- Иван! Прекрати! Немедленно! - крикнула Зайцева и добавила. - Ну что ты несёшь? С ума сошёл совсем? - Целиков замолчал. Поликарпов взял бутылку и снова наполнил до краёв гранённые стаканы.
Третий тост «За тех, кого уже нет с нами и за тех, кто не вернулся из тыла врага», пили, не чокаясь и стоя. На этом для Егора откровения разведчиков – закончились.
Каминский всю жизнь кичился своим умением пить и после пьянки помнить все детали сказанного во время застолья. Он никогда не верил, тем, кто говорил, что они не помнят, что творили по пьянке. Вот только Егору не приходилось пить с настоящими солдатами, прошедшими настоящую войну. Каминский просто и банально вырубился. Разведчики уложили молодую зелёную поросль на кровать и продолжили застолье. Самое страшное событие, на тот момент, в жизни Егора случилось утром. Проснувшись, Егор понял, что не может почти ничего вспомнить из сказанного ветеранами до того, как он вырубился. Такого с ним ещё не бывало. Какие-то разрозненные слова и даже фразы, вспыхивали в его голове и тут же исчезали. Увы, чтобы пить, так как пьют эти солдаты Великой Отечественной, надо пройти эту Отечественную и главное - уцелеть на ней. Как ни старался Егор, как не напрягался, он так до конца жизни и не вспомнил, о чём рассказывали разведчики за столом, помнил он только, начало разговора до третьего тоста и то урывками.
Наутро, сбор участникам автобусной экскурсии назначили на автостоянке напротив Межрейсового дома моряков на Северном вокзале. Эта экскурсия проходила под патронажем областного комитета ВЛКСМ. Егор, Елена Васильевна, наконец-то смогли встретиться вживую с разведчиками и их родственниками. Помимо самих разведчиков-ветеранов, родственников, которые уместились в одном автобусе, остальные, три автобуса «Икарус», заполнили комсомольцы, разведчики из Парусного и те, кто считал себя поисковиками. Всем пыталась руководить Нина Гуцал, по крайней мере, упорно создавала неразбериху и нервозность. Об этой даме бальзаковского возраста ещё пойдёт речь в этой главе. Руководство мероприятием взял на себя Никита, представитель обкома комсомола и после митинга у памятника «1200 гвардейцам», колонна автобусов, двинулась по маршруту к памятнику разведчику из «Джека», Ивану Мельникову.
Не только у Егора болела голова. Похоже, и Иван Целиков, земляк Егора, страдал от похмелья. В автобусе, Иван Андреевич подсел к Егору с Еленой Васильевной.
- Егор! У тебя полечиться есть чем?
- Найдётся Иван Андреевич. Только тихо! Гуцалиха, увидит вони будет на весь автобус. - Егор достал бутылку водки. Открутив пробку, налил в медицинскую мензурку, которую вытащила из сумки Лена. Гуцал, что-то почувствовала и направилась к ним. Егор спрятал бутылку, а мензурку с водкой забрала Лена. Держа её в руке, Лена делала вид, что созерцает меняющиеся пейзажи за окном автобуса. Гуцал продефилировала по проходу автобуса и вернулась к водителю. Беременная Лена с мензуркой в руках не вызвала у неё подозрения.
- Спасибо Леночка! Наш человек, сразу видно. – Поблагодарил Лену Целиков и махнул стопарик. Потом остограммился и Егор. Целиков попросил ещё ему налить. Зная стойкость этого старика, Егор без опасения налил ему и вторую, и третью порцию. Автобус подкатил к памятнику Мельникову и все стали выгружаться.
У памятника начался митинг. Размахивая своей книгой, выступал Наполеон Ридевский. Надо сказать, что Каминскому уже было хорошо известно о натянутых отношениях между Целиковым и Ридеввским, вот только причину их, он узнал только вчера, на квартире у Зайцевой. Оказывается и Зайцева, и Целиков, и Поликарпов и другие разведчики считали Ридевского трусом и дезертиром, бросившим группу и прикрывшегося мальчишкой Генкой Юшкевичем. Так он владевший немецким языком, да ещё с ребёнком, рассчитывал уцелеть, а написанное им в книге «Парашюты на деревьях», сплошная выдумка и враньё. Рядом с Ридевским, у памятника Мельникову, стоял недовольный Целиков. Конечно, триста грамм водки сделали своё дело и Иван Андреевич, подошёл к микрофону и заявил Ридевскому.
- Что ты тут за херню несёшь. Ты ещё расскажи о Пашке Крылатых. Мы же его просто бросили, и он попал к немцам, а ты такой герой сбежал из группы…- Дальше микрофон отключили. Возникла небольшая паника, Гуцал и Никита из обкома, пытались успокоить Целикова. Им на помощь спешила Зайцева, но Целиков не успокаивался и вдруг кто-то закричал
- Смотрите! Смотрите! – кричала молодая девчонка, показывая пальцем в небо! Все подняли головы. Высоко в небе гудел самолёт, а от него отделялись чёрные точки. Спустя секунды эти точки превращались в парашютистов. В поле, у памятника Мельникову, вбросили десант! Основная масса людей, во главе с Зайцевой, бросились в поле навстречу приземляющимся десантникам.
У памятника остались обкомовец, Ридевский, Юшкевич, Целиков, Каминский, а ещё Гуцал, она свирепо шипела на Егора.
- Это он! Он напоил Целикова! Он нарочно его напоил! – Егор улыбался и смотрел на взбешённую Гуцал. Подошла Лена. Целиков теперь уже решил высказать, что думает и о Гуцал, но Елена Васильевна, поцеловав старика в щёку, попросила его.
- Иван Андреевич пойдёмте со мной в автобус. Я хочу с Вами поговорить. – Лена взяла разведчика под руку, и они вдвоем, направились в автобус. Каминский, тут же устремился следом. Зря, что ли он наливал Целикову? Конечно, если быть честным до конца, то надо признать, Егор Каминский был та ещё сволочь и провокатор. Он не останавливался ни перед чем для достижения своих целей. Почти как масон « Цель оправдывает средства!».
Колона автобусов вскоре отправилась дальше по маршруту. К обеду прибыли на Громовский поворот с памятнику Павлу Крылатых. У памятника устроили митинг. Правда Целикову слова не давали, а он и не стремился к этому. Зато большую и интересную речь толкнул скульптор, автор памятников, Евгений Довгань. Гуцал, как ни была зла на Каминского, подошла к нему, и зашептала Егору на ухо.
- Вот смотри на этого деятеля! На Довганя! Он, видишь ли, автор памятников. Знаешь, он в основании каждого памятника прикрепил табличку с выгравированной надписью «Скульптор Е.В. Довгань». Памятники делали на «Факеле» Я договаривалась, выбивала материалы, рабочих уговаривала работать без денег. Теперь он тут герой. Его заслуга. Табличку для потомков он закрепил. - Егор посмотрел на завистливую Гуцал, и оборвал её.
- Конечно он автор. Его право заявить о своём авторстве. Его будут помнить, а Вас Нина Дмитриевна вскоре никто добрым словом и не вспомнит. - Гуцал обижено поджав губу отошла от Егора, не найдя в его лице поддержки своим амбициям.
Надо сказать, что Гуцал Нина Дмитриевна, была та ещё деятель. Гуцал, корреспондент газеты «Калининградский целлюлозник», но читать её эпосы о разведчиках было невозможно, бред, сплошное патриотическое словоблудие и выдумки. Сплетни, оговоры, ложь, подлые интриги вот стиль работы Гуцал. Единственной, её заслугой, было активное участие, в организации возведения памятников разведчикам. В остальном, это совершенно деструктивная персона. Гуцал, бегала по организациям и учреждениям области, дуя в уши руководителям, что она представляет и руководит поисковым движением. Реально никем она не руководила. Калининградская региональная историко-патриотическая общественная организация «Поиск» (КРИПО), которую зарегистрирует Гуцал в 1999 году, по сути, существовала только на бумаге, хотя с восьмидесятых годов Гуцал везде козыряла этой аббревиатурой. Возле Гуцал, периодически появлялись энтузиасты-активисты. Люди, увлечённые историей и сбором сведений о разведчиках, воевавших на территории Восточной Пруссии. Вскоре, поняв, что представляет собой, Гуцал, они от неё уходили. Потом появлялись другие. Вреда от Гуцал поисковой работе было больше, чем пользы. Мало того, что эта дама, дискредитировала поисковое движение, она по своей безалаберности, умудрялась регулярно терять попавшие к ней в руки документы. Интересным фактом её деятельности может послужить событие, произошедшее в 1998 году.
До конца неясно, каким образом и где, Гуцал умудрилась для своего КРИПО оторвать заброшку, здание под Советском, бывший, ведомственный профилакторий. Только Гуцал понадобились люди и рабочие руки, чтобы привести в порядок и содержать это здание. За годы деятельности Гуцал, число наивных помощников иссякло и эта мадам, ничего лучше не придумала, как связаться с региональной организацией Русского Национального Единства Баркашёва (РНЕ). Она предложила лидеру Калининградской ячейки русских фашистов Константину Сотникову использовать эту заброшку, как базу для тренировок и подготовки боевиков и экстремистов со свастиками на рукавах. Справедливости ради надо сказать, что Сотников, быстро раскусил эту старую маразматичку и послал её подальше.
Вечером автобус с разведчиками прибыл в Советск, остальные автобусы вернулись в Калининград. Разведчиков разместили в пригороде, в пансионате. По темноте, рядом в леске, Егор разложил костёр. У огня, расположились Ридевский и Юшкевич, вместе с ними у костра оказался и Егор. Лену он давно отправил на райкомовской «Ниве» домой. Каминский держал в руках армейскую фляжку с водкой. Он многозначительно потряс флягой. Наполеон и Генка поняли намёк и утвердительно кивнули головами. Егор открутил пробку и протянул флягу Наполеону, тот сделав глоток, передал Генке. После Юшкевича, отхлебнул и Егор. Трещали дрова в огне. Ридевский, Юшкевич и Каминский смотрели на огонь и молчали, тяжёлый, напряжённый выдался денёк. Фляжку ещё раз пустили по кругу. Егор, закрутив пробку на фляжке, наконец-то решился заговорить.
- Наполеон Филицианович, разрешите задать вопрос.
- Валяй, – ответил Ридевский.
- Наполеон Филицианович. Я много раз прочитал Вашу книгу «Парашюты на деревьях. Проложил маршрут, согласно, Вашей книги и уже несколько раз водил туристов по этому маршруту. Мне, как разведчику, не дают покоя некоторые моменты, описанные в книге. Они не соответствуют истине, кажутся надуманными. Простите за столь откровенные слова.
- Нет, Егор, ты всё правильно сказал. Я когда написал эту повесть, то пошёл к издателю. Тот меня отправил к цензору, а цензор заявил мне: «Что ты тут написал? Это если и печатать, то только под грифом «Для служебного пользования». Иди и перепиши. Пиши, как положено, писать о войне. Вот и получилась такая – ерунда. Писать мне её эту книгу было, край, как нужно. Понимаешь, паря, появился такой писака, Овидий Горчаков. Он написал документальную повесть «Лебединая песня», об Ане Морозовой. Кто такая Анька Морозова? Никто! В Сеще на побегушках была, связная. Получила медаль «За отвагу». Если и писать о группе, то о Павле, Иване Мельникове. Конечно же, в первую очередь о Коле Шпакове! Он после Павла группой командовал, а Морозова? Она то и радистка была никакая. Вот Зина, та - да! Та радистка от бога. Анькину же рацию мы закопали, чтобы не таскать её напрасно. Морозова она же там какие-то курсы закончила. Взлёт-посадка, как у летчиков говорят. Она же толком передать ничего не могла, не то, что принять радиограмму…- Ридевский замолчал. Молчал и Геннадий Владимирович. Теперь молчал и Каминский. Егору стало понятно, что слова Ридевского, он не сможет никогда и никому предать.
Утром разведчики вернулись в Калининград, а Каминский в скворечник к Лене. Они ещё сутки потом делились впечатлениями.
Полковник Кругляк Иван Карпович.
Полковник в отставке Кругляк Иван Карпович, был человек уникальной судьбы. Иван Карпович прислал Егору и Лене письмо. В этом письме он, приглашал их, летом 1988 года, встретиться с ним в санатории города Зеленоградска. Каминский серьёзно готовился к этой встрече. В годы войны майор Кругляк готовил группы к заброске в тыл противника. Он был прикомандирован к разведотделу 3-го Белорусского фронта от ГРУ. Как чувствуя, предстоящие сложности при встрече с Кругляком, Егор в нарушение правил, вырядился в свою мичманскую форму. Право ношения формы он не имел. Ему приходилось рассчитывать только на везение, что его как мичмана, не остановит военный патруль. Взяв письмо написанное рукой Кругляка, «мичман Каминский» отправился в курортный Зеленоградск на берегу Балтийского моря.
Быстро найдя санаторий, указанный в письме, Егор решительно направился к дежурной по санаторию с вопросом: «Как ему разыскать Кругляка Ивана Карповича?». Дежурная, выслушав Каминского, вместо того, чтобы проводить его к Кругляку, вызвала доктора.
- Что Вы, мичман, хотите от Кругляка Ивана Карповича? – спросил доктор.
- Мичман Каминский. Разведка Балтийского флота. Мне Иван Карпович назначил встречу. Вот его письмо, где он пишет, что будет в санатории в Зеленоградске. Он ждёт мня. - Егор протянул конверт и письмо врачу. Тот даже не взглянул на письмо.
- Я как врач, не рекомендую беспокоить Ивана Карповича. Вчера у него были две женщины. После их визита он сильно расстроился, и был недоволен этой встречей.
- Я даже догадываюсь, кто у него был. Одна высокая, сорока пяти лет, полная блондинка с неустойчивой психикой. Гуцал Нина Дмитриевна, представилась как руководитель поисковой работы. - Врач удивлённо кивнул в знак согласия. Егор продолжил.
- Вот эту проходимку, как раз и не надо было пускать к нему. Известная личность. Я же здесь по приказу начальника разведки флота адмирала Кочеткова. – Понятное дело, доктор не будет звонить в штаб флота, да и кому ему звонить?
- Доктор, а давайте Вы спросите самого Ивана Карповича. Я же, подожду его решения. Если он откажется от встречи со мной, то я со спокойной совестью доложу адмиралу Кочеткову. Мол, Кругляк по состоянию здоровья не смог со мной встретиться. - Врач заколебался, а Егор увидел, как по лестнице, в сопровождении медсестры спускается седой старик. Егор, интуитивно догадался – это и есть Кругляк! Каминский, сделал шаг в сторону и громко позвал.
- Иван Карпович! Я это я, Егор Каминский! Вы приглашали меня! – старик направился к Егору. Рассматривая бравого мичмана, Кругляк, протянул руку Каминскому. Видно он остался доволен видом Егора. Они обменялись рукопожатием. Доктор и медсестра удалились, а Каминский и Кругляк направились во двор санатория. Расположившись на скамейке, стали изучали друг друга.
Иван Карпович неброской внешности, невысокого роста, щуплый седой старик с очень умными глазами. Покажи, кто на улице на этого старика и скажи Егору, что это легенда военной разведки, Каминский никогда не поверил бы в это, не поверил, ели бы не знал историю жизни этого человека.
- Иван Карпович, я неслыханно рад нашей встрече. Расскажите о себе больше. Я понимаю, написать в письме Вы многое не могли. Расскажите мне сами, что посчитаете возможным, желательно о себе, а потом, я Вам задам вопросы по разведгруппам.
- Хорошо Егор. Так и поступим. Расскажу о себе и потом, о тех группах, которые я готовил. – Согласился с предложением Каминского, Иван Карпович.
Магнитофона у Егора не было, а когда Егор достал блокнот, Кругляк неодобрительно покачал головой. Каминский спрятал блокнот и весь превратился вслух, рассчитывая на свою феноменальную память, которая правда недавно его уже подвела, но пить водку стаканами в этот раз не предполагалось.
- Как ты уже знаешь, я начал служить в военной разведке с 1935 года, ещё при Берзине и Артузове, их потом расстреляли.
Третий тост «За тех, кого уже нет с нами и за тех, кто не вернулся из тыла врага», пили, не чокаясь и стоя. На этом для Егора откровения разведчиков – закончились.
Каминский всю жизнь кичился своим умением пить и после пьянки помнить все детали сказанного во время застолья. Он никогда не верил, тем, кто говорил, что они не помнят, что творили по пьянке. Вот только Егору не приходилось пить с настоящими солдатами, прошедшими настоящую войну. Каминский просто и банально вырубился. Разведчики уложили молодую зелёную поросль на кровать и продолжили застолье. Самое страшное событие, на тот момент, в жизни Егора случилось утром. Проснувшись, Егор понял, что не может почти ничего вспомнить из сказанного ветеранами до того, как он вырубился. Такого с ним ещё не бывало. Какие-то разрозненные слова и даже фразы, вспыхивали в его голове и тут же исчезали. Увы, чтобы пить, так как пьют эти солдаты Великой Отечественной, надо пройти эту Отечественную и главное - уцелеть на ней. Как ни старался Егор, как не напрягался, он так до конца жизни и не вспомнил, о чём рассказывали разведчики за столом, помнил он только, начало разговора до третьего тоста и то урывками.
Наутро, сбор участникам автобусной экскурсии назначили на автостоянке напротив Межрейсового дома моряков на Северном вокзале. Эта экскурсия проходила под патронажем областного комитета ВЛКСМ. Егор, Елена Васильевна, наконец-то смогли встретиться вживую с разведчиками и их родственниками. Помимо самих разведчиков-ветеранов, родственников, которые уместились в одном автобусе, остальные, три автобуса «Икарус», заполнили комсомольцы, разведчики из Парусного и те, кто считал себя поисковиками. Всем пыталась руководить Нина Гуцал, по крайней мере, упорно создавала неразбериху и нервозность. Об этой даме бальзаковского возраста ещё пойдёт речь в этой главе. Руководство мероприятием взял на себя Никита, представитель обкома комсомола и после митинга у памятника «1200 гвардейцам», колонна автобусов, двинулась по маршруту к памятнику разведчику из «Джека», Ивану Мельникову.
Не только у Егора болела голова. Похоже, и Иван Целиков, земляк Егора, страдал от похмелья. В автобусе, Иван Андреевич подсел к Егору с Еленой Васильевной.
- Егор! У тебя полечиться есть чем?
- Найдётся Иван Андреевич. Только тихо! Гуцалиха, увидит вони будет на весь автобус. - Егор достал бутылку водки. Открутив пробку, налил в медицинскую мензурку, которую вытащила из сумки Лена. Гуцал, что-то почувствовала и направилась к ним. Егор спрятал бутылку, а мензурку с водкой забрала Лена. Держа её в руке, Лена делала вид, что созерцает меняющиеся пейзажи за окном автобуса. Гуцал продефилировала по проходу автобуса и вернулась к водителю. Беременная Лена с мензуркой в руках не вызвала у неё подозрения.
- Спасибо Леночка! Наш человек, сразу видно. – Поблагодарил Лену Целиков и махнул стопарик. Потом остограммился и Егор. Целиков попросил ещё ему налить. Зная стойкость этого старика, Егор без опасения налил ему и вторую, и третью порцию. Автобус подкатил к памятнику Мельникову и все стали выгружаться.
У памятника начался митинг. Размахивая своей книгой, выступал Наполеон Ридевский. Надо сказать, что Каминскому уже было хорошо известно о натянутых отношениях между Целиковым и Ридеввским, вот только причину их, он узнал только вчера, на квартире у Зайцевой. Оказывается и Зайцева, и Целиков, и Поликарпов и другие разведчики считали Ридевского трусом и дезертиром, бросившим группу и прикрывшегося мальчишкой Генкой Юшкевичем. Так он владевший немецким языком, да ещё с ребёнком, рассчитывал уцелеть, а написанное им в книге «Парашюты на деревьях», сплошная выдумка и враньё. Рядом с Ридевским, у памятника Мельникову, стоял недовольный Целиков. Конечно, триста грамм водки сделали своё дело и Иван Андреевич, подошёл к микрофону и заявил Ридевскому.
- Что ты тут за херню несёшь. Ты ещё расскажи о Пашке Крылатых. Мы же его просто бросили, и он попал к немцам, а ты такой герой сбежал из группы…- Дальше микрофон отключили. Возникла небольшая паника, Гуцал и Никита из обкома, пытались успокоить Целикова. Им на помощь спешила Зайцева, но Целиков не успокаивался и вдруг кто-то закричал
- Смотрите! Смотрите! – кричала молодая девчонка, показывая пальцем в небо! Все подняли головы. Высоко в небе гудел самолёт, а от него отделялись чёрные точки. Спустя секунды эти точки превращались в парашютистов. В поле, у памятника Мельникову, вбросили десант! Основная масса людей, во главе с Зайцевой, бросились в поле навстречу приземляющимся десантникам.
У памятника остались обкомовец, Ридевский, Юшкевич, Целиков, Каминский, а ещё Гуцал, она свирепо шипела на Егора.
- Это он! Он напоил Целикова! Он нарочно его напоил! – Егор улыбался и смотрел на взбешённую Гуцал. Подошла Лена. Целиков теперь уже решил высказать, что думает и о Гуцал, но Елена Васильевна, поцеловав старика в щёку, попросила его.
- Иван Андреевич пойдёмте со мной в автобус. Я хочу с Вами поговорить. – Лена взяла разведчика под руку, и они вдвоем, направились в автобус. Каминский, тут же устремился следом. Зря, что ли он наливал Целикову? Конечно, если быть честным до конца, то надо признать, Егор Каминский был та ещё сволочь и провокатор. Он не останавливался ни перед чем для достижения своих целей. Почти как масон « Цель оправдывает средства!».
Колона автобусов вскоре отправилась дальше по маршруту. К обеду прибыли на Громовский поворот с памятнику Павлу Крылатых. У памятника устроили митинг. Правда Целикову слова не давали, а он и не стремился к этому. Зато большую и интересную речь толкнул скульптор, автор памятников, Евгений Довгань. Гуцал, как ни была зла на Каминского, подошла к нему, и зашептала Егору на ухо.
- Вот смотри на этого деятеля! На Довганя! Он, видишь ли, автор памятников. Знаешь, он в основании каждого памятника прикрепил табличку с выгравированной надписью «Скульптор Е.В. Довгань». Памятники делали на «Факеле» Я договаривалась, выбивала материалы, рабочих уговаривала работать без денег. Теперь он тут герой. Его заслуга. Табличку для потомков он закрепил. - Егор посмотрел на завистливую Гуцал, и оборвал её.
- Конечно он автор. Его право заявить о своём авторстве. Его будут помнить, а Вас Нина Дмитриевна вскоре никто добрым словом и не вспомнит. - Гуцал обижено поджав губу отошла от Егора, не найдя в его лице поддержки своим амбициям.
Надо сказать, что Гуцал Нина Дмитриевна, была та ещё деятель. Гуцал, корреспондент газеты «Калининградский целлюлозник», но читать её эпосы о разведчиках было невозможно, бред, сплошное патриотическое словоблудие и выдумки. Сплетни, оговоры, ложь, подлые интриги вот стиль работы Гуцал. Единственной, её заслугой, было активное участие, в организации возведения памятников разведчикам. В остальном, это совершенно деструктивная персона. Гуцал, бегала по организациям и учреждениям области, дуя в уши руководителям, что она представляет и руководит поисковым движением. Реально никем она не руководила. Калининградская региональная историко-патриотическая общественная организация «Поиск» (КРИПО), которую зарегистрирует Гуцал в 1999 году, по сути, существовала только на бумаге, хотя с восьмидесятых годов Гуцал везде козыряла этой аббревиатурой. Возле Гуцал, периодически появлялись энтузиасты-активисты. Люди, увлечённые историей и сбором сведений о разведчиках, воевавших на территории Восточной Пруссии. Вскоре, поняв, что представляет собой, Гуцал, они от неё уходили. Потом появлялись другие. Вреда от Гуцал поисковой работе было больше, чем пользы. Мало того, что эта дама, дискредитировала поисковое движение, она по своей безалаберности, умудрялась регулярно терять попавшие к ней в руки документы. Интересным фактом её деятельности может послужить событие, произошедшее в 1998 году.
До конца неясно, каким образом и где, Гуцал умудрилась для своего КРИПО оторвать заброшку, здание под Советском, бывший, ведомственный профилакторий. Только Гуцал понадобились люди и рабочие руки, чтобы привести в порядок и содержать это здание. За годы деятельности Гуцал, число наивных помощников иссякло и эта мадам, ничего лучше не придумала, как связаться с региональной организацией Русского Национального Единства Баркашёва (РНЕ). Она предложила лидеру Калининградской ячейки русских фашистов Константину Сотникову использовать эту заброшку, как базу для тренировок и подготовки боевиков и экстремистов со свастиками на рукавах. Справедливости ради надо сказать, что Сотников, быстро раскусил эту старую маразматичку и послал её подальше.
Вечером автобус с разведчиками прибыл в Советск, остальные автобусы вернулись в Калининград. Разведчиков разместили в пригороде, в пансионате. По темноте, рядом в леске, Егор разложил костёр. У огня, расположились Ридевский и Юшкевич, вместе с ними у костра оказался и Егор. Лену он давно отправил на райкомовской «Ниве» домой. Каминский держал в руках армейскую фляжку с водкой. Он многозначительно потряс флягой. Наполеон и Генка поняли намёк и утвердительно кивнули головами. Егор открутил пробку и протянул флягу Наполеону, тот сделав глоток, передал Генке. После Юшкевича, отхлебнул и Егор. Трещали дрова в огне. Ридевский, Юшкевич и Каминский смотрели на огонь и молчали, тяжёлый, напряжённый выдался денёк. Фляжку ещё раз пустили по кругу. Егор, закрутив пробку на фляжке, наконец-то решился заговорить.
- Наполеон Филицианович, разрешите задать вопрос.
- Валяй, – ответил Ридевский.
- Наполеон Филицианович. Я много раз прочитал Вашу книгу «Парашюты на деревьях. Проложил маршрут, согласно, Вашей книги и уже несколько раз водил туристов по этому маршруту. Мне, как разведчику, не дают покоя некоторые моменты, описанные в книге. Они не соответствуют истине, кажутся надуманными. Простите за столь откровенные слова.
- Нет, Егор, ты всё правильно сказал. Я когда написал эту повесть, то пошёл к издателю. Тот меня отправил к цензору, а цензор заявил мне: «Что ты тут написал? Это если и печатать, то только под грифом «Для служебного пользования». Иди и перепиши. Пиши, как положено, писать о войне. Вот и получилась такая – ерунда. Писать мне её эту книгу было, край, как нужно. Понимаешь, паря, появился такой писака, Овидий Горчаков. Он написал документальную повесть «Лебединая песня», об Ане Морозовой. Кто такая Анька Морозова? Никто! В Сеще на побегушках была, связная. Получила медаль «За отвагу». Если и писать о группе, то о Павле, Иване Мельникове. Конечно же, в первую очередь о Коле Шпакове! Он после Павла группой командовал, а Морозова? Она то и радистка была никакая. Вот Зина, та - да! Та радистка от бога. Анькину же рацию мы закопали, чтобы не таскать её напрасно. Морозова она же там какие-то курсы закончила. Взлёт-посадка, как у летчиков говорят. Она же толком передать ничего не могла, не то, что принять радиограмму…- Ридевский замолчал. Молчал и Геннадий Владимирович. Теперь молчал и Каминский. Егору стало понятно, что слова Ридевского, он не сможет никогда и никому предать.
Утром разведчики вернулись в Калининград, а Каминский в скворечник к Лене. Они ещё сутки потом делились впечатлениями.
Полковник Кругляк Иван Карпович.
Полковник в отставке Кругляк Иван Карпович, был человек уникальной судьбы. Иван Карпович прислал Егору и Лене письмо. В этом письме он, приглашал их, летом 1988 года, встретиться с ним в санатории города Зеленоградска. Каминский серьёзно готовился к этой встрече. В годы войны майор Кругляк готовил группы к заброске в тыл противника. Он был прикомандирован к разведотделу 3-го Белорусского фронта от ГРУ. Как чувствуя, предстоящие сложности при встрече с Кругляком, Егор в нарушение правил, вырядился в свою мичманскую форму. Право ношения формы он не имел. Ему приходилось рассчитывать только на везение, что его как мичмана, не остановит военный патруль. Взяв письмо написанное рукой Кругляка, «мичман Каминский» отправился в курортный Зеленоградск на берегу Балтийского моря.
Быстро найдя санаторий, указанный в письме, Егор решительно направился к дежурной по санаторию с вопросом: «Как ему разыскать Кругляка Ивана Карповича?». Дежурная, выслушав Каминского, вместо того, чтобы проводить его к Кругляку, вызвала доктора.
- Что Вы, мичман, хотите от Кругляка Ивана Карповича? – спросил доктор.
- Мичман Каминский. Разведка Балтийского флота. Мне Иван Карпович назначил встречу. Вот его письмо, где он пишет, что будет в санатории в Зеленоградске. Он ждёт мня. - Егор протянул конверт и письмо врачу. Тот даже не взглянул на письмо.
- Я как врач, не рекомендую беспокоить Ивана Карповича. Вчера у него были две женщины. После их визита он сильно расстроился, и был недоволен этой встречей.
- Я даже догадываюсь, кто у него был. Одна высокая, сорока пяти лет, полная блондинка с неустойчивой психикой. Гуцал Нина Дмитриевна, представилась как руководитель поисковой работы. - Врач удивлённо кивнул в знак согласия. Егор продолжил.
- Вот эту проходимку, как раз и не надо было пускать к нему. Известная личность. Я же здесь по приказу начальника разведки флота адмирала Кочеткова. – Понятное дело, доктор не будет звонить в штаб флота, да и кому ему звонить?
- Доктор, а давайте Вы спросите самого Ивана Карповича. Я же, подожду его решения. Если он откажется от встречи со мной, то я со спокойной совестью доложу адмиралу Кочеткову. Мол, Кругляк по состоянию здоровья не смог со мной встретиться. - Врач заколебался, а Егор увидел, как по лестнице, в сопровождении медсестры спускается седой старик. Егор, интуитивно догадался – это и есть Кругляк! Каминский, сделал шаг в сторону и громко позвал.
- Иван Карпович! Я это я, Егор Каминский! Вы приглашали меня! – старик направился к Егору. Рассматривая бравого мичмана, Кругляк, протянул руку Каминскому. Видно он остался доволен видом Егора. Они обменялись рукопожатием. Доктор и медсестра удалились, а Каминский и Кругляк направились во двор санатория. Расположившись на скамейке, стали изучали друг друга.
Иван Карпович неброской внешности, невысокого роста, щуплый седой старик с очень умными глазами. Покажи, кто на улице на этого старика и скажи Егору, что это легенда военной разведки, Каминский никогда не поверил бы в это, не поверил, ели бы не знал историю жизни этого человека.
- Иван Карпович, я неслыханно рад нашей встрече. Расскажите о себе больше. Я понимаю, написать в письме Вы многое не могли. Расскажите мне сами, что посчитаете возможным, желательно о себе, а потом, я Вам задам вопросы по разведгруппам.
- Хорошо Егор. Так и поступим. Расскажу о себе и потом, о тех группах, которые я готовил. – Согласился с предложением Каминского, Иван Карпович.
Магнитофона у Егора не было, а когда Егор достал блокнот, Кругляк неодобрительно покачал головой. Каминский спрятал блокнот и весь превратился вслух, рассчитывая на свою феноменальную память, которая правда недавно его уже подвела, но пить водку стаканами в этот раз не предполагалось.
- Как ты уже знаешь, я начал служить в военной разведке с 1935 года, ещё при Берзине и Артузове, их потом расстреляли.
