Егору не известно, насколько успешно этот пост отлавливал подлодки, а вот косяки трески у дна, эти парни фиксировали очень точно. По их наводке матросы под командованием боцмана, в дрейфе, за несколько часов, втаскивали на борт кучу трески, но это отдельная история. Работа же акустика, постоянно вслушивающегося в звуки моря, и пытающегося засечь шумы винтов подлодки, в среде моряков породила шутку. Стоило кому-то из матросов прикемарить на боевом посту или даже прикрыть глаза, как следовал окрик старшего: «Что, боец, «Оберон» слушаешь?» «Оберон» - класс английских дизельных подлодок, обладавших очень низкой шумностью хода в подводном положении. Потом шутка пошла дальше в морской сленг. На вопрос: «Что спал?», следовал ответ: «Нет «Оберон» слушал». Умный не спросит, дурак не поймёт.
Завершить знакомство с некоторыми постами и службами разведывательного корабля «Гирорулевой», стоит вкладом боцмана в общий котёл добычи разведданных. Зачастую американский самолёт противолодочной разведки «Орион», заметив в море корабль разведки ВМФ СССР и зная о том, что под его килем нередко прячется подлодка, выполнял стандартные мероприятия. Американец, пролетая вдоль разведчика, выбрасывал радиобуй, чтобы послушать глубину и убедиться в отсутствии подлодки под днищем корабля. Вот этот буй, как правило, болтался на поверхности море не более 20 минут. Боцману с его командой предстояло изловчиться и выловить его, пока он не самоликвидируется и не пойдет на дно. Алгоритм такой. Как только, сигнальщик засекал «Орион», следовала команда по кораблю: «Воздух! Боцману приготовиться!». Где-бы ни находился боцман и чем бы он ни был занят, даже если сидел на толчке, он срывался, на бегу натягивал брюки, и сломя голову бежал к выходу на главную палубу. Здесь у него всегда наготове сачки и отпорники. Туда же прибегали и назначенные ему в помощь моряки. Они не показывались на палубе, чтобы не волновать лишний раз лётчиков «Ориона». Только «Орион», бросал буй, у боцмана оставались считанные минуты на то чтобы скомуниздить этот буй. Следовала команда по кораблю: «Боцман пошёл!». Вахтенный ложился курсом на буй и проводил корабль так, чтобы буй проходил у самого, как правило, правого борта «Гирорулевого». Вот теперь наступало время работать боцману и его команде. Они должны изловчиться и с первой попытки выловить этот вражий аппарат. Второй попытки не будет. «Орион» развернётся и увидит, что на палубе суетятся боцманята, вылавливая их секретный буй. Лётчики, естественно сразу же включат ликвидатор, и буй пойдёт на дно. Надо сказать, что за одну боевую службу, старший мичман Васецкий, вылавливал до трёх таких буёв. Что это значит? Очень многое значит! Эти буи доставлялись в Москву, в спецлабораторию ГРУ. Там их изучали, разбирали и в итоге могли определить их возможности, характеристики и особенности. Это давало возможность противостоять этим буям. Ведь когда знаешь, как он устроен, как он работает, на что он способен, а на что нет, то и легче дать рекомендации, как с ним бороться.
Ещё в обязанность боцмана входила менее почётная, но не менее важная разведывательная задача. Собирать мусор, выброшенный за борт с кораблей противника! Наверное, считая, что так они меньше загрязняют мировой океан, супостаты мусор выбрасывали в больших прочных пластиковых пакетах, а может из уважения к Ивану Ивановичу Васецкому, сочувствуя его трудной доле мусорщика. Разведчики подтрунивали над старшим мичманом: «Иван Иванович, говорят Английская Королева, тебя наградила орденом за твои достижения в очистке моря от мусора». Иван Иванович не обижался, а только ухмылялся в бороду и вылавливал очередной мешок, только что сброшенный с английского фрегата. Дальше в дело вступали разведчики из ГРУ. Они перебирали весь мусор в мешке. Основную часть мешка составляли бумажки из гальюнов использованные вражескими моряками не по их прямому назначению, а для подтирания задницы. Расчёт был на то, что какой-нибудь не очень сознательный вражеский матрос, схватив со стола бумажку, побежал в гальюн и подтёрся этим бланком. Не известно, какой улов предоставлял разведчикам боцман, но они уносили с собой немало таких обосранных бумажек. Значит, на этих листках имелась заинтересовавшая их информация. Не из удовольствия же они в этих засранных бумаженциях ковыряются и ещё тащат их к себе в каюту. История с выловленным мусором, ещё будет иметь интересное продолжение, а вот Егору это копание в мусоре, было хорошим уроком и наукой на будущее. Вот так формировались навыки и умения шпиона и диверсанта Каминского. Отличная школа!
Также по части разведки, командир корабля капитан-лейтенант Кашин, зная о высоком уровне подготовки Егора Каминского в вопросах фотографии и кино, назначил Егора начальником поста визуальной разведки. В обязанности Каминского входила фото и киносъёмка кораблей противника. С киносъёмкой пришлось повременить, за отсутствием кинокамеры, а вот фотоаппараты и отличная оптика к ним были в наличии. Обеспечили Егора и мелкозернистой с высоким разрешением фотоплёнкой и химикатами, но эта история ещё впереди.
Вот так, в мирное время, когда ещё тучи не сгустились над страной, а моряки-разведчики уже находились в состоянии войны. Это не фигура речи. Перед каждым выходом на боевую службу, все моряки расписывались под приказом, в котором до них доводилось, что на время боевой службы, их корабль юридически находится в состоянии войны, а они несут ответственность, в случае совершения уголовного преступления, по законам военного времени. Вот такие не смешные шутки.
Дублёр боцмана.
Егор пошёл в море дублёром и стажёром боцмана Васецкого Ивана Ивановича. Надо обязательно рассказать об этом легендарном боцмане, моряке от Бога. Старший мичман Васецкий Иван Иванович, так долго служил на флоте, на кораблях разведки, что при оформлении его документов для выхода на пенсию, кадровики никак не могли найти три года из его послужного списка. Хотя и выслуженный им срок превышал 30 лет. Зубоскалы на корабле сразу придумали, как подколоть боцмана: «Иван Иванович, а те три года, что не могут найти штабисты, может ты в это время служил у гроссадмирала Дёница в Кригсмарине?». Старик только снисходительно качал головой. Иван Иванович принадлежал к поколению детей войны. Это поколение начинало свою службу под командованием офицеров и старшин, прошедших Великую Отечественную войну. Фронтовики передавали свой опыт, знание, отвагу и преданность Родине своим подчинённым. Тогда никто на флоте не слышал о неуставных отношениях. Молодые матросы, были младшие братья, как в семье, их учили, воспитывали и оберегали, пока они не оморячатся и не встанут на крыло. Никто никогда не слышал, чтобы Иван Иванович повысил голос или оскорбил матроса и уж тем более, поднял руку на подчинённого, а чего греха таить, в морской среде, такие случаи имели место быть. Экипаж же, в свою очередь, без исключения, и матросы и мичмана и офицеры, относились к Ивану Ивановичу с огромным уважением. Даже начальник разведки ДКБФ, контр-адмирал Кочетков, первым здоровался с Иваном Ивановичем. Он обязательно протягивал старику руку для приветствия, а как могло быть иначе, ведь курсант Кочетков проходил морскую практику у старшины Васецкого. Что тут можно сказать ещё! Иван Иванович подарил Каминскому отличную книгу «Морская практика», ещё пятидесятых годов выпуска из своей личной библиотеки. Егор сохранил этот подарок легендарного боцмана на всю свою жизнь.
Как рассказывал Егору, Гена Кашин, однажды в море во время жестокого шторма оторвало антенну и эта железная дура, повиснув на кабеле и тросе, раскачиваемая ветром и волнами подобно железной бабе крушила всё на своём пути. Васецкий отстранив пацанов матросов, несмотря на жестокую качку, порывы ветра и удары этой антенны сам полез на мачту. Он смог её зафиксировать и закрепить на мачте, чем предотвратил её разрушительные удары. Правда, потом не обошлось без помощи корабельного доктора. Боцману сильно досталось.
В жизни Ивана Ивановича случился и более тяжёлый случай. Однажды ночью, зимой он возвращался на корабль. Трап обледенел, а вахтенный у трапа, не только был лентяй, он ещё и спрятался в надстройке от ветра и холода. Иван Иванович поскользнулся на трапе и упал за борт в ледяную воду между кораблём и стенкой. Выбраться самому ему было невозможно, а на его крики вахтенный не откликался. Он их не слышал из-за ветра и из-за того, что дремал в надстройке. Спасло Ивана Ивановича то, что по стенке на его счастье, проходил офицер и услышал крики погибающего моряка. Офицер поднял тревогу, и Ивана Ивановича спасли. Он долго лечился, а после этого случая, стал заикаться. Нерадивого матроса, хотели предать суду военного трибунала, но Иван Иванович настоял, чтобы парня не судили, а только списали с корабля. Вот с каким человеком посчастливилось служить Егору. Вот у какого специалиста учился Каминский морской практике и профессии боцмана. Вот какую легенду разведки и предстояло ему сменить.
Боевой номер.
На «Гирорулевом», как на всех кораблях военно-морского флота СССР, существовал «Боевой номер» Это такая маленькая книжечка, спокойно помещающаяся в нагрудном кармане матросской робы, кителя офицера и мичмана или в кармане рубашки тропической формы. Так вот, в этой книжонке было расписано, всё, что надлежит делать её владельцу в случае тревоги или согласно, корабельного расписания. Согласно, боевого номера боцман Каминский имел следующие обязанности на корабле.
По сигналу «Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!», место боцмана на полубаке у брашпиля. Вместе с несколькими матросами он ставил или снимал корабль с якоря или швартовых.
По сигналу «Аварийная тревога», надо сказать, что все сигналы на корабле имеют приставку «Учебная», и всем понятно, это всё условно, не на самом деле. Вот только «Аварийная тревога!» никогда не бывает учебной. Надеюсь понятно почему. С авариями не шутят! По этой команде Каминский руководил работой спасательно-аварийной группы или команды. Если аварийная ситуация на борту «Гирорулевого», то боцман руководит работой аварийной команды. Если помощь надо оказать другому кораблю, терпящему бедствие, то Егор высаживается на борт того корабля и руководит действиями аварийно-спасательной группы уже на его борту.
По «Готовности №2», а в простонародии, повседневной работе при нахождении корабля в море, боцман заведует всей палубой и оборудованием, размещённым на ней. Также стоячим и бегучим такелажем, а проще мачтами и тросами. В заведовании боцмана катера, шлюпки, спасательные плотики. Брашпиль, находящийся на полубаке, а проще на носу корабля, такой здоровый мощный агрегат, служащий для выборки якоря и якорной цепи. Все швартовые, буксирные и другие тросы, канаты и фалы, в простонародии – верёвки!
Боцман лично отвечает за чистоту на корабле. Как на верхней палубе, так и во всех без исключений внутренних помещениях. Поэтому он организует и контролирует проведение приборок. Приборки на корабле проводятся три раза в день. Утренняя приборка после подъёма и перед завтраком, перед обедом и перед ужином. Если на корабле, по мнению командира или боцмана грязно, то они оба могут объявить внеплановую приборку. Понятно, в приборке участвуют только матросы и старшины.
Конечно самая главная и самая ответственная обязанность боцмана – это покраска корпуса корабля! Притча во языцех и головная боль всех боцманов военно-морского флота СССР. Неизвестно откуда, когда, какому начальнику ударила в голову моча, но стало дурной традицией, что корабль, возвращаясь с моря, с боевой службы, с дальнего похода должен блестеть, как новогодняя игрушка. Его красили не жалея ни краски, ни сил измученного экипажа, будто бы корабль не прошёл тысячи миль через шторма и ураганы, а только что вышел из ремонта с завода. Никогда, ни Егор, ни другие офицеры не понимали этой дури, но как только офицер становился командиром корабля, он также начинал красить корабль перед возвращением в базу, проклиная эту бестолковую традицию. Он не мог иначе! Начальство не оценит. Так было положено! Вот только кем и почему эта дурь была положена, так никто уже и не помнил. На флоте сильна традиция, даже если эта традиция совершенно бестолковая.
На «Гирорулевом», Егор в должности боцмана, командовал боевым взводом. На корабле не было вооружения. От слова никакого. Всё оружие заключалось в личном оружии офицеров и мичманов, пистолетах ПМ, тридцати автоматах АК-74, для вооружения, как раз, боевого взвода. Правда, был ещё пулемёт «Утёс». Вот только по иронии никто на корабле, включая самого командира и боцмана не знали, как этим пулемётом пользоваться и даже как его собирать. Так он и лежал в ящике в заводской смазке. Право, на кой он был нужен! В случае войны, разведкорабль, в течение первых трёх часов должен выполнить все возложенные на него задачи. Если он останется цел, а вот это если под большим вопросом. Ведь понятно, первым делом вдарят по разведкораблям, чтобы оборвать флоту уши. Допустим, корабль каким-то чудом уцелеет. Тогда экипажу надлежало уничтожить всю аппаратуру и следовать в порт нейтральной страны для интернирования. Нет такой возможности? Значит, уничтожить предварительно всю аппаратуру и затопить корабль. А самим? Тут кто как решит, кто на дно с кораблём, кто в шлюпки. Только вот в случае попытки захвата корабля или атаки его другим военным кораблём, боевому взводу надлежало вести бой, не давая противнику высадиться на борт «Гирорулевого». Продержаться взводу, под командованием Егора, предстояло не менее 15 минут, пока те, кому положено, не уничтожат особо секретные документы и оборудование. Дальше открыть кингстоны и идти на дно вместе с кораблём. Вот такая весёлая перспектива. Так это ведь разведка, а не музкомедия!
В обязанности боцмана еще входил химический и дозиметрический контроль корабля. Все моряки в той или иной степени проходили подготовку по защите от оружия массового поражения (ЗОМП). В частности, последствий применения ядерного, химического, бактериологического или зажигательного оружия. Согласно, корабельного расписания, на борту обязан быть и специалист в этой области, таковым и назначался боцман. Егору предстояло более подробно ознакомиться с учебниками и наставлениями по ЗОМП, все они имели гриф «ДСП» и даже «Секретно» Благодаря полученным знаниям Каминский стал реально оценивать опасность от применения ядерного или того же химического оружия. Оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. Получалось, человечество уже пережило ядерную войну и никакой ядерной зимы не наступило! Дело в том, что до запрещения в 1963 году ядерных взрывов на поверхности Земли, количество взорванных ядерных и термоядерных зарядов в совокупности по своей мощности равнялось хорошей ядерной войне. Через несколько месяцев, наступит момент в жизни Егора и экипажа «Гирорулевого». Все моряки будут с тревогой смотреть на Каминского, ожидая от него вердикта по исследованию уровня радиационного заражения корпуса корабля, но это уже другая история.
Экипаж.
Все моряки на борту «Гирорулевого» делились на две категории. Экипаж корабля и прикомандированные офицеры, мичмана и матросы с разведцентра из Москвы.
Завершить знакомство с некоторыми постами и службами разведывательного корабля «Гирорулевой», стоит вкладом боцмана в общий котёл добычи разведданных. Зачастую американский самолёт противолодочной разведки «Орион», заметив в море корабль разведки ВМФ СССР и зная о том, что под его килем нередко прячется подлодка, выполнял стандартные мероприятия. Американец, пролетая вдоль разведчика, выбрасывал радиобуй, чтобы послушать глубину и убедиться в отсутствии подлодки под днищем корабля. Вот этот буй, как правило, болтался на поверхности море не более 20 минут. Боцману с его командой предстояло изловчиться и выловить его, пока он не самоликвидируется и не пойдет на дно. Алгоритм такой. Как только, сигнальщик засекал «Орион», следовала команда по кораблю: «Воздух! Боцману приготовиться!». Где-бы ни находился боцман и чем бы он ни был занят, даже если сидел на толчке, он срывался, на бегу натягивал брюки, и сломя голову бежал к выходу на главную палубу. Здесь у него всегда наготове сачки и отпорники. Туда же прибегали и назначенные ему в помощь моряки. Они не показывались на палубе, чтобы не волновать лишний раз лётчиков «Ориона». Только «Орион», бросал буй, у боцмана оставались считанные минуты на то чтобы скомуниздить этот буй. Следовала команда по кораблю: «Боцман пошёл!». Вахтенный ложился курсом на буй и проводил корабль так, чтобы буй проходил у самого, как правило, правого борта «Гирорулевого». Вот теперь наступало время работать боцману и его команде. Они должны изловчиться и с первой попытки выловить этот вражий аппарат. Второй попытки не будет. «Орион» развернётся и увидит, что на палубе суетятся боцманята, вылавливая их секретный буй. Лётчики, естественно сразу же включат ликвидатор, и буй пойдёт на дно. Надо сказать, что за одну боевую службу, старший мичман Васецкий, вылавливал до трёх таких буёв. Что это значит? Очень многое значит! Эти буи доставлялись в Москву, в спецлабораторию ГРУ. Там их изучали, разбирали и в итоге могли определить их возможности, характеристики и особенности. Это давало возможность противостоять этим буям. Ведь когда знаешь, как он устроен, как он работает, на что он способен, а на что нет, то и легче дать рекомендации, как с ним бороться.
Ещё в обязанность боцмана входила менее почётная, но не менее важная разведывательная задача. Собирать мусор, выброшенный за борт с кораблей противника! Наверное, считая, что так они меньше загрязняют мировой океан, супостаты мусор выбрасывали в больших прочных пластиковых пакетах, а может из уважения к Ивану Ивановичу Васецкому, сочувствуя его трудной доле мусорщика. Разведчики подтрунивали над старшим мичманом: «Иван Иванович, говорят Английская Королева, тебя наградила орденом за твои достижения в очистке моря от мусора». Иван Иванович не обижался, а только ухмылялся в бороду и вылавливал очередной мешок, только что сброшенный с английского фрегата. Дальше в дело вступали разведчики из ГРУ. Они перебирали весь мусор в мешке. Основную часть мешка составляли бумажки из гальюнов использованные вражескими моряками не по их прямому назначению, а для подтирания задницы. Расчёт был на то, что какой-нибудь не очень сознательный вражеский матрос, схватив со стола бумажку, побежал в гальюн и подтёрся этим бланком. Не известно, какой улов предоставлял разведчикам боцман, но они уносили с собой немало таких обосранных бумажек. Значит, на этих листках имелась заинтересовавшая их информация. Не из удовольствия же они в этих засранных бумаженциях ковыряются и ещё тащат их к себе в каюту. История с выловленным мусором, ещё будет иметь интересное продолжение, а вот Егору это копание в мусоре, было хорошим уроком и наукой на будущее. Вот так формировались навыки и умения шпиона и диверсанта Каминского. Отличная школа!
Также по части разведки, командир корабля капитан-лейтенант Кашин, зная о высоком уровне подготовки Егора Каминского в вопросах фотографии и кино, назначил Егора начальником поста визуальной разведки. В обязанности Каминского входила фото и киносъёмка кораблей противника. С киносъёмкой пришлось повременить, за отсутствием кинокамеры, а вот фотоаппараты и отличная оптика к ним были в наличии. Обеспечили Егора и мелкозернистой с высоким разрешением фотоплёнкой и химикатами, но эта история ещё впереди.
Вот так, в мирное время, когда ещё тучи не сгустились над страной, а моряки-разведчики уже находились в состоянии войны. Это не фигура речи. Перед каждым выходом на боевую службу, все моряки расписывались под приказом, в котором до них доводилось, что на время боевой службы, их корабль юридически находится в состоянии войны, а они несут ответственность, в случае совершения уголовного преступления, по законам военного времени. Вот такие не смешные шутки.
Дублёр боцмана.
Егор пошёл в море дублёром и стажёром боцмана Васецкого Ивана Ивановича. Надо обязательно рассказать об этом легендарном боцмане, моряке от Бога. Старший мичман Васецкий Иван Иванович, так долго служил на флоте, на кораблях разведки, что при оформлении его документов для выхода на пенсию, кадровики никак не могли найти три года из его послужного списка. Хотя и выслуженный им срок превышал 30 лет. Зубоскалы на корабле сразу придумали, как подколоть боцмана: «Иван Иванович, а те три года, что не могут найти штабисты, может ты в это время служил у гроссадмирала Дёница в Кригсмарине?». Старик только снисходительно качал головой. Иван Иванович принадлежал к поколению детей войны. Это поколение начинало свою службу под командованием офицеров и старшин, прошедших Великую Отечественную войну. Фронтовики передавали свой опыт, знание, отвагу и преданность Родине своим подчинённым. Тогда никто на флоте не слышал о неуставных отношениях. Молодые матросы, были младшие братья, как в семье, их учили, воспитывали и оберегали, пока они не оморячатся и не встанут на крыло. Никто никогда не слышал, чтобы Иван Иванович повысил голос или оскорбил матроса и уж тем более, поднял руку на подчинённого, а чего греха таить, в морской среде, такие случаи имели место быть. Экипаж же, в свою очередь, без исключения, и матросы и мичмана и офицеры, относились к Ивану Ивановичу с огромным уважением. Даже начальник разведки ДКБФ, контр-адмирал Кочетков, первым здоровался с Иваном Ивановичем. Он обязательно протягивал старику руку для приветствия, а как могло быть иначе, ведь курсант Кочетков проходил морскую практику у старшины Васецкого. Что тут можно сказать ещё! Иван Иванович подарил Каминскому отличную книгу «Морская практика», ещё пятидесятых годов выпуска из своей личной библиотеки. Егор сохранил этот подарок легендарного боцмана на всю свою жизнь.
Как рассказывал Егору, Гена Кашин, однажды в море во время жестокого шторма оторвало антенну и эта железная дура, повиснув на кабеле и тросе, раскачиваемая ветром и волнами подобно железной бабе крушила всё на своём пути. Васецкий отстранив пацанов матросов, несмотря на жестокую качку, порывы ветра и удары этой антенны сам полез на мачту. Он смог её зафиксировать и закрепить на мачте, чем предотвратил её разрушительные удары. Правда, потом не обошлось без помощи корабельного доктора. Боцману сильно досталось.
В жизни Ивана Ивановича случился и более тяжёлый случай. Однажды ночью, зимой он возвращался на корабль. Трап обледенел, а вахтенный у трапа, не только был лентяй, он ещё и спрятался в надстройке от ветра и холода. Иван Иванович поскользнулся на трапе и упал за борт в ледяную воду между кораблём и стенкой. Выбраться самому ему было невозможно, а на его крики вахтенный не откликался. Он их не слышал из-за ветра и из-за того, что дремал в надстройке. Спасло Ивана Ивановича то, что по стенке на его счастье, проходил офицер и услышал крики погибающего моряка. Офицер поднял тревогу, и Ивана Ивановича спасли. Он долго лечился, а после этого случая, стал заикаться. Нерадивого матроса, хотели предать суду военного трибунала, но Иван Иванович настоял, чтобы парня не судили, а только списали с корабля. Вот с каким человеком посчастливилось служить Егору. Вот у какого специалиста учился Каминский морской практике и профессии боцмана. Вот какую легенду разведки и предстояло ему сменить.
Боевой номер.
На «Гирорулевом», как на всех кораблях военно-морского флота СССР, существовал «Боевой номер» Это такая маленькая книжечка, спокойно помещающаяся в нагрудном кармане матросской робы, кителя офицера и мичмана или в кармане рубашки тропической формы. Так вот, в этой книжонке было расписано, всё, что надлежит делать её владельцу в случае тревоги или согласно, корабельного расписания. Согласно, боевого номера боцман Каминский имел следующие обязанности на корабле.
По сигналу «Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!», место боцмана на полубаке у брашпиля. Вместе с несколькими матросами он ставил или снимал корабль с якоря или швартовых.
По сигналу «Аварийная тревога», надо сказать, что все сигналы на корабле имеют приставку «Учебная», и всем понятно, это всё условно, не на самом деле. Вот только «Аварийная тревога!» никогда не бывает учебной. Надеюсь понятно почему. С авариями не шутят! По этой команде Каминский руководил работой спасательно-аварийной группы или команды. Если аварийная ситуация на борту «Гирорулевого», то боцман руководит работой аварийной команды. Если помощь надо оказать другому кораблю, терпящему бедствие, то Егор высаживается на борт того корабля и руководит действиями аварийно-спасательной группы уже на его борту.
По «Готовности №2», а в простонародии, повседневной работе при нахождении корабля в море, боцман заведует всей палубой и оборудованием, размещённым на ней. Также стоячим и бегучим такелажем, а проще мачтами и тросами. В заведовании боцмана катера, шлюпки, спасательные плотики. Брашпиль, находящийся на полубаке, а проще на носу корабля, такой здоровый мощный агрегат, служащий для выборки якоря и якорной цепи. Все швартовые, буксирные и другие тросы, канаты и фалы, в простонародии – верёвки!
Боцман лично отвечает за чистоту на корабле. Как на верхней палубе, так и во всех без исключений внутренних помещениях. Поэтому он организует и контролирует проведение приборок. Приборки на корабле проводятся три раза в день. Утренняя приборка после подъёма и перед завтраком, перед обедом и перед ужином. Если на корабле, по мнению командира или боцмана грязно, то они оба могут объявить внеплановую приборку. Понятно, в приборке участвуют только матросы и старшины.
Конечно самая главная и самая ответственная обязанность боцмана – это покраска корпуса корабля! Притча во языцех и головная боль всех боцманов военно-морского флота СССР. Неизвестно откуда, когда, какому начальнику ударила в голову моча, но стало дурной традицией, что корабль, возвращаясь с моря, с боевой службы, с дальнего похода должен блестеть, как новогодняя игрушка. Его красили не жалея ни краски, ни сил измученного экипажа, будто бы корабль не прошёл тысячи миль через шторма и ураганы, а только что вышел из ремонта с завода. Никогда, ни Егор, ни другие офицеры не понимали этой дури, но как только офицер становился командиром корабля, он также начинал красить корабль перед возвращением в базу, проклиная эту бестолковую традицию. Он не мог иначе! Начальство не оценит. Так было положено! Вот только кем и почему эта дурь была положена, так никто уже и не помнил. На флоте сильна традиция, даже если эта традиция совершенно бестолковая.
На «Гирорулевом», Егор в должности боцмана, командовал боевым взводом. На корабле не было вооружения. От слова никакого. Всё оружие заключалось в личном оружии офицеров и мичманов, пистолетах ПМ, тридцати автоматах АК-74, для вооружения, как раз, боевого взвода. Правда, был ещё пулемёт «Утёс». Вот только по иронии никто на корабле, включая самого командира и боцмана не знали, как этим пулемётом пользоваться и даже как его собирать. Так он и лежал в ящике в заводской смазке. Право, на кой он был нужен! В случае войны, разведкорабль, в течение первых трёх часов должен выполнить все возложенные на него задачи. Если он останется цел, а вот это если под большим вопросом. Ведь понятно, первым делом вдарят по разведкораблям, чтобы оборвать флоту уши. Допустим, корабль каким-то чудом уцелеет. Тогда экипажу надлежало уничтожить всю аппаратуру и следовать в порт нейтральной страны для интернирования. Нет такой возможности? Значит, уничтожить предварительно всю аппаратуру и затопить корабль. А самим? Тут кто как решит, кто на дно с кораблём, кто в шлюпки. Только вот в случае попытки захвата корабля или атаки его другим военным кораблём, боевому взводу надлежало вести бой, не давая противнику высадиться на борт «Гирорулевого». Продержаться взводу, под командованием Егора, предстояло не менее 15 минут, пока те, кому положено, не уничтожат особо секретные документы и оборудование. Дальше открыть кингстоны и идти на дно вместе с кораблём. Вот такая весёлая перспектива. Так это ведь разведка, а не музкомедия!
В обязанности боцмана еще входил химический и дозиметрический контроль корабля. Все моряки в той или иной степени проходили подготовку по защите от оружия массового поражения (ЗОМП). В частности, последствий применения ядерного, химического, бактериологического или зажигательного оружия. Согласно, корабельного расписания, на борту обязан быть и специалист в этой области, таковым и назначался боцман. Егору предстояло более подробно ознакомиться с учебниками и наставлениями по ЗОМП, все они имели гриф «ДСП» и даже «Секретно» Благодаря полученным знаниям Каминский стал реально оценивать опасность от применения ядерного или того же химического оружия. Оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. Получалось, человечество уже пережило ядерную войну и никакой ядерной зимы не наступило! Дело в том, что до запрещения в 1963 году ядерных взрывов на поверхности Земли, количество взорванных ядерных и термоядерных зарядов в совокупности по своей мощности равнялось хорошей ядерной войне. Через несколько месяцев, наступит момент в жизни Егора и экипажа «Гирорулевого». Все моряки будут с тревогой смотреть на Каминского, ожидая от него вердикта по исследованию уровня радиационного заражения корпуса корабля, но это уже другая история.
Экипаж.
Все моряки на борту «Гирорулевого» делились на две категории. Экипаж корабля и прикомандированные офицеры, мичмана и матросы с разведцентра из Москвы.
