- Ты, то откуда это всё знаешь. Я даже о таком никогда не слышал.
- Да у нас в Лиепае, был преподаватель морской практики капдва Кирилов, вот он нас всех и выдрючил. Ещё заставил изучать весь стоячий и бегучий такелаж старинных фрегатов и парусников.
- Да иди ты! И ты знаешь?
- Да на всю жизнь запомнил. Фок-фор-брам стеньга.
- Глупый лейтенант. У него же против тебя никаких шансов не было. Ты молодец, что не уложил его сразу на лопатки. Смотри, как ребята с интересом слушали. Надо подумать Егор, в походе, если будет время, ещё раз устроить такой ликбез. Я же представь, сам испугался. Думаю, ты сейчас сдуру меня спросишь, и что я тогда буду отвечать?
- Да ты что, Гена. Я же не дурак. Знаю, кого и о чём спрашивать, - Егор продолжил дежурство, Гена пошёл домой в Камсигал к жене Вере.
Выход на боевую службу.
Выход на боевую службу был назначен на воскресенье 27 апреля. Накануне, в субботу, Егор и Гена, пригласили друзей Кашина в гости на Катерную. На заднем дворе устроили пикник. Шашлычок под коньячок. Яркое ласковое солнце, лёгкий ветерок, молодая, зелёная травка. Дети Ольги и Сашка в одних трусиках, копошились на покрывале, дети бегали по саду. Ольга и как потом выяснится уже беременная, Вера, были в центре внимания морского мужского коллектива. Магнитофон играл морские и патриотические песни. Дымился мангал. Аромат шашлыка наверно был слышен на КПП базы ракетных катеров. Моряки пели, шутили, рассказывали анекдоты и каждый из них считал необходимым сказать присутствующим женщинам комплимент. Прекрасный вечер. Гена Кашин и Егор Каминский, запомнят этот вечер на всю свою оставшуюся жизнь. Буквально уже послезавтра они будут с содроганием вспоминать эти шашлычки под весенним апрельским небом 26 апреля 1986 года в городе Балтийске на улице Катерной.
Утром 27 апреля на борт «Гирорулевого» прибыло всё начальство не только отряда, но и сам начальник разведки контр-адмирал Кочетков Вячеслав Николаевич со свитой. Каминскому поручили зачитать от имени всей команды обязательства выполнить поставленную задачу на отлично. Контр-адмирал Кочетков отдал приказ о выходе на боевую службу МЗРК «Гирорулевому». Сыграли «Боевую тревогу». Помощник в громкоговорящую связь объявил. «Боевая тревога. Корабль к бою и походу приготовить. Баковым, на бак. Ютовым, на ют. С якорей и швартовых сниматься. Экипажу к прохождению узкости приготовиться». «Гирорулевой» отвалил от стенки и на малом ходу направился к Балтийскому каналу на выход из базы. Сколько уже раз, на разных судах и кораблях, Егор проходил этот канал. Корабль устремлялся в открытое море, а на Егора, накатило волнение, как в первый раз.
На правом молу, у самого выхода из базы, стояли Ольга на руках с Сашкой и Вера с дочкой. Как и положено жёнам моряков они провожали мужей в море. Егор взял микрофон и переключив тумблер на КГП, тихо сказал: «Командир. Справа 80». Гена выскочил на правое крыло мостика. Женщины узнали его и замахали руками, махала ручкой и Сашка, но они не узнали Егора стоящего на баке. Гена дал серию длинных прощальных гудков. Корабль вышел в открытое море, оставив за кормой, ворота канала, дочку Сашку, жену Ольгу, Балтийск и всё, что так дорого и близко Егору. Впереди его ждали Борнхольм, проливная зона, пролив Зунд, Северное море и Атлантический океан. На целых три месяца он будет бултыхаться в солёных холодных водах. Кто бы только знал, как в этот момент Егор ненавидел море, корабль и свою службу.
Подошли к приёмному бую, он стоял в пяти милях от ворот. От него взяли курс на старика Борнхольм. Ходу до острова, 16 часов. Уже поздно вечером, когда стемнело, огни острова замаячили на горизонте. Командир, решил лечь в дрейф и уже на следующий день, и ещё до рассвета, взять курс на проливную зону. На корабле стояла, так знакомая Егору, тревожно-напряженная атмосфера. Так бывает всегда, в первый день после выхода. От берега себя оторвали, а к морю ещё не привыкли. Ощущение такое, будто что-то потерял. Это проходит на следующий день, надо только переспать эту тревогу.
Радиоактивное заражение «Гирорулевого».
Ещё днём, как дали отбой боевой тревоги, Егор заступил на дежурство по низам. После отбоя, он поднялся на ГКП, доложить командиру, что личный состав отбился, поверка проведена и все люди налицо. Открыв дверь Егор, зашёл на Главный Командный Пункт, а проще в ходовую рубку или на ходовой мостик.
- Прошу разрешения! – положено всегда, спрашивать разрешения, входя или выходя с ГКП. Егор повернулся к Гене Кашину, чтобы доложить о результатах поверки и онемел. Гена смотрел на боцмана, а Егор смотрел сквозь командира и его рот открылся и замер в изумлении. Ничего не понимая, что случилось с боцманом, Гена обернулся и проследил за взглядом Егора. Егор смотрел на панель с приборами и только хлопал ртом, как рыба на берегу, пытаясь что-то сказать. Командир не выдержал.
- Боцман! Очнись! Что с тобой? - Егор только вытянул руку и указательным пальцем тыкал в датчик стационарного прибора фиксирующего уровень радиации на борту корабля. Теперь дар речи потерял и Кашин. Датчик показывал, что уровень радиации на борту корабля в 200 раз превышал естественный фон в 25 мкР/ч и равняется - 5000 мкР/ч!
- Он что вышел из строя? – первым пришёл в себя командир. Егор тоже очухался и только пожал плечами.
- Боцман, дуй-ка ты за дозиметром и выясни, что за херня происходит с прибором, - Егор, уже не спрашивая разрешения, пулей выскочил из ходовой рубки и скатился по трапу вниз. В дежурке схватил дозиметр ДП-2, но тут же успокоился, по коридору главной палубы шатались моряки, шла смена вахты: «Не сеять панику! Только этого мне не хватало». Приказал себе Каминский. Приготовив прибор к работе, и мурлыча себе под нос песню «Про зайцев» из кинофильма «Брильянтовая рука» он пошёл по коридору замерять уровень радиации. Прибор показывал 60 мкР/ч. Трёхкратное превышение радиации. Это было, конечно, неприятно, но в рамках допустимого уровня. Как только, к Егору подходили матросы или уж тем более офицеры, он тут же лёгким движением пальца выключал прибор. Многие имели подготовку по ЗОМП и не хуже Егора умели пользоваться дозиметром. Егор вышел на палубу и тут чуть не обосрался! Дозиметр затрещал и показал 3000 мкР/ч. Каминский заскочил в надстройку и затянул задрайки бронированной двери, выходящей на правый шкафут. Схватил за руку матроса в тельнике и трусах, он шёл, отдыхать после вахты помывшись в умывальнике. Это был рулевой матрос Круглов.
- Круглов! Встань у двери и никого не выпускать на шкафут. Никого ни матросов, ни офицеров. Будут переть, скажи боцман обещал им за это яйца оторвать. Понял? - Видно встревоженный вид Егора с дозиметром в руках, напугал матроса.
- Понял! – Круглов, как настоящий матрос-разведчик был научен, не задавать вопросы старшим по званию, а беспрекословно исполнять их приказания.
Каминский с прибором поднялся на ГКП. Туда Кашин уже вызвал доктора, лейтенанта Волкова.
- Товарищ командир. В коридорах почти норма 60 мкР/ч. На палубе какая-то фигня на шкафуте 3000 мкР/ч. Я дальше не пошёл, нужно надеть КЗИ и противогаз.
- Каминский, спустись за КЗИ и противогазом. Оденешься здесь на ГКП и выйдешь через крыло. Проверишь уровень радиации на палубе. Я тебе дам свет на палубу, Сигнальщика я уже убрал с сигнального мостика, а метристы пока ещё вахту не открывали. Так что на палубе, ты будешь один. - Егор выполнил приказ. Измерив радиацию на палубах и надстройке, он вернулся на ГКП и доложил Кашину.
- Товарищ командир радиация на внешнем корпусе колеблется от 2000 до 3000 мкР/ч. Но есть особенность. В основном это бета излучение. С закрытым окошком датчика, гамма излучение незначительно не более 100 мкР/ч. Так бывает при выпадении радиоактивных осадков, но откуда им взяться. Где мы этот триппер могли подцепить?
- Док, ты что скажешь? - обратился Гена к Волкову.
- Доза высокая, но не опасная. Правда надо понять её источник и что-то предпринять, чтобы её уменьшить, - командир и док, посмотрели на боцмана, ведь он числился главным дозиметристом корабля.
- Проведём дезактивацию внешнего корпуса корабля. Попробуем просто смыть эту херню забортной водой, а потом замерим уровень радиации, и если он останется высоким, то тогда и будем уже репу морщить, что делать дальше, - выдвинул предложение Егор.
- Принимается боцман! Выполняй! Ты как раз в КЗИ. Потом замеришь. Если будет нормально, док тебя окатит из шланга, чтобы смыть эту пыль или что это такое с твоего КЗИ, - Егор отправился выполнять приказ командира. Дали команду ЦПУ, подать забортную воду на верхнюю палубу. Егор за час с сигнального мостика, до главной палубы мощным напором из пожарного шланга в КЗИ и противогазе окатил весь «Гирорулевой». Повторный замер показал. Уровень радиации упал почти до нормы. По гамма излучению, до 45 мкР/ч, по бета, до 60 мкР/ч, до уровня внутри корпуса корабля. Как и было приказано, док из шланга окатил Егора. Затем вернулись внутрь корабля через дверь на шкафуте, у которой добросовестно стоял, правда, уже в рабочем платье матрос Круглов. Егор отпустил моряка отдыхать, ему ещё заступать на руль. Убрали мокрый КЗИ, решив, высушить его завтра и пошли спать. Утро вечера мудренее.
Утром за полчаса до подъёма Егор, как и положено боцману обходил верхние палубы «Гирорулевого» прихватив с собой дозиметр. Радиация вернулась в норму 30-50 мкР/ч: «Мистика, какая-то! Может мне это всё приснилось или я схожу с ума», уже даже подумал Егор, но увидев на крыле мостика Гену Кашина и его вопросительный взгляд, касаемо показаний дозиметра, Егор понял, это не сон, а коллективного сумасшествия не бывает. Это реальность, но вот откуда она взялась эта реальность в виде радиоактивного заражения? Каминский взглядом дал понять командиру, что всё в норме и Гена вернулся на КГП. Боцман продолжил обход корабля. «Гирорулевой» был на ходу и держал курс на проливную зону. От острова Борнхольм до входа в проливную зону им было не более 9 часов ходу. Неожиданно по громкоговорящей связи прозвучало: «Боцману прибыть в каюту командира».
Проливная зона. Стрелять на поражение.
Боцман Каминский прибыл в каюту командира.
- Садись Егор, - как-то озабоченно начал Гена. Егор сел на стул напротив командира.
- Ты сколько раз проходил проливную зону?
- Восемь раз. Шесть на «Стрельце» и один раз на «Гигрометре».
- Всегда шли проливом Зунд?
- Да, - Егор не понимал, чем вызваны эти вопросы. Гена немного помолчав начал свой рассказ.
- В прошлом году на боевой службе, мы стояли на якоре у датского берега. Была осень, октябрь, но довольно тёплый, а ночью уже подмораживало и представь себе. У нас с корабля пропадают два матроса. После вечерней поверки их никто не видел. Они на вахте не стояли. Хватились их только после завтрака. Обыскали весь корабль. Пусто. Нашли у левого фальшборта аккуратно сложенную робу. Один из них был мастер спорта по плаванию, второй говорят тоже, хорошо плавал. Мы предположили, что они рванули за бугор. Морозная ночь, прозрачный воздух, очень хорошая видимость, яркие огни прибрежного города их обманули. Они неправильно посчитали расстояние, и скорее всего, не доплыли до берега, да и водичка, была всего 14 градусов. Сам понимаешь, они были обречены. Эти матросы - прикомандированные из Москвы. Наши моряки не рискнули бы вплавь, они не дураки и понимают - это самоубийство. Конечно, агентурная разведка работала. Никаких данных, что они достигли берега, не нашли. Где были твои экипажи, когда вы проходили Зунд?
- Да кто где! Кто не на вахте и в первый раз проходил проливную, висели на леерах. Переговаривались с яхтами и катерами, которые постоянно шныряли у борта.
- Представители их разведки были на этих катерах?
- Конечно, были! Куда же без них. Чуть ли не о борт тёрлись, да ещё девок в купальниках на верхнюю палубу выставили. Ничего кошечки, я тебе скажу, справные и ладненькие, похоже, безотказны и просты в обращении, как трёхлинейка!
- Никто из ваших, не повёлся на этих девок и на западную свободу? Никто за борт не сиганул?
- Конечно, нет! У нас в экипаже все кадры были надёжные, и в экспедиции ребята проверенные. Им же потом три года в Африке шуршать. Надёжные и проверенные люди. Никто даже и не рыпался в попытке изменить Родине.
- У нас на борту секретной аппаратуры, как ты уже заметил, куда ни глянь, везде гриф «Совершенно секретно!». Личный состав, особенно прикомандированные, сами и есть совершенно секретный материал, и поэтому попасть за границу они никак не должны, - Гена встал. Встал и Егор, пока ещё не понимая к чему эти воспоминания и к чему, сам весь этот разговор. Гена повернулся к Егору спиной и открыл сейф-арсенал, в нём хранились пистолеты ПМ офицеров и мичманов. Достав пистолет и две снаряжённые обоймы, он протянул их Каминскому.
- Твой пистолет, боцман. Одень кобуру и заряди оружие. - Егор только кивнул. Вставив обойму с патронами в пистолет, передёрнул затвор, загнав патрон в патронник. Затем поставил пистолет на предохранитель и с непониманием продолжал смотреть на командира. Гена проследив за действиями Егора удивился.
- Ловко обращаешься с пистолетом. Стрелял раньше из него? - Егор не хотел никому рассказывать о своём милицейском прошлом, но, похоже, назревало что-то нешуточное, и Егор ответил откровенно.
- До службы я был внештатным сотрудником уголовного розыска. Приходилось стрелять с оперативниками в тире. У меня второй разряд по стрельбе, правда из винтовки, но я и из Макарова отлично стреляю.
- Тогда слушай приказ боцман. Как только подойдём к проливной и прозвучит «Боевая тревога», заглушишь снаружи, чем-нибудь, все двери на верхнюю палубу. Оставим только выход на правое крыло мостика. Сам встанешь на главной палубе, у трюма. Помощник и замполит будут на шлюпочной палубе по правому и левому бортам, тоже вооружённые. Вот мой приказ! Если на палубе появится кто-то из команды. Независимо, кто бы, это ни был – стрелять на поражение! Без предупредительного выстрела и разговоров. Сразу на поражение! Ты приказ понял. Повтори!
- Стрелять в любого, кто появится на верхней палубе, на поражение без предупредительного выстрела, - Гена посмотрел внимательно на Егора и спросил
- Ты в человека то сможешь выстрелить? – Егор, не отвечая на вопрос командира, только посмотрел в глаза Кашина. Гена передёрнулся от его взгляда. Такого Каминского он ещё никогда не видел. Спустя секунду Гена произнёс.
- Да. Вижу. Выстрелишь, - потом криво усмехнувшись, добавил: - Боюсь, придётся если, ты и в меня выстрелишь, - Егор промолчал. Откуда было им знать, что эти слова окажутся почти пророческими.
- Если всё понял, то выполняй, - закончил разговор командир. Егор ответил: «Есть!» и вышел из командирской каюты.
У себя в каюте он натянул портупею с кобурой, в которую засунул пистолет и запасную обойму. Спустился в машину. Володя находился на вахте. Егор попросил у него четыре болта с гайками и отправился задраивать двери внешнего корпуса корабля. В приваренные скобы для замков он вставил болты и закрутил гайки, теперь дверь можно открыть изнутри, только если её взорвать. Остался открытым выход на правое крыло мостика. Пока не было тревоги, была открытой ещё и главная дверь на правый шкафут, у которой уже расположился Егор.
- Да у нас в Лиепае, был преподаватель морской практики капдва Кирилов, вот он нас всех и выдрючил. Ещё заставил изучать весь стоячий и бегучий такелаж старинных фрегатов и парусников.
- Да иди ты! И ты знаешь?
- Да на всю жизнь запомнил. Фок-фор-брам стеньга.
- Глупый лейтенант. У него же против тебя никаких шансов не было. Ты молодец, что не уложил его сразу на лопатки. Смотри, как ребята с интересом слушали. Надо подумать Егор, в походе, если будет время, ещё раз устроить такой ликбез. Я же представь, сам испугался. Думаю, ты сейчас сдуру меня спросишь, и что я тогда буду отвечать?
- Да ты что, Гена. Я же не дурак. Знаю, кого и о чём спрашивать, - Егор продолжил дежурство, Гена пошёл домой в Камсигал к жене Вере.
Выход на боевую службу.
Выход на боевую службу был назначен на воскресенье 27 апреля. Накануне, в субботу, Егор и Гена, пригласили друзей Кашина в гости на Катерную. На заднем дворе устроили пикник. Шашлычок под коньячок. Яркое ласковое солнце, лёгкий ветерок, молодая, зелёная травка. Дети Ольги и Сашка в одних трусиках, копошились на покрывале, дети бегали по саду. Ольга и как потом выяснится уже беременная, Вера, были в центре внимания морского мужского коллектива. Магнитофон играл морские и патриотические песни. Дымился мангал. Аромат шашлыка наверно был слышен на КПП базы ракетных катеров. Моряки пели, шутили, рассказывали анекдоты и каждый из них считал необходимым сказать присутствующим женщинам комплимент. Прекрасный вечер. Гена Кашин и Егор Каминский, запомнят этот вечер на всю свою оставшуюся жизнь. Буквально уже послезавтра они будут с содроганием вспоминать эти шашлычки под весенним апрельским небом 26 апреля 1986 года в городе Балтийске на улице Катерной.
Утром 27 апреля на борт «Гирорулевого» прибыло всё начальство не только отряда, но и сам начальник разведки контр-адмирал Кочетков Вячеслав Николаевич со свитой. Каминскому поручили зачитать от имени всей команды обязательства выполнить поставленную задачу на отлично. Контр-адмирал Кочетков отдал приказ о выходе на боевую службу МЗРК «Гирорулевому». Сыграли «Боевую тревогу». Помощник в громкоговорящую связь объявил. «Боевая тревога. Корабль к бою и походу приготовить. Баковым, на бак. Ютовым, на ют. С якорей и швартовых сниматься. Экипажу к прохождению узкости приготовиться». «Гирорулевой» отвалил от стенки и на малом ходу направился к Балтийскому каналу на выход из базы. Сколько уже раз, на разных судах и кораблях, Егор проходил этот канал. Корабль устремлялся в открытое море, а на Егора, накатило волнение, как в первый раз.
На правом молу, у самого выхода из базы, стояли Ольга на руках с Сашкой и Вера с дочкой. Как и положено жёнам моряков они провожали мужей в море. Егор взял микрофон и переключив тумблер на КГП, тихо сказал: «Командир. Справа 80». Гена выскочил на правое крыло мостика. Женщины узнали его и замахали руками, махала ручкой и Сашка, но они не узнали Егора стоящего на баке. Гена дал серию длинных прощальных гудков. Корабль вышел в открытое море, оставив за кормой, ворота канала, дочку Сашку, жену Ольгу, Балтийск и всё, что так дорого и близко Егору. Впереди его ждали Борнхольм, проливная зона, пролив Зунд, Северное море и Атлантический океан. На целых три месяца он будет бултыхаться в солёных холодных водах. Кто бы только знал, как в этот момент Егор ненавидел море, корабль и свою службу.
Подошли к приёмному бую, он стоял в пяти милях от ворот. От него взяли курс на старика Борнхольм. Ходу до острова, 16 часов. Уже поздно вечером, когда стемнело, огни острова замаячили на горизонте. Командир, решил лечь в дрейф и уже на следующий день, и ещё до рассвета, взять курс на проливную зону. На корабле стояла, так знакомая Егору, тревожно-напряженная атмосфера. Так бывает всегда, в первый день после выхода. От берега себя оторвали, а к морю ещё не привыкли. Ощущение такое, будто что-то потерял. Это проходит на следующий день, надо только переспать эту тревогу.
Радиоактивное заражение «Гирорулевого».
Ещё днём, как дали отбой боевой тревоги, Егор заступил на дежурство по низам. После отбоя, он поднялся на ГКП, доложить командиру, что личный состав отбился, поверка проведена и все люди налицо. Открыв дверь Егор, зашёл на Главный Командный Пункт, а проще в ходовую рубку или на ходовой мостик.
- Прошу разрешения! – положено всегда, спрашивать разрешения, входя или выходя с ГКП. Егор повернулся к Гене Кашину, чтобы доложить о результатах поверки и онемел. Гена смотрел на боцмана, а Егор смотрел сквозь командира и его рот открылся и замер в изумлении. Ничего не понимая, что случилось с боцманом, Гена обернулся и проследил за взглядом Егора. Егор смотрел на панель с приборами и только хлопал ртом, как рыба на берегу, пытаясь что-то сказать. Командир не выдержал.
- Боцман! Очнись! Что с тобой? - Егор только вытянул руку и указательным пальцем тыкал в датчик стационарного прибора фиксирующего уровень радиации на борту корабля. Теперь дар речи потерял и Кашин. Датчик показывал, что уровень радиации на борту корабля в 200 раз превышал естественный фон в 25 мкР/ч и равняется - 5000 мкР/ч!
- Он что вышел из строя? – первым пришёл в себя командир. Егор тоже очухался и только пожал плечами.
- Боцман, дуй-ка ты за дозиметром и выясни, что за херня происходит с прибором, - Егор, уже не спрашивая разрешения, пулей выскочил из ходовой рубки и скатился по трапу вниз. В дежурке схватил дозиметр ДП-2, но тут же успокоился, по коридору главной палубы шатались моряки, шла смена вахты: «Не сеять панику! Только этого мне не хватало». Приказал себе Каминский. Приготовив прибор к работе, и мурлыча себе под нос песню «Про зайцев» из кинофильма «Брильянтовая рука» он пошёл по коридору замерять уровень радиации. Прибор показывал 60 мкР/ч. Трёхкратное превышение радиации. Это было, конечно, неприятно, но в рамках допустимого уровня. Как только, к Егору подходили матросы или уж тем более офицеры, он тут же лёгким движением пальца выключал прибор. Многие имели подготовку по ЗОМП и не хуже Егора умели пользоваться дозиметром. Егор вышел на палубу и тут чуть не обосрался! Дозиметр затрещал и показал 3000 мкР/ч. Каминский заскочил в надстройку и затянул задрайки бронированной двери, выходящей на правый шкафут. Схватил за руку матроса в тельнике и трусах, он шёл, отдыхать после вахты помывшись в умывальнике. Это был рулевой матрос Круглов.
- Круглов! Встань у двери и никого не выпускать на шкафут. Никого ни матросов, ни офицеров. Будут переть, скажи боцман обещал им за это яйца оторвать. Понял? - Видно встревоженный вид Егора с дозиметром в руках, напугал матроса.
- Понял! – Круглов, как настоящий матрос-разведчик был научен, не задавать вопросы старшим по званию, а беспрекословно исполнять их приказания.
Каминский с прибором поднялся на ГКП. Туда Кашин уже вызвал доктора, лейтенанта Волкова.
- Товарищ командир. В коридорах почти норма 60 мкР/ч. На палубе какая-то фигня на шкафуте 3000 мкР/ч. Я дальше не пошёл, нужно надеть КЗИ и противогаз.
- Каминский, спустись за КЗИ и противогазом. Оденешься здесь на ГКП и выйдешь через крыло. Проверишь уровень радиации на палубе. Я тебе дам свет на палубу, Сигнальщика я уже убрал с сигнального мостика, а метристы пока ещё вахту не открывали. Так что на палубе, ты будешь один. - Егор выполнил приказ. Измерив радиацию на палубах и надстройке, он вернулся на ГКП и доложил Кашину.
- Товарищ командир радиация на внешнем корпусе колеблется от 2000 до 3000 мкР/ч. Но есть особенность. В основном это бета излучение. С закрытым окошком датчика, гамма излучение незначительно не более 100 мкР/ч. Так бывает при выпадении радиоактивных осадков, но откуда им взяться. Где мы этот триппер могли подцепить?
- Док, ты что скажешь? - обратился Гена к Волкову.
- Доза высокая, но не опасная. Правда надо понять её источник и что-то предпринять, чтобы её уменьшить, - командир и док, посмотрели на боцмана, ведь он числился главным дозиметристом корабля.
- Проведём дезактивацию внешнего корпуса корабля. Попробуем просто смыть эту херню забортной водой, а потом замерим уровень радиации, и если он останется высоким, то тогда и будем уже репу морщить, что делать дальше, - выдвинул предложение Егор.
- Принимается боцман! Выполняй! Ты как раз в КЗИ. Потом замеришь. Если будет нормально, док тебя окатит из шланга, чтобы смыть эту пыль или что это такое с твоего КЗИ, - Егор отправился выполнять приказ командира. Дали команду ЦПУ, подать забортную воду на верхнюю палубу. Егор за час с сигнального мостика, до главной палубы мощным напором из пожарного шланга в КЗИ и противогазе окатил весь «Гирорулевой». Повторный замер показал. Уровень радиации упал почти до нормы. По гамма излучению, до 45 мкР/ч, по бета, до 60 мкР/ч, до уровня внутри корпуса корабля. Как и было приказано, док из шланга окатил Егора. Затем вернулись внутрь корабля через дверь на шкафуте, у которой добросовестно стоял, правда, уже в рабочем платье матрос Круглов. Егор отпустил моряка отдыхать, ему ещё заступать на руль. Убрали мокрый КЗИ, решив, высушить его завтра и пошли спать. Утро вечера мудренее.
Утром за полчаса до подъёма Егор, как и положено боцману обходил верхние палубы «Гирорулевого» прихватив с собой дозиметр. Радиация вернулась в норму 30-50 мкР/ч: «Мистика, какая-то! Может мне это всё приснилось или я схожу с ума», уже даже подумал Егор, но увидев на крыле мостика Гену Кашина и его вопросительный взгляд, касаемо показаний дозиметра, Егор понял, это не сон, а коллективного сумасшествия не бывает. Это реальность, но вот откуда она взялась эта реальность в виде радиоактивного заражения? Каминский взглядом дал понять командиру, что всё в норме и Гена вернулся на КГП. Боцман продолжил обход корабля. «Гирорулевой» был на ходу и держал курс на проливную зону. От острова Борнхольм до входа в проливную зону им было не более 9 часов ходу. Неожиданно по громкоговорящей связи прозвучало: «Боцману прибыть в каюту командира».
Проливная зона. Стрелять на поражение.
Боцман Каминский прибыл в каюту командира.
- Садись Егор, - как-то озабоченно начал Гена. Егор сел на стул напротив командира.
- Ты сколько раз проходил проливную зону?
- Восемь раз. Шесть на «Стрельце» и один раз на «Гигрометре».
- Всегда шли проливом Зунд?
- Да, - Егор не понимал, чем вызваны эти вопросы. Гена немного помолчав начал свой рассказ.
- В прошлом году на боевой службе, мы стояли на якоре у датского берега. Была осень, октябрь, но довольно тёплый, а ночью уже подмораживало и представь себе. У нас с корабля пропадают два матроса. После вечерней поверки их никто не видел. Они на вахте не стояли. Хватились их только после завтрака. Обыскали весь корабль. Пусто. Нашли у левого фальшборта аккуратно сложенную робу. Один из них был мастер спорта по плаванию, второй говорят тоже, хорошо плавал. Мы предположили, что они рванули за бугор. Морозная ночь, прозрачный воздух, очень хорошая видимость, яркие огни прибрежного города их обманули. Они неправильно посчитали расстояние, и скорее всего, не доплыли до берега, да и водичка, была всего 14 градусов. Сам понимаешь, они были обречены. Эти матросы - прикомандированные из Москвы. Наши моряки не рискнули бы вплавь, они не дураки и понимают - это самоубийство. Конечно, агентурная разведка работала. Никаких данных, что они достигли берега, не нашли. Где были твои экипажи, когда вы проходили Зунд?
- Да кто где! Кто не на вахте и в первый раз проходил проливную, висели на леерах. Переговаривались с яхтами и катерами, которые постоянно шныряли у борта.
- Представители их разведки были на этих катерах?
- Конечно, были! Куда же без них. Чуть ли не о борт тёрлись, да ещё девок в купальниках на верхнюю палубу выставили. Ничего кошечки, я тебе скажу, справные и ладненькие, похоже, безотказны и просты в обращении, как трёхлинейка!
- Никто из ваших, не повёлся на этих девок и на западную свободу? Никто за борт не сиганул?
- Конечно, нет! У нас в экипаже все кадры были надёжные, и в экспедиции ребята проверенные. Им же потом три года в Африке шуршать. Надёжные и проверенные люди. Никто даже и не рыпался в попытке изменить Родине.
- У нас на борту секретной аппаратуры, как ты уже заметил, куда ни глянь, везде гриф «Совершенно секретно!». Личный состав, особенно прикомандированные, сами и есть совершенно секретный материал, и поэтому попасть за границу они никак не должны, - Гена встал. Встал и Егор, пока ещё не понимая к чему эти воспоминания и к чему, сам весь этот разговор. Гена повернулся к Егору спиной и открыл сейф-арсенал, в нём хранились пистолеты ПМ офицеров и мичманов. Достав пистолет и две снаряжённые обоймы, он протянул их Каминскому.
- Твой пистолет, боцман. Одень кобуру и заряди оружие. - Егор только кивнул. Вставив обойму с патронами в пистолет, передёрнул затвор, загнав патрон в патронник. Затем поставил пистолет на предохранитель и с непониманием продолжал смотреть на командира. Гена проследив за действиями Егора удивился.
- Ловко обращаешься с пистолетом. Стрелял раньше из него? - Егор не хотел никому рассказывать о своём милицейском прошлом, но, похоже, назревало что-то нешуточное, и Егор ответил откровенно.
- До службы я был внештатным сотрудником уголовного розыска. Приходилось стрелять с оперативниками в тире. У меня второй разряд по стрельбе, правда из винтовки, но я и из Макарова отлично стреляю.
- Тогда слушай приказ боцман. Как только подойдём к проливной и прозвучит «Боевая тревога», заглушишь снаружи, чем-нибудь, все двери на верхнюю палубу. Оставим только выход на правое крыло мостика. Сам встанешь на главной палубе, у трюма. Помощник и замполит будут на шлюпочной палубе по правому и левому бортам, тоже вооружённые. Вот мой приказ! Если на палубе появится кто-то из команды. Независимо, кто бы, это ни был – стрелять на поражение! Без предупредительного выстрела и разговоров. Сразу на поражение! Ты приказ понял. Повтори!
- Стрелять в любого, кто появится на верхней палубе, на поражение без предупредительного выстрела, - Гена посмотрел внимательно на Егора и спросил
- Ты в человека то сможешь выстрелить? – Егор, не отвечая на вопрос командира, только посмотрел в глаза Кашина. Гена передёрнулся от его взгляда. Такого Каминского он ещё никогда не видел. Спустя секунду Гена произнёс.
- Да. Вижу. Выстрелишь, - потом криво усмехнувшись, добавил: - Боюсь, придётся если, ты и в меня выстрелишь, - Егор промолчал. Откуда было им знать, что эти слова окажутся почти пророческими.
- Если всё понял, то выполняй, - закончил разговор командир. Егор ответил: «Есть!» и вышел из командирской каюты.
У себя в каюте он натянул портупею с кобурой, в которую засунул пистолет и запасную обойму. Спустился в машину. Володя находился на вахте. Егор попросил у него четыре болта с гайками и отправился задраивать двери внешнего корпуса корабля. В приваренные скобы для замков он вставил болты и закрутил гайки, теперь дверь можно открыть изнутри, только если её взорвать. Остался открытым выход на правое крыло мостика. Пока не было тревоги, была открытой ещё и главная дверь на правый шкафут, у которой уже расположился Егор.
