Острые паучьи пальцы коснулись пораженного места, и моя магия, чем по сути были призраки, обожгло темную плоть. Почувствовав горелый запах, Анжела поспешила одернуть ладонь и в смущении устремила взгляд в пол. Она догадалась о будущих действиях команды.
— Со временем привыкаешь…
Одной длинной рукой Корво нажал на кнопку, запустившую дрожь пресса, а другую положил на край сосуда. Чтобы отвлечь себя, он думал, какую цифру по собственной шкале боли это займет, и сможет ли существовать без кисти и половины предплечья… Слова Анжелы проносились в мыслях раз за разом.
В нужный момент, когда металлический блин отдаляло всего несколько мгновений, сквозь гудение машины смерти послышалось:
— Ставь руку!
Взволнованный голос выдал его — оказалось, безжалостные монстры тоже умеют бояться. Правда, страх уступил место боли, отразившейся в звучном крике, что пронесся по всему подземному лабиринту. Темная плоть грубо отделялась от конечности неровным, зубчатым краем, как кусок пластилина. Корво заскрежетал острыми кончиками пальцев по ржавчине сосуда. И вот на дне чана раздался глухой звук, а пресс, лишившись препятствия, ускорил ход.
Культя сочилась густой массой, капала на пол, но каким-то внутренним усилием воли Корво остановил течение и схватился за больное место. Он часто дышал и даже зубы колыхались от натужных вдохов. Вдруг ноги его подкосились, он осел подле пульта управления.
Из горлышка сосуда начала стекать по каплям темная жидкость. Она робко касалась руки Марни, растекавшись крохотными пятнами, но вскоре хлынула ручьем. Тьма обволакивала руку, будто живая, не оставляв белесых участков кожи, и причиняла жжение не хуже раскаленного металла. Призрачная девушка прикусила язык, чтобы не застонать, но поняла, что рисковала сделать себя немой.
Неожиданно боль исчезла, словно ее запасы в теле иссякли.
— Все… получилось.
Почерневшая рука выглядела мертвой, обугленной, однако подчинялась воле хозяина. В подтверждение этого пальцы поочередно согнулись и разогнулись — особых изменений в их поведении Марни не почувствовала. Она развернула длинный рукав кофты и полностью скрыла новую особенность тела.
Подъем Корво оказался затяжным, поскольку касания призраков в порыве помощи были бы для него губительными. И все же силой здоровой руки он оперся о каркас машины смерти и поднял свое грузное тело.
Команда направилась к выходу, но, как только нога Юрия, шедшего первым, ступила за порог комнаты, воздух рассек меч гробовщика. Благодаря резкому прыжку в две сажени острие поразило лишь переднюю часть ворота свитера, защитившего шею.
В дверном проеме сверкнули яростные глаза, которые мигом пробежались по лицам призраков и остановились на собрате.
— Ничтожество! Что ты с собой сделал? Мы всегда знали, что ты другой, но чтобы связаться с этими погаными детьми, да еще и предать нас… Уродец!
Корво подавил боль и перестал скалиться перед своим отражением; он подался вперед, так что призраки оказались позади, и закаркал, уподобившись собрату:
— Подумай, в кого мы обратились? В кого я обратился?.. Ведь мы есть одно целое. Разве я убивал ради убийства? Вместе с этими детьми мы придумали способ убить ведьму, больше не нужно лишних смертей…
— И я тоже придумал решение. Меч — мое решение! Но сначала… Они убили одного из нас. Часть меня и тебя тоже! Ты так просто спустишь им это с рук?! Ты просто жалок, уродец! Они поплатятся!
— Когда-нибудь все возвращается. Это месть за мои — за ваши! — убийства. Скольких детей вы убили? Услышь меня и положи конец этой многолетней бойне.
— Да… Бойня закончится прямо сейчас. А это чтобы ты не мешался…
В то же мгновение Корво сдвинулся с места, казалось, для нападения, но вскоре обернулся, протянув оставшуюся руку в надежде зацепиться за что-нибудь. Несмотря на помощь Юрия и Анжелы, что причинило новые волны боли, гробовщик все сильнее подтягивал к себе собрата. Долго призраки не продержались, и обожженная темная плоть выскользнула из влажных ладоней.
Набрав скорости, Корво столкнулся и слился с телом собрата, растворившись в сгустке тьмы. Монстр скорчился, стал извиваться, как змея, но быстро замер и протяжно зарычал на призраков.
В спехе Юрий попытался выхватить рапиру из рук подруги, но ее пальцы сжали рукоять крепче стали. Анжела привела клинок в готовность и мельком одарила товарища тяжелым хмурым взглядом.
— Я не хочу снова потерять тебя. К тому же, я должен отомстить.
— Один раз ты попробовал — не получилось. Я гораздо лучше владею оружием.
Пока монстр медлил от сковавшего чувства, призрачная девушка бросилась в бой. В момент нападения ее рапира была отражена в бок, создав неприятное напряжение в плече, а меч гробовщика размашисто метил сверху. Случилось бы худо, не накинься Юрия на подругу и не повали ее на пол. Однако клинок мгновенно устремился к ним, отчего призраки отскочили в разные стороны. Лезвие звонко столкнулось с каменным полом.
— Стой! Не вздумай! — крикнула Анжела.
Битва поглотила внимание гробовщика, он выдавал мастерские серии ударов, и Анжела едва поспевала их отражать. Он наблюдал за остальными призраками лишь боковым зрением и заметил конец стрелы, целивший в него, приготовился отскочить в первые секунды ее полета. Однако Юрий стоял напротив призрачной девушки и невольно прикрывал ее.
Спустя время бдительность монстра ослабла; по этой же причине Анжела стала нападать удачней. И вот раздался свист. В тот же миг гробовщик взревел, припав на пораженную ногу. Одной рукой он выставил меч и прервал удар, отчего клинок задрожал в напряжении, а другой резко вытащил стрелу.
Противники не прекратили сражения, хотя оба чувствовали крайнюю усталость; ведь остановка одного из них значила ему гибель. Даже машина смерти, что залилась в гудении, не смогла их отвлечь. Теперь, когда гробовщик двигался не так резво, силы сравнялись. Ради победы Анжела решилась на бесчестность, чего никогда не совершала в фехтовании. Правда, она допустила ошибку, посмотрев на ногу монстра, перед тем как послать в нее рапиру. В последний момент неожиданная атака была прервана ударом меча сверху.
Анжела не заметила молниеносного толчка, отдалившего ее на несколько шагов. Ввиду немалой разницы в росте, грузный ботинок приложился в угол между ребрами, отчего боль разлилась по всему телу. Призрачная девушка нашла силы подняться, но все пространство настолько кружилось, плыло, что рапира безвольно покачивалась в слабых ладонях. Тогда монстр выгнул ее запястье до хруста, и клинок упал на пол.
Будто раскат грома, пресс звучно опустился на дно чана, закончив работу, затих.
Гробовщик приподнял Анжелу за волосы и замахнулся мечом… Лезвие не успело коснуться девичьего тела, застыло, словно напоровшись на преграду — частые темные отростки почувствовали приближение опасности. И ощущение не обмануло!
Сразу после того, как Сидни пустила последнюю стрелу, Юрий выхватил ее лук, ставший не лучшим оружием, и бросил в чан для переработки; форма уже стояла под резервуаром, отчего процесс оказался быстрым. Еще горячая рукоять впилась в ладонь призрачного юноши, оставив о себе болезненное воспоминание, и два одинаковых с виду клинка скрестились друг с другом.
Принимать удары, ощущав жжение волос призрачной девушки, даже такому искусному воину оказалось непросто, да и Анжела в какой-то момент очнулась, хватившись за руку противника. Тогда впервые случился краткий перерыв: гробовщик отпрянул и замер, а призраки обратили друг на друга беспокойные взгляды.
Монстр вновь зашагал по кругу, как волчок, выставив длинный клинок, и начал медленно приближаться к призракам. Юрий всмотрелся в движение, определив в какую сторону двигалось лезвие, и уже рванулся было остановить вращение, но подруга с силой остановила его. Неожиданно опасный вихрь пошатнулся, вмиг потеряв скорость, будто некая волна прошлась по телу нападавшего. И клинок вылетел из остроконечных пальцев, стукнувшись о стену подле.
— Не мешайся, сиди смирно!
Наклонившись, гробовщик послал длинную руку за мечом и увернулся от нападения Анжелы сбоку. В другой раз он бы контратаковал этот удар, но движения его стали медлительными, скованными, словно песок оседал в каждом суставе. И тогда на него обрушилась мощь второго клинка, полоснувшего по руке, поздно выставленной в защитную позицию. Ладонь монстра вместе со сжатым в ней оружием упала на пол, растворившись горстью пепла. Боль в колене, по которому Юрий ударил сбоку, прервала яростный рев, после чего тот раздался с новой силой.
Призрачный юноша сблизился с недругом вплотную и прошептал:
— Помнишь меня? Я сбежал от тебя, когда ты посадил меня в клетку, когда спасал подругу, когда достал последний амулет… Это я тот призрак, что умер от твоего кинжала. Моя очередь!
Погибнуть от рук призрака, одного из детей, на которых гробовщики охотились веками, было крайне обидно. Именно самый беспомощный из них, некогда хилый на вид призрачный юноша решал его судьбу. Эта мысль позабавила монстра.
— Корво, выбирайся!
Клинок легко вошел в темную плоть по центру груди, как в масло; острие нависло над тем местом, где предполагалось наличие сердца. Напрасно, поскольку этого бесполезного для него органа, как и многих других, он лишился давно; сомневаюсь, что и при жизни у него было сердце, но ныне тот прогнивший огрызок, пожранный гневом и жаждой убийства, бился слабо, неохотно, словно по привычке. Верно, он и сам забыл, для чего оно даровало ему жизнь…
Боль лишила гробовщика душевых сил, нужных для подчинения собрата. Из раны испустилась струя черного дыма. Клубы плотнели, пока не приняли очертания Корво, обессиленно упавшего на пол.
И вдруг гробовщик решился на последнее стремление: его здоровая рука обхватила горло Юрия и сжала, перекрыв дыхание. Но призрачный юноша так напряг шейные мышцы, а в темных пальцах так пекло, что преодолеть эти силы монстр не смог.
— Анжела!
К торчавшему мечу присоединилась рапира, после чего призрачная девушка водрузила ладони на голову и плечи недруга. Юрий обхватывал руку, покрывавшуюся пятнами и язвами. К товарищам вдруг засеменила Сидни, прижавшись всем телом к туловищу и бедру гробовщика.
Когда рука отцепилась от шеи призрачного юноши и безвольно повисла, Юрий наступил с ответным движением и воззвал ко всем силам, что таились в его теле, и физическим, и душевным. Мучение прекратилось: мост, что связывал голову и тело, оборвался, и лысая голова покатилась по полу, оставив пыльный след.
Сотканное из тьмы тело повалилось на пол, накрыв собой все клинки, и разлилось черной жижей, что разъедало их. В воздух взмыли первые частицы пепла. Менее чем за минуту молчания, которой команда невольно одарила монстра, от него остались лишь горестный воспоминания.
— Спасибо тебе, Юрий, — раздался тихий голос Корво в тишине. — Ты уничтожил худшее, что было во мне.
Последнюю часть плана команда не обговаривала, продвигавшись коридорами в молчании. Я могла лишь догадываться о том, куда повел их Корво. Все же за долгие годы он часто уклонялся от доверенной работы — ослаблять мои силы, ежечасно, ежеминутно ударяв в створки двери — и отправлялся, пока собратья не ведали, изучать мои лабиринты. Возможно, только поэтому я тогда осталась жива и даже способна сразиться с ныне покойным гробовщиком.
И вот после продолжительных скитаний, десятков развилок и сотни пройденных факелов Корво замер. Перед ним находились дубовые двери слепого конца коридора, что несколько расширялся перед входом. Он сместился к каменной стене, вжался в нее, превратившись в подобие темной кляксы на желтоватой бумаге, и сказал:
— Я не уверен, что находится в этой комнате. Мне удалось приоткрыть ее лишь раз, ненадолго. — Он поднес голубое пламя факела к правому боку, чуть выше таза, где мелкие отростки прижглись, слиплись в страшных формах и стали неподвижными. — Я увидел много книг. Думаю, это вовсе не для чтения. Думаю, здесь хранится память ведьмы, каждое ее воспоминание. И мы уничтожим нужное. Найдите его! Увы, я пойти с вами не смогу…
Призрачные девушки — Анжела с одной стороны, Сидни и Марни с другой — схватились за металлические кольца, что были продеты в круглые ручки двери и служили удобством для их открытия, и потянули. Коридорный полумрак разрезала полоса яркого света, от какого даже у призраков заболели глаза. И вскоре вся девичья часть команды скрылась за древесными створками, не в силах унять восхищения.
Какое-то время Юрий и Корво глядели друг на друга, и одна из алых точек на лице на мгновение погасла, будто подмигнув. Гробовщик с теплом — по-товарищески?! — кивком указал призрачному юноше направление.
— Попробуй войти.
— Юрий, ты хочешь моей гибели? Ты знаешь, что это сожжет меня.
С истиной трудно не согласиться! Я наложила на эту комнату сильнейший из своих барьеров, через какой монстр не в состоянии переступить; но даже если это случится, допустим, силами меча из призраков, то десятки мощных светильников обратят незваных гостей в прах за секунды.
Тем не менее Юрий схватился за длинный паучий палец и потянул Корво к пятну света. От неожиданности я возомнила, что жизнь последнего из моих недругов прервется в тот момент! И, верно, гробовщик думал так же, поскольку начал дергать рукой, извиваться в попытках освободиться, но хватка призрачного юноши оказалась крепкой.
Момент наступил! Но что за чудеса?! Быть того не могло! И все же столбы неоспоримой истины рушились в моей голове… Все тело Корво тряслось, будто по привычке, не верив, как и я, в происходившее, но плоть не горела, в воздух не прыснул мерзкий запах, не закружились лепестки пепла… Мой теплый естественный свет не обжигал, не ранил, не приносил никаких неудобств — лицо гробовщика вытянулось в изумлении, и какие-либо проявления жизни на нем застыли.
Корво испытал ощущение, забытое за многие столетия. Ощущение тепла.
— Я так и знал, что все будет хорошо. Видишь? Идем.
Вначале шаги случились неторопливыми, будто сбой в работе света мог рассеяться в любой момент, но вскоре лучи покрыли все тело монстра. И пламя открыло неведомые черты внешности, словно накрытые все это время тенью.
Перед дверным проемом ныне возвышался мужчина средних лет, в чьих несколько влажных глазах засело поистине детское удивление. Лицо обильно покрывали шрамы, терявшиеся в отпущенной бороде; потрепанные с сединой волосы обрамляли голову, и взгляд казался притягательным, гипнотическим. От яркого света он все еще напрягал мышцы на переносице и клонил густые брови вниз. Верно, в юности он мог одной лишь улыбкой завоевать расположения глупых умов.
— Ты не такой, как другие могильщики. Это видно сразу. К тому же, ты сам сказал, что я уничтожил все ужасное в тебе, — улыбнулся Юрий.
— Но… Я поймал одного призрака там, в склепе… Его потом убили. И даже до кладбища я много убивал ради денег.
— Корво, все из нас натворили глупостей. За это мы и попали сюда, как своеобразный способ искупить вину. Я думаю, самое важное — это осознать свои ошибки…
— Мои поступки не сотрешь из памяти. Ведьма восстановится и, поверь мне, сотрет меня щелчком пальца. За все то, что я сделал…
И, пожалуй, я впервые была бесконечно согласна с гробовщиком.
— Со временем привыкаешь…
Одной длинной рукой Корво нажал на кнопку, запустившую дрожь пресса, а другую положил на край сосуда. Чтобы отвлечь себя, он думал, какую цифру по собственной шкале боли это займет, и сможет ли существовать без кисти и половины предплечья… Слова Анжелы проносились в мыслях раз за разом.
В нужный момент, когда металлический блин отдаляло всего несколько мгновений, сквозь гудение машины смерти послышалось:
— Ставь руку!
Взволнованный голос выдал его — оказалось, безжалостные монстры тоже умеют бояться. Правда, страх уступил место боли, отразившейся в звучном крике, что пронесся по всему подземному лабиринту. Темная плоть грубо отделялась от конечности неровным, зубчатым краем, как кусок пластилина. Корво заскрежетал острыми кончиками пальцев по ржавчине сосуда. И вот на дне чана раздался глухой звук, а пресс, лишившись препятствия, ускорил ход.
Культя сочилась густой массой, капала на пол, но каким-то внутренним усилием воли Корво остановил течение и схватился за больное место. Он часто дышал и даже зубы колыхались от натужных вдохов. Вдруг ноги его подкосились, он осел подле пульта управления.
Из горлышка сосуда начала стекать по каплям темная жидкость. Она робко касалась руки Марни, растекавшись крохотными пятнами, но вскоре хлынула ручьем. Тьма обволакивала руку, будто живая, не оставляв белесых участков кожи, и причиняла жжение не хуже раскаленного металла. Призрачная девушка прикусила язык, чтобы не застонать, но поняла, что рисковала сделать себя немой.
Неожиданно боль исчезла, словно ее запасы в теле иссякли.
— Все… получилось.
Почерневшая рука выглядела мертвой, обугленной, однако подчинялась воле хозяина. В подтверждение этого пальцы поочередно согнулись и разогнулись — особых изменений в их поведении Марни не почувствовала. Она развернула длинный рукав кофты и полностью скрыла новую особенность тела.
Подъем Корво оказался затяжным, поскольку касания призраков в порыве помощи были бы для него губительными. И все же силой здоровой руки он оперся о каркас машины смерти и поднял свое грузное тело.
Команда направилась к выходу, но, как только нога Юрия, шедшего первым, ступила за порог комнаты, воздух рассек меч гробовщика. Благодаря резкому прыжку в две сажени острие поразило лишь переднюю часть ворота свитера, защитившего шею.
В дверном проеме сверкнули яростные глаза, которые мигом пробежались по лицам призраков и остановились на собрате.
— Ничтожество! Что ты с собой сделал? Мы всегда знали, что ты другой, но чтобы связаться с этими погаными детьми, да еще и предать нас… Уродец!
Корво подавил боль и перестал скалиться перед своим отражением; он подался вперед, так что призраки оказались позади, и закаркал, уподобившись собрату:
— Подумай, в кого мы обратились? В кого я обратился?.. Ведь мы есть одно целое. Разве я убивал ради убийства? Вместе с этими детьми мы придумали способ убить ведьму, больше не нужно лишних смертей…
— И я тоже придумал решение. Меч — мое решение! Но сначала… Они убили одного из нас. Часть меня и тебя тоже! Ты так просто спустишь им это с рук?! Ты просто жалок, уродец! Они поплатятся!
— Когда-нибудь все возвращается. Это месть за мои — за ваши! — убийства. Скольких детей вы убили? Услышь меня и положи конец этой многолетней бойне.
— Да… Бойня закончится прямо сейчас. А это чтобы ты не мешался…
В то же мгновение Корво сдвинулся с места, казалось, для нападения, но вскоре обернулся, протянув оставшуюся руку в надежде зацепиться за что-нибудь. Несмотря на помощь Юрия и Анжелы, что причинило новые волны боли, гробовщик все сильнее подтягивал к себе собрата. Долго призраки не продержались, и обожженная темная плоть выскользнула из влажных ладоней.
Набрав скорости, Корво столкнулся и слился с телом собрата, растворившись в сгустке тьмы. Монстр скорчился, стал извиваться, как змея, но быстро замер и протяжно зарычал на призраков.
В спехе Юрий попытался выхватить рапиру из рук подруги, но ее пальцы сжали рукоять крепче стали. Анжела привела клинок в готовность и мельком одарила товарища тяжелым хмурым взглядом.
— Я не хочу снова потерять тебя. К тому же, я должен отомстить.
— Один раз ты попробовал — не получилось. Я гораздо лучше владею оружием.
Пока монстр медлил от сковавшего чувства, призрачная девушка бросилась в бой. В момент нападения ее рапира была отражена в бок, создав неприятное напряжение в плече, а меч гробовщика размашисто метил сверху. Случилось бы худо, не накинься Юрия на подругу и не повали ее на пол. Однако клинок мгновенно устремился к ним, отчего призраки отскочили в разные стороны. Лезвие звонко столкнулось с каменным полом.
— Стой! Не вздумай! — крикнула Анжела.
Битва поглотила внимание гробовщика, он выдавал мастерские серии ударов, и Анжела едва поспевала их отражать. Он наблюдал за остальными призраками лишь боковым зрением и заметил конец стрелы, целивший в него, приготовился отскочить в первые секунды ее полета. Однако Юрий стоял напротив призрачной девушки и невольно прикрывал ее.
Спустя время бдительность монстра ослабла; по этой же причине Анжела стала нападать удачней. И вот раздался свист. В тот же миг гробовщик взревел, припав на пораженную ногу. Одной рукой он выставил меч и прервал удар, отчего клинок задрожал в напряжении, а другой резко вытащил стрелу.
Противники не прекратили сражения, хотя оба чувствовали крайнюю усталость; ведь остановка одного из них значила ему гибель. Даже машина смерти, что залилась в гудении, не смогла их отвлечь. Теперь, когда гробовщик двигался не так резво, силы сравнялись. Ради победы Анжела решилась на бесчестность, чего никогда не совершала в фехтовании. Правда, она допустила ошибку, посмотрев на ногу монстра, перед тем как послать в нее рапиру. В последний момент неожиданная атака была прервана ударом меча сверху.
Анжела не заметила молниеносного толчка, отдалившего ее на несколько шагов. Ввиду немалой разницы в росте, грузный ботинок приложился в угол между ребрами, отчего боль разлилась по всему телу. Призрачная девушка нашла силы подняться, но все пространство настолько кружилось, плыло, что рапира безвольно покачивалась в слабых ладонях. Тогда монстр выгнул ее запястье до хруста, и клинок упал на пол.
Будто раскат грома, пресс звучно опустился на дно чана, закончив работу, затих.
Гробовщик приподнял Анжелу за волосы и замахнулся мечом… Лезвие не успело коснуться девичьего тела, застыло, словно напоровшись на преграду — частые темные отростки почувствовали приближение опасности. И ощущение не обмануло!
Сразу после того, как Сидни пустила последнюю стрелу, Юрий выхватил ее лук, ставший не лучшим оружием, и бросил в чан для переработки; форма уже стояла под резервуаром, отчего процесс оказался быстрым. Еще горячая рукоять впилась в ладонь призрачного юноши, оставив о себе болезненное воспоминание, и два одинаковых с виду клинка скрестились друг с другом.
Принимать удары, ощущав жжение волос призрачной девушки, даже такому искусному воину оказалось непросто, да и Анжела в какой-то момент очнулась, хватившись за руку противника. Тогда впервые случился краткий перерыв: гробовщик отпрянул и замер, а призраки обратили друг на друга беспокойные взгляды.
Монстр вновь зашагал по кругу, как волчок, выставив длинный клинок, и начал медленно приближаться к призракам. Юрий всмотрелся в движение, определив в какую сторону двигалось лезвие, и уже рванулся было остановить вращение, но подруга с силой остановила его. Неожиданно опасный вихрь пошатнулся, вмиг потеряв скорость, будто некая волна прошлась по телу нападавшего. И клинок вылетел из остроконечных пальцев, стукнувшись о стену подле.
— Не мешайся, сиди смирно!
Наклонившись, гробовщик послал длинную руку за мечом и увернулся от нападения Анжелы сбоку. В другой раз он бы контратаковал этот удар, но движения его стали медлительными, скованными, словно песок оседал в каждом суставе. И тогда на него обрушилась мощь второго клинка, полоснувшего по руке, поздно выставленной в защитную позицию. Ладонь монстра вместе со сжатым в ней оружием упала на пол, растворившись горстью пепла. Боль в колене, по которому Юрий ударил сбоку, прервала яростный рев, после чего тот раздался с новой силой.
Призрачный юноша сблизился с недругом вплотную и прошептал:
— Помнишь меня? Я сбежал от тебя, когда ты посадил меня в клетку, когда спасал подругу, когда достал последний амулет… Это я тот призрак, что умер от твоего кинжала. Моя очередь!
Погибнуть от рук призрака, одного из детей, на которых гробовщики охотились веками, было крайне обидно. Именно самый беспомощный из них, некогда хилый на вид призрачный юноша решал его судьбу. Эта мысль позабавила монстра.
— Корво, выбирайся!
Клинок легко вошел в темную плоть по центру груди, как в масло; острие нависло над тем местом, где предполагалось наличие сердца. Напрасно, поскольку этого бесполезного для него органа, как и многих других, он лишился давно; сомневаюсь, что и при жизни у него было сердце, но ныне тот прогнивший огрызок, пожранный гневом и жаждой убийства, бился слабо, неохотно, словно по привычке. Верно, он и сам забыл, для чего оно даровало ему жизнь…
Боль лишила гробовщика душевых сил, нужных для подчинения собрата. Из раны испустилась струя черного дыма. Клубы плотнели, пока не приняли очертания Корво, обессиленно упавшего на пол.
И вдруг гробовщик решился на последнее стремление: его здоровая рука обхватила горло Юрия и сжала, перекрыв дыхание. Но призрачный юноша так напряг шейные мышцы, а в темных пальцах так пекло, что преодолеть эти силы монстр не смог.
— Анжела!
К торчавшему мечу присоединилась рапира, после чего призрачная девушка водрузила ладони на голову и плечи недруга. Юрий обхватывал руку, покрывавшуюся пятнами и язвами. К товарищам вдруг засеменила Сидни, прижавшись всем телом к туловищу и бедру гробовщика.
Когда рука отцепилась от шеи призрачного юноши и безвольно повисла, Юрий наступил с ответным движением и воззвал ко всем силам, что таились в его теле, и физическим, и душевным. Мучение прекратилось: мост, что связывал голову и тело, оборвался, и лысая голова покатилась по полу, оставив пыльный след.
Сотканное из тьмы тело повалилось на пол, накрыв собой все клинки, и разлилось черной жижей, что разъедало их. В воздух взмыли первые частицы пепла. Менее чем за минуту молчания, которой команда невольно одарила монстра, от него остались лишь горестный воспоминания.
— Спасибо тебе, Юрий, — раздался тихий голос Корво в тишине. — Ты уничтожил худшее, что было во мне.
Прода от 14.08.2020, 08:41
Глава 26 - Талант №26. Умение вырывать страницы из книги
Последнюю часть плана команда не обговаривала, продвигавшись коридорами в молчании. Я могла лишь догадываться о том, куда повел их Корво. Все же за долгие годы он часто уклонялся от доверенной работы — ослаблять мои силы, ежечасно, ежеминутно ударяв в створки двери — и отправлялся, пока собратья не ведали, изучать мои лабиринты. Возможно, только поэтому я тогда осталась жива и даже способна сразиться с ныне покойным гробовщиком.
И вот после продолжительных скитаний, десятков развилок и сотни пройденных факелов Корво замер. Перед ним находились дубовые двери слепого конца коридора, что несколько расширялся перед входом. Он сместился к каменной стене, вжался в нее, превратившись в подобие темной кляксы на желтоватой бумаге, и сказал:
— Я не уверен, что находится в этой комнате. Мне удалось приоткрыть ее лишь раз, ненадолго. — Он поднес голубое пламя факела к правому боку, чуть выше таза, где мелкие отростки прижглись, слиплись в страшных формах и стали неподвижными. — Я увидел много книг. Думаю, это вовсе не для чтения. Думаю, здесь хранится память ведьмы, каждое ее воспоминание. И мы уничтожим нужное. Найдите его! Увы, я пойти с вами не смогу…
Призрачные девушки — Анжела с одной стороны, Сидни и Марни с другой — схватились за металлические кольца, что были продеты в круглые ручки двери и служили удобством для их открытия, и потянули. Коридорный полумрак разрезала полоса яркого света, от какого даже у призраков заболели глаза. И вскоре вся девичья часть команды скрылась за древесными створками, не в силах унять восхищения.
Какое-то время Юрий и Корво глядели друг на друга, и одна из алых точек на лице на мгновение погасла, будто подмигнув. Гробовщик с теплом — по-товарищески?! — кивком указал призрачному юноше направление.
— Попробуй войти.
— Юрий, ты хочешь моей гибели? Ты знаешь, что это сожжет меня.
С истиной трудно не согласиться! Я наложила на эту комнату сильнейший из своих барьеров, через какой монстр не в состоянии переступить; но даже если это случится, допустим, силами меча из призраков, то десятки мощных светильников обратят незваных гостей в прах за секунды.
Тем не менее Юрий схватился за длинный паучий палец и потянул Корво к пятну света. От неожиданности я возомнила, что жизнь последнего из моих недругов прервется в тот момент! И, верно, гробовщик думал так же, поскольку начал дергать рукой, извиваться в попытках освободиться, но хватка призрачного юноши оказалась крепкой.
Момент наступил! Но что за чудеса?! Быть того не могло! И все же столбы неоспоримой истины рушились в моей голове… Все тело Корво тряслось, будто по привычке, не верив, как и я, в происходившее, но плоть не горела, в воздух не прыснул мерзкий запах, не закружились лепестки пепла… Мой теплый естественный свет не обжигал, не ранил, не приносил никаких неудобств — лицо гробовщика вытянулось в изумлении, и какие-либо проявления жизни на нем застыли.
Корво испытал ощущение, забытое за многие столетия. Ощущение тепла.
— Я так и знал, что все будет хорошо. Видишь? Идем.
Вначале шаги случились неторопливыми, будто сбой в работе света мог рассеяться в любой момент, но вскоре лучи покрыли все тело монстра. И пламя открыло неведомые черты внешности, словно накрытые все это время тенью.
Перед дверным проемом ныне возвышался мужчина средних лет, в чьих несколько влажных глазах засело поистине детское удивление. Лицо обильно покрывали шрамы, терявшиеся в отпущенной бороде; потрепанные с сединой волосы обрамляли голову, и взгляд казался притягательным, гипнотическим. От яркого света он все еще напрягал мышцы на переносице и клонил густые брови вниз. Верно, в юности он мог одной лишь улыбкой завоевать расположения глупых умов.
— Ты не такой, как другие могильщики. Это видно сразу. К тому же, ты сам сказал, что я уничтожил все ужасное в тебе, — улыбнулся Юрий.
— Но… Я поймал одного призрака там, в склепе… Его потом убили. И даже до кладбища я много убивал ради денег.
— Корво, все из нас натворили глупостей. За это мы и попали сюда, как своеобразный способ искупить вину. Я думаю, самое важное — это осознать свои ошибки…
— Мои поступки не сотрешь из памяти. Ведьма восстановится и, поверь мне, сотрет меня щелчком пальца. За все то, что я сделал…
И, пожалуй, я впервые была бесконечно согласна с гробовщиком.
