Моряки от души радовались и были чертовски горды такой высокой оценке командованием результатов их работы. Кашин, подождав несколько минут, пока возбуждение экипажа, вызванное его сообщением, утихнет и сообщил новую, сногсшибательную новость.
- «Гирорулевому» приказано готовиться к боевой службе. Теперь нам предстоит отправиться в Северную Атлантику на 90 суток! На подготовку 20 дней, - на спардеке повисла тишина. Нет, экипаж не испугался и не растерялся. По глазам моряков было понятно, каждый уже прокручивает в голове, что он должен делать в первую очередь при подготовке корабля к походу. Такие вот на этих кораблях служили моряки - элита флота!
В кают-компании на совещании офицеров и мичманов, командир с каждым из них уточнил перечень его задач на период подготовки к походу. Также потребовал от каждого составить план подготовки к походу и представить его завтра ему на утверждение. Дошла очередь и до Егора. Командир обратился к нему. Егор встал. Гена рукой показал: «Садись»
- Каминский, садись и записывай. Пойдёшь боцманом и теперь уже без Ивана Ивановича, - Васецкий сидел рядом с Егором. От волнения у Егора пересохло в горле, даже задрожал в руках карандаш, которым он приготовился записывать распоряжения командира. Кашин продолжал, теперь уже обращаясь к Васецкому. Иван Иванович вскочил. Жестом руки командир и его посадил на место.
- Дядя Ваня! – так, по-простому, к Васецкому обращались все офицеры корабля и даже дивизиона и отряда. - Хочу Вас попросить помочь Каминскому с доставкой всего необходимого на борт. Вас все знают, а его никто не знает. Вы своим авторитетом всё сможете добыть на складах.
- Не сомневайтесь товарищ командир. Всё будет сделано, - старый служака никогда не позволял себе отступать от требований Устава при общении со старшим по званию и тем более с командиром корабля. Да, таких моряков, как старший мичман Васецкий, на флоте уже давно не делают.
Каминский с двумя бойцами и Васецкий с водителем на отрядовском ГАЗ-66, на том, что Егор привозил вещи из Пушкино, отправились по складам затариваться на дальний поход. Ещё по «Стрельцу» Егор знал, как трудно что-то получить на складах. Служившие на складах и базах мичмана, отличались особым мерзопакостным и цинично-наглым характером. При общении с ними, казалось, это не военнослужащие Советского военно-морского флота, а чудом уцелевшие и недобитые власовцы и предатели-полицейские. Действительно, Гена Кашин оказался прав, как только эти складские жирные крысы видели дядю Ваню, они расплывались в улыбках и спешили скорее пожать ему руку. Иван Иванович представлял Егора как своего приемника. Те, без особого интереса кивали Егору, и всё своё внимание сосредотачивали на беседе с Васецким. Егор понял, ему самому придётся завоёвывать авторитет среди этой тыловой крысиной братии. Неудивительно, что за один день Васецкий смог обеспечить «Гирорулевой» всем необходимым и не только необходимым. Происходящее повергло Егора в унынье. Ему никогда не достигнуть уровня Васецкого. Для этого нужно жизнь прослужить на флоте. Поэтому, чтобы хоть как-то быть сегодня полезным, он занялся погрузкой добытого дядей Ваней богатства на борт газона. Не задумываясь над тем, какое впечатление он производит на подчинённых, Егор вместе с бойцами таскал барабаны с краской, бидоны с олифой и суриком, ящики с боцманским имуществом, кантовал бочки с растворителями, катал бухты тросов и канатов. К ужину кузов был забит до отказа, даже Егору и матросам было в него не влезть. Дядя Ваня вот как разрулил эту ситуацию.
- Егор, вы с ребятами идите пешком на корабль, а я поеду в кабине и уже на «Гирорулевом» организую разгрузку, - Егор и матросы обрадовались такому решению старика, тем более они сильно устали пока перетаскивали всё это богатство. Васецкий уехал, а Егор и матросы, пошли пешком из Военной Гавани в свой дивизион на 62-й причал. По пути матросы расспрашивали Каминского о его прежней службе в Гидрографии. Он им рассказал, что сам из рулевых-сигнальщиков, все три года прослужил в боцкоманде, рассказал о походах в Африку. По пути в дивизион они зашли в продовольственный магазин. Матросы стали накупать себе вкусняшек. Егор вспомнил свои курсантские дни. Он, как и эти пацаны, был неслыханно рад, если ему удавалось заскочить с сопровождающим мичманом в магазинчик и прикупить печенья, конфет, сигарет для себя и для своих друзей курсантов. Парни выбирали и оплачивали покупки, а Егор стоял у прилавка, и смотрел на этих мальчишек. Впервые в жизни его посетила необычная мысль: «Мне скоро 27 лет и я уже не взрослею. Я уже начинаю стареть. Чего я достиг к третьему десятку? В очередной раз начинаю жизнь с начала. Пусть и не с нуля, пусть опять с флота, но ведь с начала. Флот, море, корабли, служба. Я это ненавижу всей душой, а вот вынужден опять лезть в это ярмо. Да, я хороший моряк. Да, я на ты с морем. Да, скорее всего, с меня получится хороший боцман и неплохой командир, но мне претит вся эта морская жизнь. Я смотреть на море без ненависти не могу. У меня вторая семья. Семья. Одно слово только, а не семья. Ольгу я не люблю. Женился на ней из-за благодарности и из-за дочери Сашки, а любви то нет. Нет, не у меня к ней, и, скорее всего, и у Ольги ко мне нет любви. Так живет со мной потому, что лучше жить с мужчиной, чем без него, да ещё с такой сворой детишек… ».
- Товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, случилось что-то? - Егора вывел из задумчивости голос матроса. Они уже, закупились и стояли перед ним, прижимая к груди покупки. С лёгкой тревогою в глазах смотрели на командира.
- Задумался ребята. Всё в порядке, - ответил Егор, - если готовы, то пошли на корабль, надеюсь, вам оставили ужин, - через несколько минут они уже поднимались по трапу «Гирорулевого». Иван Иванович разгрузил газон, машина уже убыла в отряд. Васецкий и Каминский доложили, со списком в руках, командиру корабля о полном получении положенного инвентаря и расходного материала по боцманской части. Гена Кашин остался доволен Егором и был благодарен Ивану Ивановичу.
Скорее всего, матросы, бывшие на складах с Егором, передали его рассказ остальным срочникам, поделились и тем как новый боцман с ними грузил имущество. Егор сразу почувствовал более уважительное отношение к себе со стороны личного состава корабля.
По Корабельному Уставу на борту корабля, для обеспечения его боеспособности и безопасности должно постоянно находиться не менее трети команды. Такое нахождение на корабле офицеров и мичманов называлось - обеспечением. Следовательно, каждый мичман и офицер, должен каждый третий день полные сутки сидеть на корабле вне зависимости от дня недели или праздничных дней. Если ещё добавить суточное дежурство по кораблю для мичманов, а их теперь вместе с Егором стало пятеро, то это шесть дежурств в месяц, и моли Бога, чтобы твои дежурства совпадали с твоими днями обеспечения. С такой службой не то, что дети забудут, как выглядит отец, но и жена не вспомнит какой у неё мужчина - её муж
В очередной апрельский день, когда Егор находился в обеспечении, к нему в каюту постучался один из старшин срочной службы.
- Разрешите товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы?
- Заходи. Слушаю тебя.
- Товарищ старшина не могли бы Вы сводить ребят в магазин и на Главпочтамт?
- Хорошо! Собирайтесь на стенке, я выхожу, - смысл этой просьбы моряка срочной службы заключался в следующем. Чтобы военнослужащему срочной службы сойти на берег, нужна увольнительная подписанная командиром корабля. Более того, он должен быть одет в парадную форму с соблюдением всех уставных элементов. Иначе его поход в город закончится при первой встрече патрулём или сильно занудным, как правило, штабным офицером.
Матросы человек двенадцать, в рабочем платье и в беретах, построились в две шеренги на стенке у трапа «Гирорулевого». На пирс с корабля сошёл Каминский, спускаясь с трапа отдал честь флагу корабля.
- Готовы? Налево! Шагом марш! - скомандовал он матросам. При наличии офицера или мичмана, моряки строем могли идти, куда им заблагорассудится, не опасаясь ни патрулей, ни придурков с большими звёздами на погонах. Каминский и сам был в кителе с пилоткой на голове, что вполне соответствовало образу рабочей команды, которых по Балтийску шаталось днём немерено. После Главпочтамта Егор повёл свою команду в Гарнизонный универмаг. Бойцы, рассыпались по отделам универмага, и тут Егора посетила гениальная мысль: «Нам предстоит болтаться в море, как дерьму в проруби, три месяца, а воды на борту, как кот наплакал. Не помыться, но ведь и не постираться. Ладно, рубашки и форма, с ними ничего не сделать, а нижнее бельё, его всё равно не выстирать, лучше второй обрез на помывку пустить. Идея!». Егор достал из кармана деньги, посчитал, тридцать шесть рублей. Теперь с таким, как у него, денежным довольствием, Егор мог себе позволить иметь в кармане и больше чем рваный рубль. Уставные, синие носки из х/б стоили копейки, по 40 копеек пара и 85 копеек стоили уставные ситцевые синие трусы. Егор быстро прикинул в уме: «Носки мне одна пара на неделю и трусы так же, значит около 13 недель и чистое бельё на возвращение домой, беру по 15 штук! Теперь и стирать ничего не надо. Пришло время менять, грязное в иллюминатор за борт». Решено - сделано! Егор и сам, благодаря матросам, затарился всем необходимым на поход. Прикупил ещё одеколона дешёвого, чтобы протирать лицо после бритья, лезвий «Спутник» к бритвенному станку, зубную пасту, туалетное мыло, носовые платки, а ещё купил несколько общих тетрадок, на всякий случай. Матросы, выходя на улицу, строились в колонну по двое. Егор скомандовал.
- Пакеты и сумки внутрь стоя. На корабль. Шагом марш! - Спустя пятнадцать минут моряки были на «Гирорулевом». Надо сказать, что не все мичмана и особенно офицеры соглашались водить матросов по городу, кому-то было лень, кто-то был занят делами по подготовке к походу, кто-то просто не считал для себя достойным шататься по городу со строем бойцов в рабочем платье. Егор никогда не отказывал морякам. Он ещё сам, не так давно находился в их шкуре в Лиепае, и хорошо их понимал. К тому же, это делало матросов в какой-то мере обязанными боцману. Егор дальновидно предполагал, пусть матросы будут ему обязаны, чем он им. Всё равно сидеть на коробке сутки, так почему не прогуляться по Балтийску и не сделать при этом доброе дело. Так постепенно налаживались отношения у Егора с личным составом корабля.
Вскоре, на борт «Гирорулевого», начали прибывать разведчики из Москвы. Несмотря на дефицит жилых площадей, Егору выделили отдельную каюту. Правда, недолго он этому событию радовался. К нему подселили мичмана из отряда. Мичман пойдёт в море на «Гирорулевом», как старшина команды мотористов. Мичмана звали Володя. Он был лет на десять старше Егора. С Володей Егор быстро нашёл общий язык. Более того, Егору замполит поручил заведовать корабельной библиотекой. Так как, эта библиотека не существовала в натуральном виде, Каминский, с двумя матросами, пошёл в отряд. В отрядной библиотеке, они набрали книг на два чехла от репитеров гирокомпаса, но по иронии судьбы, эту библиотеку разместили в каюте Егора. Всё пространство под койкой Каминского и один из рундуков забили книгами. Только и этого показалось командиру мало. Днём в каюту боцмана, его сосед Володя, приволок два огромных ящика с ПЗРК «Стрела 2М». Эти ракеты в ящиках поставили на палубу. Прекрасно! Теперь как только Егор вставал с койки, он ногами становился на переносной зенитный ракетный комплекс, а Володя более того, спрыгивал на ящики со второго яруса койки. Оригинальное соседство на три месяца! Егор не выдержал и стал возмущаться, условиями уже не жизни, а существования в каюте. Расчёт был на то, что Володя, как дивизионный специалист, добьётся для них, более человеческих условий существования. Володя, извиняясь, спросил у Егора.
- Куда же мне тогда девать эти ракеты? Ты же боцман! Посоветуй!
- Володя, а почему тебе голова должна болеть за эту «Стрелу»? Пусть у начальства башка болит, - ответил резонно Егор.
- Егор, так это же моё хозяйство. Я главный специалист дивизиона по вооружению и отвечаю за эти дуры. Каждая из них стоит 14 тысяч рублей, а их у нас с тобой под ногами четыре. Вот и считай, сколько это барахло стоит. Случись что-нибудь с ними и мне мало не покажется, - Егор от удивления присвистнул, хотя свистеть на корабле категорически запрещается, и следить за соблюдением этого запрета должен в первую очередь боцман: «Я ещё никогда в жизни не топтался по пятидесяти шести тысячам рублей!» - мелькнуло в голове Егора, но смущённый вид Володи подсказывал Каминскому, что это не последний сюрприз.
- Володя, а что ещё ждёт меня? Я по твоему лицу понимаю. Ты чего-то не договариваешь?
- Надо где-то ящик разместить с гранатами РГД-5. В дежурке в пирамиду с автоматами он не влезет. Надо у нас в каюте, - Егор задохнулся от возмущения, но сразу успокоился, поняв, что спорить и сопротивляться бесполезно.
- Тащи! Поставим под стол. Аккурат войдёт. Он же где-то длинной с локоть и шириной мой ботинок? Володя! В пирамиде уместим! Ключи у меня от пирамиды. Пошли, всунем твои гранаты.
- Не всунем. Этих ящиков пять штук.
- На хрена нам сотня гранат? Может я чего-то не знаю и мы идём на реальную войну?
- Эти гранаты для борьбы с подводными диверсантами. За борт эти гранаты кидать. Глушить аквалангистов натовских, если они затеют заминировать корабль или прицепить к нему какую-нибудь электронную фигню, - объяснил Егору Володя.
- Хорошо пошли. Они где эти ящики сейчас? Помогу тебе донести, - смирился Егор, со своей участью, отлично понимая, что в случае пожара или не дай Бог войны, если этот арсенал детонирует, то от него и от Володи одного большого куска не найдут.
- Скоро привезут из отряда. Мы с бойцами сами принесём. Ты прав Егор, они аккурат войдут под столом, - Володя включился в работу. Егор сидел на койке и думал: «Весело начинается этот поход. Только бы он так весело и закончился». Зря так думал Егор, будет в этом походе ещё приключений, на хороший триллер.
Наступили напряжённые дни. Приближалась дата выхода «Гирорулевого» на боевую службу. Сходили на СБР (судно безобмоточного размагничивания), чтобы проверить электромагнитное поле корабля и ненароком не подорваться на магнитной мине. Этих мин ещё навалом лежит на морском дне со времён войны. Заправились, топливом, маслом, водой. Загрузили продовольствие, вино, две 250-литровых бочки медицинского спирта. Разместили прикомандированных разведчиков.
За три дня до отхода, Каминский, стоял дежурным по кораблю. Его звонком вызвал к трапу вахтенный. На трапе гарцевал рассерженный капитан-лейтенант и пытался зайти на борт «Гирорулевого», а вахтенный матрос перегородил ему путь и не пускал его на борт. Существовало правило. На борт разведывательных кораблей имеют беспрепятственный подъём только члены экипажа, прикомандированные разведчики и специалисты отряда или дивизиона. Остальные военнослужащие, вне зависимости от звания и должности, подняться на борт корабля могут только по личному разрешению командира корабля. Егор подошёл к трапу. Зашёл на него. Отстранив матроса, пошёл на замершего на трапе каплея.
- «Гирорулевому» приказано готовиться к боевой службе. Теперь нам предстоит отправиться в Северную Атлантику на 90 суток! На подготовку 20 дней, - на спардеке повисла тишина. Нет, экипаж не испугался и не растерялся. По глазам моряков было понятно, каждый уже прокручивает в голове, что он должен делать в первую очередь при подготовке корабля к походу. Такие вот на этих кораблях служили моряки - элита флота!
В кают-компании на совещании офицеров и мичманов, командир с каждым из них уточнил перечень его задач на период подготовки к походу. Также потребовал от каждого составить план подготовки к походу и представить его завтра ему на утверждение. Дошла очередь и до Егора. Командир обратился к нему. Егор встал. Гена рукой показал: «Садись»
- Каминский, садись и записывай. Пойдёшь боцманом и теперь уже без Ивана Ивановича, - Васецкий сидел рядом с Егором. От волнения у Егора пересохло в горле, даже задрожал в руках карандаш, которым он приготовился записывать распоряжения командира. Кашин продолжал, теперь уже обращаясь к Васецкому. Иван Иванович вскочил. Жестом руки командир и его посадил на место.
- Дядя Ваня! – так, по-простому, к Васецкому обращались все офицеры корабля и даже дивизиона и отряда. - Хочу Вас попросить помочь Каминскому с доставкой всего необходимого на борт. Вас все знают, а его никто не знает. Вы своим авторитетом всё сможете добыть на складах.
- Не сомневайтесь товарищ командир. Всё будет сделано, - старый служака никогда не позволял себе отступать от требований Устава при общении со старшим по званию и тем более с командиром корабля. Да, таких моряков, как старший мичман Васецкий, на флоте уже давно не делают.
Каминский с двумя бойцами и Васецкий с водителем на отрядовском ГАЗ-66, на том, что Егор привозил вещи из Пушкино, отправились по складам затариваться на дальний поход. Ещё по «Стрельцу» Егор знал, как трудно что-то получить на складах. Служившие на складах и базах мичмана, отличались особым мерзопакостным и цинично-наглым характером. При общении с ними, казалось, это не военнослужащие Советского военно-морского флота, а чудом уцелевшие и недобитые власовцы и предатели-полицейские. Действительно, Гена Кашин оказался прав, как только эти складские жирные крысы видели дядю Ваню, они расплывались в улыбках и спешили скорее пожать ему руку. Иван Иванович представлял Егора как своего приемника. Те, без особого интереса кивали Егору, и всё своё внимание сосредотачивали на беседе с Васецким. Егор понял, ему самому придётся завоёвывать авторитет среди этой тыловой крысиной братии. Неудивительно, что за один день Васецкий смог обеспечить «Гирорулевой» всем необходимым и не только необходимым. Происходящее повергло Егора в унынье. Ему никогда не достигнуть уровня Васецкого. Для этого нужно жизнь прослужить на флоте. Поэтому, чтобы хоть как-то быть сегодня полезным, он занялся погрузкой добытого дядей Ваней богатства на борт газона. Не задумываясь над тем, какое впечатление он производит на подчинённых, Егор вместе с бойцами таскал барабаны с краской, бидоны с олифой и суриком, ящики с боцманским имуществом, кантовал бочки с растворителями, катал бухты тросов и канатов. К ужину кузов был забит до отказа, даже Егору и матросам было в него не влезть. Дядя Ваня вот как разрулил эту ситуацию.
- Егор, вы с ребятами идите пешком на корабль, а я поеду в кабине и уже на «Гирорулевом» организую разгрузку, - Егор и матросы обрадовались такому решению старика, тем более они сильно устали пока перетаскивали всё это богатство. Васецкий уехал, а Егор и матросы, пошли пешком из Военной Гавани в свой дивизион на 62-й причал. По пути матросы расспрашивали Каминского о его прежней службе в Гидрографии. Он им рассказал, что сам из рулевых-сигнальщиков, все три года прослужил в боцкоманде, рассказал о походах в Африку. По пути в дивизион они зашли в продовольственный магазин. Матросы стали накупать себе вкусняшек. Егор вспомнил свои курсантские дни. Он, как и эти пацаны, был неслыханно рад, если ему удавалось заскочить с сопровождающим мичманом в магазинчик и прикупить печенья, конфет, сигарет для себя и для своих друзей курсантов. Парни выбирали и оплачивали покупки, а Егор стоял у прилавка, и смотрел на этих мальчишек. Впервые в жизни его посетила необычная мысль: «Мне скоро 27 лет и я уже не взрослею. Я уже начинаю стареть. Чего я достиг к третьему десятку? В очередной раз начинаю жизнь с начала. Пусть и не с нуля, пусть опять с флота, но ведь с начала. Флот, море, корабли, служба. Я это ненавижу всей душой, а вот вынужден опять лезть в это ярмо. Да, я хороший моряк. Да, я на ты с морем. Да, скорее всего, с меня получится хороший боцман и неплохой командир, но мне претит вся эта морская жизнь. Я смотреть на море без ненависти не могу. У меня вторая семья. Семья. Одно слово только, а не семья. Ольгу я не люблю. Женился на ней из-за благодарности и из-за дочери Сашки, а любви то нет. Нет, не у меня к ней, и, скорее всего, и у Ольги ко мне нет любви. Так живет со мной потому, что лучше жить с мужчиной, чем без него, да ещё с такой сворой детишек… ».
- Товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, случилось что-то? - Егора вывел из задумчивости голос матроса. Они уже, закупились и стояли перед ним, прижимая к груди покупки. С лёгкой тревогою в глазах смотрели на командира.
- Задумался ребята. Всё в порядке, - ответил Егор, - если готовы, то пошли на корабль, надеюсь, вам оставили ужин, - через несколько минут они уже поднимались по трапу «Гирорулевого». Иван Иванович разгрузил газон, машина уже убыла в отряд. Васецкий и Каминский доложили, со списком в руках, командиру корабля о полном получении положенного инвентаря и расходного материала по боцманской части. Гена Кашин остался доволен Егором и был благодарен Ивану Ивановичу.
Скорее всего, матросы, бывшие на складах с Егором, передали его рассказ остальным срочникам, поделились и тем как новый боцман с ними грузил имущество. Егор сразу почувствовал более уважительное отношение к себе со стороны личного состава корабля.
По Корабельному Уставу на борту корабля, для обеспечения его боеспособности и безопасности должно постоянно находиться не менее трети команды. Такое нахождение на корабле офицеров и мичманов называлось - обеспечением. Следовательно, каждый мичман и офицер, должен каждый третий день полные сутки сидеть на корабле вне зависимости от дня недели или праздничных дней. Если ещё добавить суточное дежурство по кораблю для мичманов, а их теперь вместе с Егором стало пятеро, то это шесть дежурств в месяц, и моли Бога, чтобы твои дежурства совпадали с твоими днями обеспечения. С такой службой не то, что дети забудут, как выглядит отец, но и жена не вспомнит какой у неё мужчина - её муж
В очередной апрельский день, когда Егор находился в обеспечении, к нему в каюту постучался один из старшин срочной службы.
- Разрешите товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы?
- Заходи. Слушаю тебя.
- Товарищ старшина не могли бы Вы сводить ребят в магазин и на Главпочтамт?
- Хорошо! Собирайтесь на стенке, я выхожу, - смысл этой просьбы моряка срочной службы заключался в следующем. Чтобы военнослужащему срочной службы сойти на берег, нужна увольнительная подписанная командиром корабля. Более того, он должен быть одет в парадную форму с соблюдением всех уставных элементов. Иначе его поход в город закончится при первой встрече патрулём или сильно занудным, как правило, штабным офицером.
Матросы человек двенадцать, в рабочем платье и в беретах, построились в две шеренги на стенке у трапа «Гирорулевого». На пирс с корабля сошёл Каминский, спускаясь с трапа отдал честь флагу корабля.
- Готовы? Налево! Шагом марш! - скомандовал он матросам. При наличии офицера или мичмана, моряки строем могли идти, куда им заблагорассудится, не опасаясь ни патрулей, ни придурков с большими звёздами на погонах. Каминский и сам был в кителе с пилоткой на голове, что вполне соответствовало образу рабочей команды, которых по Балтийску шаталось днём немерено. После Главпочтамта Егор повёл свою команду в Гарнизонный универмаг. Бойцы, рассыпались по отделам универмага, и тут Егора посетила гениальная мысль: «Нам предстоит болтаться в море, как дерьму в проруби, три месяца, а воды на борту, как кот наплакал. Не помыться, но ведь и не постираться. Ладно, рубашки и форма, с ними ничего не сделать, а нижнее бельё, его всё равно не выстирать, лучше второй обрез на помывку пустить. Идея!». Егор достал из кармана деньги, посчитал, тридцать шесть рублей. Теперь с таким, как у него, денежным довольствием, Егор мог себе позволить иметь в кармане и больше чем рваный рубль. Уставные, синие носки из х/б стоили копейки, по 40 копеек пара и 85 копеек стоили уставные ситцевые синие трусы. Егор быстро прикинул в уме: «Носки мне одна пара на неделю и трусы так же, значит около 13 недель и чистое бельё на возвращение домой, беру по 15 штук! Теперь и стирать ничего не надо. Пришло время менять, грязное в иллюминатор за борт». Решено - сделано! Егор и сам, благодаря матросам, затарился всем необходимым на поход. Прикупил ещё одеколона дешёвого, чтобы протирать лицо после бритья, лезвий «Спутник» к бритвенному станку, зубную пасту, туалетное мыло, носовые платки, а ещё купил несколько общих тетрадок, на всякий случай. Матросы, выходя на улицу, строились в колонну по двое. Егор скомандовал.
- Пакеты и сумки внутрь стоя. На корабль. Шагом марш! - Спустя пятнадцать минут моряки были на «Гирорулевом». Надо сказать, что не все мичмана и особенно офицеры соглашались водить матросов по городу, кому-то было лень, кто-то был занят делами по подготовке к походу, кто-то просто не считал для себя достойным шататься по городу со строем бойцов в рабочем платье. Егор никогда не отказывал морякам. Он ещё сам, не так давно находился в их шкуре в Лиепае, и хорошо их понимал. К тому же, это делало матросов в какой-то мере обязанными боцману. Егор дальновидно предполагал, пусть матросы будут ему обязаны, чем он им. Всё равно сидеть на коробке сутки, так почему не прогуляться по Балтийску и не сделать при этом доброе дело. Так постепенно налаживались отношения у Егора с личным составом корабля.
Вскоре, на борт «Гирорулевого», начали прибывать разведчики из Москвы. Несмотря на дефицит жилых площадей, Егору выделили отдельную каюту. Правда, недолго он этому событию радовался. К нему подселили мичмана из отряда. Мичман пойдёт в море на «Гирорулевом», как старшина команды мотористов. Мичмана звали Володя. Он был лет на десять старше Егора. С Володей Егор быстро нашёл общий язык. Более того, Егору замполит поручил заведовать корабельной библиотекой. Так как, эта библиотека не существовала в натуральном виде, Каминский, с двумя матросами, пошёл в отряд. В отрядной библиотеке, они набрали книг на два чехла от репитеров гирокомпаса, но по иронии судьбы, эту библиотеку разместили в каюте Егора. Всё пространство под койкой Каминского и один из рундуков забили книгами. Только и этого показалось командиру мало. Днём в каюту боцмана, его сосед Володя, приволок два огромных ящика с ПЗРК «Стрела 2М». Эти ракеты в ящиках поставили на палубу. Прекрасно! Теперь как только Егор вставал с койки, он ногами становился на переносной зенитный ракетный комплекс, а Володя более того, спрыгивал на ящики со второго яруса койки. Оригинальное соседство на три месяца! Егор не выдержал и стал возмущаться, условиями уже не жизни, а существования в каюте. Расчёт был на то, что Володя, как дивизионный специалист, добьётся для них, более человеческих условий существования. Володя, извиняясь, спросил у Егора.
- Куда же мне тогда девать эти ракеты? Ты же боцман! Посоветуй!
- Володя, а почему тебе голова должна болеть за эту «Стрелу»? Пусть у начальства башка болит, - ответил резонно Егор.
- Егор, так это же моё хозяйство. Я главный специалист дивизиона по вооружению и отвечаю за эти дуры. Каждая из них стоит 14 тысяч рублей, а их у нас с тобой под ногами четыре. Вот и считай, сколько это барахло стоит. Случись что-нибудь с ними и мне мало не покажется, - Егор от удивления присвистнул, хотя свистеть на корабле категорически запрещается, и следить за соблюдением этого запрета должен в первую очередь боцман: «Я ещё никогда в жизни не топтался по пятидесяти шести тысячам рублей!» - мелькнуло в голове Егора, но смущённый вид Володи подсказывал Каминскому, что это не последний сюрприз.
- Володя, а что ещё ждёт меня? Я по твоему лицу понимаю. Ты чего-то не договариваешь?
- Надо где-то ящик разместить с гранатами РГД-5. В дежурке в пирамиду с автоматами он не влезет. Надо у нас в каюте, - Егор задохнулся от возмущения, но сразу успокоился, поняв, что спорить и сопротивляться бесполезно.
- Тащи! Поставим под стол. Аккурат войдёт. Он же где-то длинной с локоть и шириной мой ботинок? Володя! В пирамиде уместим! Ключи у меня от пирамиды. Пошли, всунем твои гранаты.
- Не всунем. Этих ящиков пять штук.
- На хрена нам сотня гранат? Может я чего-то не знаю и мы идём на реальную войну?
- Эти гранаты для борьбы с подводными диверсантами. За борт эти гранаты кидать. Глушить аквалангистов натовских, если они затеют заминировать корабль или прицепить к нему какую-нибудь электронную фигню, - объяснил Егору Володя.
- Хорошо пошли. Они где эти ящики сейчас? Помогу тебе донести, - смирился Егор, со своей участью, отлично понимая, что в случае пожара или не дай Бог войны, если этот арсенал детонирует, то от него и от Володи одного большого куска не найдут.
- Скоро привезут из отряда. Мы с бойцами сами принесём. Ты прав Егор, они аккурат войдут под столом, - Володя включился в работу. Егор сидел на койке и думал: «Весело начинается этот поход. Только бы он так весело и закончился». Зря так думал Егор, будет в этом походе ещё приключений, на хороший триллер.
Наступили напряжённые дни. Приближалась дата выхода «Гирорулевого» на боевую службу. Сходили на СБР (судно безобмоточного размагничивания), чтобы проверить электромагнитное поле корабля и ненароком не подорваться на магнитной мине. Этих мин ещё навалом лежит на морском дне со времён войны. Заправились, топливом, маслом, водой. Загрузили продовольствие, вино, две 250-литровых бочки медицинского спирта. Разместили прикомандированных разведчиков.
За три дня до отхода, Каминский, стоял дежурным по кораблю. Его звонком вызвал к трапу вахтенный. На трапе гарцевал рассерженный капитан-лейтенант и пытался зайти на борт «Гирорулевого», а вахтенный матрос перегородил ему путь и не пускал его на борт. Существовало правило. На борт разведывательных кораблей имеют беспрепятственный подъём только члены экипажа, прикомандированные разведчики и специалисты отряда или дивизиона. Остальные военнослужащие, вне зависимости от звания и должности, подняться на борт корабля могут только по личному разрешению командира корабля. Егор подошёл к трапу. Зашёл на него. Отстранив матроса, пошёл на замершего на трапе каплея.
