- Идиот! Что же ты наделал! Ты же накоротко подключил!
- Вот именно. Эксцентрик провернулся и замкнул фазы между собой. На силовом распределительном щите стоят свинцовые плавкие вставки на 200 ампер. Понятное дело, они не сразу расплавились. Вот вам Игорь Иванович и взрыв мощностью в 140 Квт. Что-то похожее на ручную гранату Ф-1, - резюмировал Егор.
-Уйди, Петя! Уйди отсюда, добром тебя прошу. Электрик пятого разряда. Только лампочки тебе Петя крутить, - разозлился главный инженер. Петя «Нос» ретировался из щитовой.
- Что будем делать? – спросил Игорь Иванович, смотря на Каминского.
- Во-первых, позвоним в ГорСети. Пусть подключат нас. Похоже, мы по взрослому, сожгли свои вставки на двух фазах, и в Электросетях вышибли автоматы. Во-вторых, придётся ставить назад старый щиток. Новый сгорел дотла, - вздохнув и слегка покачиваясь, Егор взялся за устранение результатов аварии. Через два часа прачечная работала в штатном режиме.
Политический ход или очередная глупость.
В феврале, Егору стало понятно, пришло время предпринимать серьёзные шаги, чтобы как он планировал, чего-то добиться в этой жизни. После откровенной беседы с первым секретарём Фёдором Соколовым, Каминский сообразил: «Я, на данном этапе, достиг вершины в своей политической карьере. Надо получать высшее образование. Первая попытка оказалась неудачной. Задаться целью, подготовиться и поступить на исторический факультет в Калининградский Государственный университет можно. Учится пять лет, а мне уже двадцать пять. Сколько воды утечёт за эти пять лет и на кой мне эти знания. Мне нужен диплом! Корочки и только. Хорошо. Пять лет отдай и не жужжи, но ведь для карьеры придется идти по головам. Топить соперников, заискивать, лебезить, выслуживаться. Это уж точно, не по мне. Здесь я не преуспею. С моим характером, точно сорвусь, просто набью морду очередной сволочи и вся моя карьера накроется медным тазом. Нужен ход. Ход отчаянный, смелый, неординарный, в моём стиле и в моём духе», - так думал Егор. Он давно тяготился работой на Комбинате. Егора уже не радовали высокие заработки. Его затягивала рутина повседневности. Егор искал решение, и оно пришло самым неожиданным образом.
Во время ХХ Областной комсомольской конференции, на которой Егор был делегатом от Балтийска, с высокой трибуны много говорилось о подъёме Нечерноземья. Говорилось о нехватке там кадров, о необходимости влить в село здоровую комсомольскую кровь. Нечерноземье - это и есть колхозы и совхозы Калининградской области: «Вот он, этот ход, которого ждут от меня. Это в моём стиле. Это то, что позволит мне совершить прорыв. По крайней мере, я ничего не теряю и нечем не рискую. Вернуться в Балтийск к тёще мы с Ольгой всегда сумеем, а попытка, это же не пытка, как говаривал товарищ Сталин». Решение было найдено. Правильное это решение или ошибочное, можно будет узнать, только попробовав его претворить в жизнь, что в скором времени Егор и сделает. С этой идеей Каминский отправился к Фёдору Соколову в Горком ВЛКСМ.
Соколов внимательно выслушал Егора, поразмыслив, ответил.
- Знаешь Егор в чём-то ты прав. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд. Твоя поездка на Нечерноземье по комсомольской путёвке поднимет твой авторитет и позволит тебе делать то, что ты посчитаешь нужным. Насколько я успел изучить тебя и понять твою сущность – это для тебя главное. Конечно, жаль отпускать тебя, но дело это - благородное и очень важное. С Ольгой посоветовался?
- Ещё нет. Думаю, она будет не против этого решения. Тяжело Фёдор жить с тёщей. Она постепенно спивается.
- Поедешь по путёвке, а ещё оформим тебя и как переселенца. Там будут подъёмные и льготы. Вот только, учти три года, ты не сможешь уехать из села.
- Согласен. Давать задний ход - это не в моей натуре, - самоуверенно заявил Каминский первому секретарю, ещё не до конца понимая на какую авантюру он подписывается.
Вечером Егор поговорил с женой. Ольга сразу согласилась. Она верила мужу и не сомневалась в том, что Егор всё делает правильно.
На Комбинате решение Каминского уехать по общественному набору на Нечерноземье произвело эффект разорвавшейся бомбы. Комбинат гудел несколько дней. Кто искренне сожалел, кто также искренне радовался. Избавились наконец-то от этого упыря. Понятное дело, больше всех расстроился главный инженер Игорь Иванович. Он вообще заявил, что Каминский предатель и перестал с Егором здороваться и разговаривать.
Вскоре Егор выяснил. Ему в случае переезда положено от государства 150 рублей на главу семьи, то есть на него самого и по 50 рублей на каждого члена семьи. Так как, он усыновил только Сашу, свою собственную дочь, то вся сумма равнялась 250 рублям. Не ахти какая сумма, но всё-равно лучше так чем ничего. Правда, сразу по переселении, выплачивается половина суммы, а остальная часть, спустя два месяца, при этом хозяйство, обязано предоставить переселенцу жильё. Были и другие, не столь значительные льготы. Выглядело всё очень презентабельно. Презентабельно на бумаге. Вскоре Каминский узнает, как обстоят дела на самом деле. Он в очередной раз убедится, что Советская власть и его любимая Коммунистическая партия, куда он стремится пролезть, всё делает отлично только на бумаге, а в жизни всё, через …тернии к звёздам.
Колхоз «Путь Ленина».
Выбор пал на колхоз «Путь Ленина» в Гусевском районе. Получив, в Балтийском Горкоме ВЛКСМ 6 марта 1985 года Комсомольскую путёвку, Каминский, только в конце марта и пока один, без семьи отправился в деревню Михайловка Гусевского район.
В городе Гусев он зашёл в Райком КПСС и имел обстоятельную беседу с секретарём райкома партии. Смысл этой обстоятельной беседы сводился к пропагандистской трескотне в исполнении секретаря райкома, и в декларировании им же патриотических лозунгов.
К середине дня Егор был уже в правлении колхоза и встретился с председателем колхоза Шаровым. В какой-то мере внешний вид председателя соответствовал его фамилии. Он долго рассказывал Каминскому о достижениях колхоза и в конце разговора поинтересовался.
- Вы же на флоте служили. У нас есть огромное озеро. Я думаю карпа развести. Сможете, как моряк взяться за это дело
- Я военный моряк, а не рыбак. Ничего не понимаю в разведении рыбы.
- Так это не важно. Научитесь. Остальные вообще ничего не понимают ни в воде, ни в море, ни в рыбе, - парировал отказ Егора председатель, а Каминский вспомнил партизана-животновода на борту СКРа. Теперь он в похожей ситуации. Военный моряк, коренной минчанин, ни хрена не понимающий в сельском хозяйстве, приехал добровольно смешить народ. Впервые Егор засомневался в правильности своего решения отправиться в деревню.
В кабинет вошёл высокий, седой, пожилой мужчина. Шаров представил его.
- Знакомьтесь. Беленок Степан Тарасович, Ваш начальник участка и так скажем непосредственный руководитель. Потом обратился к вошедшему начальнику участка.
- Покажешь дом товарищу. Он пока один приехал. Осмотрится. Завтра дашь ему машину с водителем. Выпишешь путёвку. Он перевезёт свои вещи и жену с ребёнком из Балтийска.
- Кем он будет работать? - в свою очередь поинтересовался Беленок.
- Посадишь его на трактор гусеничный.
- Права-то у него то есть?
- Какая разница. На гусеничном тракторе он быстро научится работать, а там и покумекаем насчёт прав, - на этом беседа закончилась. Егор с Беленком вышли из кабинета. У конторы, стоял старенький бортовой ГАЗон. В кабине сидела женщина. Беленок представил её, как свою жену и учётчицу участка. Звали женщину Мария Фёдоровна. Егор, залез в кузов. Машина тронулась и понеслась к месту его нового жительства и работы. Ехали не долго. Михайловка оказалась вытянута вдоль дороги и буквально через километр они остановились у одного из домиков.
Войдя в это жилище, Егор, был разочарован увиденным им. Щитовой, так называемый финский домик, насквозь продуваемый всеми ветрами. В таком, он с женой Людкой, снимал комнату первые месяцы после её приезда в Балтийск. Егор хорошо знал, что жить в этой яранге можно, только если её обложить кирпичом. Две комнаты, кухня, коридор, веранда. Всё в запустении. Оборванная проводка. Размороженные, разорванные чугунные радиаторы парового отопления. Отсутствующий котёл и к тому же растрескавшаяся печь. Эту картину убожества завершало отсутствие входной двери и конечно водопровода и туалета. Егор стоял посреди комнаты и не мог найти слов, а его новый начальник трещал как пулемёт.
- Отличный дом. Смотри, какой хороший дом! Конечно, надо приложить руки. Ну, так ты же моряк. Справишься! Вот печку подмажешь. Руки конечно должны расти не из жопы. Вот сосед у тебя Пётр Иванович. Тоже коммунист и недавно к нам переехал. Правда, он из деревни, из другого колхоза. Он свой дом уже сделал, как конфетку. Справишься и ты. Да тут, по большому счёту и делать особо нечего. Ну, хороший же дом. Скажи хороший ведь. Что молчишь? Дом ведь хороший. А трудности они везде есть. Ты же коммунист, - Егор смотрел на комнаты и на Беленка. Это первый случай в его жизни, когда Каминский столкнулся с такой породой людей - колхозные бригадиры. Беленок, казался хитрожопым хохлом. О таких деятелях народная поговорка говорит «Жид плакал, когда хохол родился». Эти люди, будут врать вам в глаза и при этом, не моргая и не краснея. Человек, слушающий такого деятеля, растерявшийся от его напора, наглой и циничной лжи не знает, что ему делать. Зато, этот проходимец, каждое предложение завершает словами: «Ведь хорошо, ну скажи, ведь всё хорошо» и в итоге человек вынуждено соглашается. Так случилось и с Егором. Беленок ушёл, сказав, что завтра утром будет машина, чтобы привезти его семью и вещи. Ночь Егор провёл на полу, подстелив куртку. Замёрз до умопомрачения, ведь был конец марта.
Утром, действительно пришёл бортовой грузовик и Каминский, сев в кабину к водителю поехал в Балтийск за вещами, а вот привозить жену и дочь он решил повременить. При такой холодной погоде вести малышку и жену в эту ярангу, он не рискнул.
Вернувшись в Михайловку и разгрузив машину, благо там вещей было раз, два и обчёлся, Егор увидел, как к его дому подъехала машина Беленка и последний спешит к Егору.
- А где жена? – с порога спросил он Каминского.
- Жена, останется пока в Балтийске. Или Вы думаете, я её повезу в этот засранный сарай. Я ещё не враг своей дочери и жене. Всё что Вы тут мне вчера пели об этой развалине, можете рассказать Шарову, а заодно и секретарю Гусевского Райкома Партии, - Беленок опешил от такого ответа. Сразу было видно, он не привык к таким ответам и хотел вспылить, но посмотрев на Егора, осёкся на полуслове.
- Завтра утром приходи на наряд. Это там, возле фермы, ну найдёшь, - только и сказал он Каминскому, поспешив уехать. Егор успокоился. За лето он всё отремонтирует. Наивные надежды. Каминский даже на сотую долю не представлял себе, в какое дерьмо он в этот раз вляпался.
На краю деревни, у фермы, стоял добротный домик, срубленный из сосновых брёвен. Не в пример руин, которые выделили Егору. Это было помещение, так называемого управления отделением, в простонародии «наряда». Здесь утром собирались колхозники и получали задания на день. Рядом находился своеобразный тракторный стан. Стояли бесхозные трактора. Один из них, ДТ-75 и был предназначен Егору.
К семи часам утра собрались двенадцать мужчин и женщин. Это были колхозники участка №2 колхоза «Путь Ленина». Три тракториста работающие на колёсных тракторах, представляли элиту участка. Старший из них, лет сорока пяти, как его все называли Сергееч. Ещё двое, лет двадцати пяти, ровесник Егора Василий и второй постарше Григорий. Каминский познакомился со своим соседом, о котором говорил Беленок, Петром Ивановичем. Он оказался положительным, рассудительным мужчиной. Был и ещё один сосед. Тоже переселенец, но очень странный тип по имени Андрей, больше напоминавший художника-передвижника, чем тракториста, за которого он себя выдавал. Остальные, мужчины и женщины обычные колхозники неопределённого возраста, одетые в замусоленные телогрейки-ватники.
Егора подвели к трактору ДТ-75. Этого зверя Каминский вблизи видел впервые. Петру Ивановичу поручили рассказать и показать Егору, как управлять этой техникой.
- Смотри Егор. Это рычаги фрикционов. Ими управляют трактором. Правый и левый. Если нужно трактор быстро повернуть, то выжимают рычаг одного из фрикционов и давят ещё и на соответствующую правую или левую педаль. Вот ещё и педаль сцепления. Её выжимают, когда переключают скорости. Рукоятка газа. Рычаг коробки передач, - объяснил и показал Пётр Иванович Егору, как устроена кабина трактора. Затем продолжил.
- Смотри, как его заводят. Это пускач, бензиновый одноцилиндровый двигатель. Это пусковой шнур. Наматываем его на шестерню и дёргаем, - на удивление пусковой двигатель заработал с первой попытки. Пётр Иванович продолжил: - Даём пускачу поработать, а рукоятку газа дизеля предварительно выводим на максимум. Теперь вводим рычаг муфты зацепления пускача с дизелем, - Пётр Иванович говорил и всё показывал. Двигатель трактора завёлся, а наставник продолжал ликбез: – Выключаем декомпрессию и выводим из зацепления муфту сцепления коленвала с пускачом и глушим пускач. Главное, когда будешь запускать двигатель, проверь чтобы трактор стоял на нейтралке, иначе он рванет у тебя как конь. Если тебя не задавит, то чтобы остановить его будешь за ним гоняться по всему стану, - на этом теория закончилась.
Егор и Пётр Иванович сели в кабину трактора. Наставник показал, как на практике управлять трактором. Напоследок, Пётр Иванович посоветовал.
- Трактор не глуши. Это он сегодня, от радости, наверное, что у него появился хозяин, с первого тычка завёлся, а так его и со ста граммами не раскочегарить. Порой полдня не могут завести и только с толкача удаётся. Сейчас на малых оборотах покрутись здесь на площадке. Потом я тебе подцеплю лапчатый культиватор и поедем мы в поле, культивировать пахоту. Пока тренируйся, - на этом он выпрыгнул из кабины трактора, оставив Егора наедине с его железным конём. Вот так, за десять минут готовят механизаторов. Это вам не корабли, где девять месяцев выклёвывают мозг.
Егор покатался по площадке. Потренировался делать повороты и развороты. Потом, возомнив себя танкистом на танке, решил крутануть на одном месте, как это показывали в кино. Получилось, но вызвало недовольство наставника. Пётр Иванович прокричал.
- Не делай так парень. Это не танк и у тебя гусеницы провисают, разуешься, потом всей бригадой будем тебя обувать, - Егор улыбнулся. Сразу вспомнился Ванькин трелёвочник в грязи на волоке и их попытка накинуть гусеницы на траки: «Говорят, история повторяется дважды. Сначала, как трагедия, потом, как фарс. Это точно какой-то фарс. Гусеничный трактор. Его масса сопоставима с массой лёгкого танка, а я полный болван, сижу за его рычагами. Как там, у Твардовского. …Танк он с виду грозен очень, а на деле глух и слеп. То-то слеп. Лежишь в канаве, а на сердце маята: «Вдруг как сослепу задавит, ведь не видит ни черта….». Это он про меня написал», - так думал Егор, катаясь по площадке и осваивая управление незнакомой ему техникой.
Пётр Иванович залез в кабину к Егору. Сел за рычаги.
- Вот именно. Эксцентрик провернулся и замкнул фазы между собой. На силовом распределительном щите стоят свинцовые плавкие вставки на 200 ампер. Понятное дело, они не сразу расплавились. Вот вам Игорь Иванович и взрыв мощностью в 140 Квт. Что-то похожее на ручную гранату Ф-1, - резюмировал Егор.
-Уйди, Петя! Уйди отсюда, добром тебя прошу. Электрик пятого разряда. Только лампочки тебе Петя крутить, - разозлился главный инженер. Петя «Нос» ретировался из щитовой.
- Что будем делать? – спросил Игорь Иванович, смотря на Каминского.
- Во-первых, позвоним в ГорСети. Пусть подключат нас. Похоже, мы по взрослому, сожгли свои вставки на двух фазах, и в Электросетях вышибли автоматы. Во-вторых, придётся ставить назад старый щиток. Новый сгорел дотла, - вздохнув и слегка покачиваясь, Егор взялся за устранение результатов аварии. Через два часа прачечная работала в штатном режиме.
Политический ход или очередная глупость.
В феврале, Егору стало понятно, пришло время предпринимать серьёзные шаги, чтобы как он планировал, чего-то добиться в этой жизни. После откровенной беседы с первым секретарём Фёдором Соколовым, Каминский сообразил: «Я, на данном этапе, достиг вершины в своей политической карьере. Надо получать высшее образование. Первая попытка оказалась неудачной. Задаться целью, подготовиться и поступить на исторический факультет в Калининградский Государственный университет можно. Учится пять лет, а мне уже двадцать пять. Сколько воды утечёт за эти пять лет и на кой мне эти знания. Мне нужен диплом! Корочки и только. Хорошо. Пять лет отдай и не жужжи, но ведь для карьеры придется идти по головам. Топить соперников, заискивать, лебезить, выслуживаться. Это уж точно, не по мне. Здесь я не преуспею. С моим характером, точно сорвусь, просто набью морду очередной сволочи и вся моя карьера накроется медным тазом. Нужен ход. Ход отчаянный, смелый, неординарный, в моём стиле и в моём духе», - так думал Егор. Он давно тяготился работой на Комбинате. Егора уже не радовали высокие заработки. Его затягивала рутина повседневности. Егор искал решение, и оно пришло самым неожиданным образом.
Во время ХХ Областной комсомольской конференции, на которой Егор был делегатом от Балтийска, с высокой трибуны много говорилось о подъёме Нечерноземья. Говорилось о нехватке там кадров, о необходимости влить в село здоровую комсомольскую кровь. Нечерноземье - это и есть колхозы и совхозы Калининградской области: «Вот он, этот ход, которого ждут от меня. Это в моём стиле. Это то, что позволит мне совершить прорыв. По крайней мере, я ничего не теряю и нечем не рискую. Вернуться в Балтийск к тёще мы с Ольгой всегда сумеем, а попытка, это же не пытка, как говаривал товарищ Сталин». Решение было найдено. Правильное это решение или ошибочное, можно будет узнать, только попробовав его претворить в жизнь, что в скором времени Егор и сделает. С этой идеей Каминский отправился к Фёдору Соколову в Горком ВЛКСМ.
Соколов внимательно выслушал Егора, поразмыслив, ответил.
- Знаешь Егор в чём-то ты прав. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд. Твоя поездка на Нечерноземье по комсомольской путёвке поднимет твой авторитет и позволит тебе делать то, что ты посчитаешь нужным. Насколько я успел изучить тебя и понять твою сущность – это для тебя главное. Конечно, жаль отпускать тебя, но дело это - благородное и очень важное. С Ольгой посоветовался?
- Ещё нет. Думаю, она будет не против этого решения. Тяжело Фёдор жить с тёщей. Она постепенно спивается.
- Поедешь по путёвке, а ещё оформим тебя и как переселенца. Там будут подъёмные и льготы. Вот только, учти три года, ты не сможешь уехать из села.
- Согласен. Давать задний ход - это не в моей натуре, - самоуверенно заявил Каминский первому секретарю, ещё не до конца понимая на какую авантюру он подписывается.
Вечером Егор поговорил с женой. Ольга сразу согласилась. Она верила мужу и не сомневалась в том, что Егор всё делает правильно.
На Комбинате решение Каминского уехать по общественному набору на Нечерноземье произвело эффект разорвавшейся бомбы. Комбинат гудел несколько дней. Кто искренне сожалел, кто также искренне радовался. Избавились наконец-то от этого упыря. Понятное дело, больше всех расстроился главный инженер Игорь Иванович. Он вообще заявил, что Каминский предатель и перестал с Егором здороваться и разговаривать.
Вскоре Егор выяснил. Ему в случае переезда положено от государства 150 рублей на главу семьи, то есть на него самого и по 50 рублей на каждого члена семьи. Так как, он усыновил только Сашу, свою собственную дочь, то вся сумма равнялась 250 рублям. Не ахти какая сумма, но всё-равно лучше так чем ничего. Правда, сразу по переселении, выплачивается половина суммы, а остальная часть, спустя два месяца, при этом хозяйство, обязано предоставить переселенцу жильё. Были и другие, не столь значительные льготы. Выглядело всё очень презентабельно. Презентабельно на бумаге. Вскоре Каминский узнает, как обстоят дела на самом деле. Он в очередной раз убедится, что Советская власть и его любимая Коммунистическая партия, куда он стремится пролезть, всё делает отлично только на бумаге, а в жизни всё, через …тернии к звёздам.
Колхоз «Путь Ленина».
Выбор пал на колхоз «Путь Ленина» в Гусевском районе. Получив, в Балтийском Горкоме ВЛКСМ 6 марта 1985 года Комсомольскую путёвку, Каминский, только в конце марта и пока один, без семьи отправился в деревню Михайловка Гусевского район.
В городе Гусев он зашёл в Райком КПСС и имел обстоятельную беседу с секретарём райкома партии. Смысл этой обстоятельной беседы сводился к пропагандистской трескотне в исполнении секретаря райкома, и в декларировании им же патриотических лозунгов.
К середине дня Егор был уже в правлении колхоза и встретился с председателем колхоза Шаровым. В какой-то мере внешний вид председателя соответствовал его фамилии. Он долго рассказывал Каминскому о достижениях колхоза и в конце разговора поинтересовался.
- Вы же на флоте служили. У нас есть огромное озеро. Я думаю карпа развести. Сможете, как моряк взяться за это дело
- Я военный моряк, а не рыбак. Ничего не понимаю в разведении рыбы.
- Так это не важно. Научитесь. Остальные вообще ничего не понимают ни в воде, ни в море, ни в рыбе, - парировал отказ Егора председатель, а Каминский вспомнил партизана-животновода на борту СКРа. Теперь он в похожей ситуации. Военный моряк, коренной минчанин, ни хрена не понимающий в сельском хозяйстве, приехал добровольно смешить народ. Впервые Егор засомневался в правильности своего решения отправиться в деревню.
В кабинет вошёл высокий, седой, пожилой мужчина. Шаров представил его.
- Знакомьтесь. Беленок Степан Тарасович, Ваш начальник участка и так скажем непосредственный руководитель. Потом обратился к вошедшему начальнику участка.
- Покажешь дом товарищу. Он пока один приехал. Осмотрится. Завтра дашь ему машину с водителем. Выпишешь путёвку. Он перевезёт свои вещи и жену с ребёнком из Балтийска.
- Кем он будет работать? - в свою очередь поинтересовался Беленок.
- Посадишь его на трактор гусеничный.
- Права-то у него то есть?
- Какая разница. На гусеничном тракторе он быстро научится работать, а там и покумекаем насчёт прав, - на этом беседа закончилась. Егор с Беленком вышли из кабинета. У конторы, стоял старенький бортовой ГАЗон. В кабине сидела женщина. Беленок представил её, как свою жену и учётчицу участка. Звали женщину Мария Фёдоровна. Егор, залез в кузов. Машина тронулась и понеслась к месту его нового жительства и работы. Ехали не долго. Михайловка оказалась вытянута вдоль дороги и буквально через километр они остановились у одного из домиков.
Войдя в это жилище, Егор, был разочарован увиденным им. Щитовой, так называемый финский домик, насквозь продуваемый всеми ветрами. В таком, он с женой Людкой, снимал комнату первые месяцы после её приезда в Балтийск. Егор хорошо знал, что жить в этой яранге можно, только если её обложить кирпичом. Две комнаты, кухня, коридор, веранда. Всё в запустении. Оборванная проводка. Размороженные, разорванные чугунные радиаторы парового отопления. Отсутствующий котёл и к тому же растрескавшаяся печь. Эту картину убожества завершало отсутствие входной двери и конечно водопровода и туалета. Егор стоял посреди комнаты и не мог найти слов, а его новый начальник трещал как пулемёт.
- Отличный дом. Смотри, какой хороший дом! Конечно, надо приложить руки. Ну, так ты же моряк. Справишься! Вот печку подмажешь. Руки конечно должны расти не из жопы. Вот сосед у тебя Пётр Иванович. Тоже коммунист и недавно к нам переехал. Правда, он из деревни, из другого колхоза. Он свой дом уже сделал, как конфетку. Справишься и ты. Да тут, по большому счёту и делать особо нечего. Ну, хороший же дом. Скажи хороший ведь. Что молчишь? Дом ведь хороший. А трудности они везде есть. Ты же коммунист, - Егор смотрел на комнаты и на Беленка. Это первый случай в его жизни, когда Каминский столкнулся с такой породой людей - колхозные бригадиры. Беленок, казался хитрожопым хохлом. О таких деятелях народная поговорка говорит «Жид плакал, когда хохол родился». Эти люди, будут врать вам в глаза и при этом, не моргая и не краснея. Человек, слушающий такого деятеля, растерявшийся от его напора, наглой и циничной лжи не знает, что ему делать. Зато, этот проходимец, каждое предложение завершает словами: «Ведь хорошо, ну скажи, ведь всё хорошо» и в итоге человек вынуждено соглашается. Так случилось и с Егором. Беленок ушёл, сказав, что завтра утром будет машина, чтобы привезти его семью и вещи. Ночь Егор провёл на полу, подстелив куртку. Замёрз до умопомрачения, ведь был конец марта.
Утром, действительно пришёл бортовой грузовик и Каминский, сев в кабину к водителю поехал в Балтийск за вещами, а вот привозить жену и дочь он решил повременить. При такой холодной погоде вести малышку и жену в эту ярангу, он не рискнул.
Вернувшись в Михайловку и разгрузив машину, благо там вещей было раз, два и обчёлся, Егор увидел, как к его дому подъехала машина Беленка и последний спешит к Егору.
- А где жена? – с порога спросил он Каминского.
- Жена, останется пока в Балтийске. Или Вы думаете, я её повезу в этот засранный сарай. Я ещё не враг своей дочери и жене. Всё что Вы тут мне вчера пели об этой развалине, можете рассказать Шарову, а заодно и секретарю Гусевского Райкома Партии, - Беленок опешил от такого ответа. Сразу было видно, он не привык к таким ответам и хотел вспылить, но посмотрев на Егора, осёкся на полуслове.
- Завтра утром приходи на наряд. Это там, возле фермы, ну найдёшь, - только и сказал он Каминскому, поспешив уехать. Егор успокоился. За лето он всё отремонтирует. Наивные надежды. Каминский даже на сотую долю не представлял себе, в какое дерьмо он в этот раз вляпался.
На краю деревни, у фермы, стоял добротный домик, срубленный из сосновых брёвен. Не в пример руин, которые выделили Егору. Это было помещение, так называемого управления отделением, в простонародии «наряда». Здесь утром собирались колхозники и получали задания на день. Рядом находился своеобразный тракторный стан. Стояли бесхозные трактора. Один из них, ДТ-75 и был предназначен Егору.
К семи часам утра собрались двенадцать мужчин и женщин. Это были колхозники участка №2 колхоза «Путь Ленина». Три тракториста работающие на колёсных тракторах, представляли элиту участка. Старший из них, лет сорока пяти, как его все называли Сергееч. Ещё двое, лет двадцати пяти, ровесник Егора Василий и второй постарше Григорий. Каминский познакомился со своим соседом, о котором говорил Беленок, Петром Ивановичем. Он оказался положительным, рассудительным мужчиной. Был и ещё один сосед. Тоже переселенец, но очень странный тип по имени Андрей, больше напоминавший художника-передвижника, чем тракториста, за которого он себя выдавал. Остальные, мужчины и женщины обычные колхозники неопределённого возраста, одетые в замусоленные телогрейки-ватники.
Егора подвели к трактору ДТ-75. Этого зверя Каминский вблизи видел впервые. Петру Ивановичу поручили рассказать и показать Егору, как управлять этой техникой.
- Смотри Егор. Это рычаги фрикционов. Ими управляют трактором. Правый и левый. Если нужно трактор быстро повернуть, то выжимают рычаг одного из фрикционов и давят ещё и на соответствующую правую или левую педаль. Вот ещё и педаль сцепления. Её выжимают, когда переключают скорости. Рукоятка газа. Рычаг коробки передач, - объяснил и показал Пётр Иванович Егору, как устроена кабина трактора. Затем продолжил.
- Смотри, как его заводят. Это пускач, бензиновый одноцилиндровый двигатель. Это пусковой шнур. Наматываем его на шестерню и дёргаем, - на удивление пусковой двигатель заработал с первой попытки. Пётр Иванович продолжил: - Даём пускачу поработать, а рукоятку газа дизеля предварительно выводим на максимум. Теперь вводим рычаг муфты зацепления пускача с дизелем, - Пётр Иванович говорил и всё показывал. Двигатель трактора завёлся, а наставник продолжал ликбез: – Выключаем декомпрессию и выводим из зацепления муфту сцепления коленвала с пускачом и глушим пускач. Главное, когда будешь запускать двигатель, проверь чтобы трактор стоял на нейтралке, иначе он рванет у тебя как конь. Если тебя не задавит, то чтобы остановить его будешь за ним гоняться по всему стану, - на этом теория закончилась.
Егор и Пётр Иванович сели в кабину трактора. Наставник показал, как на практике управлять трактором. Напоследок, Пётр Иванович посоветовал.
- Трактор не глуши. Это он сегодня, от радости, наверное, что у него появился хозяин, с первого тычка завёлся, а так его и со ста граммами не раскочегарить. Порой полдня не могут завести и только с толкача удаётся. Сейчас на малых оборотах покрутись здесь на площадке. Потом я тебе подцеплю лапчатый культиватор и поедем мы в поле, культивировать пахоту. Пока тренируйся, - на этом он выпрыгнул из кабины трактора, оставив Егора наедине с его железным конём. Вот так, за десять минут готовят механизаторов. Это вам не корабли, где девять месяцев выклёвывают мозг.
Егор покатался по площадке. Потренировался делать повороты и развороты. Потом, возомнив себя танкистом на танке, решил крутануть на одном месте, как это показывали в кино. Получилось, но вызвало недовольство наставника. Пётр Иванович прокричал.
- Не делай так парень. Это не танк и у тебя гусеницы провисают, разуешься, потом всей бригадой будем тебя обувать, - Егор улыбнулся. Сразу вспомнился Ванькин трелёвочник в грязи на волоке и их попытка накинуть гусеницы на траки: «Говорят, история повторяется дважды. Сначала, как трагедия, потом, как фарс. Это точно какой-то фарс. Гусеничный трактор. Его масса сопоставима с массой лёгкого танка, а я полный болван, сижу за его рычагами. Как там, у Твардовского. …Танк он с виду грозен очень, а на деле глух и слеп. То-то слеп. Лежишь в канаве, а на сердце маята: «Вдруг как сослепу задавит, ведь не видит ни черта….». Это он про меня написал», - так думал Егор, катаясь по площадке и осваивая управление незнакомой ему техникой.
Пётр Иванович залез в кабину к Егору. Сел за рычаги.
