношей, несших на досках пропеченные костром части оленьей туши: первый водрузил на плиту саркофага передние конечности и ребра, на которых лоскутами висела серая с красными оттенками плоть, а второй с грохотом опустил мясистые бедра.
— Крайне рекомендую каждому хряпнуть шмат мяса. Ну типа в знак победы над этим оленем, че вставлял нам палки в колеса. Сожрите его полностью!
Предугадав развитие событий, Наташа занесла ногу на каменную плиту и поднялась на саркофаг, ударив по плечу Миколу; тот медлил, окутанный страхом суеверия, но, после того как в его сторону устремились десятки «искателей» с вытянутыми руками и оскаленными слюнявыми ртами, поневоле уничтожил предубеждения и одним прыжком оказался рядом с товарищем; призрачный юноша подтянул Юрия в последний момент, когда толпа уже прижала его к боковой грани гроба.
В те минуты перед добровольцами и их вожаком беспорядочно двигались в попытках оторвать кусок мяса не призраки, а животные, что отражалось в голодных, безумных глазах, в обнаженных желтых зубах, политых теплой слюной, и в мерзких жирных пальцах, которые проталкивали куски мяса, а порой и целые кости внутрь рта. Если бы не правило кладбища, эта свора существ, напоминавших людей только силуэтами, задушила бы друг друга за пищу, какая им не требовалась.
Вдруг Микола согнулся, чтобы попробовать отыскать в водовороте ладоней несколько мясных волокон, однако Наташа схватила его за руку и вытянула во весь прежний рост. Она посмотрела на товарища со всей строгостью родителя, запрещавшего брать игрушку с прилавка магазина, и слегка покачала головой, после чего продолжила объяснение уже вербально, шепотом на ухо. Юрий подумал, что призрачный юноша не явился к трактиру в тот кровавый вечер, когда решилась судьба «Хранителей».
То ли главный «искатель» заведомо попробовал приготовленное блюдо, то ли не принимал участие в общей трапезе по иным убеждениям, но стоял смирно и довольно наблюдал за своими приспешниками, доставшими большую часть самых аппетитных мест, и новичками, которым остались в основном белесые обглоданные кости.
После окончания утреннего собрания толпа без лишних слов стремительно редела. Как только все новички покинули главный склеп, чтобы вернуться в свою уединенную обитель, Юрий увидел, что приспешников Ника, ожидавших подле него, было около десятка, и те вскоре потащили набитые желудки в соседнюю комнату, чтобы отдаться сну на тряпичных подстилках. Призрачному юноше стало интересно, сколько из них получат хотя бы малую долю из обещанной праздной жизни.
Словно прочитав мысли, Ник спрыгнул с плиты саркофага и напомнил новому подчиненному о небольшой обязанности.
— Стоять! Куда рожу намылил? Мы ж, Юрец, нормальные пацанчики, и у нас есть общак , куда каждый должен че-нибудь положить. Влазное , так сказать, никто не отменял. Не ссы: если это понадобится против лашлов ночных, то без базара отдадим.
Юрий достал из кармана больничную ручку, блокнот Павла и дневник, найденный Сидни в трактире, и, когда Ник кивнул, отправил вещи к остальному скопищу. Как только призрачный юноша задумал пройти в соседнюю комнату, чтобы хотя бы мельком убедиться в невредимости своих подруг, «искатель» снова остановил его:
Вдруг Юрий вспомнил призрачных подруг, чьи образы придали сил подняться и загашать в сторону самого ненавистного места.
Очень горько чувствовалась личина преступника, нелюбимого всеми за понятные поступки, но тогда пришло осознание, что порой (если не всегда) приходится менять жизнь на жизнь, свое горе на чужое. Это, несомненно, подло, безнравственно и в высшей степени ужасно, но разве больной призрачный юноша не был достоин счастья? Что пугало его больше всего, так это крохотная вкрадчивая мысль счастья, какое было неуместно в тот момент. Совсем малая доля его существа запредельно радовалась.
При воспоминании вчерашнего вечера, который запечатлелся в памяти ярче красочных полотен, Юрий закипал внутренне, обретав силы, отчего походка его выравнивалась. Сколько неисправимых поступков последовало бы в тот момент, если бы у него были возможности на их совершение; но желание, оттеснявшее раздумья, пылало. Конечно, он понимал, что узнал только гнилостную верхушку «Искателей», и допускал мысль, что среди них числятся честные, разумные призраки, однако после увиденного, когда на расправу выбралась если не вся банда, то большая ее часть, в это не верилось. Пока что в своем стремлении получить желание каждый из них, с кем довелось познакомиться, причинил призрачному юноше боль.
Перед тем как войти в склеп, Юрий заметил еще дымившийся костерок, над которым возвышалась нехитрая установка из двух высоких досок, вставленных в почву; на верхней грани были вырезаны углубления так, чтобы в них можно было поставить вертел. Тогда призрачный юноша, охваченный бурным потоком мыслей, не понял назначения этого приспособления, однако можно оправдать его: в камине трактира похожим способом владелица кипятила воду для ромашкового чая. Ужас заключался в том, что «искатели» не пили чай.
В правом от ступеней склепа помещении собралось столько членов банды, что те занимали почти все пространство, окружив каменный коричневого цвета саркофаг с ровной плитой. Призраки неустанно гомонили, толкались в стремлении занять ближайшее к центру комнаты место, где в первых рядах находились приспешники главаря банды.
И вдруг «искатели» расступились, образовав узкий проход, и завороженно поглядели в сторону Юрия. В течение нескольких секунд гул стих, и позади отчетливо послышался грузный стук берцов. Призрачный юноша обернулся и в тот же миг заковылял спиной вперед в попытке развить скорость, с какой на него надвигалось тучное тело. И мгновенно проход смыкался, словно срасталась живая изгородь.
Получилось так, что Юрий первым прошелся по дорожке, предназначенной для главного «искателя; от подобной дерзости тот обнажил кривой ряд бедных зубов и, грубо схватив за плечи, указал новичку место в первом ряду. Не задуманное быть скрытым, негодование приспешников Ника вмиг появилось на лице каждого, кто заслуживал подобное место унижениями, кровью и долгой службой на благо банды.
Черная кожаная куртка сверкнула в свете керосиновой лампы, что стояла на каменной плите саркофага — и через секунду главарь банды удивительно ловко для пухлого тела разместился рядом; он вытянулся во весь средний рост, который, ввиду высоты гроба, приближал его короткие сальные волосы к пыльному потолку. Он выждал с минуту без слов, чтобы успокоить говорливых и притомить молчавших, а затем начал обычное приветствие:
— Лафа банде, и пусть сдохнут все, кто нас хают! — Он широко расставил руки, после чего «искатели» оглушительно закричали. — Ну че, пацанчики, я реально рад сказать, че мы дважды в шоколаде: вчера пришили фраеров, че нам загоняли штыри глубоко в задницы, а теперь готовы захапать последний амулет. Мы хрен знает сколько из кожи вон лезем и братанскими силами мы стали ближе к козырной жизни, чем любой фраер на кладбище. Четко! Децл усилий — и горы золота, телок и жратвы нам обеспечены. И для этого я кое-кого привел в банду. Двигай сюда, Юрец!
Пока призрачный юноша ковылял в направление главного «искателя», тот продолжал:
— Не харкайте в него раньше времени. Вы, небось, кубатурите : че это какая-то зеленка с бухты-барахты нарисовалась и давай сразу в козыри, а? Без базара: на вид он сопляк сопляком, метр с кепкой, чихнешь-плюнешь — развалится к чертям собачим! Но! Кто из вас видел, че он вытворял на перьях? Своей башкой он добыл почти три амулета, и она у него че надо, варит котелок. И он знает об этих лашлах больше нашего за свои пару дней на кладбище, чем мы за сраные годы. Э, чет забазарился я — он сам вам, короче, все наботает.
Во время своей речи Ник старался окинуть взглядом всех подчиненных, отчего крутился на надгробной плите, как волчок. Говорил он с воодушевлением, бойко, как умелый оратор, чем легко завоевывал умы «искателей»-новичков и подтверждал свой авторитет в глазах подчиненных. Юрий же выбрал одну сторону саркофага и застыл перед публикой, чьи лица в первых рядах не вызывали приятного настроения; однако он счастлив был, что не видит тех членов банды, что своими взглядами впиваются ему в затылок и самого лица главаря, хотя это и несколько смущало.
Лицо призрачного юноши оставалось, как обычно, немым, что помогало нацепить на него маску гордеца, который не только видел облик смерти, но считал ее своим товарищем. И даже в том случае тряска выдавала его. Как бы он не приказывал мышцам перестать работать там, где в редких случаях это было не нужно, они своевольно выполняли свою работу, отчего порой беспричинно дергалась ладонь, а все движения были очень ломанными, будто связанными путами.
— Ну че, двинь им лапши на уши, — шепнул Ник, присев на корточки. — А то с ветру будет тяжко.
Призрачный юноша в последний раз повернул голову справа налево, убедившись, что задние ряды ожидали баснословных рассказов про битву с чудовищами, а передние смотрели злостно и в высшей степени недоверчиво. Наконец он раскрыл пересохший от волнения рот.
— Не так страшен волк, как его рисуют. Все мы знаем, что монстры опасные, но не всемогущие. Меня зовут Юрий, и я повстречался с ними дважды. Как видно, вернулся целым. Я знаю о них больше любого из вас и, как собратьям по команде, я расскажу вам о них. Во-первых, монстры гуманоидны, то есть в общем и целом напоминают людей и, что самое ужасное, у них есть разум. Во-вторых, что исходит из первого пункта, у них есть два красных, наполненных кровью глаза. Именно с помощью них они вводят жертв в какое-то подвластное им состояние. Отсюда следует вывод, что ни в коем случае нельзя смотреть им в глаза. Иначе смерть. В-третьих, их слабость — это свет. Свет действует на них, как раскаленный нож на масло, то есть ранит лучше любого оружия. Вот поэтому нам очень нужны все светильники, а лучше переносные фонарики на батарейках. И, наконец, осталось спросить: кто не боится монстров и кто действительно хочет исполнить свою мечту?
Слова Юрия заставили призраков на некоторые время замолчать; даже Ник, в чем бы он никогда не признался, позавидовал такому искусству речи. Каждый «искатель» желал быстрее получить желание, но и обладал немалой трусостью от осознания участи молодых членов банды, что толпами исчезали в каждую ночную вылазку. Получилась воистину смешная ситуация: бывалые члены банды возгордились, чтобы выполнять такую низкую их статусу работу, хотя и мнили, что справятся лучше; новички лишь трясли плечами, охваченные волнением и страхом. Но каждый из них в мечтах уже перенесся к таинственному исполнителю желаний, что находился в подземелье.
Однако был среди бывалых «искателей» некто, не относивший себя ни к касте приспешников Ника, ни к позорным зеленым призракам. Этого призрачного юношу Юрий не замечал в трактире, иначе точно запомнил бы необычную внешность. Рослый, с широким квадратным лицом, на каком набирали мощь черные усы, он проходил сквозь ряды товарищей, расталкивав их, получал презрительные взгляды и все время кричал:
— А ну геть! Пишлы геть, бовдуры кляти! Шоб вы сказылыся!
И как только его перестали заслонять тела «искателей», он победоносно замер перед Юрием, положив руки на пояс. Свойственная его народу одежда выделялась среди однотонной массы старого рванья: мощные плечи украшала белая расписная сорочка, несколько запылившаяся за время пребывания на кладбище, синие шаровары, нижние концы которых были заправлены в высокие красные сапоги, поблескивали в свете керосиновых ламп, а пояс на узкой талии только подчеркивал широту плеч. Несмотря на свой наряд, какой вызывал у многих насмешки, он умел показать угрозу в черных бездонных глазах, насупив густые брови, хотя даже во времена гнева он казался честнее и добропорядочнее своих товарищей.
Промаршировав размашистым шагом и звучно ударяв каблуками по каменному полу, призрачный юноша сблизился с Юрием и выставил ладонь вперед, беспечно улыбнувшись, в чем каждый бы понял искренние намерения. Затем последовало такое пылкое рукопожатие, что все суставы хилой руки от пальцев до плеча поочередно хрустнули, а сама ладонь по ощущениям стала тоньше.
— Хто, окрим нас, побье тварын ? — сказал он, обратившись ко всем «искателям», и шепнул в сторону Юрия: — Микола. Дужэ радый познайомытыся.
Затем он вновь посмотрел на товарищей и, не заметив добровольцев, продолжил:
— Отож... Боягузы, лэдачы, йолопы, гыдоты . Уси бажають отгрызты кусок общаго пырога, но нихто нэ бажае його готовыты. Шо творыться? Да такых, як вы…
Каждое слово Микола произносил со свойственными его народу говором, интонацией, отчего некоторое время, после того как душевная, вырванная из сердца речь затихла, по задним рядам пробегал смех. Приспешники Ника за долгое время привыкли к пылкому товарищу и наловчились понимать значение неизвестных слов — настолько он вкладывал в них настроение.
— Ба! Якого биса? Оцэ новына! Жинка! Заместо мужиков!
Этим добровольцем оказалась Наташа, вставшая подле участников предстоявшего дела с дерзким видом от подобного нахальства, за что и ударила призрачного юношу подолом платья. После вчерашнего события она глядела на «искателей» — в особенности на Ника и его приспешников — презрительно, поскольку проявление кротости, податливости и спокойствия в этой змеиной яме считалось слабостью.
— Ник! Ну ты шо, з глузду зйихав , га?! — завопил Микола. — Гаразд ото мы, но жинку куды на смэрть отправляты. Накажи ей залышитыся.
— Молчи, гуцул дурацкий! Я сама знаю, что мне делать.
— Ник!
— Ну че те? — сказал главный «искатель», которого ситуация забавляла. —Торговать на зюгу рисково. И ты зыришь, че она жиган : сама решила — пусть валит. Типа запретить я ей не могу. Ну а я только всеми граблями за, когда наша бороха пашет на ровне с мужиками ради банды. — Он вытащил последний кусок грязи из-под ногтя, чем занимался все время поиска добровольцев, и на его лице сияла гримаса недовольства, вызванного ожиданием. — Короче… Вот и порешили. Сегодня ночью эти трое добудут нам амулет! За «Искателей»!
И последние слова, будто эхо, прозвучали еще несколько звучных раз из уст призраков.
— Не рыпаться никому! — закричал Ник. — У меня для вас есть небольшой сюрприз. Э, братва, заносите!
Сначала в комнату ворвался сильный аромат дымного мяса, сводивший с ума тех «искателей», кто за долгие годы на кладбище позабыл вид, запах и вкус человеческой пищи. И только затем завиднелись двое коренастых призрачных юношей, несших на досках пропеченные костром части оленьей туши: первый водрузил на плиту саркофага передние конечности и ребра, на которых лоскутами висела серая с красными оттенками плоть, а второй с грохотом опустил мясистые бедра.
— Крайне рекомендую каждому хряпнуть шмат мяса. Ну типа в знак победы над этим оленем, че вставлял нам палки в колеса. Сожрите его полностью!
Предугадав развитие событий, Наташа занесла ногу на каменную плиту и поднялась на саркофаг, ударив по плечу Миколу; тот медлил, окутанный страхом суеверия, но, после того как в его сторону устремились десятки «искателей» с вытянутыми руками и оскаленными слюнявыми ртами, поневоле уничтожил предубеждения и одним прыжком оказался рядом с товарищем; призрачный юноша подтянул Юрия в последний момент, когда толпа уже прижала его к боковой грани гроба.
В те минуты перед добровольцами и их вожаком беспорядочно двигались в попытках оторвать кусок мяса не призраки, а животные, что отражалось в голодных, безумных глазах, в обнаженных желтых зубах, политых теплой слюной, и в мерзких жирных пальцах, которые проталкивали куски мяса, а порой и целые кости внутрь рта. Если бы не правило кладбища, эта свора существ, напоминавших людей только силуэтами, задушила бы друг друга за пищу, какая им не требовалась.
Вдруг Микола согнулся, чтобы попробовать отыскать в водовороте ладоней несколько мясных волокон, однако Наташа схватила его за руку и вытянула во весь прежний рост. Она посмотрела на товарища со всей строгостью родителя, запрещавшего брать игрушку с прилавка магазина, и слегка покачала головой, после чего продолжила объяснение уже вербально, шепотом на ухо. Юрий подумал, что призрачный юноша не явился к трактиру в тот кровавый вечер, когда решилась судьба «Хранителей».
То ли главный «искатель» заведомо попробовал приготовленное блюдо, то ли не принимал участие в общей трапезе по иным убеждениям, но стоял смирно и довольно наблюдал за своими приспешниками, доставшими большую часть самых аппетитных мест, и новичками, которым остались в основном белесые обглоданные кости.
После окончания утреннего собрания толпа без лишних слов стремительно редела. Как только все новички покинули главный склеп, чтобы вернуться в свою уединенную обитель, Юрий увидел, что приспешников Ника, ожидавших подле него, было около десятка, и те вскоре потащили набитые желудки в соседнюю комнату, чтобы отдаться сну на тряпичных подстилках. Призрачному юноше стало интересно, сколько из них получат хотя бы малую долю из обещанной праздной жизни.
Словно прочитав мысли, Ник спрыгнул с плиты саркофага и напомнил новому подчиненному о небольшой обязанности.
— Стоять! Куда рожу намылил? Мы ж, Юрец, нормальные пацанчики, и у нас есть общак , куда каждый должен че-нибудь положить. Влазное , так сказать, никто не отменял. Не ссы: если это понадобится против лашлов ночных, то без базара отдадим.
Главарь банды указал на дальний угол комнаты, где были свалены в кучу все вещи «искателей», которые они когда-либо привнесли сами, украли у кладбищенских обитателей или из трактира. На длинном куске ткани, точно на скатерти-самобранке, лежали различные вещи: множественные пачки сигарет и прилагавшиеся к ним коробки спичек, бумага в виде карманных блокнотов или тетрадей, шариковые ручки разных наружностей и карандаши разной длины, брелоки для ключей, карманные фонарики, складные ножи, колоды игральных карт, металлические трубы и деревянные дубины, денежные купюры и монеты… Всего трудно было пересчитать.
Юрий достал из кармана больничную ручку, блокнот Павла и дневник, найденный Сидни в трактире, и, когда Ник кивнул, отправил вещи к остальному скопищу. Как только призрачный юноша задумал пройти в соседнюю комнату, чтобы хотя бы мельком убедиться в невредимости своих подруг, «искатель» снова остановил его:
